Профессор защиты от темных искусств на максималках (джен)

Снейп медленно вынимает из рукава свою палочку и выставляет вперед.

В дуэльном классе ― гробовая тишина. Как будто все разом перестали дышать или исчезли с помощью трансгрессии, что в Хогвартсе невозможно.

― Вы шутите? ― Профессор Рундвик смотрит на него со смесью недоверия и любопытства.

― Отнюдь. ― Снейп внутри напряжен до предела. ― Я разве похож на клоуна?

― В таком случае… не стоит. ― Лицо Рундвика становится серьезным, лоб прорезает продольная морщина. ― Это опасно…

― Ах, да вы боитесь! ― Снейп делает вид, что крайне удивлен. ― Просто боитесь опозориться, верно?

― Вовсе нет…

― Где ваша палочка? Ну же, вперед! ― подначивает Снейп, медленно подходя все ближе и ближе. ― Покажите всем, на что вы способны!

― Но мне это не нужно…

― Красивые слова может говорить любой, ― веско обрубает он. ― А вот что касается дела…

― Это тренировочный зал, а не место для подобных поединков! ― будто бы пытается воззвать к здравому смыслу тот.

― Вот именно ― тренировочный! ― выходит из себя Снейп, не считая смысл его слов здравым. ― И как вы будете учить студентов, если боитесь провести показательную дуэль?

― Я не собираюсь драться с вами. И давайте поставим точку…

― В таком случае вы несправедливо занимаете эту должность, когда есть более компетентные и опытные профессора! ― едва сдерживает ярость, произносит он.

― Опомнитесь, ― тихо говорит тот. ― Это очень плохая идея…

― Ступефай! ― заглушает его последние слова Снейп резким выпадом.

Рундвик выставляет ладонь вперед. Заклинание разбивается в метре от него о невидимый барьер, рассыпаясь искрами.

Ах, беспалочковая магия, значит. Ничего, Снейп в этом деле тоже не промах.

― Петрификус Тоталус!

Тот молниеносно отбивает заклинание в пол. Его лицо при этом бледнеет, взгляд приобретает жесткость.

― Станьте к барьеру! ― приказывает он, намекая на то, что Снейп давно перешел эту черту и находится слишком близко, что нарушает одно из правил магической дуэли.

― Когда на вас будут нападать, эти церемонии ни к чему, ― язвит Снейп, готовя очередную атаку.

― Уймитесь, пока не поздно! ― строго приказывает тот. Но куда там!

Снейп бросает одно заклинание за другим, теперь уже двумя руками ― о да, он тоже так умеет. «Левикорпус!» «Инкарцеро!» «Редукто!» Магия искрит, воздух наполняется дымом. Но противник отбивает все, хоть он и без палочки.

Одно из заклинаний пролетает мимо и врезается в стену. В глазах Рундвика что-то вспыхивает.

― Все назад! ― на удивление звучным властным голосом приказывает тот. А Снейп уже думал, что тот только шептать умеет…

Студенты все, как один отступают от подиума. Рундвик разводит руками, образуя между ними и подиумом полупрозрачный купол. Который, прочем, можно пробить одним заклинанием, но ничего так, красиво.

― Вы понимаете, что творите, здесь дети! ― почти трагично произносит он. Его глаза горят, лицо бледнеет еще больше… о, да ему в театре бы играть, неплохо подошел бы на роль какого-то Отелло.

― Кажется, директор ошибся, взяв на работу профессора, который не может защитить студентов. Так ведь? ― мило склоняет набок голову Снейп… а потом выпускает заклинание из руки, едва разжимая губы.

― Нельзя думать только о себе! ― Рундвик моментально реагирует и выставляет щит, хотя Снейп даже палочку на него не направлял. ― Это чревато последствиями…

Снейп выпускает заряд слепящей молнии, но тот гасит ее, не поведя бровью, что раззадоривает еще больше.

― Конфринго! Бомабарда!

― Угомонитесь, сейчас же!

Если до этого Рундвик только защищался, а не нападал, то теперь что-то меняется. Между ними образуется тесный магический коридор, и Снейп чувствует, как его уверенным напором медленно теснят назад.

Ах, кто-то тут пыжиться пытается? Ни на что неспособный маг, балабол, слабак!

― Диффиндо!

― Сектусемпра!

― Круцио!!!

Снейп плохо понимает, что делает. Ярость ослепляет, забивает рассудок, и он хочет одного: стереть Рундвика с лица земли.

Он действительно не думает о последствиях.

Но… что это?

Его запястья охватывают невидимые наручники, которые сжимаются, а потом с силой заводят его руки назад, не давая пошевелиться.

Палочка с глухим стуком падает на пол.

И этот удушающий магический туннель… он все сужается, не оставляя пространства. А еще… голос. В его голове. Такой отчетливый, как будто его собственный, но нет. Это чужой голос. Это… Рундвик.

― Сейчас вы выйдете из кабинета, ― монотонно вещает тот, давя и толкая его все дальше и дальше от себя, к двери. Снейп чудом не падает с подиума ― его будто магией подхватывает и опускает мягко на пол. ― Потом пойдете к себе и не станете больше подвергать студентов опасности.

Снейп рвется, хочет закричать ― но звук его голоса гаснет в удушающе плотном туннеле, будто каждая молекула воздуха наполнена чужеродной магией.

Он чуть не падает от очередного своего рывка, и его тут же мягко подхватывает невидимая энергия, помогая обрести равновесие.

― Если вы сейчас же уйдете, я не расскажу Дамбддору об инциденте, ― снова звучит голос Рундвика, удивительно спокойный, если учесть, что сейчас здесь происходило.

Снейп уже у самой двери. И надо же ― тоннель исчезает. Наручники спадают, и голос в голове смолкает.

Ему ничего не остается, как уйти, не солоно хлебавши.

* * *

Снейп не помнит, как добрался до своих комнат.

Он шел, как робот, переставляя ноги, без мыслей и чувств, а теперь на автомате включает кран и слушает, как в ванной льется вода.

Ощущения того, что он живой ― все еще живой ― потихоньку возвращаются.

Это как почувствовать обмороженную руку, придя в тепло. Поначалу неприятное покалывание. А потом…

Адская боль.

Только на этот раз ― внутри него.

Все тело болит, горит и сотрясается от беззвучных рыданий.

Наверное, такое происходит со всеми, кто избежал смертельной опасности.

Да что там… Снейп не анализирует. Не может. Он знает одно: его уделали, как мальчишку. Продемонстрировали силу. Указали его место. А потом ― чуть ли не пинком под зад выперли из кабинета.

Перед оравой студентов.

Тело мелко дрожит, будто через него несколько раз пропустили электрический заряд, хотя по факту его ни разу не ударили магией. Прямо в одежде он, плохо соображая, что делает, залезает в ванную.

Он сидит, скрючившись, пока вода теплыми струйками стекает по волосам, лицу, утяжеляет одежду, и хочет умереть. Его будто выкинули обратно в безрадостное детство, где все кому не лень издевались над ним, а он еще не научился давать сдачи, и магия в нем была неразвита, чтобы полноценно защищаться.

Этот человек… да он не человек вообще! Откуда у него такая мощь? То, что он продемонстрировал, скорее всего ― лишь часть силы, а не вся его магия.

Самое ужасное осознавать, что если профессор защиты от темных искусств всерьез хотел бы причинить ему боль, он бы это сделал теми же наручниками. Но они лишь слегка сдавливали руки, как бы намекая: это не предел.

А еще он не высмеял его в открытую перед всеми ― хотя возможность была, и никто бы его не осудил. Позволил уйти, да еще детей обезопасил от безумно летящих во все стороны заклинаний… Снейп тогда ни о чем не думал. Вообще ни о чем. И меньше всего ― о студентах.

А этот… этот…

Благородство не знает границ.

И от этого только хуже.

Сегодня он прочувствовал на себе сполна, что значит неразвитая магия. Ведь все его способности оказались ничтожны перед мощью этого неизвестного мага, прибывшего по порталу неизвестно откуда. Где обучают такой силе, или она врожденная?

Впрочем, Снейпу об этом неинтересно знать.

Завтра вся школа будет пересказывать друг другу байки, как грозный зельевар опозорился, провалился с треском на показательной дуэли. Даже второкурсники будут смеяться ему в лицо, потому что за ними теперь стоит надежный покровитель. И это еще Дамблдор ничего не знает.

Но самое ужасное даже не это. Он оставил у врага свою палочку.

Снейп с трудом вылезает из ванной. Рыдания все еще сдавливают грудь, и оттого, что они рвутся наружу, он противен сам себе. Он раздавлен, полностью и бесповоротно. Тошно. Как же тошно!

А в голове торжествующе звучит голос отца: «Я же говорил! Ты ― никчемный слабак».

Кажется, он всегда таким был, но усердно делал вид, что из себя что-то представляет. Носил кучу слоев наносного равнодушия, брони всякой, масок ― только чтобы никто не мог докопаться до сути.

А суть ― вот она. Маленький мальчик, хлюпающий носом, который никому не нужен.

Снейп не может успокоиться. С ним давно такого не было, будто прорвало и вышло все наружу. Что уж греха таить ― он в отчаянии, и это отчаяние поглощает его с головой. Он отдается ему, целиком и полностью.

Позор. Он опозорен. Что может быть хуже и кто может его обелить? Никому это не интересно. У него нет здесь друзей и покровителей. Дамблдору откровенно на него плевать. Держит его как запасной аэродром или как собачку на привязи, потому что знает: Снейп слишком ждет от него похвалы, ведь ни от кого другого он ее не получит.

Он один.

Он сидит на диване, покачиваясь из стороны в сторону, и не сразу замечает… свернутый в трубочку пергамент. Его здесь не было. Что это?