Кузница (гет)

Ноктюрн редко бывал спокойным.

Даже когда небо оставалось чистым, где-нибудь за горизонтом обязательно грохотал очередной вулкан. Земля отзывалась едва заметной дрожью, с крыш домов осыпался пепел, а люди лишь поднимали воротники плащей и продолжали заниматься своими делами. На Ноктюрне к этому привыкали раньше, чем учились читать.

Селение Бра'акса располагалось у подножия Пика Скорби — исполинской горы, над вершиной которой почти никогда не рассеивалось тёмное облако дыма. Дома складывали из чёрного вулканического камня, крыши покрывали пластинами обсидиана, а окна делали узкими. Не ради холода — его здесь почти не знали, — а чтобы горячий ветер приносил в жилища меньше пепла. Жизнь была тяжёлой, но никто не считал её несправедливой. Каждый зарабатывал своё место на этой земле собственными руками.

Семья Бра'акса принадлежала к одному из шахтёрских кланов. Мужчины добывали редкую руду глубоко под землёй, в раскалённых тоннелях, где стены источали жар, а воздух пах серой и расплавленным металлом. Шахта редко прощала ошибок, забирая людей без предупреждения. Поэтому каждый вечер, когда отец возвращался домой, становился маленьким праздником. Кор'ван никогда не приходил тихо. Его тяжёлые шаги Бра'акс узнавал ещё с улицы. Он бросал деревянный меч, которым сражался с воображаемыми чудовищами, и со всех ног мчался к двери, что уже распахивалась. Вместе с отцом в дом входил запах раскалённого камня, шахтной пыли и морской соли.

— Ну что, маленький дракон? — неизменно спрашивал Кор'ван.

Не успев даже снять тяжёлые сапоги, он подхватывал сына обеими руками и легко подбрасывал вверх. Каждый раз мать делала вид, будто сердится.

— Когда-нибудь ты всё-таки уронишь его.

— Не уроню.

— Ты говорил это и в прошлый раз.

Кор'ван только усмехался, он смеялся редко. Но рядом с семьёй забывал даже о боли в спине и ожогах, которые приносил из шахты. Сейра была совсем другой. Если отец напоминал старую гору — молчаливую и несокрушимую, — то мать была похожа на домашний очаг. Она почти никогда не сидела без дела. Чинила одежду, готовила пищу, перебирала инструменты мужа. Её ладони покрывали десятки старых ожогов, но Бра'акс не помнил, чтобы она хоть раз на них пожаловалась. По вечерам она рассказывала детям древние предания Ноктюрна. О Вулкане и о драконах. Бра'акс любил эти истории, хотя никогда в этом не признавался. Его старшая сестра, Элира, знала это лучше всех. Она вообще знала о брате слишком много. Элира была старше всего на четыре года, но порой вела себя так, словно прожила уже несколько жизней. Она могла часами сидеть на скалах, наблюдая за далёкими потоками лавы.

— Опять разговариваешь с вулканами? — однажды спросил Бра'акс, усаживаясь рядом.

— Нет.

Она улыбнулась, не сводя взгляда с горизонта.

— Слушаю.

Где-то вдали прогремело очередное извержение.

Воздух едва заметно дрогнул.

— Слышишь?

— Просто вулкан.

— Нет.

Она покачала головой.

— Это мир дышит.

Бра'акс фыркнул.

— Ты всё придумываешь.

— Может быть.

Она легонько толкнула его плечом.

— Но если долго слушать, перестаёшь бояться.

Он тогда не понял, что она имела в виду.

Ему было всего семь.

Мир казался таким большим и простым. Пока рядом были родители, дом и сестра, ничего плохого произойти не могло.

По крайней мере, так ему казалось.

День нападения начался так же, как десятки других.

Утром Кор'ван ушёл в шахту вместе со своей сменой. Сейра занималась домашними делами. А Элира помогала соседям чинить прохудившуюся крышу после недавнего пеплопада. Бра'акс, вооружившись деревянным мечом, носился между домами, изображая легендарного воина Саламандр, о котором отец рассказывал ему прошлым вечером. Он успел победить уже трёх воображаемых чудовищ, когда вдруг остановился. Что-то было не так. Он не сразу понял, что именно. Лишь спустя мгновение заметил: вокруг стало непривычно тихо. Перестали лаять сторожевые ящеры, смолкли кузницы, даже ветер словно стих. Несколько птиц разом сорвались со скал и, торопливо взмахивая крыльями, исчезли за гребнем гор.

— Странно… — пробормотал мальчик.

Через несколько секунд над морем прокатился глухой рокот. Совсем не такой, каким обычно отзывался вулкан.

Бра'акс поднял голову.

Из-за облаков медленно выплывали длинные тёмные силуэты.

Корабли.

Он никогда не видел их так близко. В первое мгновение ему даже показалось, что это имперский транспорт.

Потом кто-то из соседей закричал:

— Это не наши!

И почти сразу небо вспыхнуло.

Никто не успел понять, что происходит.

Первый взрыв прогремел на окраине селения. Ударная волна с силой прокатилась по улице, выбивая стёкла и сбрасывая с крыш пласты вулканического камня. Где-то послышался громкий женский крик. Потом ещё один. И сразу десятки голосов слились в одну истошную какофонию.

— Бра'акс!

Он обернулся.

Мать уже бежала к нему. Бежала так быстро, как никогда раньше. Она схватила сына за руку.

— Домой!

Он не сопротивлялся, лишь послушно кивнул, и они рванули с места. Сзади снова ударило. На этот раз гул был гораздо ближе, а над улицей пронёсся ослепительно-синий луч. Дом соседа словно лопнул изнутри. Камни, балки и обрубки человеческих тел разлетелись в разные стороны. Бра'акс невольно вскрикнул.

— Не смотри! — резко сказала мать.

Но он уже посмотрел.

Именно тогда он впервые увидел их. Высокие фигуры в чёрной броне легко спрыгивали с зависших над землёй транспортов. Они двигались так быстро, что взгляд едва успевал следить за ними. Пугающе красивые, словно статуи, которым кто-то подарил жизнь. И абсолютно чужие. Один из них поймал убегавшего мужчину прежде чем тот успел сделать ещё шаг. Лезвие вспыхнуло, рассекая горячий воздух.

Мужчина упал. Друкари даже не задержался.

Он уже искал следующую жертву.

Только тогда Бра'акс понял, что они не пришли завоёвывать.

Они пришли убивать.

В доме уже была Элира. Выражение её лица олицетворяло чистый ужас. Она торопливо складывала в сумку фляги с водой и свёртки с едой.

— Где отец?

— В шахте.

Мать быстро огляделась. На мгновение её лицо стало слишком спокойным. Такое лицо бывает у человека, который уже принял решение.

— Слушайте меня внимательно.

Она опустилась перед детьми на колени.

— Если мы потеряем друг друга…

— Не потеряем, — перебила Элира.

Сейра слегка улыбнулась.

— Надеюсь.

Она коснулась ладонью щеки дочери.

Потом посмотрела на сына.

— Если потеряемся — беги в старый штрек. Помнишь дорогу?

Бра'акс кивнул. Отец показывал ему вход ещё прошлой зимой.

— Не геройствуй.

— Хорошо.

— И что бы ты ни услышал…

Она запнулась. Будто не могла заставить себя произнести следующие слова.

— …живи.

Бра'акс нахмурился.

— Почему ты так говоришь?

Ответить она не успела. Дверь дома содрогнулась, а снаружи раздался короткий, нечеловеческий смех. Элира побледнела. Мать резко поднялась.

— В подвал. Сейчас!

Подвал был вырублен прямо в скале. Толстая металлическая дверь закрывалась тяжёлым рычагом. Когда Сейра захлопнула её, снаружи уже слышались выстрелы.

Бра'акс тяжело дышал. В тесном помещении пахло сыростью, землёй и пылью. На мгновение стало настолько тихо, что мальчик услышал собственное сердцебиение.

Тук.

Тук.

Тук.

Элира осторожно прижала его к себе.

— Всё будет хорошо.

Она сама не верила этим словам. И Бра'акс впервые почувствовал это.

Наверху что-то ударило в дверь. Потом ещё. Металл жалобно застонал. Сейра медленно взяла в руки старый шахтёрский бур. Оружием это назвать было трудно, но ничего другого у неё не было.

Третий удар оказался сильнее. По двери побежала длинная трещина. И через неё пробился холодный голубой свет. Бра'акс никогда раньше не видел света, который казался бы таким... злым. Металл разошёлся с визгом, будто его разрезали раскалённым ножом. В проёме появилась высокая фигура, она была почти человеческой, если забыть про слишком длинные руки. Слишком тонкие пальцы. Слишком спокойную улыбку. Друкари медленно шагнул внутрь. Словно наслаждаясь каждым мгновением.

— За мной! — крикнула Сейра.

Она бросилась вперёд первой. Не потому, что рассчитывала победить. Потому что между чудовищем и детьми больше никого не осталось. Шахтёрский бур ударил друкари в грудь. Безрезультатно. Клинок ксеноса описал короткую дугу. Настолько быстро, что Бра'акс не успел понять, что произошло. Мать пошатнулась.На её одежде медленно расползалось тёмное пятно. Но она не упала, напротив, она снова шагнула вперёд. Будто одним желанием могла остановить смерть.

— Бегите!

Элира схватила брата за плечо. Они сделали всего два шага, прежде чем второй удар настиг уже её. Она даже не вскрикнула. Лишь удивлённо посмотрела вниз. На кровь, быстро расплывавшуюся по одежде. Потом перевела взгляд на Бра'акса, будто хотела что-то сказать. Но не успела. Ноги подкосились, и она рухнула рядом.

Бра'акс бросился к ней.

— Элира!

Он тряс её за плечо. Снова и снова.

— Вставай…

Слова застревали в горле.

— Пожалуйста…

За спиной раздался тяжёлый удар. Мать, уже падая, всем телом закрыла сына. Бра'акс оказался прижат к полу. Последнее, что он услышал перед тем, как вокруг стало темно, был тихий голос Сейры. Совсем тихий. Почти шёпот.

— Живи…

Бра'акс не знал, сколько прошло времени. Несколько секунд или целая вечность. Он лежал неподвижно, придавленный телом матери. Воздуха не хватало, а во рту чувствовался привкус крови и пыли. Где-то снаружи всё ещё раздавались крики, но теперь они звучали глухо и отстранённо, будто происходили уже в другом мире. Мальчик осторожно попытался выбраться. Его руки дрожали. Он упёрся ладонями в холодный пол и медленно выполз из-под матери. Сначала он не решался посмотреть на неё, но всё-таки заставил себя поднять взгляд. Сейра лежала так же, как упала. Одна её рука всё ещё была вытянута в его сторону, пытаясь удержать сына рядом с собой. Бра'акс осторожно коснулся её пальцев. Они были тёплыми.

— Мам…

Ответа не последовало.

Он потряс её за плечо — сначала осторожно, потом сильнее.

— Мам…

Тишина. Ничего. Он уже набрал воздуха, чтобы закричать, но его взгляд скользнул в сторону и зацепился за Элиру. Сестра лежала у стены, и пряди волос скрывали её лицо. Бра'акс медленно подошёл, опустился рядом и аккуратно убрал их с её щеки. На миг ему показалось, что она просто спит.

Он даже слабо улыбнулся.

— Элира?

Она сейчас откроет глаза. Скажет, что всё хорошо. Засмеётся, как всегда. Но она не открыла.

Он долго сидел рядом, не в силах поверить в тишину, а потом осторожно взял её за руку.

— Мы же обещали вечером смотреть на вулкан…

Голос сорвался, и слова утонули. Он больше не мог говорить. Слёзы потекли сами — беззвучно, оставляя мокрые дорожки на щеках, смешиваясь с пеплом и грязью.

В этот момент он впервые по-настоящему почувствовал, что остался один.

Где-то наверху снова раздались выстрелы — другие, тяжёлые, редкие. Каждый удар отзывался глухим эхом. Затем воздух дрогнул от низкого, раскатистого рёва, будто сама земля заговорила. И почти сразу в проём разрушенной двери ударил ослепительный свет. Пламя ворвалось в помещение. Оно прокатилось по комнате, не коснувшись мальчика, но полностью поглотив фигуру друкари, который вернулся закончить начатое.

Ксенос закричал — впервые. И этот крик был полон настоящего, животного ужаса. Он метался, пытаясь сорвать с себя горящую броню, но огонь не оставил ему времени. Через несколько секунд всё закончилось. Остался только запах горелой плоти. В проходе появилась огромная фигура. Сначала Бра'акс увидел только тяжёлые сапоги, медленно переступающие через обломки двери. Затем — закопчённую зелёную броню, покрытую следами ударов и копоти. На левом наплечнике тускло, но уверенно сиял герб Саламандр. За спиной висел огнемёт, в одной руке гигант держал болтер, в другой — короткое копьё, чьё острие всё ещё мерцало остаточным жаром. Воин остановился и медленно осмотрел помещение. Тела. Разрушение. И мальчика. Он замер. Бра'акс смотрел на него снизу вверх, ожидая увидеть лицо легенды, героя из страшных сказаний. Но перед ним был просто человек — уставший, закопчённый, с обожжённым шлемом, закреплённым на поясе. Его тёмная кожа была испещрена старыми шрамами, а глаза светились мягким оранжевым светом. Космодесантник медленно снял болтер с боевого взвода и поставил его на предохранитель. Затем он сделал шаг вперёд и опустился на одно колено, чтобы не смотреть на ребёнка сверху вниз. Именно это движение Бра'акс запомнит навсегда. Существо, способное одним ударом разнести бронетранспортёр, сознательно стало меньше, чтобы не пугать его ещё сильнее.

— Ты ранен?

Голос был ровным и спокойным.

Бра'акс не ответил. Он лишь сильнее сжал руку сестры. Космодесантник проследил за его взглядом, медленно склонил голову — почти как знак уважения. Потом снова посмотрел на мальчика.

— Как тебя зовут?

Пауза затянулась.

— …Бра'акс.

— Меня зовут Аш'Кейн.

Мальчик ничего не сказал. Аш'Кейн перевёл взгляд на Сейру, затем на Элиру и снова на него.

— Они спасли тебя.

Бра'акс опустил голову.

— Я должен был…

Он не смог закончить.

— Нет, — ответ прозвучал спокойно, но твёрдо. — Ты ребёнок. Ты не должен был умирать вместе с ними. Но внутри Бра'акса уже родился тот же приговор — если они мертвы, почему жив он?Аш'Кейн будто прочитал этот вопрос.

— Иногда выжить тяжелее, чем погибнуть. Именно поэтому это тоже требует мужества.

Бра'акс долго молчал, затем тихо спросил:

— А если отец тоже…

Он не договорил.

— Мы будем искать выживших. Но сейчас нужно уходить. Сюда могут вернуться другие.

Космодесантник протянул руку. Не потянул силой. Просто предложил. Бра'акс долго смотрел на огромную ладонь, затем оглянулся назад — на мать, на сестру. И медленно подошёл. Он опустился рядом, коснулся лба Сейры, потом Элиры — так, как однажды видел на похоронах старого шахтёра. И прошептал:

— Простите…

И только после этого вложил свою маленькую ладонь в руку Аш'Кейна. Сержант осторожно сомкнул пальцы, словно боялся причинить ребёнку боль. И они вместе вышли из разрушенного дома.

После нападения Бра'акс долго не мог привыкнуть к тишине. Каждую ночь он просыпался раньше рассвета. Иногда ему казалось, что он снова слышит смех друкари, иногда — голос матери.

Чаще всего он просыпался потому, что снился один и тот же кошмар.

Он стоит в дверях своего дома. А прям перед ним — Элира. Она зовёт его. Он бежит.

И всегда опаздывает.

Тела погибших нашли спустя три дня после нападения.

Саламандры не ушли сразу после боя. Они помогали разбирать завалы, лечили раненых, искали тех, кто ещё мог выжить. Тогда Бра'акс впервые понял, почему жители Ноктюрна говорили о них с таким уважением. Они не были похожи на легендарных героев из детских сказок. Они таскали балки, копали руками раскалённую землю. Несли на плечах стариков и детей. Помогали кузнецам восстанавливать разрушенные дома.

Когда один мальчишка расплакался, потеряв младшего брата, огромный космодесантник просто сел рядом и молча сидел с ним почти час. Никто не подгонял его. Никто не называл это пустой тратой времени.

Отца нашли ещё позже. Шахтёры успели заблокировать вход в один из нижних штреков, они выжили. Но когда вернулись наверх, селения уже не существовало.

Кор'ван долго скитался по пустым разрушенным улицам. Один. Без посторонней помощи. Он сам откопал тело Сейры. Сам нашёл Элиру. Сам закрыл им глаза.

Когда Кор'ван увидел сына живым, то долго ничего не говорил, лишь крепко обнял его. Так крепко, что Бра'акс впервые за эти дни снова заплакал.

Они прожили вместе ещё четыре года. Но это были совсем другие четыре года. Кор'ван больше никогда не смеялся так, как прежде, он всегда задерживался в шахтах, работал больше остальных. Словно надеялся заглушить боль усталостью.

Но каждую неделю они всё равно поднимались на скалы. Туда, где раньше любила сидеть Элира. Отец и сын молча смотрели на вулканы.

Однажды Бра'акс спросил:

— Ты тоже слушаешь, как мир дышит?

Кор'ван долго не отвечал. Потом коротко кивнул.

— Теперь да.

Именно отец впервые заговорил с ним о Саламандрах.

— Знаешь, почему они спасают обычных жителей?

Бра'акс покачал головой.

— Потому что сами были такими же.

Он посмотрел на сына.

— Никогда не забывай этого.

Самый сильный человек не тот, кто умеет убивать. Самый сильный — тот, кто способен защитить того, кто слабее.

Когда ему исполнилось одиннадцать, Кор'ван погиб. Не на войне и не от рук ксеносов. Шахта обрушилась во время глубинных работ. Тела нашли не сразу. Среди погибших оказалось шестнадцать шахтёров.

Бра'акс уже не плакал, он просто стоял рядом с общей могилой и смотрел, как горячий ветер уносит серый пепел. А на следующий день сам пришёл в шахту. Начальник смены посмотрел на худого подростка и сильно нахмурился.

— Ты ещё ребёнок.

— Я знаю.

— Здесь тяжело.

— Я знаю.

Старик тяжело вздохнул.

— Тогда бери инструмент.

С этого дня детство Бра'акса закончилось окончательно.

Шахта стала его новой школой. Он научился различать породу по звуку удара кирки. Научился чувствовать, когда свод начинает "петь" перед обвалом. Научился работать так, чтобы после смены ещё хватало сил дойти домой.

По вечерам он тренировался. Потому что хотел стать таким же, как Аш'Кейн.

Хотел, чтобы однажды какой-нибудь мальчишка посмотрел на зелёную броню так же, как когда-то посмотрел он сам. И понял.

Помощь пришла.

Прошли годы.

Бра'акс вырос высоким и крепким даже по меркам Ноктюрна. Работа в шахте превратила жилистого мальчишку в юношу с широкими плечами и сильными руками. На серых ладонях давно не осталось места, где не было бы мозолей.

Однажды вечером к их клану прибыли представители Саламандр. Настало время Испытаний.

Юноши собирались у подножия горы молча. Кто-то молился. Кто-то прощался с семьями. Бра'акс стоял спокойно. Он поднял взгляд на Пик Скорби. Над вершиной медленно поднимался дым. На мгновение ему показалось, будто рядом снова сидит Элира.

«Слышишь?»

Он почти улыбнулся.

«Это мир дышит.»

Бра'акс сделал глубокий вдох. И шагнул вперёд.

— Ты тоже один?

Бра'акс обернулся. Рядом стоял широкоплечий парень примерно его возраста. Светлая пыль покрывала его одежду почти до пояса. Шахтёр, как и он.

— Да.

— Волг.

Он протянул руку.

Бра'акс пожал её.

— Бра'акс.

Некоторое время они просто стояли рядом.

Потом Волг неожиданно спросил:

— Боишься?

Вопрос прозвучал без какой-либо насмешки.

Бра'акс честно ответил:

— Да.

Волг усмехнулся.

— Хорошо.

— Почему?

— Потому что те, кто говорят "нет", обычно умирают первыми.

Бра'акс невольно улыбнулся. Это была его первая улыбка за долгое время.

Через несколько минут к ним подошёл ещё один юноша. В отличие от Волга, он буквально излучал уверенность. Высокий и поджарый, с хитрой улыбкой.

— Волг, ты выглядишь так, будто идёшь на собственные похороны.

Волг даже не повернул головы.

— Возможно.

— Тогда хотя бы лицо сделай менее унылым.

Парень рассмеялся.

— Вы знакомы? — удивлённо посмотрел на него Бра'акс.

— Я Инай. А это мой старший брат Волг. Впрочем, его ты уже знаешь.

Бра'акс представился.

Инай внимательно посмотрел на него.

— Шахтёр?

— Да.

— Сразу видно.

— Почему?

— Стоишь слишком спокойно.

Бра'акс вопросительно поднял бровь. Инай пожал плечами.

— Все остальные нервничают, а ты просто ждёшь. Такие обычно самые опасные. Волг тихо хмыкнул.

— Или самые упрямые.

— Это тоже.

Трое юношей переглянулись.

Впервые за весь день стало немного легче дышать.

Над площадью раздался низкий удар гонга. Разговоры мгновенно стихли.

Из клубов серого дыма медленно вышли фигуры в зелёной силовой броне. Саламандры. Даже стоя неподвижно, они производили впечатление движущейся горной гряды. На их броне не было лишних украшений. Только царапины от старых боёв. Следы огня и заплаты, оставленные кузнецами.

Бра'акс сразу узнал одного из них. Аш'Кейн. Время почти не изменило его. Разве что шрамов стало больше. А взгляд — спокойнее. Аш'Кейн медленно осмотрел собравшихся. Как кузнец, оценивающий металл перед работой. Когда его взгляд остановился на Бра'аксе, прошло всего одно мгновение. Но юноша понял. Он вспомнил.

Никаких слов не последовало, только едва заметный кивок. Но для Бра'акса он значил больше любой похвалы.

— Сегодня, — громко произнёс Аш'Кейн, — никто из вас не станет Саламандрой.

Несколько юношей удивлённо переглянулись.

— Сегодня вы лишь получите право доказать, что достойны попробовать.

Он сделал небольшую паузу.

— Запомните ещё кое-что. Мы не ищем сильнейших. Мы ищем тех, кто останется человеком даже тогда, когда станет сильнее любого человека.

Наступила тишина. Затем Аш'Кейн продолжил:

— Силу можно обрести, мастерству можно научиться, мужество рождается с опытом. Но сострадание...

Он медленно перевёл взгляд по строю.

— ...или живёт в вас сейчас, или не появится уже никогда.

Бра'акс почувствовал, как внутри что-то откликнулось. Он вспомнил мать.

Отца. Элиру. Вспомнил огромного воина, который когда-то опустился перед испуганным ребёнком на одно колено, чтобы не казаться чудовищем.

Тогда он ещё не понимал. Саламандры отличались от других не только тем, как сражались. Они помнили, ради кого сражаются.

Колонна двинулась ещё до рассвета. Путь к испытаниям не сопровождался торжественными речами. Юноши просто шли за Саламандрами по узкой тропе, уходившей в горы.

С каждым часом воздух становился горячее, а под подошвами жалобно потрескивал обсидиан. Из глубоких трещин в земле поднимался пар. Иногда казалось, будто сама планета дышит где-то совсем рядом.

Бра'акс поймал себя на этой мысли и невольно улыбнулся.

Элира бы сказала:

"Слышишь?"

И он действительно слышал. Теперь — слышал.

Шедший рядом Волг нарушил молчание.

— О чём задумался?

— О доме.

Волг понимающе кивнул. Несколько минут они снова шли молча. Потом он сказал:

— Я раньше думал, что самое тяжёлое — потерять семью.

Бра'акс посмотрел на него.

— А теперь?

— Теперь думаю, что тяжелее жить так, чтобы они могли тобой гордиться. Эти слова удивили Бра'акса. Они были слишком взрослыми для человека их возраста.

— Ты тоже кого-то потерял?

Волг долго молчал.

— Отца.

Больше он ничего не сказал, Бра'акс не стал спрашивать. Некоторые раны не стоит тревожить без необходимости.

Инай, как обычно, не выдержал тишины. Он догнал их почти бегом.

— Если мы продолжим идти с такими лицами, вулканы сами решат нас пожалеть.

Волг даже не повернул головы.

— Это вряд ли.

— Почему?

— Они тебя ещё не слышали.

Бра'акс тихо усмехнулся.

Инай театрально приложил ладонь к груди.

— Вот видишь?

Он ткнул пальцем в Волга.

— Он умеет шутить. Это исторический момент, так что запомни.

Бра'акс впервые за долгое время рассмеялся. Совсем недолго, но искренне.

К вечеру они достигли высокой базальтовой площадки. Дальше дороги не было. Перед ними начинался настоящий Ноктюрн. Чёрные скалы поднимались почти отвесно, и между ними текли узкие реки лавы. Где-то далеко грохотали вулканы. А над всем этим медленно кружили огромные саламандры-дрейки. Одна из них, расправив перепончатые крылья, пролетела совсем низко. Несколько рекрутов невольно попятились. Аш'Кейн заметил это.

— Бояться не стыдно.

Все посмотрели на него.

— Стыдно позволить страху принимать решения вместо вас.

Он перевёл взгляд на дрейка. Тот ещё несколько секунд кружил над площадкой. Потом исчез за скалами.

— Запомните Ноктюрн. Он ваш первый учитель.

Наступила ночь. Юноши расположились возле небольших костров.

Саламандры не выставляли караулы. Это удивило многих. Бра'акс тоже заметил. Он подошёл к Аш'Кейну.

— Разве не нужно охранять лагерь?

Сержант сидел возле переносного горна. Он правил лезвие боевого ножа, орудуя молотом на небольшой наковальне. Размеренными, уверенными ударами, каждый из которых звучал спокойно. Будто был частью какого-то древнего ритуала.

Аш'Кейн поднял взгляд.

— Почему ты решил, что мы не охраняем лагерь?

Бра'акс огляделся. И только теперь понял. Все Саламандры занимались делом. Кто-то чинил броню, кто-то точил оружие, кто-то готовил пищу. Но каждый при этом внимательно следил за окрестностями.

Не было ни суеты. Ни лишних приказов.

— Хороший воин всегда работает. Даже когда кажется, что отдыхает.

Бра'акс молча кивнул. Его взгляд остановился на молоте в руках Аш'Кейна.

— Вы сами чините своё оружие?

Сержант слегка улыбнулся.

— Не только оружие.

Он провёл большим пальцем по отполированному лезвию.

— Каждый Саламандр обязан быть кузнецом. Если ты не умеешь создать клинок...

Он посмотрел прямо в глаза юноше.

— Значит, не поймёшь по-настоящему, когда придётся его поднять.

Эти слова Бра'акс запомнил.

Позже, лёжа под открытым небом, он долго смотрел на звёзды. Когда-то ему казалось, что за ними начинается бесконечная свобода. Теперь он знал: именно оттуда пришли те друкари.

Юноша закрыл глаза. Перед ним снова возникла мать. Потом отец. Потом Элира. На этот раз сестра ничего не говорила. Она просто улыбалась. А за её спиной медленно поднимался дым далёкого вулкана.

Бра'акс проснулся ещё до рассвета. Внутри впервые за долгие годы не было пустоты. Он понял одну простую вещь. Память о погибших может стать не только грузом, но и опорой.

Он поднялся и подобрал с земли маленький кусок обсидиана, крепко сжав его в ладони.

"Я не забуду."

И положил камень в небольшой кожаный мешочек на поясе.

Испытание началось без предупреждения. Никто не построил рекрутов в ровный строй. Не прозвучало никакого сигнала. Аш'Кейн лишь остановился у края базальтового плато и, дождавшись, когда юноши соберутся вокруг, обвёл их спокойным взглядом. Перед ними расстилались горы. Чёрные, словно выкованные из застывшего железа. Между скал тянулись узкие тропы, исчезавшие в клубах горячего пара, а далеко впереди возвышался вулкан, окутанный дымом. Его вершина казалась совсем близкой, хотя любой житель Ноктюрна понимал: путь займёт не один день.

— Там, — произнёс Аш'Кейн, указывая на вершину, — находится Кузня Испытаний.

Он сделал небольшую паузу.

— Доберитесь до неё.

Несколько юношей переглянулись. Один осторожно спросил:

— И всё?

Уголок губ Аш'Кейна едва заметно дрогнул:

— Если бы это было «всё», нас здесь было бы намного больше. Он отвернулся и первым зашагал обратно к лагерю. Рекруты остались одни.

Некоторое время никто не двигался. Каждый ждал, что Саламандры сейчас окликнут их, дадут последние указания или хотя бы объяснят правила. Но космодесантники уже уходили, не оглядываясь. И только тогда юноши начали понимать, что испытание уже началось. Высокий парень из соседнего клана первым сорвался с места и почти побежал по тропе. За ним устремились ещё несколько человек. Инай молча проводил их взглядом.

— Через час выдохнутся.

— Возможно, — спокойно ответил Волг.

— Ты не торопишься?

— Нет.

— Почему?

Волг поднял с земли небольшой камень и бросил его вперёд. Тот несколько раз ударился о скалу, прежде чем исчез в глубокой расщелине.

— Потому что гора никуда не убежит.

Бра'акс молча кивнул. Эти слова показались ему правильными. Они втроём двинулись следом, не ускоряя шаг.

Первые часы пути не предвещали беды. Тропа медленно поднималась вверх, петляя между массивными базальтовыми уступами. Слева тянулась отвесная стена, справа уходил вниз обрыв, на дне которого лениво перекатывалась лава. От неё поднимался густой жар, и воздух дрожал так, что далёкие скалы расплывались, словно мираж. Иногда путь сужался настолько, что приходилось идти друг за другом. Иногда, наоборот, выводил на широкие площадки, откуда открывался вид на целые цепи вулканов. Они поднимались один за другим до самого горизонта, и Бра'акс впервые подумал, что его родной мир куда больше, чем казался в детстве.

— Красиво, — неожиданно сказал Инай.

Волг искоса посмотрел на него.

— Не ожидал услышать от тебя такое.

— А что? Я умею смотреть по сторонам.

Он ненадолго замолчал.

— Просто раньше никогда не уходил так далеко от дома.

Бра'акс поймал себя на том, что испытывает то же самое. Всё, что прежде составляло его мир, осталось далеко позади. Впереди была неизвестность, и впервые она пугала не меньше, чем манила.

К полудню жара стала почти невыносимой.

Камни под ногами раскалились так, что даже толстые подошвы сапог не спасали от жара. Воды оставалось всё меньше.

Несколько рекрутов, ушедших вперёд утром, теперь сидели в тени большого валуна. Один тяжело дышал, другой растирал сведённую судорогой ногу. Инай усмехнулся.

— Похоже, Волг оказался прав.

Волг молча снял с пояса флягу, подошёл к незнакомому юноше и протянул ему воду.

Тот удивлённо посмотрел сначала на него, потом на флягу:

— А если тебе самому не хватит?

— Тогда будем пить меньше оба.

Юноша некоторое время колебался, после чего сделал всего один небольшой глоток и вернул флягу.

— Спасибо.

Они продолжили путь. Бра'акс шёл молча. Только теперь он начал понимать слова Аш'Кейна:

«Мы ищем тех, кто останется человеком».

На Ноктюрне вода была дороже большинства вещей. И всё же Волг отдал её незнакомцу без колебаний.

Солнце уже клонилось к закату, когда тропа неожиданно оборвалась. Перед ними лежало широкое поле застывшей лавы. Поверхность покрывали бесчисленные трещины, из которых вырывались тонкие струйки пара. На первый взгляд путь казался безопасным, но стоило одному из рекрутов сделать несколько шагов, как под его ногой с хрустом проломилась тонкая корка. Из разлома дохнуло таким жаром, что юноша отшатнулся, едва не потеряв равновесие. Все остановились. Поле застывшей лавы тянулось почти до самого горизонта. На первый взгляд оно казалось прочным, но стоило присмотреться внимательнее, как становилось ясно: чёрная корка скрывает под собой жидкий огонь. В некоторых местах она прогибалась под собственным весом, а из узких трещин поднимался раскалённый воздух, заставляя пространство дрожать. Впервые за весь путь никто не спешил сделать первый шаг.

Один из рекрутов поднял камень и бросил его вперёд. Тот тихо ударился о поверхность. Секунду всё оставалось спокойно. Потом тонкая корка треснула. Камень исчез в лаве, словно его никогда и не было. По строю прошёл тревожный шёпот.

— Значит, придётся искать дорогу, — спокойно сказал Волг.

— Или вернуться, — буркнул кто-то сзади.

— Если бы можно было вернуться, нас бы уже окликнули, — сказал Бра'акс. Он сам удивился тому, как спокойно прозвучал его голос.

Первые несколько десятков метров они двигались медленно. Каждый шаг необходимо было проверять. Где-то камень выдерживал, где-то начинал подозрительно потрескивать. Приходилось обходить опасные места, возвращаться, искать другой путь. Испытание оказалось совсем не таким, каким многие его представляли. Важна была не сила, а терпение. Именно его здесь проверяла гора.

Инай шёл впереди, внимательно прислушиваясь к каждому звуку.

— Слышите?

Он поднял руку. Все замерли. Из-под поверхности донёсся глухой треск, будто ломался лёд.

— Назад.

Они едва успели сделать несколько шагов, когда участок лавовой корки впереди с шумом обрушился вниз. Из разлома вырвался столб раскалённого воздуха. Несколько секунд спустя поверхность вновь затянулась дымом. Инай выдохнул:

— Никогда ещё не был так рад собственной осторожности.

Волг усмехнулся:

— Не говори никому. Испортишь себе репутацию.

Инай фыркнул:

— Поздно.

Ближе к вечеру произошёл первый несчастный случай.

Один из рекрутов оступился. Под ним проломилась тонкая корка. Юноша успел ухватиться за край, но обе ноги уже провалились в раскалённую трещину. Запах горелой кожи ударил в нос раньше, чем он закричал. Несколько человек инстинктивно отшатнулись. Кто-то выкрикнул:

— Не подходите!

Корка продолжала осыпаться.

Любой, кто бросился бы вперёд бездумно, оказался бы рядом с ним. Бра'акс сделал шаг. Волг тут же схватил его за плечо:

— Стой.

— Он погибнет.

— Если бросишься сейчас — погибнете оба.

Бра'акс быстро огляделся. По краю поля тянулся длинный обломок базальта.

— Волг!

Тот уже понял. Они одновременно подхватили тяжёлую плиту. Инай первым лёг на живот и протянул руку пострадавшему:

— Давай! Ещё немного!

Ладонь несколько раз соскользнула. Юноша уже почти терял сознание, когда пальцы Иная наконец сомкнулись. Втроём они медленно потянули его назад. Корка снова предательски затрещала. Но плита распределила вес. Через несколько мучительно долгих секунд парень оказался в безопасности. Он тяжело дышал, а его ноги были сильно обожжены. Подняться самостоятельно он уже не мог.

Наступила тишина. Все понимали одно.

Если оставить его здесь... Он умрёт. Если нести... Испытание почти наверняка будет проиграно.

Первым заговорил незнакомый рекрут:

— Простите...

Он с трудом поднял голову:

— Оставьте меня.

Никто не ответил.

— Вы всё равно не успеете.

Инай отвернулся. Ему явно хотелось что-то сказать. Но слов не находилось.

Волг спокойно снял с плеч рюкзак.

Потом присел рядом с раненым:

— Забирайся.

Юноша удивлённо посмотрел на него:

— Ты с ума сошёл?

— Возможно.

— Ты не пройдёшь испытание.

Волг пожал плечами:

— Значит не пройду.

Бра'акс молча помог поднять раненого.

В этот момент он окончательно понял, почему подружился именно с Волгом.

Тот никогда не спрашивал, выгодно ли поступить правильно. Он просто поступал правильно.

Высоко на скале за ними наблюдали несколько фигур в зелёной броне.

— Они потеряют почти сутки, — заметил один из ветеранов. Аш'Кейн не сводил взгляда с маленькой группы внизу.

— Да.

— Остальные уже ушли далеко вперёд.

— Да.

Ветеран немного помолчал.

— Если продолжат его нести, большинство испытание не завершит.

— Возможно, — спокойно произнёс Аш'Кейн.

Он слегка улыбнулся и добавил:

— Но теперь я знаю, почему они вообще здесь.

Трое юношей несли раненого до самой ночи. Они шли медленно, часто меняясь местами. Волг почти не выпускал его из рук, хотя плечи давно налились свинцовой тяжестью. Инай старался искать наиболее безопасный путь, время от времени останавливаясь, чтобы проверить очередной участок скалы. Бра'акс шёл последним, внимательно оглядываясь назад. Ему казалось, будто сама гора следит за каждым их шагом. Когда окончательно стемнело, они нашли узкий уступ, прикрытый нависающим каменным карнизом. Здесь было немного прохладнее, чем на открытом склоне, хотя горячий ветер всё равно доносил запах серы и пепла. Компания остановилась. Никто не произнёс ни слова. Раненый тяжело дышал. Его ноги выглядели всё хуже. Ожоги уже начали темнеть, а кожа вокруг них распухла. Инай тихо выругался:

— До вершины он не дойдёт.

Ответа не последовало. Все понимали это и без него. Бра'акс осторожно опустился рядом. В детстве мать учила его ухаживать за ожогами — на Ноктюрне это было почти таким же обычным навыком, как умение обращаться с киркой. Он достал из сумки небольшой свёрток с лечебной мазью, который получил ещё в начале пути, и молча начал обрабатывать раны. Юноша поморщился, но не издал ни звука.

— Как тебя зовут? — спросил Бра'акс.

— Дарек.

— Из какого клана?

— Из Пепельных Врат. — Он криво усмехнулся. — Похоже, не скоро теперь туда вернусь.

Бра'акс поднял на него взгляд:

— Вернёшься.

Дарек покачал головой:

— Не нужно. Я не ребёнок. Я видел свои ноги.

Наступило молчание. Никто не стал спорить.

Ночью Бра'акс проснулся от негромкого стука. Сначала он решил, что это падают камни. Потом понял — кто-то работает молотом. Размеренно. Неторопливо. Он выбрался из-под плаща и осторожно выглянул из-за уступа. Чуть ниже, у небольшого переносного горна, сидел Аш'Кейн. Огонь почти не освещал его фигуру, но каждый удар молота разносился далеко по склону. Клинок, который он ковал, был совсем небольшим. Бра'акс долго наблюдал за ним, прежде чем спуститься.

Аш'Кейн заметил его сразу, но продолжил работу. Лишь спустя несколько ударов сказал:

— Не спится?

— Да.

— Мне тоже.

Некоторое время они молчали. Юноша смотрел, как металл постепенно меняет форму под уверенными ударами. Каждый из них был точным. Ни одного лишнего движения.

— Вы могли бы сделать это быстрее, — наконец сказал Бра'акс.

Аш'Кейн едва заметно улыбнулся:

— Мог бы.

— Тогда почему...

— Потому что спешка оставляет трещины.

Он положил заготовку обратно в горн:

— И в стали. И в людях.

Бра'акс вспомнил сегодняшний день.

Если бы они бросились спасать Дарека сразу, бездумно, погибли бы все. Если бы торопились во время перехода через лавовое поле, тоже. Он вдруг понял, что Аш'Кейн говорит вовсе не о кузнечном деле.

— Вы ведь всё время были рядом?

Аш'Кейн кивнул:

— Конечно.

— Почему тогда не помогли?

Сержант не ответил сразу. Он вынул раскалённую заготовку, внимательно осмотрел её и только потом произнёс:

— Если кузнец будет держать металл в клещах всю работу, тот никогда не станет клинком. Он поднял взгляд:

— Но если увидит, что металл вот-вот расколется, — вмешается.

Бра'акс нахмурился:

— Значит, вы знали, что мы справимся?

— Нет.

— Тогда...

— Я надеялся.

Бра'акс больше не говорил. Он завороженным взглядом следил за движениями Аш'Кейна, пока усталость не взяла своё и юноша не отправился спать.

Перед рассветом их разбудил глубокий гул. Сначала дрогнула земля, потом со склонов посыпались мелкие камни. Волг вскочил первым:

— Обвал!

Но это был не обвал. Высоко над ними, там, где начинался перевал, медленно двигалась огромная тень. Дарек приподнялся на локтях:

— Дрейк... — произнёс он почти шёпотом.

Существо действительно напоминало саламандру, но его размеры были чудовищными. Чёрная чешуя поблёскивала в отблесках лавы, а длинные когти с лёгкостью впивались в базальт. Оно неторопливо спускалось вниз, будто совершенно не боялось людей. Рекруты замерли. Инстинкт подсказывал схватиться за оружие. Но их оружие против такого создания казалось смешным. Бра'акс медленно перевёл взгляд на Аш'Кейна. Сержант стоял на том же месте, что и ночью. Неподвижно. Даже не тянулся к болтеру.

Дрейк остановился в нескольких десятках метров от лагеря, резко подняв голову.

Его жёлтые глаза медленно скользнули по людям. Задержались на Дареке. Потом — на Бра'аксе. Казалось, зверь что-то обдумывает.

Прошла долгая минута, после чего дрейк тихо фыркнул, выпустив из ноздрей облако горячего пара, отвернулся и так же неторопливо исчез между скал. Лишь когда последний звук его шагов растворился в горах, рекруты позволили себе выдохнуть.

Бра'акс посмотрел на Аш'Кейна:

— Почему он ушёл?

Сержант ещё некоторое время смотрел вслед исчезнувшему зверю. Потом негромко ответил:

— Потому что голод — не единственная причина убивать.

Он поднял с земли меч, который оставил у горна:

— Запомни это.

Не только люди способны выбирать.

После ухода дрейка Бра'акс уже не пытался уснуть. Он просто лежал, наблюдая, как рассвет медленно окрашивал вершины вулканов в тускло-красный цвет, и казалось, будто сама земля начинает тлеть изнутри. Горячий ветер гнал по склонам мелкий пепел, стирая следы тех, кто прошёл здесь раньше.

Бра'акс поднялся первым. Тело ломило от усталости. За последние двое суток он почти не отдыхал, но стоило взглянуть на Волга, как жаловаться расхотелось. Тот сидел, прислонившись к камню, и спал прямо сидя. Дарек всё ещё лежал рядом. Даже во сне Волг не отпускал его плечо. Бра'акс невольно подумал, что именно так выглядел бы отец, если бы оказался здесь.

Дальше их путь стал ещё тяжелее. Тропа почти исчезла. Теперь приходилось карабкаться по острым базальтовым уступам, перебираясь с одного выступа на другой. Камни были горячими, пальцы быстро сбивались в кровь, а лёгкие горели от раскалённого воздуха.

К полудню они вышли к Узкому Перешейку. Перед ними зияла расселина шириной всего несколько метров, но её глубину невозможно было разглядеть. Где-то далеко внизу переливалась лава, а горячие потоки воздуха с рёвом поднимались вверх. Через пропасть был переброшен древний каменный мост. Когда-то его построили жители Ноктюрна. Теперь от него осталась лишь узкая полоса базальта, потрескавшаяся от времени.

Инай осторожно наступил на неё. Мост жалобно заскрипел. Он сделал ещё шаг. Потом ещё один. Камень выдержал.

— Можно пройти, — крикнул он.

Но радость длилась недолго: едва Волг ступил следом, мост дрогнул. По поверхности побежала длинная трещина.

Все замерли. Бра'акс почувствовал, как внутри неприятно похолодело.

Они решили перебираться по одному. Бра'акс шёл первым. Медленно, почти не дыша. За ним Волг с Дареком. Под ногами тихо потрескивал древний камень.

До конца оставалось всего несколько шагов. Именно тогда позади раздался хруст. Бра'акс резко обернулся. Под Волгом обломился край моста. Он успел удержаться, но Дарек сорвался. На одно страшное мгновение он повис над пропастью, вцепившись обеими руками в край расколотой плиты.

Крик эхом прокатился между скал. Волг бросился к нему. Сам лёг на живот, ухватив его за запястье. Камень снова затрещал.

— Не двигайтесь! — закричал Инай.

Но было уже поздно. Трещина быстро приближалась к ним.

Бра'акс не думал. Он бросился назад. Упал рядом с Волгом, схватив Дарека за вторую руку. Под ними уже сыпались мелкие обломки. Жар поднимался снизу, словно сама пропасть пыталась втянуть их в себя.

— Не отпускайте! — прохрипел Дарек.

— Не отпустим, — ответил Бра'акс.

Он сам не знал, кому говорит это.

Дареку. Волгу. Или себе.

В этот момент над ущельем прогремел голос:

— Хватит.

Все трое подняли головы.

На противоположной стороне стоял Аш'Кейн. За его спиной появились остальные Саламандры. Сержант спокойно смотрел на рекрутов:

— Испытание окончено.

Несколько секунд никто не двигался. Потом ветераны быстро закрепили страховочные тросы и помогли вытащить Дарека. Когда последний из юношей оказался на твёрдой земле, древний мост наконец не выдержал. С оглушительным грохотом он рухнул вниз. Огромные каменные плиты исчезли в кипящей лаве. Если бы они задержались хотя бы на полминуты...

Аш'Кейн подошёл к рекрутам.

Его взгляд остановился на Волге. Потом на Инае. И наконец на Бра'аксе:

— Вы понимаете, почему испытание закончилось именно сейчас?

Инай покачал головой. Сержант перевёл взгляд на пропасть:

— Потому что дальше вы уже ничего не могли доказать.

Наступило молчание.

— Вы отказались бросить товарища. Вы не пытались стать первыми. Не думали о собственной победе. Вы рисковали собой ради человека, которого знали меньше двух дней.

Он посмотрел на Дарека. Тот сидел, опустив голову. Словно стыдился того, что стал причиной задержки. Аш'Кейн заметил это и неожиданно положил тяжёлую ладонь Дареку на плечо:

— Запомни. Нет ничего постыдного в том, что однажды тебе понадобилась помощь. Постыдно было бы забыть об этом тогда, когда помощь понадобится другому.

Дарек медленно поднял глаза. В них стояли слёзы.

Аш'Кейн снова повернулся к остальным:

— Многие считают, что Ноктюрн делает людей сильными.

Он покачал головой:

— Это ошибка. Сильными вас делают люди, которых вы встречаете на своём пути.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Даже ветер будто стих.

— Сегодня гора проверяла не ваши мышцы.

Она проверяла, останетесь ли вы братьями тогда, когда каждый шаг к цели требует отказаться от кого-то другого. Вы выдержали это испытание. Именно поэтому у вас появится шанс пройти следующие.

Бра'акс молча смотрел на Аш'Кейна. На человека, который однажды вытащил его из-под тела матери. Тогда он думал, что сила Аш'Кейна — в оружии. Теперь понял. Его настоящая сила заключалась в другом. Он умел видеть в людях то, чего они сами в себе ещё не замечали.

Кузница встретила их не звоном молотов, а звенящей тишиной. После нескольких дней, проведённых среди вулканов, она казалась почти неестественной. Здесь не ревела лава и не сыпался с неба пепел. Лишь тяжёлый запах раскалённого металла наполнял воздух, смешиваясь с дымом угольных горнов.

Рекрутов построили во внутреннем дворе. Только тогда Бра’акс увидел, что юношей, не считая его самого, оказалось всего тринадцать — в два с половиной раза меньше, чем было изначально. Заметил это не только он один, но никто не осмелился произнести ни слова. Испытания закончились, и впереди ждало нечто куда более сложное. Теперь их начинали учить.

Неожиданно Бра'акс поймал себя на тревожной мысли: во время похода он практически не вспоминал свою семью.

Юноша машинально коснулся маленького кожаного мешочка на поясе. Обсидиановый камень был на месте. Холодный и шершавый. Бра'акс облегчённо выдохнул. Он ничего не забыл.

— Имя.

Юноша поднял голову. Перед ним стоял пожилой кузнец. Не космодесантник. Обычный невысокий старик. Вдобавок и седой. Его правая рука ниже локтя была заменена старым механическим протезом.

— Бра'акс.

Кузнец записал что-то в толстую книгу.

— Шахтёр?

— Да.

— Хорошо.

Он захлопнул журнал.

— Тогда тебе будет легче.

Бра'акс нахмурился.

— Что именно?

Старик посмотрел на огромную кузницу, где десятки учеников уже разжигали горны. И впервые за всё время улыбнулся.

— Научиться слушать металл, конечно же.

— Я думал, нас сразу начнут учить сражаться.

Это был Инай. Он стоял рядом, с нескрываемым разочарованием разглядывая ряды молотов, клещей и наковален. Кузнец услышал его.

— Будут учить.

— Когда?

— Когда поймёте, что такое оружие.

— А если я уже понимаю?

Старик спокойно взял с ближайшей стойки идеально выкованный нож. И протянул его Инаю.

— Сломай.

Юноша удивлённо посмотрел на него.

— Руками?

— Да.

Несколько секунд Инай безуспешно пытался согнуть клинок. Потом покачал головой.

— Не могу.

Кузнец забрал нож.

— А теперь представь человека, который ковал его три дня.

Он положил оружие обратно.

— Если ты не способен уважать труд кузнеца, ты никогда не научишься уважать оружие.

Инай смущённо почесал затылок.

— Э... Ладно...

Старик усмехнулся.

— Хорошо. С тобой будет интересно.

В дальнем конце кузницы Бра'акс заметил знакомую фигуру. Аш'Кейн разговаривал с мастером кузни. Он стоял вполоборота, поэтому не видел рекрутов. Но когда разговор закончился, сержант неожиданно посмотрел прямо на Бра'акса.

И снова слегка кивнул. Бра'акс почувствовал, что этот кивок обязывает его сильнее любой клятвы. Он ещё не заслужил уважения. Но получил шанс его заслужить. И не собирался этим шансом разбрасываться.

Кузница жила по своим законам. Здесь не существовало утра или вечера. Горны не гасли никогда, и тяжёлый перестук молотов сопровождал каждый час, словно биение огромного сердца, скрытого где-то глубоко в недрах крепости-монастыря. Даже ночью, когда большинство рекрутов спало, в соседних залах продолжали работать кузнецы. Сталь не знала отдыха, а вместе с ней не отдыхал и Орден.

Первые недели Бра'акс почти не видел космодесантников.

После Испытаний ему казалось, что обучение начнётся под руководством ветеранов, но всё оказалось иначе. Рекрутов передали людям — мастерам, ремесленникам и наставникам, которые сами когда-то прошли через отбор, но по разным причинам не стали Астартес.

Старшего кузнеца звали Дамар. Возраст почти согнул его спину, а механический протез правой руки выглядел старше большинства рекрутов, однако никто не сомневался в его силе. Когда старик брался за молот, металл послушно принимал ту форму, которую он задумал. В первое утро он положил перед каждым учеником по грубому куску железа.

— Сделайте нож.

Инай поднял заготовку и недоумённо повертел её в руках.

— Просто нож?

Дамар даже не взглянул на него.

— Если считаешь это простым делом — приступай.

Через два часа возле наковален лежали несколько кривых пластин, больше напоминавших сельскохозяйственные инструменты, чем клинки. Старик прошёл вдоль ряда, внимательно рассматривая работу каждого. У одной заготовки он лишь покачал головой.

Другую молча бросил обратно в горн.

Возле Бра'акса он задержался. Клинок получился неровным, слишком толстым у основания и с плохо выведенным остриём.

— Что скажешь?

Бра'акс некоторое время смотрел на свою работу.

— Он тяжёлый.

— Это вижу.

— Ну, ещё баланс плохой.

— Верно.

Юноша помолчал.

— И... я торопился.

Дамар впервые за всё утро улыбнулся.

— Вот теперь ты начал учиться.

Он поднял клинок.

— Большинство людей ищут оправдание плохой работе. Хороший мастер сначала ищет ошибку в себе.

Так проходили дни. Утром рекруты работали в кузнице. После полудня занимались бегом по склонам крепости, упражнениями на выносливость и строевой подготовкой. Вечером изучали историю Ордена, устройство Империума и основы высокого готика. Иногда Бра'аксу казалось, что знаний слишком много. Он засыпал над древними хрониками, а просыпался ещё до рассвета, чтобы снова стоять у горна. Но постепенно жизнь приобрела свой ритм. Такой же размеренный, как удары молота Дамара.

Аш'Кейн появился лишь спустя месяц. Никакого построения не было. Он просто вошёл в кузницу и некоторое время молча наблюдал за работой рекрутов. Никто даже не заметил его сразу. Кроме Бра'акса.

Тот поднял голову лишь на мгновение, встретился взглядом с сержантом и снова опустил молот, возобновив работу. Аш'Кейн заметил это и медленно подошёл к его наковальне. На ней лежал почти законченный нож. Сержант взял его в руку, несколько секунд молча рассматривал. Потом неожиданно протянул обратно.

— Что ты видишь?

Бра'акс задумался.

— Ошибки?

Аш'Кейн кивнул.

— Хорошо. А что ещё?

Бра'акс снова посмотрел на клинок.

На следы молота. На едва заметные царапины и на неровности, которые видел только он сам. Потом тихо сказал:

— Я вижу, что в следующий раз смогу сделать лучше.

Лицо Аш'Кейна осталось таким же спокойным. Сержант положил нож обратно.

— Вот поэтому кузнецы опаснее воинов.

Инай, услышав это, не удержался.

— Почему?

Аш'Кейн повернулся к нему.

— Воин может позволить себе одну ошибку. И тогда он погибнет. Кузнец может позволить её другому. И тогда погибнет уже тот, кто доверил ему своё оружие.

— Что? — недоумевающе шепнул Инай.

Аш'Кейн сделал вид, что не слышит.

— Никогда не забывайте, — продолжил сержант. — Каждый клинок, который вы создадите, однажды окажется в чьих-то руках. Возможно, этот человек проживёт или умрёт из-за того, насколько честно вы сегодня работали.

После этих слов он развернулся и ушёл так же неожиданно, как появился.

И только когда дверь закрылась, Инай шумно выдохнул.

— Знаешь, Волг…

— Что?

— Теперь мне кажется, что делать ножи страшнее, чем проходить Испытания.

Волг усмехнулся.

— Значит, урок не пропал зря.

В тот вечер Бра'акс долго не мог уснуть. Он сидел на ступенях кузницы, держа в руках свой первый клинок. Тот был далёк от совершенства.

Но впервые он понял: дело не в том, чтобы сделать идеальный нож. Дело в том, чтобы каждый следующий оказался лучше предыдущего. Он провёл большим пальцем по холодной стали. Неровное лезвие ножа приятно скользнуло по коже пальца. Неожиданно рядом кто-то сел. Это был Дамар. Старик молча посмотрел на клинок Бра'акса.

— Знаешь, почему Саламандры заставляют вас ковать ещё до того, как доверят оружие?

Бра'акс кивнул.

— Потому что металл похож на человека.

Если ударить слишком сильно — треснет. Если слишком слабо — останется мягким. Если перегреть — потеряет прочность. Если недогреть — не изменится вовсе.

Старик взял нож из его рук и несколько секунд задумчиво рассматривал его.

— Настоящий кузнец не ломает металл.

Он помогает ему стать тем, чем тот может быть.

Дамар вернул клинок владельцу.

— Именно так Саламандры воспитывают своих воинов.

Впервые Бра'акс подумал, что кузнецы говорят о людях гораздо чаще, чем о стали.

И, возможно, сами этого даже не замечают.

Колокол прозвучал задолго до рассвета. В точности как и вчера. Как и все дни, что Бра'акс находился здесь.

Низкий, густой звон медленно прокатился по каменным сводам крепости-монастыря, отражаясь от базальтовых стен и уходя куда-то глубоко под землю. Казалось, сама гора откликнулась на этот звук, ответив едва уловимым гулом.

Бра'акс открыл глаза прежде, чем удар стих.

Несколько мгновений он лежал неподвижно, привыкая к темноте.

Келья была небольшой. Узкая каменная кровать, деревянный сундук для вещей, кувшин с водой и ниша, в которой горела одинокая масляная лампа. Никаких украшений. Никакой роскоши. Всё здесь существовало лишь затем, чтобы человек мог отдохнуть перед новым днём.

Он сел. Каменный пол оказался холоднее, чем ожидалось.

За последние недели Бра'акс почти перестал замечать постоянный жар Ноктюрна. Стены крепости надёжно удерживали прохладу, и после раскалённых склонов вулканов это казалось настоящим чудом. За дверью уже слышались торопливые шаги.

Бра'акс быстро умылся, надел простую серую одежду рекрута и вышел в длинный коридор.

Инай уже ждал его.

— Если опоздаем, старик нас расплавит.

— Он кузнец, а не плавильщик.

— Не придирайся.

Во внутреннем дворе их уже ожидал Дамар.

Старый кузнец стоял возле потухшего горна, опираясь обеими руками на тяжёлый молот. Ветер перебирал седые волосы, выбившиеся из-под кожаного капюшона. Позади него выстроились десятки рекрутов. Дамар медленно посмотрел на каждого. Только убедившись, что никто не разговаривает, он заговорил сам.

— Многие из вас считают, что пришли сюда учиться войне.

Он покачал головой.

— Ошибаетесь.

Медленно подняв молот, старик положил его на наковальню.

Глухой удар эхом прокатился по двору.

— Война — ремесло разрушения. — Мы же сначала научим вас создавать. Лишь тот, кто умеет создать вещь собственными руками, имеет право однажды её уничтожить.

Бра'акс заметил, как несколько юношей непонимающе переглянулись.

Дамар тоже это увидел.

— Вы удивлены?

Он поднял лежавший рядом боевой нож.

— Сколько времени нужно, чтобы убить человека?

Никто не ответил.

— Один удар.

Старик перевернул клинок в ладони.

— А сколько нужно, чтобы сделать этот нож?

Тишина.

— Три дня. Иногда четыре. Иногда неделя.

Он положил оружие обратно.

— Запомните. Разрушить всегда легче. Поэтому Император доверил Саламандрам сначала кузницу. И лишь потом — меч.

Работа началась сразу. Горны вспыхнули один за другим. По кузнице разлился знакомый запах угля, раскалённого металла и масла. Ученики молча занимали свои места, проверяли меха, подготавливали инструменты. Бра'акс всё ещё удивлялся тому, насколько спокойно жили Саламандры. Он ожидал постоянных строевых занятий, окриков сержантов, бесконечных тренировок. Вместо этого день за днём проходили в труде. Тяжёлом и однообразном.

Молот медленно поднимался и опускался.

Снова. И снова. Но спустя сотню ударов бесформенный кусок железа начинал напоминать клинок.

Бра'акс вдруг поймал себя на мысли, что именно так меняется и человек. Тысячами маленьких усилий, каждое из которых почти незаметно само по себе.

— Слишком сильно.

Голос Дамара раздался совсем рядом. Старик остановился возле его наковальни.

— Посмотри.

Он взял заготовку Бра'акса и показал на едва заметную светлую линию у основания.

— Видишь?

— Да.

— Это трещина.

— Я даже не почувствовал удара.

— Конечно. Трещины редко появляются в тот момент, когда ты совершаешь ошибку. Они становятся заметны позже.

Дамар вернул клинок.

— Запомни это.

После полудня рекрутов впервые отвели в западное крыло крепости.

Здесь не было кузниц. Не было стрельбищ. Коридоры стали светлее, а воздух — прохладнее. Вместо запаха угля ощущался резкий аромат антисептиков и благовоний. У массивных дверей их уже ожидали несколько фигур в белоснежной силовой броне. На наплечниках сиял символ Ордена.

Поверх зелёных плащей свисали длинные медицинские одеяния.

На груди каждого висели инструменты, больше похожие на хирургические, чем на боевые. Апотекарии. Все разговоры мгновенно стихли. Даже Инай, который обычно не упускал случая пошутить, теперь смотрел на них с плохо скрываемым волнением. Из строя вышел самый высокий из апотекариев. Его лицо пересекали старые шрамы, а искусственный левый глаз тихо жужжал, непрерывно фокусируясь на каждом рекруте. Он долго молчал. Словно оценивал тела будущих космодесантников. Наконец произнёс:

— Испытания Ноктюрна показали, кто из вас достоин сделать первый шаг.

Он сделал небольшую паузу.

— Теперь мы узнаем...

...кто способен пережить второй.

И впервые с момента появления в крепости Бра'акс почувствовал настоящий страх. Липкий и интригующий.

Двери лазария открылись почти бесшумно. За ними оказался огромный зал, совсем не похожий на кузницу. Стены были облицованы гладким чёрным камнем, отполированным до зеркального блеска. Высокие арки скрывались в полумраке, а между ними рядами стояли хирургические капсулы, окружённые сложными механизмами и сервиторами.

Воздух пах спиртом, озоном и благовониями Механикум. Где-то в глубине помещения размеренно работали насосы. Этот звук напоминал сердцебиение. Рекруты остановились. Даже самые смелые невольно переглянулись. Главный апотекарий медленно прошёл вдоль строя. Он не спрашивал имён. Не интересовался происхождением. Каждого он осматривал так, словно видел насквозь. Когда подошла очередь Бра'акса, апотекарий задержался чуть дольше. Механический объектив негромко щёлкнул.

— Шрамы.

— Работа в шахтах, — ответил Бра'акс.

Апотекарий едва заметно кивнул.

— Хорошо.

Юноша удивился.

— Хорошо?

— Человек без шрамов редко знает цену осторожности.

Он уже собирался идти дальше, но неожиданно остановился.

— Как давно погибла твоя семья?

Бра'акс замер. Он не понимал, откуда тот знает. Апотекарий словно прочитал его мысли.

— Пульс ускорился. Зрачок расширился. Дыхание изменилось. Наше ремесло требует замечать подобные вещи.

Апотекарий больше не произнёс ни слова.

Осмотр продолжался несколько часов. Рост. Вес. Плотность костей. Работа сердца. Состояние лёгких. Реакция нервной системы.

Каждый рекрут проходил десятки обследований. Некоторых просили поднять огромные грузы. Других заставляли бежать до полного изнеможения. У третьих брали кровь снова и снова.

Инай, выходя из очередной комнаты, тихо проворчал:

— Кажется, они знают обо мне больше, чем я сам.

Волг пожал плечами.

— Наверное, так и есть.

Лишь к вечеру главный апотекарий снова собрал всех. За его спиной стояла высокая цилиндрическая капсула из тёмного стекла. Внутри плавала мутная янтарная жидкость. В ней покоился небольшой орган. Он был не похож ни на человеческое сердце, ни на лёгкое. Что-то совершенно чужое. Казалось, оно едва заметно пульсировало. По залу прошёл тревожный шёпот. Апотекарий дождался тишины.

— Многие из вас думают, что станут космодесантниками благодаря силе воли.

Он покачал головой.

— Это лишь половина правды.

Он положил ладонь на стекло.

— Перед вами геносемя.

В этих клетках заключено наследие нашего примарха Вулкана. Наследие, которое Орден хранит уже более десяти тысяч лет. Каждый орган, который вы получите, выращен именно из него. Каждая перемена вашего тела станет возможной благодаря ему.

Он сделал небольшую паузу.

— Но запомните. Геносемя не делает человека героем. Оно лишь даёт возможность им стать.

Один из рекрутов поднял руку.

— ...Можно спросить?

— Спрашивай.

— Почему тогда не дать его каждому?

Апотекарий посмотрел на него долгим взглядом.

— Потому что оно не принадлежит нам.

Он говорил спокойно. Без тени торжественности.

— Каждый орган, который однажды окажется внутри вас, принадлежал другому брату. После его смерти мы извлекли геносемя. Вырастили новые импланты. И теперь передадим их следующему поколению.

По залу прокатилась тяжёлая тишина.

— Ни один космодесантник не сражается один. Даже после смерти.

Бра'акс почувствовал, как по спине пробежал холод. Он впервые осознал цену этих органов.

Апотекарий продолжил:

— Ваше тело изменится. Некоторые изменения вы заметите сразу. Другие — лишь спустя годы. Вы станете сильнее. Выносливее. Быстрее. Ваши кости станут плотнее. Мышцы — крепче. Появятся новые органы. Но вместе с этим изменится и многое другое.

Он медленно перевёл взгляд на каждого рекрута.

— Вы перестанете быть обычными людьми. Некоторые из вас будут бояться этого. Некоторые — ждать с нетерпением.

Поверьте. Ошибаются и те и другие.

В этот момент двери лазария открылись. В зал вошёл Аш'Кейн. Не говоря ни слова, он остановился у стены, скрестив руки на груди.

Главный апотекарий коротко кивнул ему и снова посмотрел на рекрутов.

— Сегодня операций не будет.

Несколько человек облегчённо выдохнули.

— Сегодня вы должны решить, готовы ли продолжить путь.

Инай удивлённо моргнул.

— Разве у нас есть выбор?

Апотекарий посмотрел ему прямо в глаза.

— Есть. Всегда. Ты можешь отказаться сейчас. Вернуться домой. Жить обычной жизнью. Создать семью. Постареть. Умереть человеком. Или сделать шаг вперёд. И отказаться от всего этого.

Больше он ничего не сказал. Никого не торопили. Просто ждали.

Тишина стала почти осязаемой. Бра'акс почувствовал, как пальцы сами собой сжались в кулак. Перед глазами вспыхнули образы. Отец. Мать. Элира. А потом — Аш'Кейн, опускающийся перед ним на колено среди пепла разрушенной деревни.

Он уже сделал свой выбор. Ещё тогда.

Медленно, не произнеся ни слова, Бра'акс вышел из строя и встал перед апотекарием. Через секунду рядом оказался Волг. Потом Инай. Затем — все остальные. Никто ничего не говорил. Каждый просто сделал один шаг.

Следующие три дня никто не произносил слова «операция». Словно само это понятие существовало где-то за стенами лазария, но ещё не переступило порог их жизни. Рекруты продолжали работать в кузнице. Бегали по склонам крепости. Изучали историю Империума. Тренировались с деревянными мечами. Но теперь каждый понимал, что всё это — последние дни его прежнего тела.

Бра'акс всё чаще ловил себя на том, что рассматривает собственные руки. Широкие ладони шахтёра. Старые мозоли и белые рубцы от ожогов. След на запястье, оставшийся после обвала много лет назад.

Эти руки принадлежали его отцу. По крайней мере, так ему всегда казалось. Такие же сильные. Такие же грубые. Скоро они должны были исчезнуть. Навсегда.

Вечером он снова поднялся к кузнице. Дамар ещё работал. Несмотря на поздний час, старик неторопливо правил длинный клинок. Искры лениво разлетались по каменному полу. Он даже не поднял головы.

— Не спится?

Бра'акс улыбнулся.

— Откуда вы всегда знаете?

— Потому что сам когда-то приходил сюда по ночам.

Старик закончил удар, опустил молот и впервые посмотрел прямо на юношу.

— Боишься?

Бра'акс долго молчал. Он мог бы ответить привычное «нет». Но неожиданно для самого себя сказал:

— Да.

Дамар удовлетворённо кивнул.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Да.

Он снова взялся за молот.

— Глупцы не боятся. Смелые люди всегда боятся. И всё равно делают шаг вперёд.

Некоторое время они стояли молча, только звон стали наполнял кузницу. Наконец Бра'акс спросил:

— Вы тоже были кандидатом?

Дамар улыбнулся.

— Был.

— Почему не стали Астартес?

Старик посмотрел на свою механическую руку.

— Не пережил первую имплантацию. Эти слова на удивление прозвучали спокойно. Будто старик рассказывал о погоде.

Бра'акс растерялся.

— Простите...

— За что?

Дамар пожал плечами.

— Меня не отвергли.

Он снял перчатку с протеза, старый металл тихо щёлкнул.

— Апотекарии сделали всё возможное, но орган не прижился. Чтобы я выжил, пришлось пожертвовать рукой.

Некоторое время Бра'акс молчал. Он никогда не думал, что среди слуг Ордена есть люди, которые почти стали космодесантниками.

— Вы жалеете?

Дамар неожиданно рассмеялся.

— Каждый молодой рекрут задаёт этот вопрос.

Он поднял взгляд на огромные своды кузницы.

— Нет. Я не астартес, но всю свою жизнь я кую оружие для тех, кто ими стал. Скажи мне... Разве это меньшая честь?

Бра'акс не нашёлся с ответом. Отвечать и не нужно было.

На рассвете следующего дня за ними пришли. Белые доспехи бесшумно двигались по коридору. Главный апотекарий остановился перед строем.

— Сегодня начнётся ваше преображение.

Он не стал добавлять что-либо ещё, лишь произнёс имя:

— Волг.

Друг шагнул вперёд. Инай попытался подбодрить его улыбкой.

— Не задерживайся. Нам ещё вечером получать нагоняй от Дамара.

Волг усмехнулся.

— Постараюсь.

Двери закрылись. И только тогда Бра'акс понял, насколько тихо стало вокруг.

Волг вернулся лишь вечером. Двое сервиторов, находящихся по бокам, помогали ему идти. Его лицо было бледным. На груди под бинтами проступали свежие пятна крови. Инай вскочил первым.

— Что сделали?

Волг слабо улыбнулся.

— Жить буду.

— Это я вижу, а что имплантировали?

Волг покачал головой.

— Пока не знаю. Апотекарий сказал... что лучше сначала научиться терпеть боль. Потом понимать, ради чего она была.

Он медленно лёг на кровать и через несколько минут уже спал.

Следующим утром назвали другое имя. Инай. Перед уходом он неожиданно обернулся. Улыбнулся так же широко, как всегда.

— Если умру... Мои сапоги никому не отдавайте.

Волг впервые за долгое время рассмеялся. Юмор Иная был не бравадой, а способом хоть как-то противостоять нарастающему страху. Двери снова закрылись. И смех сразу исчез.

Бра'акс остался один. Впервые за долгое время. Он бродил по крепости почти бесцельно. Ноги сами привели его к кузнице. Горн уже был разожжён. Но Дамара там не оказалось. Вместо него у наковальни стоял Аш'Кейн. Он спокойно выправлял длинное лезвие боевого копья. Каждое движение было точным. Почти медитативным. Бра'акс некоторое время молча наблюдал. Потом всё-таки спросил:

— Вам было страшно?

Аш'Кейн закончил удар и медленно осмотрел металл, произнёс:

— Да.

Бра'акс удивился.

— Даже вам?

Сержант впервые посмотрел ему прямо в глаза.

— Особенно мне.

Он положил молот.

— Каждый, кто говорит, что ничего не боялся, либо лжёт, либо ничего не понял.

Некоторое время оба молчали. Потом Аш'Кейн продолжил:

— Страх — это не враг. Он напоминает человеку цену того, что он может потерять. По-настоящему опасен не страх. Опасно перестать чувствовать хоть что-нибудь.

Эти слова глубоко запали Бра'аксу в душу.

Много лет спустя он вспомнит их вновь — уже в совершенно другом мире, когда сам будет смотреть в глаза существам, перед которыми дрогнули бы целые армии.

Несколько дней тянулись в томительном ожидании. Пока наконец не прозвучало его имя. Как и ожидалось — сразу после рассветного колокола.

— Бра'акс.

Юноша поднялся. В комнате стояла такая тишина, что он слышал собственное дыхание. Волг уже мог сидеть, хотя двигался осторожно. Его лицо всё ещё оставалось бледным, но в глазах снова появилась привычная уверенность. Он молча поднялся и крепко сжал предплечье друга. Инай, сидевший рядом, попытался улыбнуться.

— Если увидишь Императора... скажи, что Дамар обещал научить меня ковать меч, а не лежать пластом.

Бра'акс тихо усмехнулся.

— Скажу.

Апотекарий уже ждал за дверью.

— Следуй за мной.

Они долго шли по пустым коридорам. Чем глубже уходили внутрь крепости, тем прохладнее становился воздух. Шум кузниц постепенно стих, уступая место ровному гулу механизмов. Наконец они остановились перед высокой бронзовой дверью. На ней был высечен символ Ордена Саламандр. Под ним располагалась короткая надпись на высоком готике. Бра'акс не сумел её прочитать. Апотекарий заметил его взгляд. — Здесь написано:

"Из огня рождается сила. Из боли — мудрость."

Он положил ладонь на дверь.

— Многие запоминают только первую половину.

Двери медленно разошлись.

Операционная оказалась неожиданно простой. Никаких золотых украшений. Лишь белый свет люменов, хирургические механизмы и массивный операционный стол в центре. Вокруг него молча работали сервиторы. Каждое их движение было выверено до совершенства. На соседнем столе лежал металлический контейнер. Внутри, погружённый в прозрачный питательный раствор, покоился небольшой орган. Он был размером с человеческий кулак. Слишком правильной формы, чтобы принадлежать обычному человеку. Бра'акс не мог отвести от него взгляд.

— Это...

Апотекарий кивнул.

— Один из органов, который станет частью тебя.

— Чьим он был раньше?

Вопрос вырвался сам собой. Апотекарий некоторое время молчал. Потом ответил:

— Мы не называем имён.

Он осторожно поднял контейнер.

— Этот дар пришёл к нам от брата, павшего много десятилетий назад. Даже после смерти он продолжает служить. И теперь его служение продолжишь ты.

Бра'акс медленно склонил голову. Ему казалось неправильным принимать этот дар молча.

— Благодарю.

Апотекарий лишь молча помог Бра'аксу лечь на стол. Сервиторы туго закрепили удерживающие ремни.

— Боишься?

Бра'акс посмотрел в потолок. Белый камень. Ровные линии.

— Да.

— Хорошо.

Юноша невольно улыбнулся.

— Мне уже говорили это.

— Значит, слушал внимательно.

Апотекарий проверил показания приборов.

— Страх напоминает, что жизнь имеет цену.

Он сделал знак сервитору. Тот подал длинный инъектор.

— Ты уснёшь. Но прежде ответь мне на один вопрос.

Бра'акс повернул голову.

— Зачем ты здесь?

Можно было ответить десятком правильных слов.

"Ради Императора."

"Ради Ордена."

"Ради человечества."

Но все они сейчас казались чужими.

Он вспомнил мать. Её руки. Отец, который учил его работать киркой. Элиру, смеющуюся на берегу лавовой реки. Вспомнил Аш'Кейна, вынесшего его из пылающей деревни.

— Чтобы однажды никто не пережил того, что пережил я.

Апотекарий долго смотрел на него и тихо произнёс:

— Этого ответа достаточно.

Игла мягко коснулась шеи. Мир начал расплываться. Последним, что увидел Бра'акс, было отражение белых доспехов апотекария в сиянии хирургических ламп. Потом всё исчезло. Он не видел снов. Ему казалось, что прошло лишь мгновение. Но когда Бра'акс открыл глаза, всё вокруг изменилось. Свет стал резче. Воздух казался холоднее. Каждый вдох отзывался тяжёлой болью где-то глубоко в груди. Он попытался пошевелиться. Но тело не слушалось. Будто перестало принадлежать ему. Рядом сразу появился апотекарий.

— Не пытайся вставать.

— Получилось?..

— Получилось.

Он проверил показания какого-то прибора.

— Орган начал приживаться. Теперь всё зависит от тебя.

— От меня?

— Да. Никакая хирургия не победит, если сам организм откажется жить.

Следующие дни превратились в борьбу.

Иногда Бра'аксу казалось, что внутри его грудной клетки поселилось раскалённое железо. Он просыпался среди ночи, не понимая, где находится.

Пытался подняться. Падал. Снова вставал.

Иногда ему чудилось, что сердце бьётся сразу в нескольких местах. Апотекарии говорили мало. Но каждый раз повторяли одно и то же:

— Организм учится.

Позволь ему это сделать.

На пятый день его впервые вывели во внутренний двор. Шаг давался с трудом. Ноги казались тяжёлыми. Однако воздух... Воздух изменился. Бра'акс остановился. Ветер принёс запах раскалённого железа из кузниц. Он различил не только уголь. Но и масло. Пепел. Серу. Даже смолу, которой пропитывали древки копий. Мир словно стал ярче. Бра'акс посмотрел на свои ладони.

Они были прежними. Пока ещё прежними.

Но он уже чувствовал, что внутри него бьётся не только сердце человека. И впервые эта мысль не испугала его.

Выздоровление не означало возвращения к прежней жизни. Оно означало лишь то, что Орден признал тело Бра'акса достаточно крепким для следующего испытания. Прошло две недели, прежде чем ему снова позволили взять в руки молот. Он удивился тому, насколько изменилось собственное тело. Молот не стал легче. Изменился он сам. Если раньше каждый удар рождался в плечах и спине. Теперь сила словно проходила через всё тело сразу — от пяток, упиравшихся в каменный пол, до самых кончиков пальцев. Движения стали точнее, увереннее, словно мышцы начали понимать друг друга без лишних усилий. Но вместе с этим пришло странное чувство. Мир стал слишком громким.

Дамар заметил это сразу. Старый кузнец ударил по раскалённой заготовке.

— Что слышишь?

Вопрос застал юношу врасплох.

— Молот.

— Нет. Слушай внимательнее.

Бра'акс закрыл глаза.

Звон металла медленно растаял, и за ним проступили другие звуки. Гудение мехов. Треск древесного угля. Капли воды, падавшие в бочку у дальней стены. Чьи-то шаги за дверью. Скрип кожаного фартука. Дыхание Волга.

Бра'акс резко открыл глаза. Дамар спокойно наблюдал за ним.

— Теперь понимаешь?

— Я...

Он запнулся.

— Раньше я этого не слышал.

— Разумеется.

Старик мягко улыбнулся.

— Это только начало. Не пытайся заглушить новые чувства. Научись жить вместе с ними.

Однажды во время вечерней трапезы Бра'акс внезапно поднял голову.

— Чувствуете?

Инай, набив рот хлебом, непонимающе посмотрел на него.

— Что?

— Что-то горит.

Волг принюхался.

— Кажется, я тоже что-то чувствую.

Через несколько секунд по коридору пробежал послушник.

— Пожар в западной кузнице!

Все вскочили. Инай ошарашенно посмотрел на друга.

— Ты почувствовал это раньше?

Бра'акс молча подмигнул. Он и сам ещё не понимал, насколько сильно меняется его восприятие мира.

Однако не всё приносило радость. По ночам его всё чаще мучили сны. Иногда ему казалось, что он снова идёт по родной деревне. Слышит голос матери. Смех Элиры.

Шаги отца. Он пытался догнать их. Но каждый раз просыпался прежде, чем успевал коснуться хоть кого-нибудь.

После таких ночей сон уже не возвращался. Он сидел во дворе крепости, пока первые лучи рассвета не окрашивали вершины вулканов.

В одну из таких ночей рядом неожиданно остановился Аш'Кейн. Сержант сел рядом. Некоторое время оба молчали. Перед ними простирался Ноктюрн.

Чёрные скалы, изрезанные реками лавы. Пепел, который ветер гнал между башнями монастыря.

— Всё ещё видишь их? — наконец спросил Аш'Кейн.

Бра'акс не удивился вопросу.

— Да.

— И всегда будешь.

Юноша медленно повернул голову.

— Правда?

— Правда.

Аш'Кейн долго смотрел на далёкий вулкан.

— Думаешь, став Астартес, человек перестаёт помнить?

Он покачал головой.

— Было бы слишком просто.

— Тогда почему боль не проходит?

Этот вопрос вырвался сам собой. Сержант поднял с земли небольшой кусочек обсидиана. Покрутил его в пальцах.

— Знаешь, как появляется обсидиан?

Бра'акс кивнул.

— Лава быстро остывает.

— Верно.

Аш'Кейн положил камень ему на ладонь.

— А знаешь, почему он такой прочный?

Юноша покачал головой.

— Потому что однажды пережил огонь.

Сержант снова посмотрел вперёд.

— Люди устроены похожим образом. Некоторые после испытаний рассыпаются. Некоторые становятся твёрже. Но огонь нужен всем.

Бра'акс долго рассматривал чёрный камень. Потом тихо сказал:

— Иногда мне кажется, что я забываю лица.

— Это неизбежно. Память не сохраняет всё.

— А если однажды я забуду голос матери?

— Тогда вспомни, чему она тебя научила. Голос можно потерять. Поступки — никогда.

На следующий день всех оставшихся девять рекрутов снова вызвали в лазарий. На этот раз никто не нервничал так, как раньше. Они уже знали цену первого шага. Главный апотекарий ждал их у входа. Перед ним лежали длинные свитки с печатями.

— Организм каждого из вас принял первый имплантат. Это хороший знак. Но впереди ещё долгий путь.

Он сделал паузу, давая вес своим словам.

— Некоторые из тех, кто успешно переживает первые операции, не проходят последующие.

Бра'акс подумал, что впервые воспринимает своё тело как кузницу. Каждый новый имплантат был ударом молота. Каждая неделя восстановления — медленным охлаждением стали. Если поспешить, металл треснет. Если проявить терпение, он станет крепче. Именно этому Дамар учил их с первого дня.

Апотекарий свернул свиток.

— Сегодня мы начнём следующий этап.

Второй этап оказался тяжелее первого. Операция длилась дольше, а боль была сильнее. Но Бра'акс уже знал, чего ожидать. Однако иногда знание оказывается страшнее неизвестности. Перед первой операцией он боялся того, чего не мог представить. Теперь же он понимал, что ждёт его впереди. Он знал запах лазария, холод хирургического стола, белый свет ламп и то странное ощущение, когда сознание медленно отдаляется от собственного тела. Он знал, что снова посмотрит на свои ладони и не узнает их, знал, что проснётся другим.

На этот раз перед операцией ему не показали имплантат. Апотекарий лишь сообщил, что его организм готов принять следующий орган.

— Что именно?

— Ты узнаешь.

Бра'акс нахмурился.

— Почему?

— Потому что знание не всегда помогает.

Апотекарий проверил показания приборов.

— Иногда человек должен просто довериться тем, кто знает больше него.

Бра'акс хотел было возразить. Но введенные препараты начали действовать быстрее, и его сознание медленно провалилось в сон.

Проснулся он от голода. Такого, что заставлял тело дрожать. Бра'акс попытался подняться, но мышцы свело судорогой. А в горле пересохло настолько, что он не смог сразу произнести ни слова. Через несколько секунд рядом появился сервитор. Поднос с пищей был огромным. Бра'акс удивленно уставился на него.

— Я не смогу всё это съесть.

Через минуту он понял, что ошибался.

Следующие дни прошли в постоянном голоде. Он ел. Через час снова хотел есть. Ел ещё. И снова чувствовал пустоту внутри.

Поначалу это сильно раздражало, а затем стало просто частью жизни. Волг наблюдал за ним с некоторым недоумением.

— Ты сейчас съел больше, чем я за день.

Бра'акс поднял голову от миски.

— Я знаю.

— И всё ещё голоден?

Бра'акс посмотрел на почти пустой поднос.

— Ага.

Инай, лежавший на соседней койке, задумчиво посмотрел на него.

— Если так будет продолжаться, Дамар скоро начнёт ковать оружие из твоих тарелок.

Волг фыркнул. Бра'акс тоже рассмеялся. Смех быстро перешёл в громкий кашель. И тут же стих.

Через несколько недель изменения стали заметнее. Он начал расти. Не настолько, чтобы это бросалось в глаза каждый день, но одежда, которая раньше сидела свободно, постепенно стала тесной. Плечи расширились, в мышцы стали плотнее. Даже лицо изменилось. Однажды Бра'акс стоял перед полированным металлическим листом и долго смотрел на своё отражение. Он узнавал себя. Но с трудом. Рядом остановился Волг.

— Что?

— Ничего.

— Ты смотришь на себя так, будто увидел призрака.

Бра'акс провёл ладонью по лицу.

— Я меняюсь.

Волг некоторое время смотрел на его отражение.

— Мы все меняемся.

— Не так.

На этот раз Волг не стал спорить.

Позже Бра'акс спросил об этом Аш'Кейна. Сержант выслушал его, стоя у стены кузницы.

— Я не знаю, кем стану.

— Никто не знает.

— Но вы знали.

Аш'Кейн покачал головой.

— Нет. Я знал только, кем хотел стать. Это не одно и то же.

Бра'акс опустил взгляд.

— А если я перестану быть собой?

Аш'Кейн ответил не сразу.

— Тогда тебе придётся решить, что именно ты называешь собой.

Юноша нахмурился.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Сержант взял с лежавшей рядом наковальни кусок металла. Он был тёмным, но ещё не готовым.

— Этот кусок железа однажды станет клинком.

— Если его правильно обработать.

— Верно.

— Значит, он уже клинок?

Аш'Кейн посмотрел на него.

— Нет. Но он может им стать.

Бра'акс некоторое время молчал.

— А я?

Сержант положил металл обратно.

— Ты уже не тот, кем был. Но ещё не стал тем, кем будешь.

Именно тогда начались занятия с гипнообучением. Первый сеанс проходил в небольшой комнате без окон.

В центре стояло кресло, окружённое тонкими металлическими дугами. На их поверхности мерцали символы.

— Что это? — спросил Инай.

— Инструмент. Для обучения.

Инай подозрительно посмотрел на апотекария.

— А нельзя обычным способом изучать?

— Можно.

— И сколько времени это займёт?

Апотекарий назвал число. Инай сразу помрачнел.

— Ладно. Я готов.

Бра'акс наблюдал за ним.

— Ты даже не спросил, что именно будет происходить.

Инай пожал плечами.

— Если спрошу, всё равно не пойму.

Когда следом настала очередь Бра'акса, он сел в кресло. Металлические дуги опустились вокруг головы. Апотекарий проверил соединения.

— Не сопротивляйся.

— Чему?

— Обучению.

В следующий момент настала темнота. Потом — звук. Чей-то голос. Он говорил на языке, которого Бра'акс никогда не слышал.

И всё же понимал каждое слово. Перед ним возникла схема. Болтер. Его устройство и принцип действия. Названия деталей. Порядок обслуживания. Знания проходили через сознание слишком быстро. И тут же запоминались.

Затем перед ним возникла другая схема.

Анатомия. Кости. Мышцы. Органы. После в голове стали просачиваться главные события из истории Империума. Стратегии ведения боя. Боевые молитвы и многое другое. Стояло ощущение, будто кто-то открывает дверь в комнату, которой раньше не существовало.

Когда он открыл глаза, прошло чуть больше часа. Инай сидел напротив.

— Ну?

Бра'акс моргнул.

— Что?

— Как прошло?

Бра'акс задумался.

— Я...

Он посмотрел на металлическую дугу.

— Я теперь знаю, как разобрать болтер.

Инай замер.

— Объясняешь ты мастерски.

Бра'акс было открыл рот, но промолчал, широко улыбнувшись.

В ту ночь он долго не мог уснуть. Бра'акс был способен воспроизвести увиденные знания в любой момент. Но не помнил процесса обучения. Просто знал. Юноша сел на кровати. В темноте он в очередной раз посмотрел на свои руки. Пока ещё человеческие. Пока ещё знакомые. Но теперь в его голове уже жили знания, которых он никогда не получал сам. Он вдруг понял, что превращение началось не с первого имплантата. А гораздо раньше. С этой мыслью Бра'акс достал обсидиановый камень из бокового кармана. И, крепко сжав в кулак, уставился в темноту перед собой.

Глава II

Следующие месяцы слились в один длинный, тяжёлый период. Операции следовали одна за другой. После каждой Бра'акс снова учился ходить, дышать, есть, спать. Потом возвращался к тренировкам. Чтобы через пару недель снова исчезнуть за дверями лазария. Он перестал считать, сколько раз это повторялось. Перестал считать рекрутов, которые не возвращались после операций. В какой-то момент цифры больше не имели значения. Орден не торопился. Каждый новый имплантат должен был прижиться прежде, чем тело принимало следующий. Иногда восстановление занимало дни. Иногда недели. Несколько раз Бра'акс возвращался к тренировкам слишком рано и снова оказывался в лазарии.

— Ты пытаешься перековать металл до того, как он остыл, — сказал однажды Дамар.

Бра'акс, сидевший напротив него с перевязанным боком, нахмурился.

— Я не металл.

— Именно поэтому тебе требуется больше терпения.

Волг проходил операции вместе с ним. Иногда они лежали в соседних палатах и переговаривались через перегородку. Иногда один из них возвращался, когда другой уже уходил на очередную процедуру.

Инай без умолку шутил. Даже тогда, когда не мог самостоятельно поднять голову. Но однажды шутки закончились. Бра'акс увидел его после операции. Инай лежал неподвижно, глядя в потолок.

— Инай.

Тот повернул голову.

— Что?

— Как ты?

— Отлично.

— Правда?

— Нет, болван, это сарказм.

Бра'акс начал тихо хохотать, пока его не перебил Инай:

— А ты когда-нибудь думал, что мы можем не дойти до конца? Как другие.

Бра'акс посмотрел на него.

— Уж мы втроём точно дойдём!

— Ну я — дойду. А вы пятьдесят на пятьдесят.

Инай слабо улыбнулся.

— Только Волгу не говори.

— Не скажу.

Инай снова закрыл глаза.

— Тогда можешь остаться.

Время шло. Тело менялось. Бра'акс становился выше и шире. Его лёгкие наполнялись воздухом с такой лёгкостью, о которой он раньше даже не задумывался. Еда перестала быть просто необходимостью. Она стала топливом. И ему требовалось всё больше. Мышцы росли быстрее, чем он успевал к этому привыкнуть. Но самое странное происходило с кожей. Сначала Бра'акс заметил это случайно. После тренировки он стоял перед металлическим зеркалом и вытирал лицо. На висках кожа казалась темнее. Он провёл по ней пальцами. Потом решил, что ему показалось. Через несколько недель это уже нельзя было отрицать. Изменение распространялось медленно и неравномерно. Кожа становилась всё темнее, пока не приобрела глубокий, почти угольный оттенок. Апотекарий объяснил, что это было связано с наследием Вулкана и воздействием Ноктюрна. Организм менялся под влиянием и геносемени, и мира, который был теперь его домом.

Затем изменились глаза. Бра'акс заметил это утром. Он стоял у чаши с водой, когда увидел в отражении необычный отблеск. Радужки стали ярче. Почти красными. В глубине цвета словно тлел огонь. Он несколько секунд молча смотрел на себя. Потом в комнату вошёл Волг.

— Что случилось?

Бра'акс не ответил. Волг подошёл ближе. Увидел его лицо. И замер.

— Ну...

Бра'акс поднял бровь.

— Что?

— Теперь ты выглядишь так, будто можешь видеть в темноте.

— А ты нет?

Волг задумался. Он подошёл к чаше и посмотрел на своё отражение. Потом нахмурился.

— Подожди...У меня тоже глаза изменились.

Бра'акс громко рассмеялся, хлопнув друга по спине.

Но с каждым месяцем становилось очевиднее: назад дороги нет. Они больше не были обычными людьми. Изменения нельзя было скрыть. И дело было не только в росте или силе. Они стали даже быстрее думать. Быстрее реагировать. Лучше слышать. Лучше видеть. Могли дольше работать без усталости. А затем начались тренировки с оружием. Бра'акс впервые взял в руки боевой клинок и понял, что знает, как им пользоваться.

— Клинок должен стать продолжением руки, — ответил подошедший Дамар.

Бра'акс сделал выпад. Старик мгновенно ударил его по запястью деревянной палкой. Клинок выпал.

— Слишком медленно.

— Но я двигаюсь быстрее, чем раньше.

— А значит, можешь ошибаться быстрее.

Старик поднял оружие.

— Сила не делает тебя мастером. Она лишь увеличивает последствия твоих ошибок.

Операции продолжались. Последние этапы были самыми тяжёлыми. Орден уже не просто изменял тело. Он готовил его к силовой броне. Бра'аксу имплантировали органы, которые позволяли организму взаимодействовать с будущей бронёй. В его тело входили новые системы. Новые возможности и новые ограничения. Он больше не мог представить себя прежним. Но, странным образом, и не хотел.

Последняя операция прошла почти без разговоров. Когда Бра'акс очнулся, рядом стоял главный апотекарий.

— Всё?

Апотекарий посмотрел на него.

— Нет.

Бра'акс нахмурился.

— Вы сказали, что это последняя операция.

— Последняя из основных.

Он позволил себе едва заметную улыбку.

— Теперь начинается самое трудное.

Через несколько дней Бра'акс снова оказался в кузнице. Дамар встретил его у наковальни. Старик некоторое время молча рассматривал ученика.

— Ну?

— Что?

— Ты всё ещё ты?

Бра'акс посмотрел на свои ладони. Кожа стала чёрной. Глаза отражали красное сияние горнов. Тело больше не принадлежало обычному человеку. Но где-то внутри всё ещё оставался мальчик из деревни у вулканического озера. Тот, кто помнил голос матери. Смех сестры.

Руки отца. Он поднял взгляд.

— Да.

Дамар кивнул.

— Хорошо.

Он протянул ему молот.

— Тогда продолжай.

Бра'акс взял его. И ударил по стали. На этот раз металл ответил иначе.

Прошла почти половина стандартного года. Крепость-монастырь стала для Бра'акса вторым домом. Он уже безошибочно находил дорогу в самые дальние кузницы, узнавал мастеров по звуку их молотов и мог определить, кто работает за соседней стеной, лишь по ритму ударов. Жизнь текла размеренно. Подъём, молитва, затем тренировка, учёба, лазарий и сон. День за днём. Неделя за неделей. Поначалу эта жизнь казалась однообразной. Теперь же Бра'акс понял, что однообразие — лишь видимость.

— Сегодня вы перестанете быть учениками.

Эти слова произнёс Дамар однажды утром.

Перед каждым рекрутом лежала длинная стальная заготовка. Старик медленно прошёл вдоль ряда.

— До сих пор вы учились владеть молотом. Теперь вы начнёте понимать, зачем он существует.

Он остановился возле горна.

— Каждый из вас создаст собственное оружие.

Дамар положил ладонь на холодную сталь.

— Запомните одну вещь.

Он обвёл взглядом рекрутов.

— Оружие никогда не принадлежит кузнецу. Оно принадлежит тому, кого однажды защитит.

Он поднял заготовку.

— Поэтому не думайте о себе. Думайте о тех, кто будет стоять рядом с вами в бою.

Работа началась сразу. Но всё оказалось совсем не так, как ожидал Бра'акс. Никто не позволил сразу ковать клинок.

Первую неделю они вообще не касались молотов. Вместо этого Дамар заставлял их изучать металл. Они определяли температуру по цвету. Учились слышать напряжение стали. Различали десятки сплавов на ощупь. Инай однажды не выдержал.

— Мы вообще когда-нибудь начнём ковать?

Дамар спокойно посмотрел на него.

— А ты уверен, что сейчас смог бы отличить хороший металл от плохого?

— Наверное...

— Вот когда перестанешь отвечать «наверное», тогда и начнёшь.

Вторая неделя оказалась ещё тяжелее. Каждую заготовку приходилось начинать заново. Иногда после нескольких часов работы Дамар подходил, внимательно осматривал клинок и без единого слова бросал его обратно в горн. Сначала это выводило Бра'акса из себя. Потом он перестал злиться. Если Дамар отправлял клинок переплавлять, значит, видел в ученике способность сделать лучше.

Однажды вечером Бра'акс остался в кузнице один. Вернее, он так думал. Когда очередная заготовка снова не удалась, он раздражённо бросил молот на наковальню.

— Злишься?

Он обернулся. В дверях стоял Аш'Кейн.

— Да.

— Хорошо.

Бра'акс невольно усмехнулся.

— Вы все так любите это слово?

Сержант тоже улыбнулся.

— Нет. Просто любое чувство можно использовать. Вопрос лишь в том, кто управляет им.

Он подошёл к наковальне. Взял испорченную заготовку. Несколько секунд молча рассматривал.

— Почему ты решил, что она плохая?

— Она кривая.

— Исправь.

— Поздно.

Аш'Кейн поднял взгляд.

— Это ты так решил?

Бра'акс промолчал. Сержант положил металл обратно в горн. Через несколько минут сталь снова раскалилась.

Он вынул её клещами. Положил на наковальню. И протянул молот Бра'аксу.

— Попробуй ещё раз.

— Она уже испорчена.

— Нет. Она просто ещё не закончена.

Этой ночью Бра'акс почти не спал. Он снова и снова вспоминал слова Аш'Кейна.

На следующее утро в кузницу вошёл главный апотекарий. Он долго наблюдал за работой рекрутов, а затем обратился к Дамару:

— Они готовы.

Старый кузнец кивнул, будто ожидал этих слов. Рекруты недоумённо переглянулись.

— К чему? — спросил Инай.

Апотекарий посмотрел на них.

— К последнему этапу вашего преображения.

Бра'акс почувствовал, как по кузнице словно пробежал холодный ветер.

— Последнему? — переспросил Волг.

— Да.

Главный апотекарий сделал небольшую паузу.

— Через несколько дней каждому из вас имплантируют Чёрный Панцирь.

Тишина стала почти звенящей. Все знали это название. Они слышали о нём во время занятий. Последний имплантат, который соединял тело Астартес с силовой бронёй. Последний шаг перед тем, как человек окончательно перестанет быть обычным человеком. Апотекарий обвёл взглядом притихших рекрутов.

— После этого вы впервые наденете доспех. И тогда поймёте, почему ни один из предыдущих этапов не был самым трудным.

Когда апотекарий ушёл, никто ещё долго не возвращался к работе. Даже Инай молчал.

Бра'акс поднял взгляд на свою заготовку. Раскалённая сталь ждала следующего удара. И вдруг он осознал, что чувствует себя почти так же. Его всё это время просто готовили. К тому, чтобы однажды стать тем, на кого смогут положиться другие. И именно сейчас он впервые понял настоящий смысл слов Дамара:

«Оружие принадлежит не тебе. Оно принадлежит тому, кого ты защитишь.»

До рассвета их вывели во внутренний двор. Над крепостью ещё висело густое тёмное полотно. Вершины вулканов светились багровыми прожилками, а небо медленно светлело на востоке. Все рекруты стояли молча. Перед ними выстроились ветераны Ордена. Десятки космодесантников. Все — в зелёной силовой броне. Они стояли молча, и лишь ветер игриво трепал их плащи. Затем главный капеллан вышел вперёд. Его лицо скрывала чёрная погребальная маска, украшенная бронзовыми языками пламени.

— Сегодня вы примете последний дар Вулкана. Берегите его, ибо с ним вы получите не только силу, но и ответственность.

После этих слов ветераны одновременно ударили правыми кулаками в нагрудники. Глухой металлический грохот прокатился по двору. Капеллан ткнул пальцем в сторону лазарета:

— Следуйте туда.

Лазарет встретил их привычной тишиной. Бра'акс уже не чувствовал прежнего волнения. Он дождался своей очереди и спокойно лёг на хирургический стол. Апотекарий проверил приборы.

— Ты знаешь, что произойдёт?

— Да.

Бра'акс едва заметно улыбнулся и тут же провалился в глубокий медикаментозный сон, не сказав больше ни слова.

Сознание возвращалось медленно. На этот раз боли почти не было. Лишь странное ощущение. Словно под кожей проходили тысячи тончайших нитей, которые что-то непрерывно искали. Бра'акс опустил взгляд. Грудь, плечи и спина были покрыты плотными повязками. Под ними что-то мерно пульсировало. Он осторожно коснулся бинтов. Апотекарий сразу остановил его.

— Не трогай.

— Что происходит?

— Панцирь растёт.

— Растёт?

— Да. Он адаптируется под твоё тело, становится частью тебя самого. Это уже не отдельный имплантат.

Следующие недели оказались странными. Боли всё так же не было. Однако иногда Бра'акс ощущал лёгкую вибрацию под кожей.

Иногда ему казалось, будто по позвоночнику пробегают электрические искры. Иногда он просыпался ночью, уверенный, что слышит собственные нервы.

Когда шрамы окончательно затянулись, рекрутов впервые отвели в оружейную. Бра'акс остановился на пороге. Зал был огромен. Под высокими сводами стояли сотни комплектов силовой брони. Зелёные, почти чёрные в полумраке. Наплечники украшали символы Саламандр. Каждый доспех выглядел как древняя статуя героя. Навстречу к ним вышел хранитель оружейной. Старый брат с обеими механическими руками. Он медленно прошёл вдоль строя и аккуратно положил ладонь на один из нагрудников.

— Каждый комплект старше любого из вас на столетия. Некоторые — на тысячелетия. Эти доспехи пережили войны, которые давно стали легендами. Каждый несёт память своих владельцев. Если однажды вам доверят броню... Вы получите не имущество. Вы получите историю.

Перед каждым рекрутом поставили по одному элементу. Лишь один. Левую латную перчатку. Недоумённый шёпот пробежал по строю. Инай тихо спросил:

— Это всё?

Хранитель услышал.

— Пока — всё. Если не научишься уважать одну перчатку. Недостоин всего доспеха.

Бра'акс осторожно поднял её. Она оказалась неожиданно тяжёлой. Без Чёрного Панциря удержать такой вес было бы трудно. Теперь же он чувствовал совсем другое. Стоило соединительным штифтам коснуться разъёмов под кожей, как что-то щёлкнуло. Он не почувствовал удара током. Просто вдруг перестал понимать, где заканчивается рука. Перчатка пошевелилась одновременно с пальцами. Будто всегда была частью его тела. Бра'акс медленно сжал кулак. Металлические пальцы повторили движение с идеальной точностью. И на его лице заиграла улыбка.

— Теперь понимаешь?

Бра'акс обернулся. Рядом стоял Аш'Кейн.

Сержант демонстративно поднял свою латную перчатку:

— Сейчас ты управляешь бронёй. Когда станешь настоящим братом, то перестанешь замечать, что она вообще существует.

Бра'акс вновь посмотрел на свою руку. Он больше не видел границы между плотью и керамитом.

Вечером Дамар встретил его у кузницы. Он ничего не сказал. Лишь посмотрел на то, как Бра'акс берёт молот уже в латной перчатке. Удар. Искры. Ещё удар. Сталь зазвенела глубже, чем прежде. Дамар едва заметно улыбнулся:

— Теперь...

— Что?

— Теперь ты наконец можешь начать учиться.

Бра'акс невольно рассмеялся.

— После всего этого?

— Именно после всего этого.

Старик подошёл к стойке с заготовками и достал длинный брусок тёмного металла. Материал словно поглощал свет горна. Он положил его на наковальню перед Бра'аксом.

— Это ноктюрнийская адамантовая сталь. Её мало даже для нашего Ордена.

Бра'акс осторожно коснулся заготовки. Металл оказался неожиданно тёплым.

— Для кого она?

Дамар посмотрел ему прямо в глаза и рассмеялся.

— Для тебя. Пришло время выковать оружие, с которым ты встретишь своё последнее испытание.

Бра'акс медленно положил ладонь на металл. Он вспомнил самый первый день, когда едва удерживал молот. Вспомнил слова Дамара.

«Каждый удар меняет металл».

И завтра он должен был выковать символ того, кем стал.

Горн уже горел, когда Бра'акс вошёл в кузницу. За узкими окнами только начинало сереть небо, но внутри уже плясали отблески пламени. Они скользили по стенам, отражались в начищенных инструментах и заставляли огромные тени двигаться, будто сама кузница жила собственной жизнью. Дамар стоял у наковальни. Как всегда. Казалось, он вообще никогда не покидал этого места.

Старик не обернулся. Лишь машинально сказал:

— Опоздал.

Бра'акс машинально взглянул на песочные часы у стены.

— Но я пришёл раньше всех.

— Нет. Кузнец приходит раньше огня. Если горн уже разожжён не тобой — значит, ты опоздал.

Бра'акс хотел возразить, но, подумав, решил промолчать. Он только подошёл к мехам и молча начал раздувать пламя сильнее.

На наковальне лежал тот самый тёмный металл. Даже теперь он казался необычным. Не отражал свет, а наоборот. Будто впитывал его.

— Откуда у вас этот металл?

Дамар некоторое время молчал. Затем осторожно провёл пальцами по поверхности.

— Он рождается только здесь. В недрах Ноктюрна. Где давление гор сжимает металл веками, а жар древних магматических рек меняет его структуру.

Он поднял заготовку:

— Каждый такой слиток — подарок планеты. Поэтому кузнец не имеет права его испортить.

Бра'акс ожидал, что сейчас ему разрешат начать работу. Вместо этого Дамар неожиданно протянул ему метлу.

— Подмети.

Бра'акс удивлённо посмотрел на неё.

— Я пришёл ковать оружие.

— Нет.

Дамар спокойно встретил его взгляд.

— Ты пришёл учиться. Подметай.

Работа заняла почти час. Пепел. Металлическая окалина. Угольная пыль. Бра'акс тщательно очищал каждый угол кузницы. Когда закончил, Дамар молча провёл ладонью по полу. Пальцы остались чистыми. Он удовлетворённо кивнул.

— Теперь можно начинать.

— Почему это было так важно?

— Потому что человек, не способный уважать место, где рождается оружие, не достоин брать его в руки.

Первый удар Бра'акс нанёс осторожно. Металл едва изменил форму. Второй оказался сильнее. Третий — ещё сильнее. Дамар наблюдал, не вмешиваясь. Лишь после десятого удара произнёс:

— Ты слушаешь только себя.

Бра'акс остановился.

— А кого ещё?

Старик постучал пальцем по раскалённой заготовке.

— Его.

Сначала Бра'акс решил, что ослышался. Но Дамар был совершенно серьёзен.

— Металл всегда говорит. Вопрос лишь в том, умеешь ли ты слушать.

Следующие часы превратились в странный урок. Дамар почти перестал объяснять. Вместо этого он задавал вопросы.

— Почему ты ударил именно сейчас?

— Почему именно сюда?

— Почему решил, что сталь достаточно нагрелась?

На большинство из них Бра'акс не мог ответить. Потому что никогда раньше не задумывался. Он просто работал.

Через несколько часов в кузницу заглянул Волг. Он с интересом посмотрел на почти не изменившуюся заготовку.

— Только не говори, что с утра ты сделал только это.

Бра'акс тяжело вздохнул:

— Это уже третья заготовка.

— Третья?

Дамар спокойно кивнул:

— Две предыдущие он уничтожил. Иногда самое трудное для мастера — признать, что придётся начать сначала.

Когда Волг ушёл, Бра'акс долго смотрел на горн.

— Мне кажется, я никогда не закончу.

Дамар сел рядом.

— Знаешь, сколько времени я ковал свой первый настоящий клинок?

Бра'акс покачал головой.

— Месяц.

Юноша удивлённо поднял голову.

— Месяц?!

— И он всё равно получился посредственным.

Бра'акс не удержался от улыбки.

— Правда?

— Конечно.

Дамар усмехнулся.

— Просто тогда мне казалось, что лучше него не существует. Так бывает со всеми.

Он некоторое время молчал. Потом продолжил уже совсем другим голосом.

— Бра'акс, как ты думаешь, почему именно Саламандры сами куют своё оружие?

Юноша пожал плечами.

— Такова традиция.

— Нет.

— Потому что мы любим ремесло?

Старик покачал головой. Он медленно поднял незаконченный клинок.

— Потому что, проведя сотни часов над одним оружием, ты уже никогда не станешь размахивать им бездумно.

Бра'акс долго смотрел на тёмную сталь.

Он вспомнил десятки часов, проведённых у горна. Каждую ошибку и каждую трещину. Каждый раз, когда приходилось начинать сначала. И вдруг понял. Если на создание одного меча уходят месяцы жизни. Как можно без сожаления сломать его по собственной глупости?

Прошёл почти месяц. Бра'акс перестал считать дни. Их отсчитывали не песочные часы и не удары колокола. Их отсчитывал металл. Каждая ошибка оставляла на нём память. Каждый удачный удар стирал одну из прежних. Теперь Дамар вмешивался всё реже. Иногда он молча наблюдал за работой ученика по несколько часов, не произнося ни единого слова. Именно это начинало тревожить сильнее любых замечаний.

В тот день горн пылал особенно ярко. Бра'акс уже не думал о последовательности действий. Руки двигались сами. Он больше не вспоминал, как держать молот. Какой силы должен быть удар. Когда следует вынуть клинок из огня. Он просто работал. Дамар сидел в стороне, закрыв глаза. Со стороны могло показаться, будто старик задремал. Но Бра'акс уже давно понял: старый кузнец слышит всё. Он различал малейшую фальшь в звоне металла так же легко, как музыкант замечает неверную ноту.

Очередной удар. Потом ещё один. И ещё. Сталь ответила чистым, долгим звоном. Совсем другим. Бра'акс невольно остановился. Что-то изменилось. Дамар открыл глаза.

— Услышал?

— Да.

Дамар слегка улыбнулся. Потом тихо произнёс:

— Она больше не сопротивляется, — на лице старика впервые появилось выражение, похожее на гордость. — Теперь ты действительно слушаешь.

Оставалась последняя закалка. Дамар подошёл к каменному резервуару с маслом. Над его поверхностью лениво поднимался лёгкий дым.

— Самая большая ошибка молодых кузнецов в том, что... — он провёл ладонью по краю чаши, — они думают, что клинок рождается в огне.

Старик покачал головой:

— Нет. Он рождается здесь. В тот миг, когда раскалённую сталь погружают в холод.

Бра'акс осторожно взял клещи. Клинок сиял густым оранжевым светом. Казалось, внутри него течёт жидкое пламя.

— Не торопись.

Дамар говорил почти шёпотом:

— Если сомневаешься. Лучше подожди ещё одно дыхание.

Бра'акс глубоко вдохнул. Потом медленно опустил клинок в масло. Раздалось громкое шипение. Пар мгновенно окутал кузницу. Запах раскалённой стали смешался с ароматом масла и древесного дыма. Они оба молчали. Пока последний звук не стих.

Когда пар рассеялся, Дамар первым взял клинок в руки. Он долго рассматривал его. Проводил пальцами вдоль лезвия. Проверял баланс. Постучал ногтем по обуху. Клинок ответил чистым, глубоким звоном. Старик удовлетворённо закрыл глаза. Словно прислушиваясь. Затем неожиданно протянул меч обратно.

— Закончи.

Бра'акс растерянно посмотрел на него.

— Но...

— Я сказал всё, что мог. Теперь решение за тобой.

Следующие несколько часов он работал один. Шлифовал. Правил режущую кромку. Подгонял гарду. Обматывал рукоять чёрной кожей огненного ящера.

Вплавлял в навершие небольшой обсидиановый камень — тот самый, который много месяцев назад подобрал во время своего первого испытания. Никто не мешал.

Даже Дамар ушёл.

Когда работа закончилась, Бра'акс долго смотрел на оружие. Меч не был вычурным. Широкое прямое лезвие. Простой крестовидный эфес. Глубокое тёмное травление вдоль долов, напоминавшее языки пламени. Таким оружием можно было сражаться десятилетиями. Именно этого он и хотел.

Дамар вернулся лишь под вечер. Он ничего не спросил. Молча взял меч, несколько раз взмахнул им, проверяя баланс. Затем неожиданно протянул его обратно.

— Как его зовут?

Бра'акс удивлённо моргнул.

— Зовут?

— У каждого хорошего клинка есть имя.

Юноша опустил взгляд на оружие. Он даже не задумывался об этом.

— «Память».

Дамар поднял бровь.

— Почему?

Бра'акс осторожно провёл большим пальцем по гарде.

— Потому что я не хочу забыть, ради чего взял его в руки.

Дамар медленно кивнул.

— Хорошее имя.

Он сделал шаг назад.

И вдруг опустился на одно колено. Бра'акс оцепенел.

— Учитель... Что вы делаете?

Старик поднял голову. В его глазах отражались искры пламени.

— Отдаю честь мастеру. И не называй меня так, — Дамар поднялся и, улыбнувшись, положил руку на плечо Бра'акса. — Сегодня ты перестал быть моим учеником. Всё, чему я мог научить тебя как кузнеца, ты уже знаешь. Дальше тебя будет учить только жизнь.

В этот момент в кузницу вошёл Аш'Кейн. На его лице не было привычного спокойствия. Он выглядел сосредоточенным. Почти торжественным.

— Собирайтесь.

Все рекруты уже ждут во внутреннем дворе. Дамар посмотрел на сержанта.

— Пришло время?

— Да.

Аш'Кейн перевёл взгляд на Бра'акса. Потом — на меч в его руках. И едва заметно кивнул.

— Надевай свою броню, — он выдержал короткую паузу. — Надеюсь... твой клинок окажется достоин того, кто будет его нести.

Снарядившись недавно выкованным мечом и неофитской броней, Бра'акс выдвинулся во внутренний двор кузницы. Там уже стояли Волг, Инай и остальные рекруты. Все держали в руках собственное оружие.

Кто-то выбрал меч. Кто-то молот, а кто-то длинное копьё. Но выражение лиц было одинаковым. Они понимали, что впереди не очередная тренировка. Главный капеллан вышел вперёд. Его голос разнёсся над крепостью.

— Вы приняли геносемя. Вы пережили преображение. Вы доказали, что способны владеть оружием. Но ни один воин не может называться Саламандрой... Пока не посмотрит в глаза огню, — он поднял руку, за его спиной медленно распахнулись огромные ворота крепости. За ними начинались Пепельные пустоши и чёрные скалы. Реки лавы. И бескрайняя, выжженная равнина. — На рассвете вы покинете стены монастыря. Каждый из вас отправится один. И вернётся... Только если сумеет добыть сердце дикой саламандры.

Во дворе воцарилась тишина. Бра'акс крепче сжал рукоять меча. Внутри не было страха, только решимость. Он посмотрел на клинок. На тёмной стали плясали отблески горна. Этот меч он ковал не для того, чтобы убивать. Он ковал его для того, чтобы доказать, что достоин носить имя сына Вулкана.

Он увидел её на закате. Сначала показалось, что среди базальтовых скал медленно движется поток расплавленной лавы. Но затем поток поднялся. Распахнул тяжёлые крылья. И посмотрел прямо на него. Бра'акс замер. Дикая саламандра. Она была почти вдвое выше человека даже тогда, когда стояла на четырёх мощных лапах. Её чешуя переливалась оттенками обсидиана и тёмной меди, а между пластинами кожи пробивалось тусклое багровое свечение, словно внутри зверя текла не кровь, а расплавленный камень. Из ноздрей вырывались клубы горячего пара. Каждый вдох сопровождался низким, рокочущим звуком, похожим на далёкое извержение вулкана. На её правом боку белели старые шрамы.

Глубокие, оставленные не человеком. Она уже пережила множество схваток. И осталась хозяйкой этих пустошей. Бра'акс медленно вынул меч. «Память» тихо вышла из ножен. Сталь вспыхнула красным отблеском заходящего солнца. Саламандра не бросилась вперёд. Она лишь внимательно наблюдала. Будто тоже оценивала противника. Ветер нёс между ними пепел. Никто не смел пошевелиться. Затем зверь сделал первый шаг. Земля дрогнула. Ещё шаг. И ещё. Бра'акс почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Он глубоко вдохнул. Вспомнил наставления Аш'Кейна...

Первой атаковала саламандра. Она рванулась вперёд неожиданно быстро для существа таких размеров. Когти с грохотом ударили по камню. Бра'акс едва успел уйти в сторону. Хвост просвистел там, где мгновение назад была его голова.

Ударная волна отбросила его на несколько метров. Он перекатился, поднялся и сразу же нанёс рубящий удар по передней лапе. Лезвие скользнуло по чешуе. Посыпались искры. На коже осталась лишь тонкая светлая полоса. Следом послышался глубокий, раздражённый рык. Бра'акс понял: такую броню не пробить грубой силой.

Следующие минуты превратились в непрерывную борьбу за жизнь. Саламандра двигалась стремительно, её масса делала каждый удар чудовищным. Когти раскалывали базальтовые плиты. Хвост валил каменные колонны. Несколько раз зверь выдыхал поток раскалённого воздуха. Не сплошное пламя, а короткие, яростные вспышки, от которых воздух дрожал и плавился. Бра'акс успевал укрыться за скалами, но каждый такой удар оставлял на его лёгкой броне новые подпалины. Он искал слабое место. Шею. Суставы. Глаза. Но саламандра двигалась слишком умно. Она берегла уязвимые участки. Она была охотником. И очень быстро поняла, что перед ней тоже охотник.

Очередной удар хвоста отбросил Бра'акса на склон. Он ударился спиной о камень. Воздух вырвался из лёгких, а меч вылетел из руки. «Память» зазвенела, скатившись по чёрной породе. Саламандра остановилась, медленно приблизившись. Теперь между ними оставалось всего несколько шагов. Бра'акс попытался подняться, но встал только на одно колено. Он вытянул руку в надежде схватить оружие, но тщетно. До меча было слишком далеко. Зверь склонил голову.

И вдруг не напал. Он смотрел. Так же внимательно, как тогда, при первой встрече. Будто чего-то ждал. Бра'акс медленно поднялся. Пустые ладони были опущены. Он тяжело дышал. И впервые за всё испытание перестал думать о победе. В памяти всплыли слова Дамара.

«Ты слушаешь только себя».

«Не борись с огнём. Позволь ему показать свою силу».

Он перевёл взгляд на зверя. И вдруг понял. Всё это время он пытался навязать бой.

А нужно было читать противника. Так же, как он учился читать раскалённую сталь. Саламандра сделала ещё шаг. Медленный и выверенный. Бра'акс не двинулся, он впервые заметил, как зверь переносит вес перед атакой, как напрягаются мышцы под чешуёй, как меняется положение головы за долю секунды до удара. Всё складывалось в закономерность — не механическую, а живую, словно ритм молота по наковальне. Следующий выпад он встретил иначе. Он шагнул в сторону ровно настолько, насколько было нужно. Когти пронеслись мимо. Вместо бесполезного удара по панцирю он скользнул вдоль плеча зверя и коротким движением рассёк кожу там, где пластины расходились при шаге.

На чёрную породу упала первая капля густой, тёмной крови. Саламандра взревела от ярости. А Бра'акс занял новую позу для удара.

Бой продолжился. Они кружили среди дымящихся камней, словно два артиста у одной-единственной сцены, каждый удар отвечал на предыдущий. Бра'акс перестал торопиться. Он больше не искал возможность закончить схватку одним ударом. Он ждал, заставлял зверя двигаться, ошибаться, открываться. Несколько раз саламандра всё же задевала его. На нагруднике остались глубокие борозды. Один коготь рассёк броню на бедре, и нога тут же налилась тяжестью. Каждое движение отзывалось болью.

Но теперь боль перестала быть врагом. Она стала мерой цены каждого решения.

Наконец саламандра поднялась на задние лапы. Грудь её раздулась, а внутри раскрытой пасти вспыхнул ослепительный жар. Бра'акс понял, что будет дальше.

Он сразу же рванул вперёд. Струя пламени вырвалась наружу. Жар ударил в лицо, краска на броне зашипела, воздух превратился в раскалённую стену. Но Бра'акс уже был слишком близко. Он проскочил под шеей зверя, чувствуя, как огонь обжигает спину, и обеими руками вогнал «Память» вверх, в узкую щель между пластинами груди. Клинок вошёл не сразу, Бра'акс упёрся всем телом, надавив на рукоять. Последний удар всегда требует всего мастера. Сталь быстро прошла глубже. Саламандра издала протяжный рёв, от которого задрожали скалы. Затем медленно опустилась на передние лапы. Её огромная голова оказалась совсем рядом. Бра'акс не вытащил меч сразу, он посмотрел зверю прямо в глаза. В них больше не было ярости. Только смиренная усталость. Он осторожно вынул клинок и опустился на одно колено, склонив голову:

— Благодарю.

Ветер унёс эти слова над пепельной равниной. Через несколько мгновений великая саламандра тяжело выдохнула в последний раз. Над пустошью стало тихо.

Только далёкие вулканы продолжали дышать своим вечным огнём.

Наконец Бра'акс позволил себе глубоко вдохнуть и обессиленный рухнул рядом с саламандрой. Та была слишком велика, чтобы тащить её целиком. Поднявшись, Бра'акс исполнил древний обычай, которому их учили ещё до выхода в пустоши. Он преклонил колено рядом с павшим зверем. Коснулся ладонью горячей чешуи и осторожно извлёк сердце. Оно оказалось неожиданно тяжёлым. Даже после смерти в его глубине продолжало мерцать тусклое багровое свечение. Словно часть вулканического пламени не желала угасать. Он завернул сердце в плотную огнеупорную ткань и закрепил за спиной.

Затем поднял свой меч: лезвие было покрыто засохшей чёрной кровью. Бра'акс некоторое время смотрел на неё. Потом тщательно вытер клинок тряпкой. И молча отправился назад в монастырь.

Путь обратно оказался даже тяжелее самой битвы: дорога заняла почти два дня. Нога болела всё сильнее, а повреждённый привод брони работал с перебоями. Несколько раз Бра'акс едва не потерял сознание от усталости. Но он продолжал идти вперёд. Запах крови быстро распространялся по округе, но, несмотря на это, неофита никто не преследовал. Мелкие хищники лишь наблюдали издалека, не решаясь приблизиться.

На восходе вдалеке показался тусклый силуэт крепости. Ворота были широко открыты. Казалось, их даже не трогали. Когда Бра'акс поднялся по последним ступеням, во внутреннем дворе уже стояли все наставники. Аш'Кейн, Дамар, Капеллан. И ещё несколько ветеранов. Инай тоже был здесь. Он стоял, опираясь на обожжённое копьё. Его броня была исцарапана ещё сильнее. Увидев Бра'акса, он едва заметно улыбнулся.

— Живой!

— Как видишь. А тебе, я смотрю, здорово досталось, — Бра'акс указал пальцем на копьё Иная.

— А это? — начал тот, демонстративно подняв копьё. — Это я просто метнул его в момент, когда саламандра открыла пасть и готовилась к извержению огня.

— Ничего себе... А как зовут твоего героя?

— Забыл.

Бра'акс молча пару раз моргнул, не в силах придумать, что ответить.

...

— Да не смотри ты так на меня, — рассмеявшись, выкрикнул Инай, — Имя у него такое. «Забыл». Я посчитал, что если назову копьё так, то точно запомню его.

— Ясно, — протянул Бра'акс и затем сразу же продолжил: — А что насчёт Волга? Он ещё не вернулся?

— Пока нет. Но можешь не переживать за него, он отправился туда с огромной кувалдой. Даже не представляю, как он её выковал! Ещё и название такое дал... «Могильный звон». Зная его, он...

— Меня обсуждаете? — Волг уже стоял на пороге крепости, крепко сжимая в руках свой молот. Через его плечо свисала оторванная голова саламандры.

Каждый понимал цену этого возвращения. Бра'акс огляделся. Многих лиц не хватало. Он молча пересчитал строй. Из двадцати рекрутов вернулось лишь двенадцать. В груди что-то неприятно сжалось.

— Волг! — радостно выпалил Инай.

Бра'акс, придя в себя, попытался приобнять друга за плечо. Получилось так себе. Волг всегда выделялся выдающимся ростом по сравнению со всеми другими неофитами. И сейчас это ощущалось особенно сильно.

— Рад тебе видеть, брат, — прервав мучения Бра'акса, сказал Волг.

— Я-то как рад, Волг. Мы уже тебя заждались.

— Меня? Да я просто от скуки решил сразить ещё одну саламандру.

Инай ткнул пальцем в брата. Точно так же, как и в начале их совместного знакомства.

— Говорил же, что он умеет шутить!

Волг сурово посмотрел на него:

— А кто тебе сказал, что я шучу? — и тут же зловеще рассмеялся.

Все трое обменялись короткими взглядами и захохотали.

— Ладно, — сквозь улыбку сказал Бра'акс. — Я, наверное, пойду, хотел увидеться с Дамаром перед тем, как начнётся церемония.

Волг кивнул, и Бра'акс зашагал в сторону кузнеца под громкий смех Иная.

— Учитель!

— Помнится, я говорил не называть меня так, — Дамар расплылся в улыбке. — Я знал, что ты вернёшься, Бра'акс.

— Это всё благодаря вам. В критический момент я вспомнил ваши нравоучения и атаковал саламандру, а потом зверь...

— Не спеши, юноша, — прервал его старик. — Если тебе помогли мои уроки, то я рад, хоть это и неудивительно. Лучше расскажи, что ты почувствовал, когда нанёс последний удар?

Вопрос застал Бра'акса врасплох. Он ожидал чего угодно, но не этого. Юноша долго молчал и наконец ответил:

— Жалость...

— Жалость? Почему?

— Потому что, — Бра'акс перевёл взгляд на сердце, закреплённое на его поясе, — она защищала свою землю так же, как однажды буду делать я. Она не была чудовищем.

Дамар одобрительно хмыкнул:

— Удивительный ты парень, Бра'акс. Впервые за многие годы кто-то смог разжечь огонь в моём сердце. Огонь, что я считал давно потухшим.

— Благодарю, учитель.

— Я уже жалею, что сказал тебе не называть меня так. Ведь именно это ты и стал делать.

В этот момент прозвучал сигнал, что означал начало церемонии.

Главный капеллан сделал шаг вперёд.

— Положите трофеи.

Один за другим рекруты подходили к каменному алтарю. Кто-то приносил сердце.

Кто-то голову зверя. А кто-то — лишь длинный роговой шип. Каждый трофей говорил о победе. Когда подошла очередь Бра'акса, он положил всё ещё тёплое сердце на чёрный камень. Оно всё ещё было тёплым. Капеллан внимательно посмотрел на него. После чего коротко кивнул.

Затем главный апотекарий принялся внимательно осматривать повреждения Бра'акса. Он остановился возле глубокой борозды на нагруднике. Провёл пальцами по оплавленному керамиту.

— Ты вошёл под струю пламени. Почему?

— Другого пути не было.

Апотекарий ещё раз посмотрел на следы ожога.

— Был. Можно было отступить.

Бра'акс поднял голову, а апотекарий спокойно продолжил:

— Воин обязан вернуться. Ради тех, кого ему ещё предстоит защищать. Героизм, который заканчивается напрасной смертью, редко приносит пользу Империуму. Запомни это.

Церемония закончилась лишь под вечер. Бра'акс уже собирался уйти, но услышал позади себя до боли знакомые шаги. Это был Аш'Кейн. Он медленно присел рядом и долго молчал, рассматривая серое небо.

— Бра'акс... Сегодня твой путь рекрута Саламандр был завершён. Но путь под названием Адептус Астартес только начинается, — Аш'Кейн поднялся и зашагал в противоположную от Бра'акса сторону. — Так что смотри, не подведи! — вслед крикнул он, а затем добавил шёпотом, так что слышал только он сам: — Ведь я на тебя надеюсь.

Бра'акс молча провожал силуэт наставника взглядом.