The Paramnesiа's Effect (гет)

Есть дом среди болот, пустует годами,

Там живет тьма, что не снилась нам с вами,

Она не прощает, она не уснет,

От женщины в черном никто не уйдет⁽¹⁾

Он сидел в своем чулане под лестницей и с жаждой наблюдал, как Петуния ходит туда-сюда по кухне.

Он сделал так, чтобы она не помнила ничего. Никто не помнил. Для них всех Гарри так и не выходил из чуланчика под лестницей, доктор не навещал его. Лишь сгоревшая дотла больница и смерть дюжины врачей была явным доказательством того, что невозможно стереть все воспоминания. Невозможно убить всех свидетелей.

Он облизнул ледяные губы. Ему не было холодно. Никогда.

Петуния, стоявшая к нему спиной, вздрогнула. Он скорее почувствовал, чем увидел, как по ее голой шее пробежали волнами мурашки. Как она сглотнула и обернулась, встретившись с ним взглядом. Беспокоенным, бегающим.

Он не отвел его. Они так и смотрели друг на друга. Он, выглядывая из щели в чулане, с окутанным тьмой лицом и горящими изумрудными глазами, и она, в халате и на свету, исходящего от окна.

Послышался шорох за входной дверью. Затем в нее зазвонили. Петуния вздрогнула и пошла открывать дверь пришедшему с работы мужу.

Он слышал, как женщина что-то горячо шептала ему, как дядя недовольно хмыкнул.

Как тот прошел тяжелыми шагами к шкафу, достал оттуда что-то...

Он глубже вдохнул воздух и закрыл глаза. Дядя достал что-то длинное и кожаное. Что-то с железной пряжкой и с дырками, сквозь которых пробивается воздух, когда им махаешь.

Он улыбнулся и позволил себе провалиться во тьму, позволил уйти на край сознания, чтобы полюбоваться на Гарри Джеймса Поттера.

* * *

Гарри поморщился. Было очень и очень холодно. Но он уже привык к вечно негнущимся пальцам, чуть онемевшим и посиневшим конечностям. Ему было холодно с шести лет, с той январьской ночи после наказания. И с тех пор не отпускало...

Вдруг Гарри понял, что находится в чулане. В своем родном чулане, а значит и в доме номер четыре.

Не успел мальчик обрадоваться, как совсем близко, за стенкой послышался поток брани. Не зная, что происходит, Гарри прислонился к узкой щелочке, что вела на кухню, и встретился с суровым взглядом тети.

Гарри вздрогнул, и тут же дверь сзади него распахнулась, показывая покрасневшего и ужасно злого дядю Вернона с ремнем в руках.

Гарри широко распахнул рот и охнул, когда его за шкирку выгребли из чулана и поставили лицом к стене. Делали это очень резко и больно, что мальчику казалось, его сейчас вывернет наизнанку.

Но счастье, что его вернули из леса, превозмогало всë.

Дядя начал хлестать его ремнем, говоря, чтобы он больше никогда не смотрел на его жену. Гарри ничего не понимал: как он посмотрел на тетю? Когда? Гарри же только что очнулся...

В голове всплыло одно слово: «Том».

Гарри опустил голову и начал тихо всхлипывать под звук рассекающего воздух ремня. Спину неумолимо жгло, а голова от силы каждого удара билась об стену.

Гарри аккуратно поднял онемевшие ручки и положил их под голову, не прекращая рыдать.

Спустя двадцать три удара все закончилось, и его швырнули обратно в чулан на грязную засаленную, но родную раскладушку.

* * *

Гарри стоял в саду на Тисовой улице. Как всегда был январь, холод и вечер.

Ветер дул с ужасной силой, разнося снежинки по воздуху. В каждом доме был включен свет, сейчас было время, когда все семьи садятся за стол и ужинают. Гарри как никогда помнил, как в тот вечер, когда ему было шесть лет, хотел кушать. Вот так же, как и все. Садиться вместе с родителями за стол, кушать теплые блюда и весело разговаривать под телепередачу. У мальчика не было родителей, но были дядя и тетя. Но у них была своя собственная семья с Дадли, и Гарри в этом маленьком гнездышке только мешал. Был не нужен.

Гарри захмурился от снежинок, что упали ему на нос и глаза. Обернулся против ветра и тут же врезался в Него. Он, как оказалось, следовал за Гарри всю дорогу, наблюдал...

— Почему всегда это место? — спросил Гарри.

— Потому что здесь, после победы все началось. Здесь все закончилось и началось вновь. Это будет идти бесконечно, ты каждый раз, каждый год в тысяча девятьсот восемьдесят шестом умираешь.

— Но почему... Почему я никак не уйду? Почему не обрету тот самый покой, о котором все говорят?

Он был сегодня странно молчалив на ядовитые реплики. Подозрительно молчалив и разговорчив. И Гарри хотел использовать эту возможность.

— Ты не можешь. Потому что в ту ночь умер не ты, а лишь часть тебя и меня. Умерла моя оболочка. Ты живешь благодаря мне, а я живу благодаря тебе.

— А раз ты умер, почему ты здесь? — с детской непосредственностью спросил Гарри.

— Я же говорю, что не умер, — раздраженно ответил Он. — Меня нельзя убить обыкновенным морозом. Я выше этого, сильнее.

— Но... — Гарри не хотел оставлять разговор, но Он перебил его.

— Всё, мальчишка. Я устал тут стоять ждать, пока тебя накажут до конца. А раз теперь всё — то тебе пора.

Гарри скривился, но кивнул. И пошел к месту, к которому ходил уже тысячи, а может и миллионы раз.

1) Женщина в Черном

Вернуться к тексту