Пантера и лис (гет)

— Здравствуйте, Нурбану Султан, — почтительно поклонился хранитель покоев Локман ага, худосочный востроносый евнух с поджатыми губами. — Что Вам угодно?

— Хюррем Султан ведь сейчас в покоях Повелителя? — нетерпеливо спросила Нурбану. — Доложи ей о моем приходе.

— Султанша, не стоит сейчас ее беспокоить, она так переживает за Повелителя, он в плохом состоянии…

— Ты мне указывать будешь? — вспылила венецианка, топнув в гневе ногой. — Это касается шехзаде Селима! Вопрос жизни и смерти! Немедленно доложи о моем приходе!

— Как… Как прикажете, Султанша, — испуганный Локман ссутулил угловатые плечи и неуклюже затоптался на месте. — Хюррем Султан! К Вам Нурбану Султан, говорит, дело очень серьезное!

— Проси, — ответил усталый голос супруги султана Сулеймана.

Зайдя в покои, Нурбану поклонилась и окинула свекровь сочувственным взглядом — прекрасная могущественная султанша, которой она так восхищалась и которую считала образцом для подражания, поникла и потускнела в одночасье, словно постарела на сотню лет. Перед Нурбану стояла измученная, раздавленная горем женщина со следами слез на побледневших запавших щеках и темными кругами под глазами.

— Что случилось у тебя? — безучастно спросила Хюррем, отрешенно глядя поверх плеча невестки.

— Султанша, — начала дрожащим голосом Нурбану. — Прошу Вас, помогите! Шехзаде Селим отправился в корпус янычар! Он может пострадать, может погибнуть! Янычары бунтуют… Я боюсь за него! Спасите его, умоляю!

Хюррем вытаращила глаза, в ужасе глядя на нее, и часто-часто задышала — казалось, ее вот-вот хватит удар. Лицо султанши побелело, как полотно.

— Селим… — прохрипела она, прижав руку к груди. — О Аллах!! Нет… Нет…

В дверь покоев постучали. На пороге показался самый старший сын султана Сулеймана — шехзаде Мустафа. Кивнув Хюррем и Нурбану в знак приветствия, он сел у постели отца и осторожно взял его за руку. Хюррем напряженно смотрела на пасынка, прикусив нижнюю губу, словно боролась с собой. В конце концов она выдохнула и повернулась к невестке:

— Ступай к себе, Нурбану. Позаботься о шехзаде Мураде, не оставляй моего внука без внимания. Не тревожься, я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти Селима от гнева янычар.

Мустафа встрепенулся, с недоумением и тревогой глядя на Хюррем:

— Что с Селимом? Что с братом?

Нурбану поняла, что сейчас произойдет. Перепуганная Хюррем Султан наверняка обратится за помощью к ненавистному пасынку, чтобы спасти Селима. Мустафа благороден и смел, и не оставит младшего брата в такой беде. Поклонившись, она попрощалась с Хюррем и Мустафой и покинула султанские покои.

— Мама! — трехлетний Мурад тут же подбежал к Нурбану, стоило ей зайти в свои покои, крепко обнял ее тоненькими ручками и потерся растрепанной рыжей головкой о ее живот. Женщина слабо улыбнулась, и, подхватив сына на руки, села на диван.

— Мой маленький львенок, мое солнышко, — с нежностью проговорила Нурбану, перебирая волосы сидящего у нее на коленях Мурада. — Всё у нас будет хорошо, Аллах не допустит беды. Скоро вернется наш папа, — голос венецианки дрогнул, в глазах защипало, но она сдержалась, чтобы не напугать сына. — Ты так похож на него, Мурад…

— Бабушка Хюррем Султан тоже так сказала, — пропищал ребенок. — И на нее тоже похож. У нас рыжие волосы.

Нурбану мягко улыбнулась, смаргивая навернувшиеся на глаза слезы, и поцеловала Мурада в лоб.

— Ты не голоден, сынок? Не хочешь есть? — спросила она. Дождавшись ответного кивка, султанша тут же позвала служанку и приказала подать ужин. Надо немного отвлечься, успокоиться, унять свою боль…

Мурад с аппетитом уплетал вкусную еду — он был активным самостоятельным ребенком, и очень не любил, если мать пыталась кормить его с ложки, предпочитая есть самому. Нурбану же ела неохотно — от дурного предчувствия желудок сводило судорогой. А если янычары набросились на Селима с оружием и убили? Если шехзаде Мустафа не успел спасти брата? Ложка выскользнула из ее ослабевших пальцев, со стуком упав на столик. Нурбану надсадно, удушливо закашляла, задыхаясь от охватившей ее боли.

— Мама? Что с тобой? — испуганно прошептал Мурад. — Ахсен! Ахсен! Маме плохо!

— Султанша! — служанка Ахсен хатун тут же метнулась к Нурбану и принялась хлопать ее по спине. — Вы поперхнулись? Выпейте! — она сунула венецианке стакан воды. — Ну же, Султанша, не пугайте нас так!

Нурбану послушно отпила воду, зубы ее так и стучали о край стакана. Сердце ее колотилось так, что, казалось, вот-вот пробьет грудную клетку и вырвется наружу, желудок по-прежнему сжимался. К горлу подступила тошнота, и женщина непроизвольно дернулась.

— Ни…ничего, Ахсен, все сейчас пройдет, — прошептала Нурбану. — Вот, мне уже лучше. Прости, сынок, что напугала тебя так. Ступай, Ахсен, спасибо за помощь.

Есть по-прежнему не хотелось, но Нурбану все-таки решила закончить ужин, чтобы не привлекать внимание к своему состоянию. Уложив Мурада спать, она схватила лежащий на кровати кафтан Селима, зарылась в него лицом и приглушенно зарыдала, дрожа всем телом.

— Селим, Селим, Селим, — шептала она, словно в бреду, захлебываясь слезами. — Ты вернешься, я знаю, вернешься. Ты не оставишь меня, не оставишь Мурада. О Всевышний, услышь мою молитву! Если Тебе угодно, забери мою жизнь, только защити моего любимого! О Аллах!

Время тянулось томительно медленно. Нурбану на ватных, негнущихся ногах расхаживала по покоям, шепча едва шевелящимися губами молитвы. Неожиданно скрипнула дверь, и в покои буквально ввалился смертельно бледный Селим.

— Ах… — еле выдохнула Нурбану, не веря своим глазам. Метнувшись к Селиму, она крепко обняла его и уткнулась лицом в широкую грудь, вдыхая родной запах. Шехзаде прижал ее к себе, поглаживая по спине и зарывшись лицом в ее волосы.

— Аллах услышал мои молитвы, — прошептала венецианка. — Он сохранил тебе жизнь. Селим, любимый! — она сжала его лицо в ладонях и нежно поцеловала в губы. — Как же я боялась!

— Только ты одна и молилась за меня, — с болью в голосе проговорил Селим, поцеловав ее в макушку. — Больше никому я и не нужен, Нурбану. Матушка, Михримах, Рустем Паша поддерживают брата Баязида. Джихангир, Фатьма Султан, Ахмед Паша — брата Мустафу.

— Хюррем Султан очень сильно перепугалась, когда узнала, что ты отправился в янычарский корпус, — возразила Нурбану. — Она любит и ценит тебя. Пусть даже и поддерживает шехзаде Баязида. Но даже если от тебя отвернутся все — я буду рядом. Всегда. Никогда не предам тебя.

— Моя Нурбану, мой ангел, — шехзаде чмокнул ее в кончик носа и растроганно улыбнулся. — Прости, что я тебя часто огорчал, причинял тебе боль. Ты самое дорогое, что у меня есть…