Музыка Бездны: страсть в доме аристократов (гет)

Ночь опустилась на поместье мягко, но в воздухе уже не чувствовалось прежней беззаботной праздничности. Бал затих, гости разошлись по комнатам или уехали, а коридоры наполнились тишиной, в которой каждый шаг отдавался чуть громче, чем следовало.

В восточном крыле, в той самой комнате с видом на сад, Зэди сидела у окна, держа в руках букетик полевых цветов. Она смотрела на звёзды и пыталась убедить себя, что всё под контролем. Но сердце стучало слишком быстро.

— Ты опять думаешь о нём, — раздался из темноты голос Ферида. Он стоял у двери, будто растворяясь в тени, и только красные глаза слегка светились, выдавая его присутствие. — О том, кто охотится. Или теперь уже о них?

Зэди вздрогнула, но не обернулась.

— Я думаю о том, что здесь слишком много людей, которые хотят мне помочь, — тихо сказала она. — Это… непривычно. И страшно.

Ферид сделал шаг вперёд, и на мгновение в его голосе проскользнуло что-то, похожее на раздражение — или на ревность:

— Тебе не нужна их помощь. У тебя есть я. И наш контракт.

— А если мне нужно что-то кроме контракта? — вдруг спросила она, повернувшись к нему. — Если мне хочется, чтобы кто-то просто спросил: «Как ты?» — и не ждал ответа, потому что уже всё понял?

Ферид замер, будто эти слова ударили его сильнее, чем любой клинок.

— Этого я дать не могу, — холодно произнёс он, но в голосе дрогнула едва уловимая трещина. — Я могу защитить. Могу убить любого, кто подойдёт слишком близко. Но… не это.

В этот момент в коридоре послышались шаги — ровные, выверенные, безупречные. Дверь приоткрылась, и на пороге появился Себастьян с подносом. На нём — чашка горячего шоколада, книга в кожаном переплёте и маленькая коробочка, перевязанная лентой.

— Госпожа Дадли, — спокойно произнёс он, входя и ставя поднос на столик. — Граф распорядился, чтобы вам было уютно. А это, — он кивнул на коробочку, — небольшой знак внимания. Внутри — брошь в виде серебряной луны. Говорят, она приносит покой тем, кто не может уснуть.

Зэди посмотрела на коробочку, потом на Себастьяна — и впервые за вечер на её лице мелькнула настоящая, пусть и робкая, улыбка.

— Спасибо, — прошептала она. — Это очень… заботливо.

Себастьян чуть склонил голову, но не ушёл. Вместо этого он остановился у окна рядом с ней и посмотрел на звёзды.

— Иногда тишина бывает громче крика, — тихо сказал он. — И если когда-нибудь вам захочется просто посидеть в этой тишине, не прячась и не объясняя ничего… я могу побыть здесь. Не как слуга. А как тот, кто тоже знает, каково это — нести тяжесть, которую никто не видит.

Ферид резко шагнул вперёд, загораживая Зэди своей фигурой. Его глаза вспыхнули алым.

— Довольно, — процедил он. — Она не нуждается в твоих философских беседах. И в твоих подарках.

Себастьян даже не вздрогнул. Напротив, его улыбка стала чуть шире — той самой, от которой у обычных людей холодела кровь.

— О, я не спорю, что вы её защитник, — спокойно ответил он. — Но разве защита — это только сила и контроль? Разве нельзя защищать и тишиной? И заботой?

— Можно защищать, убирая с дороги тех, кто мешает, — прошипел Ферид, и воздух вокруг него словно потяжелел.

Себастьян лишь приподнял бровь.

— Интересно. Значит, я уже «мешаю»?

— Ты слишком близко, — выплюнул Ферид.

— Как и ты, — мягко парировал Себастьян.

Они замерли друг напротив друга — два существа, чуждых этому миру, два хищника, встретившихся на одной тропе. И между ними, как тонкая грань между светом и тьмой, стояла Зэди.

Она вдруг подняла руку, словно пытаясь удержать обоих, не дать им сорваться в схватку.

— Пожалуйста… не надо, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучала такая усталость, что даже Ферид на мгновение опустил плечи. — Мне не нужно, чтобы вы сражались из-за меня. Мне нужно… просто чтобы кто-то был рядом. И не смотрел на меня так, будто я — загадка, которую надо разгадать, или трофей, который надо отстоять.

Оба замерли. И в этой тишине вдруг стало слышно, как где-то далеко в саду поёт соловей.

Себастьян первым отступил на шаг, склонив голову в почтительном, но теперь уже не формальном жесте.

— Простите, госпожа, — тихо произнёс он. — Вы правы. Иногда мы забываем, что забота — это не борьба. Это… просто быть.

Ферид не отводил взгляда, но его плечи чуть расслабились. Он не согласился, но и не стал спорить.

А потом, к удивлению обоих, он тихо сказал:

— Если она хочет тишины… я могу посидеть с ней. Просто помолчать.

Себастьян на мгновение задержал дыхание — будто услышал что-то неожиданное, почти человеческое.

— Тогда я принесу ещё одну чашку шоколада, — спокойно сказал он. — Для вас. Говорят, даже тем, кто питается тьмой, иногда хочется чего-то тёплого.

И, не дожидаясь ответа, он вышел, закрыв за собой дверь.

Зэди опустилась в кресло, прижимая к себе букетик, и посмотрела на Ферида.

— Он… другой, — тихо сказала она.

Ферид хмыкнул, но сел на край подоконника, скрестив руки.

— Да. Другой. Но… не враг.

— А ты? — вдруг спросила она. — Ты ведь тоже не просто мой защитник, правда?

Он не ответил. Но в его глазах на секунду мелькнуло что-то, чего Зэди раньше не видела. Что-то, похожее на страх — не за себя, а за неё.

* * *

А в другом конце поместья Сиэль стоял у окна своей комнаты, глядя на тёмный сад. В руках он держал маленькую серебряную брошь — ту самую, которую велел передать Зэди. Но теперь ему казалось, что этого недостаточно.

— Себастьян, — тихо позвал он, не оборачиваясь.

— Да, господин? — голос дворецкого прозвучал прямо за его плечом, как всегда, беззвучно и вовремя.

Сиэль сжал брошь в кулаке.

— Завтра утром я хочу устроить для неё прогулку по саду. Пока все спят, пока роса ещё лежит на траве, а воздух пахнет пионами. Пусть это будет… только для неё. И пусть ты будешь рядом. Но не как телохранитель. А как тот, кто поможет мне сделать так, чтобы она хоть на час забыла, что за ней кто-то охотится.

Себастьян склонил голову.

— Будет исполнено, господин.

Но в его глазах мелькнуло едва заметное понимание: граф Фантомхайв, всегда такой холодный и расчётливый, впервые хотел не раскрыть тайну и не наказать врага, а просто подарить кому-то мгновение покоя. И это было опаснее любой битвы.