Горшок. Спасение. (джен)

А 19 июля 2023 года на «Газпром Арене» гремел концерт. Горшенёв и Князь не стали снова одной группой — у каждого был свой путь, своя сцена. Но именно в этот вечер они пели вместе. Снова. Как в старые добрые времена. На трибунах взлетали плакаты — «Князь и Король и Шут!», «Горшок и Король и Шут!» Люди плакали, смеялись, подпевали — и никто не хотел, чтобы концерт заканчивался.

Я стоял за кулисами, сжимая в руке пропуск за подписью самого Горшка. Я — Люцифуг. И я смотрел, как Михаил улыбается на сцене. Живой и Настоящий. И наконец то Счастливый.

А где-то в серой дали ада Курт Кобейн, наверное, снова настраивал свою гитару, готовясь к очередной вечности. А здесь, на земле, его подарок продолжал звучать — чисто, громко, навсегда.

Концерт прошёл. «Лужники» прямо стонали от громких оваций, но теперь в коридорах было тихо — только редкие шаги охраны, да гул где-то вдали. Я остановился перед дверью с табличкой «Гримёрная № 4». Глубоко вздохнул. Пахло от меня, конечно, не фиалками — пришлось щедро плеснуться парфюмом. Хуго Босс «Боттлед Найт». Чтобы хоть немного перебить запах серы и озона после перемещения. Я постучал — три раза, коротко, почти робко.

— Входи, Люци! — раздалось изнутри. Голос Горшка. Тёплый, чуть хриплый после двухчасового пения, но довольный.

Я толкнул дверь. В гримёрной было накурено, разлито чешское пиво по стаканам, на столике громоздилась гора подарков от фанатов — плюшевые игрушки, рисунки, открытки. Горшок сидел на диване, расстёгнутый китель висел на спинке стула, на шее — знакомое полотенце. А рядом с ним сидел Князь.

Андрей Князев — живой, настоящий. В чёрной водолазке, с привычной ехидной улыбкой, с глазами, которые смотрели на меня с любопытством и лёгкой настороженностью.

— Андрей, знакомься, — Горшок хлопнул Князя по плечу. — Это тот самый демон, про которого я тебе рассказывал. Люцифуг. Архидемон Тьмы. Мой… ну, скажем так, друг.

Князь поднялся, протянул руку. Крепкое рукопожатие, оценивающий взгляд.

— Тот самый, что спас его? — спросил Князь, не сводя с меня глаз.

— Тот самый, — кивнул я, принимая руку. — Но, уточнение, он сам справился. Я просто подсказал пару идей и совсем немного помог, ну совсем чуточку.

— Ага, — усмехнулся Князь. — А ещё говорят, что демоны не пьют пиво и не слушают русский рок.

— Это всё стереотипы, — развёл я руками. — Мы вообще очень разносторонние. И пиво уважаем. Особенно чешское.

Горшок расхохотался — громко, заливисто, так, что на миг показалось, что стены дрогнули.

— Садись, Люци! — он подвинулся, освобождая место на диване. — Князь, ты не поверишь: он лично знаком с Высоцким. С Летовым. С Куртом Кобейном.

Князь присвистнул, садясь обратно и наливая себе виски из плоской фляжки.

— Ну, тогда нам точно есть о чём поговорить. — Он поднял стакан. — За встречу?

— За встречу, — кивнул я, принимая стакан с пивом от Горшка.

Мы чокнулись. Три разных мира — человек, который почти ушёл, человек, который вернулся к нему, и демон, который просто любил хорошую музыку. Сидели, пили, говорили. Где-то вдалеке гудел город, но здесь, в этой маленькой гримёрной, было своё особенное пространство — тёплое, живое, настоящее и тихое.