Хижина на окраине леса (джен)

Шестая сидела, зарывшись подбородком в колени, и сердито наблюдала за тем, как капли дождя просачиваются сквозь ветхую крышу хижины. Атмосфера под верстаком оставалась натянутой.

— А ты… откуда ты пришла? — тихо спросил Моно, нарушая тишину. — И почему ты всегда одна?

Шестая резко повернула к нему голову. Её глаза под капюшоном опасно блеснули.

— Не твое пакетоголовое дело, придурок, — отрезала она, сильнее сжавшись в комок. — Меньше знаешь — дольше проживешь. В этом мире если кому-то доверяешь, тебя либо съедят, либо бросят. Так что заткнись.

Моно лишь понимающе качнул головой. Он не стал настаивать. Он знал, как тяжело приходится детям снаружи.

В этот момент со стороны печи раздался тяжелый, шаркающий шаг. Охотник поднялся со своего места. На столе уже стояла деревянная миска с дымящимся болотным варевом и лежали пара кусков подсушенного хлеба. Великан повернул голову к верстаку и издал уже знакомый Моно клекочущий, подзывающий звук.

— Пора есть, — тихо сказал Моно и поднялся на ноги. — Пойдем.

— Ты точно сумасшедший! — зашипела Шестая, хватая его за полу пальто. — Я никуда не пойду!

Но Моно спокойно пошел к столу. Охотник тяжело опустился на табурет. Он взял ложку своими гигантскими пальцами, но вдруг замер. Его мутный глаз сквозь прорезь в мешковине уставился на верстак. Шестая под столом замерла, едва ли не переставая дышать. Она была уверена: сейчас он схватит дробовик.

Охотник медленно перевел взгляд на Моно, который как ни в чем не бывало усаживался на свой ящик рядом. Великан наклонил массивную голову вбок. В его горле что-то хрипло заскрежетало, словно старые шестеренки пытались провернуться. Он отложил ложку, указал огромным, испачканным в саже пальцем в сторону прячущейся Шестой, а затем посмотрел на мальчика.

Из-под грязной мешковины раздался низкий, рокочущий звук, который отдаленно напоминал глухой, старческий смешок. Охотник шумно выдохнул воздух и сиплым, невероятно хриплым голосом медленно произнес:

— О-го… У тебя… появи-и-лась… по-дружка?

Моно под пакетом слегка смутился, но кивнул.

— Да. Её зовут Шестая. И она очень голодная.

Охотник снова глухо ухнул, выражая то ли одобрение, то ли своеобразное удивление. Он пододвинул деревянную миску ближе к центру стола, взял со своего края еще один черствый кусок хлеба и положил его рядом. Всем своим видом великан показывал, что прятаться больше нет смысла — еды хватит на двоих.

Шестая, наблюдавшая за этой сценой из своего укрытия, едва не уронила челюсть. Монстр, который только что казался ей машиной для убийства, по-человечески пошутил. Он не потянулся за ружьем, не зарычал в ярости, а просто предложил ей сесть за стол.

Она перевела взгляд с Охотника на Моно, который молча махал ей рукой, приглашая выйти. «Идиот, — всё еще крутилось в её голове, но уже как-то неуверенно и без прежней злости. — Полнейший, везучий придурок».

Урчащий от голода желудок окончательно растоптал остатки её гордости. Хмурясь и не сводя настороженного взгляда с Охотника, Шестая медленно, на полусогнутых ногах выбралась из-под верстака и направилась к столу, впервые в жизни нарушая свое самое главное правило выживания.