Восстань, погасшая душа! (джен)

Судя по структуре, материалу и прочности, волшебные палочки должны были быть расходным материалом. Но маги этого мира относились к ним с какой-то иррациональной привязанностью. Поломка и покупка нового инструмента рассматривались как трагедия, будто человек лишался не орудия, а близкого родственника.

Палочки — это не мечи из метеоритной стали и не посохи из корней Святого Древа, которые создаются неделями. К чему этот драматизм? Рон и Гермиона сочувствовали мне так искренне, что это вызывало лишь недоумение. Мое равнодушие они принимали за шок.

Взрослые же больше сетовали на то, что «небезопасно появляться в людном месте». В итоге сошлись на компромиссном варианте: одежда, скрывающая лицо, и артефакт в виде очков, слегка меняющий черты. У Олливандера всё это предстояло снять. Сопровождать меня вызвались Тонкс и Грюм. Калека и неуклюжая — прекрасный дуэт. Хотя Грюм, глядя на разнесенный в щепки шкаф, проворчал, что это окружающих пора защищать от меня, а не наоборот. Молли тут же взвилась, запричитав, что «он всего лишь мальчик» и это был «спонтанный выброс силы от страха».

Пусть верят в то, что им удобно.

На следующий день мы были в Косом переулке. Сопровождающие остались снаружи, а я переступил порог лавки. Олливандер выглядел обескураженным.

— Это… как? — он вертел в руках обломки. — И перо феникса… уничтожено.

— Вероятно, это произошло во время дуэли с Волан-де-Мортом, — спокойно ответил я. — Палочки одновременно выпустили заклинания, возник магический клинч. В трактате Деметра Афинского это описывается как состояние критического резонанса. Скорее всего, основа была повреждена из-за перегрузки контура вследствие идентичности сердцевин.

Олливандер замер, медленно переваривая информацию. Видимо редко встречал человека, погруженного в тему.

— Клинч… Да. Но я никогда не слышал, чтобы это приводило к аннигиляции основы… А что с палочкой Того-Кого-Нельзя-Называть?

— Не помню. Мне было не до того.

— Ладно… Подберем что-то другое. Я-то думал, та палочка — ваша судьба… А оно вон как вышло, — мастер задумчиво покачал головой. Он явно пребывал в состоянии, близком к шоку, будто в его лавку зашел сам Мерлин и он не знал как на это реагировать.

— Мне нужна палочка с максимально прочной основой и выносливой сердцевиной, — перебил я его размышления. — Моя магическая сила сейчас нестабильна и требует жесткого проводника. Перо феникса слишком капризно, волос единорога просто не выдержит давления. Согласно трактату вашего предка, Уолтера Олливандера-третьего, «О сердцевинах» от 1789 года, для таких случаев лучше всего подходит сердечная жила дракона. Причем наиболее сильной породы: Украинского железнобрюха или Венгерской хвостороги. Усиленное сплетение из Китайского Огненного шара тоже подойдет. Материал основы — дуб, ясень или железное дерево.

Олливандер моргнул, глядя на меня с нарастающим изумлением.

— О… Вы, я вижу, подготовились. Но жила дракона в прошлый раз вам не подошла…

— Времена изменились. Моя природа — тоже. У вас есть что-то подобное?

— Я не уверен… Но попробуем, — мастер, всё еще пребывая в глубоком удивлении, скрылся в недрах магазина.

Как и у большинства — мои быстрые и ясные ответы вызывали у Оливандера ступор, хотя мастер своего дела должен соображать быстрее. Он же всю жизнь этим жил! Это должно у него от зубов отлетать! Странно…

Вернулся он с несколькими длинными коробками.

— Если вы хотите прочность и мощь… Вот.

Он открыл первую коробку.

— Золотой королевский дуб. Сердцевина — жила Украинского железнобрюха. Пятнадцать дюймов. Очень жесткая.

При словах "золотой королевский дуб" в памяти на миг предстало древо Эрд во всем его грандиозном величии. Определенно не совпадение.

Я взял инструмент. Рукоять без лишних украшательств, немного ребристая, чтобы не скользила в ладони. Древесина имела глубокий золотистый отлив, но выглядела грубо, словно её только что вытесали из векового корня и лишь слегка прошлись наждаком.

— Люмос, — произнес я. Огонек на конце вспыхнул мгновенно.

— Люмос Максима, — свет залил лавку, заставив мастера зажмуриться. Палочка вибрировала, но держала поток. Она не сопротивлялась — она подчинялась.

— Акцио перо. — Перо со стола позади Олливандера послушно прыгнуло мне в руку.

— Экспеллиармус.

Палочка мастера, которую он машинально сжимал в руке, вылетела и по дуге устремилась ко мне. Я перехватил её в воздухе. Заклинания выходили легко — тело помнило их, а новая палочка не «захлебывалась» от моей воли.

— Извините, — я вернул Олливандеру его инструмент.

— Нет-нет, что вы… — пробормотал он, потирая запястье. — Поразительно. Удивительно, как быстро она приняла вас. Будто только и ждала кого-то… настолько решительного.

— Это главное. Сколько с меня?

— Э-э… Пятнадцать галеонов.

Я отсчитал монеты. Теперь у меня была палочка, которая хотя бы не взорвется в первую секунду боя. Но это было лишь временное решение.

— Скажите, вы занимаетесь только палочками? — спросил я, убирая покупку. — Вы делаете магические посохи или хотя бы скипетры?

Олливандер снова уставился на меня во все глаза, будто я сморозил глупость. Однако он тут же отпрянул, видимо, заметив, что я ни одним мускулом лица не выдал шутки. Ну и, конечно, он не мог не рассмотреть золотистый отблеск в моих глазах.

— Что вы… это же… древность. Архаика, если хотите. Моя династия уже пятьсот лет подобным не занимается. Палочки лучше, удобнее, да и… не такие приметные. Зачем вам это?

— Если спрашиваю, значит, нужно. Вы не делаете? Тогда кто делает? Если не знаете — так и скажите, я спрошу другого.

— Ну… — Олливандер снова замялся. — Джимми Киделл. Его семья дольше всех занималась посохами и жезлами. Но я не знаю, делает ли он их сейчас. Разве что обслуживает старые родовые реликвии, оставшиеся с лохматых времен. Даже они перешли на изготовление палочек еще сто лет назад, но куда им до нас… — На последних словах мастер самодовольно усмехнулся. — Его магазин недалеко, можете зайти спросить.

— Спасибо, — бросил я и быстро вышел.

Тонкс и Грюм, караулившие снаружи, внезапно дернулись. Грюм неловко завозился с деревянной ногой и тростью, о которую тут же споткнулась Тонкс. Это вызвало у старого аврора поток ругательств.

— Подожди, куда ты… Мордред!

— Я недалеко, в магазин Джимми Киделла. Догоняйте.

— ГА… — рявкнул было Грюм, но тут же осекся, чтобы не орать мое имя на всю улицу.

В этот момент поднявшаяся на ноги Тонкс выронила волшебную палочку. Нагнувшись за ней, она толкнула проходящую мимо женщину, та задела мужчину, который левитировал огромную стопку книг… В итоге тяжелые фолианты посыпались на всех троих.

— Мордредово племя… да стой же ты! — донеслось мне в спину, но я уже входил в лавку Киделла.

Хозяин, мужчина средних лет, сидел за прилавком и читал. Он удивленно поднял глаза.

— Здравствуйте, сэр. Чем могу помочь? Постойте… я про вас слышал. Вы ведь Гарри Поттер? Или я ошибся?

— Не ошиблись.

Хозяин встал, в его глазах появилось любопытство.

— Что же привело вас в мой скромный магазин? Я видел, вы только что вышли от Олливандера…

— Мне нужен особый инструмент. Говорят, вы умеете делать посохи. Это правда?

Киделл не стал изображать удивление и не впал в привычный для окружающих ступор. Он смотрел с профессиональным интересом.

— Правда. Но сейчас ими никто не пользуется. Считают пережитком прошлого. Я если и берусь за такое, то крайне редко — для исследователей или… специфических целей.

— Мне нужен универсальный посох. Вот такой.

Я достал из кармана свернутый пергамент и развернул его на прилавке.

— Основа: метеоритное железо — это металл, наиболее близкий по свойствам к карианской стали.

— Какой стали? — спросил были Киделл, но я продолжал.

— …в центре — плетение из жил драконов, — продолжал я — основа — украинский железнобрюх, накопительный контур — китайский огненный шар, стабилизатор — серебряная нить на платиновых перемычках. Кристалл — лазурит или…

— Погодите, погодите! — остановил меня Киделл. — Вы меня просто ошеломили. Дайте мне изучить вашу схему. Все же… —

Он хотел, видимо, добавить, что он здесь мастер, но тут же замолк, вчитываясь в чертеж.

— Так… Основа… угу… стабилизатор как раз удержит, китайский уравновесит… накопитель… Вы давно изучаете посохи?

— Нет. А что, есть проблемы?

— Как раз наоборот — ни одной. Хотя… рунная цепь… а, вот, вижу, вы отдельно отметили. Почему две последние руны зачеркнули?

— Посчитал лишними.

— Нет, не лишние. При таких материалах это как раз то, что нужно. А вот лазурит… Слабовато будет. Даже самый крупный не вытянет такой поток. Сапфиров подходящего размера я давно не видел. А что, если…

Он задумался, переводя взгляд с пергамента на меня, затем решительно кивнул и скрылся в подсобке. Вернулся он с массивной шкатулкой. Внутри на черном бархате лежал кристалл. Идеально круглый, темно-синий, а внутри него медленно вращались крошечные серебряные искры, похожие на далекие звезды.

— Мой прадед называл его «Звездным Сапфиром Бездны», — прошептал Киделл. — Говорят, его нашли в кратере упавшей звезды задолго до основания Министерства. Он… холодный. Слишком холодный. Никто из моих предков не рискнул вставить его в оправу — камень просто выпивал магию из любого, кто пытался его пробудить. Но если вы собрали в посохе такие мощные материалы… Видимо, вы понимаете масштаб своей силы, раз заказываете подобное.

— Можно? — я протянул руку. Я коснулся камня. По пальцам тут же ударил знакомый, ледяной холод космической пустоты. Первородный блестящий камень. Почти такой же, как те, что венчали скипетры карианских чародеев.

— Это то, что нужно. Сколько?

— Сразу предупреждаю — это будет дорого. Одного метеоритного железа столько не достать быстро… Пятьсот восемьдесят галеонов за работу и материалы, — выдохнул Киделл. В его глазах страх боролся с азартом ремесленника. — Но если вы не справитесь с его мощью…

— Справляйтесь со своей работой, мистер Киделл. Об остальном позабочусь я. Нужен задаток?

— Двести галеонов. У меня почти всё есть, кроме руды. Через две недели… Знаете, лучше зайдите сами. Такую вещь совами посылать опасно.

Я отсчитал деньги.

— А что с дизайном? Сделать его простым или…

— Вот.

Я активировал печать Мелины, и в моей руке на миг материализовался Карианский королевский скипетр. Киделл завороженно смотрел на изящные изгибы и серебряную ковку.

— Это…

— Это иллюзия, — соврал я, чтобы избежать лишних расспросов. — Сделаете?

— Прекрасная работа! Сделаю точную копию. Позволите снять мерки?

Киделл провел палочкой над призрачным посохом — в воздухе возникла его копия, которая тут же запечатлелась на пергаменте как чертеж.

— Через две недели будет готово. Я пришлю сову, когда закончу.

Я вышел из лавки. Тонкс и Грюм стояли на улице, злые и взъерошенные.

— Гарри, если я говорю тебе ждать… — начал было Грюм.

— Если бы на нас напали, вы бы тоже сказали врагу: «Подожди, я сейчас на ноги поднимусь»?

— Что?! Да я тебя… — Грюм налился краской, готовый взорваться. У Тонкс от ярости волосы стали ярко-красными.

— Что «вы»? — хоть я говорил тихо, мой голос лязгнул сталью. — Нападете на Гарри Поттера средь бела дня посреди Косого переулка?

Грюму стоило огромных трудов сдержать себя. Его магический глаз бешено вращался. Даже Тонкс испугалась и потянула его за рукав.

— Мистер Грюм…

— Заткнись и приведи себя в нормальный вид, дура! — прошипел он.

Грюм попытался грубо схватить меня за плечо, но тут уже не выдержал я. Мне не нужно было многого — просто направить волю. Резкий выброс магии создал короткую ударную волну. Воздух дрогнул, и Грюма отшвырнуло назад, а его рука дернулась так, будто он коснулся оголенного провода. Тонкс тоже досталось — она сделала пару шагов назад и, разумеется, снова повалилась на тротуар. Прохожие ничего не заметили, лишь в очередной раз покосились на странную парочку.

— Не прикасайся ко мне, — прошипел я. Лицо Грюма выражало смесь ярости и внезапного, глубокого испуга. Тонкс быстро поднялась.

— Гарри, Аластор… Успокойтесь. Давайте просто дойдем до дома.

Обратный путь проделали в молчании. Я прикидывал, сколько бы эти «охранники» протянули в Междуземье. Воины, которые не могут совладать с собственными ногами, еще и смеют на что-то злиться. Путь обратно прошел без эксцессов, даже Тонкс ни разу не споткнулась. Но Грюм теперь поглядывал настороженно, и если что-то говорил, то только по делу. Видимо, принял к сведению все произошедшее.

По возвращении на меня напали Рон и Гермиона. Мой краткий рассказ их совершенно не удовлетворил.

— То есть ты даже не выбирал? — удивлялся Рон. — Это же новая палочка! Нужно же перепробовать всё!

— Да, новые сердцевины — это же так интересно! — вторила ему Гермиона.

— Зачем? Я знал, что мне нужно. Это и купил.

Рон взял мою новую палочку из дуба и попытался взмахнуть ею.

— Совсем не слушается. И какая-то она… грубая.

— С чего бы ей тебя слушаться? — равнодушно бросил я, забирая инструмент. — Она моя.

Разборки Грюма и Тонкс с остальными членами Ордена Феникса проходили за закрытыми дверями. За обедом все были мрачнее тучи. Видимо, долго никто не мог решиться заговорить первым, но мне было плевать. Я и вида не подавал, что меня это хоть как-то беспокоит.

— Гарри, — наконец заговорил Сириус, — послушай… Ты сейчас в большой опасности. И ты должен слушаться тех, кто тебя сопровождает.

Я молчал, прямо глядя ему в глаза. Сириус, похоже, ожидал, что я начну оправдываться, но я лишь ждал продолжения. Эта пауза сбила настрой у всех присутствующих.

— Гарри, — снова начал он, — я про то, что произошло рядом с лавкой Олливандера. Ты вел себя… не слишком корректно.

— Я не вижу в этом никакой проблемы.

Многие переглянулись. Люпин, сидевший напротив, лишь развел руками, будто безмолвно спрашивая: «Ну и как с ним разговаривать?» Ладно, хотите обсудить это? Чем быстрее закончится этот цирк, тем раньше я уйду в библиотеку. Мне нужно еще многое изучить, прежде чем я покину это место.

— Проблема была у них, а не у меня, — добавил я. — Они должны были обеспечивать мою безопасность? Но как это могут делать люди, которые не справляются с собственными ногами?

— Что?! Да я тебя… — снова взвился Грюм, но общими усилиями Сириуса и Люпина его удалось удержать в кресле.

— Гарри… нельзя так себя вести, — попытался строго сказать Люпин, но изображать авторитет у этого изможденного человека получалось плохо. — тебе должно быть стыдно!

— Как себя вести? И стыдно что? Говорить правду? Они скверно справлялись со своими обязанностями. Если бы на нас напали Пожиратели смерти или сам Волдеморт — они не стали бы ждать, пока эти двое поднимутся с мостовой.

— Гарри! — попытался вставить слово Сириус, но я не собирался прерываться.

— Может, напомнить вам, кто именно из присутствующих здесь последним сходился с Волдемортом лицом к лицу?

За столом воцарилась тишина. Даже Грюм неохотно отвел взгляд, признавая поражение. Но тут помощь пришла, откуда не ждали.

— Так, хватит! — взвизгнула Молли Уизли, до этого хранившая молчание. — Что вы все на него набросились? Он же просто мальчик! Вам и правда стоило лучше за ним присматривать. А ты, Тонкс, и впрямь порой бываешь чересчур неуклюжей. Гарри напуган и взвинчен, а тут еще вы со своими нотациями!

Меня удивляло только одно: почему они все её слушаются? Боятся лишиться обеда? Или у всех этих «великих магов» подсознательный страх перед скандальными женщинами? Впрочем, сейчас это было мне на руку.

— Я могу идти?

— Да, иди, милый, — кивнула Молли, а затем обернулась к остальным: — А вы давайте забудем об этом случае. Все на нервах, все устали. Нам только внутренних ссор не хватало на радость Тому-Кого-Нельзя-Называть.

Я направился к выходу. Единственное, что я уловил краем уха — тихий голос Сириуса: «Я еще поговорю с ним».

В библиотеке меня какое-то время никто не беспокоил. Там, в одной из книг дальней секции, я нашел упоминание о «крестражах». Слово показалось знакомым. Ах, ну да… Это подсказала не память Гарри, а та, первая память — из мира, где история об «избранном мальчике» была лишь набором букв на бумаге. Осколки души. Один вроде уничтожен, а сколько осталось? Семь? Или шесть?

Вспоминать детали было трудно, будто пытаешься восстановить в памяти ускользающий сон. И когда их искать? Сейчас или позже? Возможно, стоит начать немедленно, чтобы потом не зависеть от планов Дамблдора. Доверия к этому старику у меня не было ни на грош.

Размышления прервали Рон, Гермиона и Джинни.

— Гарри, что там все-таки произошло? — тут же в лоб спросила Гермиона.

— Вам не всё равно?

Они переглянулись.

— Но, Гарри, это как-то… не по-дружески, — протянул Рон. — Нам и так ничего не рассказывают, а тут еще и ты…

— Меня тоже не посвящали в дела Ордена, — отрезал я. — Между мной, Грюмом и Тонкс возникло недопонимание, его и разбирали.

— И всё? — удивилась Джинни.

— Да.

Некоторое время в комнате стояла неловкая тишина.

— Послушай, Гарри… — снова начала Гермиона. — Неужели тебе совсем не интересно, чем они занимаются? Мы тут пытаемся хоть что-то разузнать. Темный Лорд вернулся, все заняты делом, а нам… нам ничего не дают делать!

— Кроме уборки, — угрюмо вставил Рон.

Они что, серьезно? Ладно рыжие, с ними всё ясно. Но Гермиона же считается умной… Неужели они не видят очевидного?

— Скажите, а какую конкретно пользу вы можете принести? — спросил я, закрывая книгу. Они вопросительно уставились на меня.

— Вам запрещено колдовать вне школы. Значит, как маги вы бесполезны. Вы проходили боевую подготовку? Вы бойцы? Нет. Может, у вас есть связи в Министерстве или еще где-то, чтобы добывать информацию? Какую реальную пользу вы можете предложить Ордену прямо сейчас?

— Гарри, да как ты…

— Рон, подожди, — перебила его Гермиона. — Но что ты предлагаешь? Просто сидеть и ничего не делать? Даже не пытаться?

— Так вы и не пытаетесь, — я выделил последнее слово. — Темный Лорд вернулся. Вы сможете защитить себя? Вы учите новые проклятия? Изучаете способы защиты? Это вы запросто можете делать сейчас, и это пригодится вам в будущем. Но всё то время, что вы здесь находитесь, вы тратите на подслушивание и чистку ковров. Здесь шикарная библиотека, а вы страдаете ерундой. Если вам нравится играть в шпионов — продолжайте. Но меня не впутывайте. Вы связаны правилами по рукам и ногам, но зачем-то рветесь в бой. Глупо.

— Гарри, но мы же…

— Рон, — Гермиона одернула его за рукав. Голос её дрогнул. — Он… в чем-то прав. Мы и правда мало что можем.

Я снова углубился в чтение. Троица, поняв, что разговор окончен, покинула библиотеку. Надеюсь, теперь меня надолго оставят в покое. Скоро начнется Хогвартс, и там, я уверен, тишины не будет.