Кузница (гет)

Кузница встретила их не звоном молотов, а звенящей тишиной. После нескольких дней, проведённых среди вулканов, она казалась почти неестественной. Здесь не ревела лава и не сыпался с неба пепел. Лишь тяжёлый запах раскалённого металла наполнял воздух, смешиваясь с дымом угольных горнов.

Рекрутов построили во внутреннем дворе. Только тогда Бра’акс увидел, что юношей, не считая его самого, оказалось всего тринадцать — в два с половиной раза меньше, чем было изначально. Заметил это не только он один, но никто не осмелился произнести ни слова. Испытания закончились, и впереди ждало нечто куда более сложное. Теперь их начинали учить.

Неожиданно Бра'акс поймал себя на тревожной мысли: во время похода он практически не вспоминал свою семью.

Юноша машинально коснулся маленького кожаного мешочка на поясе. Обсидиановый камень был на месте. Холодный и шершавый. Бра'акс облегчённо выдохнул. Он ничего не забыл.

— Имя.

Юноша поднял голову. Перед ним стоял пожилой кузнец. Не космодесантник. Обычный невысокий старик. Вдобавок и седой. Его правая рука ниже локтя была заменена старым механическим протезом.

— Бра'акс.

Кузнец записал что-то в толстую книгу.

— Шахтёр?

— Да.

— Хорошо.

Он захлопнул журнал.

— Тогда тебе будет легче.

Бра'акс нахмурился.

— Что именно?

Старик посмотрел на огромную кузницу, где десятки учеников уже разжигали горны. И впервые за всё время улыбнулся.

— Научиться слушать металл, конечно же.

— Я думал, нас сразу начнут учить сражаться.

Это был Инай. Он стоял рядом, с нескрываемым разочарованием разглядывая ряды молотов, клещей и наковален. Кузнец услышал его.

— Будут учить.

— Когда?

— Когда поймёте, что такое оружие.

— А если я уже понимаю?

Старик спокойно взял с ближайшей стойки идеально выкованный нож. И протянул его Инаю.

— Сломай.

Юноша удивлённо посмотрел на него.

— Руками?

— Да.

Несколько секунд Инай безуспешно пытался согнуть клинок. Потом покачал головой.

— Не могу.

Кузнец забрал нож.

— А теперь представь человека, который ковал его три дня.

Он положил оружие обратно.

— Если ты не способен уважать труд кузнеца, ты никогда не научишься уважать оружие.

Инай смущённо почесал затылок.

— Э... Ладно...

Старик усмехнулся.

— Хорошо. С тобой будет интересно.

В дальнем конце кузницы Бра'акс заметил знакомую фигуру. Аш'Кейн разговаривал с мастером кузни. Он стоял вполоборота, поэтому не видел рекрутов. Но когда разговор закончился, сержант неожиданно посмотрел прямо на Бра'акса.

И снова слегка кивнул. Бра'акс почувствовал, что этот кивок обязывает его сильнее любой клятвы. Он ещё не заслужил уважения. Но получил шанс его заслужить. И не собирался этим шансом разбрасываться.

Кузница жила по своим законам. Здесь не существовало утра или вечера. Горны не гасли никогда, и тяжёлый перестук молотов сопровождал каждый час, словно биение огромного сердца, скрытого где-то глубоко в недрах крепости-монастыря. Даже ночью, когда большинство рекрутов спало, в соседних залах продолжали работать кузнецы. Сталь не знала отдыха, а вместе с ней не отдыхал и Орден.

Первые недели Бра'акс почти не видел космодесантников.

После Испытаний ему казалось, что обучение начнётся под руководством ветеранов, но всё оказалось иначе. Рекрутов передали людям — мастерам, ремесленникам и наставникам, которые сами когда-то прошли через отбор, но по разным причинам не стали Астартес.

Старшего кузнеца звали Дамар. Возраст почти согнул его спину, а механический протез правой руки выглядел старше большинства рекрутов, однако никто не сомневался в его силе. Когда старик брался за молот, металл послушно принимал ту форму, которую он задумал. В первое утро он положил перед каждым учеником по грубому куску железа.

— Сделайте нож.

Инай поднял заготовку и недоумённо повертел её в руках.

— Просто нож?

Дамар даже не взглянул на него.

— Если считаешь это простым делом — приступай.

Через два часа возле наковален лежали несколько кривых пластин, больше напоминавших сельскохозяйственные инструменты, чем клинки. Старик прошёл вдоль ряда, внимательно рассматривая работу каждого. У одной заготовки он лишь покачал головой.

Другую молча бросил обратно в горн.

Возле Бра'акса он задержался. Клинок получился неровным, слишком толстым у основания и с плохо выведенным остриём.

— Что скажешь?

Бра'акс некоторое время смотрел на свою работу.

— Он тяжёлый.

— Это вижу.

— Ну, ещё баланс плохой.

— Верно.

Юноша помолчал.

— И... я торопился.

Дамар впервые за всё утро улыбнулся.

— Вот теперь ты начал учиться.

Он поднял клинок.

— Большинство людей ищут оправдание плохой работе. Хороший мастер сначала ищет ошибку в себе.

Так проходили дни. Утром рекруты работали в кузнице. После полудня занимались бегом по склонам крепости, упражнениями на выносливость и строевой подготовкой. Вечером изучали историю Ордена, устройство Империума и основы высокого готика. Иногда Бра'аксу казалось, что знаний слишком много. Он засыпал над древними хрониками, а просыпался ещё до рассвета, чтобы снова стоять у горна. Но постепенно жизнь приобрела свой ритм. Такой же размеренный, как удары молота Дамара.

Аш'Кейн появился лишь спустя месяц. Никакого построения не было. Он просто вошёл в кузницу и некоторое время молча наблюдал за работой рекрутов. Никто даже не заметил его сразу. Кроме Бра'акса.

Тот поднял голову лишь на мгновение, встретился взглядом с сержантом и снова опустил молот, возобновив работу. Аш'Кейн заметил это и медленно подошёл к его наковальне. На ней лежал почти законченный нож. Сержант взял его в руку, несколько секунд молча рассматривал. Потом неожиданно протянул обратно.

— Что ты видишь?

Бра'акс задумался.

— Ошибки?

Аш'Кейн кивнул.

— Хорошо. А что ещё?

Бра'акс снова посмотрел на клинок.

На следы молота. На едва заметные царапины и на неровности, которые видел только он сам. Потом тихо сказал:

— Я вижу, что в следующий раз смогу сделать лучше.

Лицо Аш'Кейна осталось таким же спокойным. Сержант положил нож обратно.

— Вот поэтому кузнецы опаснее воинов.

Инай, услышав это, не удержался.

— Почему?

Аш'Кейн повернулся к нему.

— Воин может позволить себе одну ошибку. И тогда он погибнет. Кузнец может позволить её другому. И тогда погибнет уже тот, кто доверил ему своё оружие.

— Что? — недоумевающе шепнул Инай.

Аш'Кейн сделал вид, что не слышит.

— Никогда не забывайте, — продолжил сержант. — Каждый клинок, который вы создадите, однажды окажется в чьих-то руках. Возможно, этот человек проживёт или умрёт из-за того, насколько честно вы сегодня работали.

После этих слов он развернулся и ушёл так же неожиданно, как появился.

И только когда дверь закрылась, Инай шумно выдохнул.

— Знаешь, Волг…

— Что?

— Теперь мне кажется, что делать ножи страшнее, чем проходить Испытания.

Волг усмехнулся.

— Значит, урок не пропал зря.

В тот вечер Бра'акс долго не мог уснуть. Он сидел на ступенях кузницы, держа в руках свой первый клинок. Тот был далёк от совершенства.

Но впервые он понял: дело не в том, чтобы сделать идеальный нож. Дело в том, чтобы каждый следующий оказался лучше предыдущего. Он провёл большим пальцем по холодной стали. Неровное лезвие ножа приятно скользнуло по коже пальца. Неожиданно рядом кто-то сел. Это был Дамар. Старик молча посмотрел на клинок Бра'акса.

— Знаешь, почему Саламандры заставляют вас ковать ещё до того, как доверят оружие?

Бра'акс кивнул.

— Потому что металл похож на человека.

Если ударить слишком сильно — треснет. Если слишком слабо — останется мягким. Если перегреть — потеряет прочность. Если недогреть — не изменится вовсе.

Старик взял нож из его рук и несколько секунд задумчиво рассматривал его.

— Настоящий кузнец не ломает металл.

Он помогает ему стать тем, чем тот может быть.

Дамар вернул клинок владельцу.

— Именно так Саламандры воспитывают своих воинов.

Впервые Бра'акс подумал, что кузнецы говорят о людях гораздо чаще, чем о стали.

И, возможно, сами этого даже не замечают.

Колокол прозвучал задолго до рассвета. В точности как и вчера. Как и все дни, что Бра'акс находился здесь.

Низкий, густой звон медленно прокатился по каменным сводам крепости-монастыря, отражаясь от базальтовых стен и уходя куда-то глубоко под землю. Казалось, сама гора откликнулась на этот звук, ответив едва уловимым гулом.

Бра'акс открыл глаза прежде, чем удар стих.

Несколько мгновений он лежал неподвижно, привыкая к темноте.

Келья была небольшой. Узкая каменная кровать, деревянный сундук для вещей, кувшин с водой и ниша, в которой горела одинокая масляная лампа. Никаких украшений. Никакой роскоши. Всё здесь существовало лишь затем, чтобы человек мог отдохнуть перед новым днём.

Он сел. Каменный пол оказался холоднее, чем ожидалось.

За последние недели Бра'акс почти перестал замечать постоянный жар Ноктюрна. Стены крепости надёжно удерживали прохладу, и после раскалённых склонов вулканов это казалось настоящим чудом. За дверью уже слышались торопливые шаги.

Бра'акс быстро умылся, надел простую серую одежду рекрута и вышел в длинный коридор.

Инай уже ждал его.

— Если опоздаем, старик нас расплавит.

— Он кузнец, а не плавильщик.

— Не придирайся.

Во внутреннем дворе их уже ожидал Дамар.

Старый кузнец стоял возле потухшего горна, опираясь обеими руками на тяжёлый молот. Ветер перебирал седые волосы, выбившиеся из-под кожаного капюшона. Позади него выстроились десятки рекрутов. Дамар медленно посмотрел на каждого. Только убедившись, что никто не разговаривает, он заговорил сам.

— Многие из вас считают, что пришли сюда учиться войне.

Он покачал головой.

— Ошибаетесь.

Медленно подняв молот, старик положил его на наковальню.

Глухой удар эхом прокатился по двору.

— Война — ремесло разрушения. — Мы же сначала научим вас создавать. Лишь тот, кто умеет создать вещь собственными руками, имеет право однажды её уничтожить.

Бра'акс заметил, как несколько юношей непонимающе переглянулись.

Дамар тоже это увидел.

— Вы удивлены?

Он поднял лежавший рядом боевой нож.

— Сколько времени нужно, чтобы убить человека?

Никто не ответил.

— Один удар.

Старик перевернул клинок в ладони.

— А сколько нужно, чтобы сделать этот нож?

Тишина.

— Три дня. Иногда четыре. Иногда неделя.

Он положил оружие обратно.

— Запомните. Разрушить всегда легче. Поэтому Император доверил Саламандрам сначала кузницу. И лишь потом — меч.

Работа началась сразу. Горны вспыхнули один за другим. По кузнице разлился знакомый запах угля, раскалённого металла и масла. Ученики молча занимали свои места, проверяли меха, подготавливали инструменты. Бра'акс всё ещё удивлялся тому, насколько спокойно жили Саламандры. Он ожидал постоянных строевых занятий, окриков сержантов, бесконечных тренировок. Вместо этого день за днём проходили в труде. Тяжёлом и однообразном.

Молот медленно поднимался и опускался.

Снова. И снова. Но спустя сотню ударов бесформенный кусок железа начинал напоминать клинок.

Бра'акс вдруг поймал себя на мысли, что именно так меняется и человек. Тысячами маленьких усилий, каждое из которых почти незаметно само по себе.

— Слишком сильно.

Голос Дамара раздался совсем рядом. Старик остановился возле его наковальни.

— Посмотри.

Он взял заготовку Бра'акса и показал на едва заметную светлую линию у основания.

— Видишь?

— Да.

— Это трещина.

— Я даже не почувствовал удара.

— Конечно. Трещины редко появляются в тот момент, когда ты совершаешь ошибку. Они становятся заметны позже.

Дамар вернул клинок.

— Запомни это.

После полудня рекрутов впервые отвели в западное крыло крепости.

Здесь не было кузниц. Не было стрельбищ. Коридоры стали светлее, а воздух — прохладнее. Вместо запаха угля ощущался резкий аромат антисептиков и благовоний. У массивных дверей их уже ожидали несколько фигур в белоснежной силовой броне. На наплечниках сиял символ Ордена.

Поверх зелёных плащей свисали длинные медицинские одеяния.

На груди каждого висели инструменты, больше похожие на хирургические, чем на боевые. Апотекарии. Все разговоры мгновенно стихли. Даже Инай, который обычно не упускал случая пошутить, теперь смотрел на них с плохо скрываемым волнением. Из строя вышел самый высокий из апотекариев. Его лицо пересекали старые шрамы, а искусственный левый глаз тихо жужжал, непрерывно фокусируясь на каждом рекруте. Он долго молчал. Словно оценивал тела будущих космодесантников. Наконец произнёс:

— Испытания Ноктюрна показали, кто из вас достоин сделать первый шаг.

Он сделал небольшую паузу.

— Теперь мы узнаем...

...кто способен пережить второй.

И впервые с момента появления в крепости Бра'акс почувствовал настоящий страх. Липкий и интригующий.

Двери лазария открылись почти бесшумно. За ними оказался огромный зал, совсем не похожий на кузницу. Стены были облицованы гладким чёрным камнем, отполированным до зеркального блеска. Высокие арки скрывались в полумраке, а между ними рядами стояли хирургические капсулы, окружённые сложными механизмами и сервиторами.

Воздух пах спиртом, озоном и благовониями Механикум. Где-то в глубине помещения размеренно работали насосы. Этот звук напоминал сердцебиение. Рекруты остановились. Даже самые смелые невольно переглянулись. Главный апотекарий медленно прошёл вдоль строя. Он не спрашивал имён. Не интересовался происхождением. Каждого он осматривал так, словно видел насквозь. Когда подошла очередь Бра'акса, апотекарий задержался чуть дольше. Механический объектив негромко щёлкнул.

— Шрамы.

— Работа в шахтах, — ответил Бра'акс.

Апотекарий едва заметно кивнул.

— Хорошо.

Юноша удивился.

— Хорошо?

— Человек без шрамов редко знает цену осторожности.

Он уже собирался идти дальше, но неожиданно остановился.

— Как давно погибла твоя семья?

Бра'акс замер. Он не понимал, откуда тот знает. Апотекарий словно прочитал его мысли.

— Пульс ускорился. Зрачок расширился. Дыхание изменилось. Наше ремесло требует замечать подобные вещи.

Апотекарий больше не произнёс ни слова.

Осмотр продолжался несколько часов. Рост. Вес. Плотность костей. Работа сердца. Состояние лёгких. Реакция нервной системы.

Каждый рекрут проходил десятки обследований. Некоторых просили поднять огромные грузы. Других заставляли бежать до полного изнеможения. У третьих брали кровь снова и снова.

Инай, выходя из очередной комнаты, тихо проворчал:

— Кажется, они знают обо мне больше, чем я сам.

Волг пожал плечами.

— Наверное, так и есть.

Лишь к вечеру главный апотекарий снова собрал всех. За его спиной стояла высокая цилиндрическая капсула из тёмного стекла. Внутри плавала мутная янтарная жидкость. В ней покоился небольшой орган. Он был не похож ни на человеческое сердце, ни на лёгкое. Что-то совершенно чужое. Казалось, оно едва заметно пульсировало. По залу прошёл тревожный шёпот. Апотекарий дождался тишины.

— Многие из вас думают, что станут космодесантниками благодаря силе воли.

Он покачал головой.

— Это лишь половина правды.

Он положил ладонь на стекло.

— Перед вами геносемя.

В этих клетках заключено наследие нашего примарха Вулкана. Наследие, которое Орден хранит уже более десяти тысяч лет. Каждый орган, который вы получите, выращен именно из него. Каждая перемена вашего тела станет возможной благодаря ему.

Он сделал небольшую паузу.

— Но запомните. Геносемя не делает человека героем. Оно лишь даёт возможность им стать.

Один из рекрутов поднял руку.

— ...Можно спросить?

— Спрашивай.

— Почему тогда не дать его каждому?

Апотекарий посмотрел на него долгим взглядом.

— Потому что оно не принадлежит нам.

Он говорил спокойно. Без тени торжественности.

— Каждый орган, который однажды окажется внутри вас, принадлежал другому брату. После его смерти мы извлекли геносемя. Вырастили новые импланты. И теперь передадим их следующему поколению.

По залу прокатилась тяжёлая тишина.

— Ни один космодесантник не сражается один. Даже после смерти.

Бра'акс почувствовал, как по спине пробежал холод. Он впервые осознал цену этих органов.

Апотекарий продолжил:

— Ваше тело изменится. Некоторые изменения вы заметите сразу. Другие — лишь спустя годы. Вы станете сильнее. Выносливее. Быстрее. Ваши кости станут плотнее. Мышцы — крепче. Появятся новые органы. Но вместе с этим изменится и многое другое.

Он медленно перевёл взгляд на каждого рекрута.

— Вы перестанете быть обычными людьми. Некоторые из вас будут бояться этого. Некоторые — ждать с нетерпением.

Поверьте. Ошибаются и те и другие.

В этот момент двери лазария открылись. В зал вошёл Аш'Кейн. Не говоря ни слова, он остановился у стены, скрестив руки на груди.

Главный апотекарий коротко кивнул ему и снова посмотрел на рекрутов.

— Сегодня операций не будет.

Несколько человек облегчённо выдохнули.

— Сегодня вы должны решить, готовы ли продолжить путь.

Инай удивлённо моргнул.

— Разве у нас есть выбор?

Апотекарий посмотрел ему прямо в глаза.

— Есть. Всегда. Ты можешь отказаться сейчас. Вернуться домой. Жить обычной жизнью. Создать семью. Постареть. Умереть человеком. Или сделать шаг вперёд. И отказаться от всего этого.

Больше он ничего не сказал. Никого не торопили. Просто ждали.

Тишина стала почти осязаемой. Бра'акс почувствовал, как пальцы сами собой сжались в кулак. Перед глазами вспыхнули образы. Отец. Мать. Элира. А потом — Аш'Кейн, опускающийся перед ним на колено среди пепла разрушенной деревни.

Он уже сделал свой выбор. Ещё тогда.

Медленно, не произнеся ни слова, Бра'акс вышел из строя и встал перед апотекарием. Через секунду рядом оказался Волг. Потом Инай. Затем — все остальные. Никто ничего не говорил. Каждый просто сделал один шаг.