Летопись войн острова Лодосс. Том 1. Серая ведьма (джен)

1

После восьми мирных дней пути отряд прибыл в Ройд, королевскую столицу Валиса.

Улицы кишели народом, а по обеим сторонам тянулись оживлённые лавки. Страна, может, и была в состоянии войны, но для жителей города это оставалось далёкой заботой.

Город стоял в дельте реки, здания были невысокими, и даже шпили королевского замка, выступавшие над городской застройкой, были меньше, чем в Алании или Каноне. Зато замок Валиса раскинулся широким комплексом, окружённым рвом и каменной стеной, занимая большую часть городского центра.

В отличие от Алана, здесь не было ни пышно украшенных зданий, ни причудливых строений — лишь одинаковые по виду и размеру, простые дома, стройными рядами выстроившиеся вдоль улиц.

От замка лучами расходились улицы; они, казалось, петляли и сворачивали совершенно случайно, а простые, однообразные фасады домов мешали новичкам найти путь к замковым воротам. Город рассекали каналы, ещё больше затрудняя путь. Валис, может, и был построен на равнине, но планировка превращала город в крепость.

— Это Ройд? Меньше, чем я ожидала, — грубо заметила Дидлит, не заботясь о том, что Эльм рядом и может услышать. Парн бросил на неё взгляд и тайком кивнул.

— По сравнению с великим городом Аланом он невелик. Но я могу обещать вам, что более верных подданных вы нигде не найдёте. — Эльм остановился и поприветствовал толпу людей перед ними; те склонили головы и расступились.

После долгой езды группа наконец достигла замковых ворот и пересекла подъёмный мост, въехав во двор. Там они спешились: оставшийся путь до замка по обычаю следовало пройти пешком.

Карета с принцессой Фианной тоже остановилась, и принцесса медленно спустилась, изящно придерживая подол платья. Замковые стражи, заметившие её, окликали её по имени и махали, радуясь её благополучному возвращению. Фианна застенчиво улыбалась и махала им в ответ.

Эльм повёл принцессу и небольшую группу рыцарей в замок; один из рыцарей проводил отряд Парна в роскошно украшенную гостиную, где им предстояло ждать. Там стояли мягкие диваны и большой стол, привезённый с континента. В шкафу со стеклянными дверцами хранились дорогие на вид напитки, а рядом стояли разнообразные кубки. Целую стену занимала огромная картина, изображавшая битву с демоном, а в высокое окно на южной стене был вставлен витраж с верховным богом Фарисом, рассыпавший по комнате яркие пятна света.

Одна эта комната была примерно размером со весь дом Слэйна.

— Наверное, нам не стоит угощаться выпивкой самим, — сказал Парн Дидлит, и в его голосе звучал вопрос, а глаза блестели. Дидлит наотрез отказалась отвечать и устроилась на диване, пока Парн с тоской смотрел на бутылки.

Дорогие напитки Гима не интересовали; он просто вертел в руках гномью поделку и шагал по комнате.

— Довольно нервное место, — заметил Слэйн, хотя говорил всё в той же привычной мягкой манере. Обстановка его не интересовала, и он уже подумывал достать из сумки книгу.

— Такая роскошная комната не для парня вроде меня, — пожаловался Вудчак, неловко устроившись на диване. — Такое чувство, будто меня заперли в позолоченной тюрьме… И пить что-то не тянет. Надеюсь, они не затянут.

В этот миг в дверь постучали, и внутрь вошли двое солдат. От звука Вудчак едва не выпрыгнул из кожи; группа не смогла сдержать смех при виде его взвинченной реакции.

— Его Величество король готов вас принять. Прошу следовать за мной. — Солдаты поклонились и жестом пригласили их идти.

От безупречно вежливого обращения королевских солдат Парн вдруг напрягся. Рука на рукояти меча дрожала, и он не мог не замечать каждое пятно грязи на своих доспехах. Он попытался протереть самые грязные места тканью, но сделать что-либо существенное было уже поздно.

Пока они шли к тронному залу, Парн был поражён величиной замка и беспокойно оглядывался по сторонам, пытаясь охватить взглядом всё вокруг. В какой-то момент они прошли мимо группы людей в доспехах, отличавшихся от доспехов рыцарей Валиса. Две группы молча отдали друг другу честь и обменялись настороженными взглядами.

— Видели этих рыцарей? — прошептал Слэйн Это.

— Видел. А что?

— Должно быть, они из Флейма, пустынного королевства. У них на правом плече был герб с ястребом.

— Орден Рыцарей Флейма! Они тоже вступают в войну с Мармо?

— Если так, это хорошая новость, — ответил Слэйн. Рыцари Флейма славились храбростью по всему Лодоссу.

Флейм возник из пустынного племени, известного как Племя Ветра. Оно было втянуто в многолетнюю войну с другой пустынной группой, Племенем Огня, которое иначе называли просто «дикарями». Однако несколько лет назад Племя Ветра наконец одержало решающую победу, короновало короля и основало государство Флейм. Король Кашуэ, также известный как Король Наёмников, по слухам, обладал непревзойдённым на всём Лодоссе мастерством меча.

Флейм наверняка был бы обнадёживающим союзником в войне против Мармо.

Группа наконец миновала последний из извилистых коридоров и добралась до тронного зала. Они несколько мгновений ждали перед дверью, а затем их ввели в большой зал.

Тронный зал был огромным и просторным, внушительным и величавым. По каменному полу и по двум-трём ступеням к трону тянулся алый ковёр; на задней стене висел гигантский портрет короля, рядом с ним — серебряный крест, герб Валиса и священный символ Фариса. По краям прохода стояли рыцари Валиса, придворные и женщины в прекрасных платьях. От этого зрелища у Парна почти закружилась голова.

Я сын Святого Рыцаря, сказал он себе и изо всех сил постарался уверенно пройти по ковру.

Король Фан сидел перед ними на троне. На нём было свободно скроенное одеяние, а борода могла посоперничать с гномьей. Ему было по меньшей мере шестьдесят; морщины, прорезавшие лицо, были памятником бесчисленным свершениям. Когда он смотрел вниз на шестерых искателей приключений, его взгляд был как океан — сильный, добрый и подавляющий. Чувствуя на себе эти глаза, Парн почти задыхался. Он опустился на одно колено, и спутники последовали его примеру.

Рядом с легендарным королём стояли ещё несколько человек. Первым был Эльм, придворный маг, переодевшийся в великолепную белую мантию. Рядом с ним стоял старик в одеянии, вышитом символом Фариса, — Дженарт, верховный жрец храма Фариса. Это был ослеплён присутствием такой святости.

Ещё один мужчина в короне сидел на временном троне рядом с королём Фаном. Слэйн заметил вышитый на его одежде герб ястреба.

Это, должно быть, Король Наёмников Кашуэ… — подумал Слэйн.

У Короля Наёмников были чёрная борода и острые, как у хищной птицы, глаза. Его место рядом с королём Валиса показывало, что они состоят в равном союзе, а значит, Флейм, должно быть, собирается присоединиться к ним в войне против Мармо.

Голос короля прозвучал по всему залу, мягкий, но полный достоинства.

— Вы, должно быть, те искатели приключений, что спасли мою дочь. Как король — и как отец — я благодарю вас от всего сердца. Моя дочь должна была бы лично поблагодарить вас; простите её отсутствие, но она возносит покаянные молитвы в храме Фариса, искупая свои прегрешения. Она доставляет немало хлопот, но её ошибки никак не умаляют вашего подвига. Примите этот знак моей благодарности.

После его слов один из придворных подошёл к Парну с тяжёлым мешком. Он опустился на колено и подал мешок, произнеся несколько почтительных слов.

Парн решил, что отказ был бы грубостью, и принял мешок с поклоном.

— Благодарю вас. — Мешок оттягивал руки; внутри наверняка было огромное количество золотых монет.

Вуд обрадуется, подумал он, передавая мешок вору.

— Будьте спокойны. Я, может быть, король, но я и отец, принимающий людей, спасших жизнь его дочери. Это мне следовало бы преклонить перед вами колено. — Он повернулся к собравшимся. — Я хочу, чтобы все здесь знали: я накажу свою дочь не как отец, а как король. За то, что она без разрешения тайно покинула замок и вызвала эти беды, ближайшие два месяца она проведёт в своей комнате, и ей будет запрещено появляться на людях…

В толпе раздалось несколько вздохов, но большинство присутствующих согласно кивнули. Два месяца домашнего заключения были тяжёлым наказанием, и для молодой женщины заточение в комнате наверняка покажется тюрьмой.

— Что касается женщины, которая её похитила, похоже, это маг, служащий Мармо. Я получил доклад Эльма и сравнил его с рассказом дочери. Я хотел бы услышать и вашу точку зрения: в конце концов, вы единственные, кто выжил после столкновения с ней.

Парн бросил взгляд на Слэйна. Слэйн кивнул, поднялся, оглядел зал, затем глубоко поклонился.

— Меня зовут Слэйн. Как и лорд Эльм, я учился у великого профессора Ларкуса в Академии мудрецов Алании. Магия ведьмы Карлы была не похожа ни на что, что я видел. Она использовала магию на древнем языке и священную магию Земной Богини Марфы, а заклинания высочайшего порядка произносила с лёгкостью. Сила её заклинаний, возможно, превосходит даже силу покойного профессора Ларкуса. Прошу простить за это сравнение, но даже лорд Эльм не обладает силой, способной одним огненным заклинанием сразить пятерых Святых Рыцарей.

— Разумеется, не обладаю, — сказал Эльм. — Огненная магия сильна, но я не могу представить, чтобы наши рыцари были повержены одним ударом.

— Но именно это она и сделала, — подчеркнул Слэйн. По толпе прошёл ропот. Было трудно поверить, что у Мармо есть такой маг-союзник, но если это правда…

— Тишина. — Фан поднял правую руку, и шум стих. — Ты говоришь, что эта ведьма искуснее в магии, чем мой доверенный Эльм?

— Боюсь, что так, — ответил Слэйн и снова опустился на колено, показывая, что больше ему добавить нечего.

— Сильнее Эльма, которого считают лучшим учеником Ларкуса? Она и правда грозная ведьма. Ты знаешь, кто она, Эльм? Её звали Карла, верно?

— Мне тоже было трудно поверить рассказу Слэйна, поэтому я перебрал в памяти всё, что могло бы подойти, и вспомнил одну легенду.

— Конечно, вспомнил. Что это за легенда?

— Давным-давно, когда этой землёй правило древнее королевство, магия была куда сильнее, чем сейчас. Маги того времени гораздо свободнее владели древним языком, который мы теперь используем для заклинаний; для древних магов мы, вероятно, казались бы лепечущими младенцами. Когда королевство пало, все его маги разделили его судьбу… кроме, как говорят, одной колдуньи, которой удалось избежать беды. Её звали Карла. С тех пор колдунья по имени Карла периодически появлялась в истории Лодосса.

Фан покачал головой. Он поднял левую руку с подлокотника трона и указал на Эльма.

— Ты хочешь сказать, что эта легендарная колдунья — та же ведьма, что похитила мою дочь? Для ведьмы изменить внешность было бы просто… но если твоя теория верна, ей больше пятисот лет.

— У меня нет доказательств, только догадка, — ответил Эльм. — Но теперь, когда профессора Ларкуса не стало, больше всего шансов знать правду у Великого мага Ворта.

Фан рассмеялся.

— У этого чудаковатого старика?

— Он, может, и чудаковат, но знает чрезвычайно много. И я не знаю другого способа выяснить, кто она такая.

— Пожалуй, ты прав. Но кто отправится так далеко, в горы Мосса, чтобы спросить его? Война с Мармо будет только усиливаться; мы не можем позволить себе потерять ни одного солдата.

Эльм серьёзно посмотрел на короля.

— Если Карла действительно уцелевшая из древнего королевства, мы столкнёмся с магией, далеко превосходящей всё, с чем способен справиться кто-либо из нас. Я слышал, что Сияющий Холм Канона пал, когда с неба упал гигантский метеор, разрушивший его стены; даже Вагнард, придворный маг Мармо, не обладает такой силой. Нам нужно знать, с чем мы имеем дело.

— Ты и правда считаешь это важным… — Фан криво улыбнулся Эльму, затем кивнул. — Кого попало на такое поручение не пошлёшь. Старик никогда не покидает свою горную башню и ненавидит гостей. Чтобы добраться до него, посланнику придётся пройти через гномьи руины на юге — Туннель Зла. Там спит земной дракон, а огры устроили себе логово. — Он повернулся к мужчине в украшенном шлеме. — Леонис, выбери кого-нибудь подходящего из ордена…

— Я могу это сделать, — вмешался Парн. Он не был уверен, стоит ли ему вызываться, но, заговорив, понял, что это правильный выбор. — Если вы выберете одного из Святых Рыцарей, он оставит в вашей обороне брешь, которую трудно будет заполнить. Я мог бы остаться здесь наёмником, но это принесло бы Валису куда меньше пользы.

Фан посмотрел вниз на юношу, стоявшего перед ним на колене, и почувствовал себя снова молодым.

— Это сын Тессиуса? — прошептал он Эльму.

— Да, — тихо ответил Эльм.

Парн действительно напоминал Святого Рыцаря Тессиуса и лицом, и голосом, а вероятно, и поступками, раз только что предпочёл неблагодарную, но жизненно важную роль почётной службе в бою. Фан почти был уверен, что юноша попросит принять его в рыцарство Валиса. Эльм упоминал, что Парн готов к этому всем сердцем, и рекомендовал его как достойного юношу, подходящего для такого положения, хотя ему ещё многому нужно было научиться.

Его храбрость при спасении Фианны делала его достойным звания, и он был сыном Тессиуса. Но если бы ему дали рыцарство только по этим причинам, молодые рыцари, никогда не слышавшие о Тессиусе, были бы недовольны. Они годами тренировались оруженосцами и получали честь рыцарства лишь после признания их умения и характера. Но если Парн выполнит это испытание, молодым рыцарям придётся принять его. Не все знали Тессиуса, зато все знали о южных гномьих руинах. Этот туннель был одним из самых опасных мест Лодосса и соперничал даже с Лесом Невозврата.

— Парн, — начал король, — мне жаль из-за Тессиуса. Мы не смогли похоронить его с почестями, а тяжесть случившегося заставила твою мать покинуть Валис. Я хотел бы, чтобы хотя бы ты сражался рядом со мной как достойный рыцарь. Однако, чтобы вступить в наш Орден, тебе нужно пройти испытание. Я отправлю тебя с письмом к Ворту. Покажи мне, что способен выполнить это поручение, и я попрошу тебя служить мне как вассал.

— Клянусь жизнью, — сказал Парн; его охватило радостное волнение.

— Путь к дому Ворта будет трудным. Как я сказал, тебе придётся пройти через руины, полные смертоносных тварей, и ведьма может снова явиться за вами. Ты всё равно пойдёшь?

— Конечно, — ответил Парн. Он чувствовал себя героем — пусть скромным героем, но так, наверное, даже правильнее.

— Прекрасно! Я давно не чувствовал такой надежды… — Король-Герой рассмеялся, поднялся и хлопнул в ладони. — Это великий день. Сначала мы приветствовали пустынного короля, любящего справедливость, а теперь храброго сына Тессиуса. Я не сомневаюсь, что мы победим в этой войне. Всем приготовиться к пиру! Сегодня вечером будем веселиться!

Толпа разразилась радостным криком. Двойные двери распахнулись, и слуги выпорхнули из тронного зала, чтобы начать приготовления. Когда пришло время, зазвучала музыка, и начался пир.

Кашуэ, королю Флейма и почётному гостю, не было ещё и тридцати лет. С юности он был известен храбрыми подвигами, а в начале третьего десятка победил вражеское Племя Огня и основал Королевство Флейм. Его короновали как «Короля Наёмников» в память о наёмническом прошлом, но невероятны были и его мастерство фехтовальщика, и умение управлять государством. Хотя его стране не исполнилось и десяти лет, сердца его народа были едины с королём Кашуэ.

Пустынные дикари, поклонники Тёмного Бога Фалариса, постоянно воевали и с Племенем Бури, и с Королевством Валис. Сразу после основания страны Кашуэ отправил гонца с просьбой о союзе с Валисом, а затем лично приехал отпраздновать шестидесятилетие короля Фана. Фан говорил, что в дружбе с Кашуэ возраст не имеет значения.

Король Наёмников был в центре внимания на празднике: молодые рыцари собирались вокруг, чтобы услышать о его героических подвигах, а знатные дамы пытались привлечь внимание холостого короля.

Рыцари также окружали Парна, принимая сына Тессиуса как давно потерянного друга, восхваляя его храбрость за то, что он рисковал жизнью ради спасения их принцессы, и молясь о его безопасности в путешествии к башне.

Толпы собрались и вокруг Дидлит с Гимом, ведь эльфы и гномы редко появлялись при дворе Валиса. Вопросы сыпались на Дидлит почти без пауз, и она не могла скрыть растерянность. Она отвечала сухо и недоумевала, как человеческие знатные дамы выносят такие громоздкие платья.

У Гима не было терпения к любопытным взглядам, но он мог отвлечь людей своим мастерством ремесленника. Он оценивал украшения дам и даже быстро подправил несколько вещей, чтобы они смотрелись эффектнее. Вокруг него будто выросла мастерская одного гнома: дамы Валиса одна за другой приносили ему свои драгоценности.

Юные дамы кружились и вокруг Это, теперь облачённого в жреческие одежды. В Валисе жрецов Фариса уважали даже больше, чем рыцарей. Его лично приветствовал верховный жрец Дженарт и предложил должность в Великом храме Фариса в Ройде. Это был настоящим священнослужителем, способным творить священную магию; по одним лишь способностям он мог бы немедля получить сан жреца.

Дженарт объяснил, что при поддержке короля Фана пытается реформировать орден Фариса, но дело продвигается не так, как планировалось. Орден Фариса держался дисциплины и закона; из-за этого в организации закрепилась склонность ставить старшинство и выслугу выше способностей — закоснелая привычка, которую верховный жрец пытался изменить. Он попросил Это помочь, и молодой жрец с радостью согласился. В конце концов, если Парн станет рыцарем Валиса, а Это вступит в орден Фариса, друзья смогут и дальше работать вместе.

Слэйн, облачённый в совершенно новую мантию мудреца, глубоко погрузился в серьёзный разговор с Эльмом о личности ведьмы, войне с Мармо и управлении Валисом. Помимо магии Академия мудрецов преподавала множество научных дисциплин, считавшихся необходимыми для правильного управления страной. Как единственный в Валисе маг, получивший образование в Академии, Эльм редко имел возможность обсуждать такие вещи с равным.

Эльм надеялся организовать при дворе совет магов, но Валис очень давно относился к магии с настороженностью. Мало кто из молодых людей стремился стать магом, и уж точно их было недостаточно для настоящей школы. Эльм был страстным приверженцем Фариса и верен Валису, что делало его ещё более редким случаем. Хотя изначально Слэйн не собирался этого делать, он сам не заметил, как начал давать советы.

Чем дальше длился пир, тем веселее и шумнее он становился. Но пока большинство спутников купалось в словах благодарности и бесконечных предложениях вина, один оставался в стороне.

Вудчак чувствовал взгляды презрения и отвращения. Он почти слышал шёпот о своём занятии и думал: Чем мои поступки отличаются от поступков Парна? — а в душе мерцали тёмные угли обиды.

2

Пир продолжался до глубокой ночи и в конце концов перешёл в придворные танцы. Парн и его спутники не поспевали за тонкостями придворных манер, поэтому со временем нашли убежище вместе, в углу зала, где пили и разговаривали между собой, словно в собственном укромном месте.

— Значит, теперь Парн тащит нас всех глубоко в горы Мосса, да? — поддела его Дидлит, хотя в глубине души тайно радовалась, что её путешествие с этими людьми продолжится. Если Парн станет рыцарем Валиса, их с ним больше ничто не будет удерживать вместе.

— Слушай, мне жаль. Я не хочу силой втягивать вас в это. Я хочу, чтобы вы все пошли со мной, но знаю: у вас свои цели. Мы только что получили огромную награду, и я понимаю, если вы не захотите снова рисковать жизнью. Я готов идти один. — Ответ Парна был тихим, но решительным, и его глаза не отрывались от лица Дидлит.

Дидлит была застигнута врасплох. Она ожидала, что Парн будет ошеломлён или хотя бы удивлён её реакцией, и тогда она сможет великодушно вызваться пойти с ним, потребовав его благодарности. Но напряжённая решимость Парна лишила её такой возможности; она обвила его гибкой рукой и легко поцеловала в щёку.

— Ты вырос в достойного воина, — сказала она. — На этот раз ты победил. Я пойду за тобой.

— Я тоже иду, — возбуждённо пробормотал захмелевший Гим. — И не благодари. Это и моя проблема тоже.

— В этот раз я с радостью присоединюсь, — сказал Слэйн. — Я не могу упустить шанс встретиться с Вортом.

— Мне вообще нужно что-то говорить? — сказал Это с солнечной улыбкой. — Я же его друг детства.

Все повернулись к Вудчаку.

— Знаю, знаю: ввязался по мелочи — ввяжешься и по-крупному. Я пойду с вами. Всё равно вы в итоге без меня не обойдётесь, — весело сказал он, скрывая тёмные мысли.

Даже если мы как-нибудь вернёмся, благодарить будут вас.

Вудчак повернулся к центру зала, чтобы никто не заметил его уныния. Остальные проследили за его взглядом.

В центре большого зала король Кашуэ изящно танцевал с одной из знатных дам. Он был королём совсем недолго, но безупречно освоил этикет и приличия двора. Самые любопытные дамы сплетничали о том, где он мог брать уроки. Одни предполагали, что он третий принц Канона, сбежавший больше семи лет назад; другие — что он королевской крови и прибыл с континента. Сам Кашуэ никогда не говорил о происхождении. Когда его спрашивали о прошлом, он отвечал, что настоящее для него — всё.

Король Фан оставался на пиру недолго и рано удалился. Без пристального внимания короля церемонность и официальность праздника с течением ночи ослабевали.

Вудчак, Гим и Слэйн улизнули и разошлись по гостевым комнатам, но Парн задержался, не желая, чтобы ночь заканчивалась. Толпа вокруг него поредела, пока рядом не осталась только неожиданно довольная Дидлит. Она почти не ела и не пила и ни с кем не разговаривала; на все просьбы рыцарей о танце она отвечала отказом, говоря, что у эльфов нет такого обычая. И всё же она казалась неожиданно счастливой просто сидеть рядом с ним.

Это несколько раз пытался вернуться к себе в комнату, но каждый раз его задерживала одна из юных дам, спрашивая о наставлениях Фариса или историях его приключений.

— Он так популярен, — надулся Парн, глядя на друга.

— Конечно. Он достаточно привлекателен, а если учесть, как здесь преданы Фарису, неудивительно, что молодой жрец привлекает внимание, — усмехнулась Дидлит, прислонившись к стене рядом с Парном.

— Можно присоединиться к вам?

Внезапное приветствие нарушило их мирное уединение, и Дидлит это раздражало. Она резко повернулась к пришельцу.

— Что тебе нужно? — фыркнула она.

— Какой упрямый эльф, — громко рассмеялся он.

Парн онемел: с ними говорил сам король Флейма.

— П-прошу простить, — быстро извинился Парн с поклоном.

— Спокойно, — ответил король. — Никаких церемоний. Я когда-то был наёмным мечником, как и ты.

— Я… я могу чем-то вам помочь, сир? — Парн невольно нервничал, но прямота Кашуэ помогала ему расслабиться.

Дидлит, напротив, не утруждала себя тем, чтобы скрыть недовольство: она поджала губы, поклявшись вообще с ним не говорить.

— Ничего особенного, — ответил король. — Просто захотелось поговорить с молодым воином о его приключениях.

— К-конечно… — сказал Парн. Он начал рассказывать историю спасения принцессы. Пока он говорил, он смотрел на короля Флейма, надеясь заметить, чем тот отличается от него самого, и думая, что сможет стать лучше, если только сумеет преодолеть расстояние между ними.

Кашуэ, похоже, наслаждался рассказом Парна и даже давал советы по ходу рассказа о битве, опираясь на собственный опыт. У него был огромный запас знаний о боевой тактике в поединках один на один, и он пережил бесчисленные хаотичные схватки. Он даже предложил на следующий день провести для Парна тренировочный бой.

Когда рассказ Парна подходил к концу, зазвенел чистый голос трубадура. Мужчина перебирал струны лютни, исполняя песнь о героических деяниях — эпическую поэму о войне против богов-демонов.

Плодом роковой ошибки нашей

в этот мир явился Король Демонов,

и смерть с разрушеньем вслед за ним шли страшно,

а царства падали во тьму времён.

Но свет собрался, чтобы принять битву,

люди поднялись со щитом и мечом,

эльфы — с луками из лесов дремучих,

гномы — с топорами, выкованными огнём.

Силы света, солнце надежды живое,

изгнали страшную тьму из страны.

Клич победы прошёл над всякой тропою —

над лесом, горами, морем, небом и песками.

Бездонный лабиринт укрыл владыку-демона,

последнюю крепость — город проклятых стен.

Из тайных врат у трона его беззаконного

длань чудовища несла земле беду и плен.

Сотня избранных героев вошла туда,

бросила вызов злому лабиринту — и пала.

Остывали тела, но свет внутри тогда

вспыхнул так, что злу укрыться негде стало.

Семь героев бились с Королём Демонов,

шестеро выжили, и мир спасён был ими:

рыцарь, герой королевский с сияющим мечом —

Фан из Валиса, доблестный и справедливый.

Воин Белд, сразивший владыку демонов,

и душу потерявший в смертном ударе;

жрица Нис, любимое дитя Марфы,

и маг Ворт, знавший всё, что знать желали.

Был там и гном — Флебе, последний в своём роду,

утраченной каменной страны король;

и последним — безымянный воин-маг, ушедший во тьму.

Вместе все они исправили зло, о котором я пою.

Песня закончилась, и зал погрузился в тишину. Затем кто-то захлопал, и разразились шумные аплодисменты; рыцари Валиса приветствовали своего Короля-Героя и призывали свергнуть Тёмного Императора Белда.

Парн знал, что события песни действительно произошли: эпическая битва с демонами случилась всего несколько десятилетий назад. А теперь на Лодоссе вот-вот должна была вспыхнуть новая война — между двумя героями той прошлой войны.

Какая ирония судьбы, невольно подумал Парн. Почему Белд отказался от своей героической природы и стал императором тёмного острова? Почему он разрушил Канон? Парн никак не мог этого понять.

Танцы возобновились, и, казалось, конца им не будет. Кашуэ не обращал внимания на дам, соперничавших за партнёра, и, видно, был доволен тем, что продолжает говорить с Парном, а Парн не мог представить лучшей возможности. Он был удостоен личного внимания легендарного короля, начавшего наёмником, совсем как он. Парн слушал заворожённо, впитывая каждое слово короля.

Дидлит слушала их разговор, повернувшись к ним спиной. Она смотрела на танцы, напоминавшие ей тот день, когда она встретила Парна на празднике в Алане. Но они также будили ностальгические мысли о доме в лесу.

Она ожидала, что люди будут скучны и не произведут впечатления, но, похоже, в их коротких жизнях были рассыпаны листья истины. Ей понадобится время, чтобы просеять то, что она обнаружила. Дидлит оглянулась на Парна, который всё ещё серьёзно разговаривал с Кашуэ, и поймала себя на мысли, что не прочь потратить это время, наблюдая за жизнью этого юноши.

3

Отвратительный сгорбленный солдат-гоблин маршировал взад-вперёд перед замковыми воротами.

Император Мармо Белд смотрел на него и думал, что нормальнее — жалкая природа гоблина или его собственное искривлённое сердце. Демонический меч у левого бедра загремел, насмехаясь над его мыслями. Белд сильно сжал рукоять, словно душил ненавистного врага.

— Что случилось? — донёсся голос сзади. — Странно видеть вас таким задумчивым посреди дня.

Это был Вагнард, придворный маг и самый доверенный советник Белда. Когда-то, в те дни, когда Белд с горсткой воинов покорял тёмный остров Мармо, этот маг сам явился к нему. С тех пор Вагнард верно служил Мармо придворным магом — какими бы ни были его истинные побуждения.

— Я размышлял об уродстве этого гоблина-привратника. Сияющий Холм когда-то называли лучшим замком Лодосса. А теперь посмотри, во что он превратился при новом хозяине. — Чёрный как смоль плащ Белда вздулся вокруг кроваво-красных доспехов. Демонический меч издал новый неземной смешок.

— Я слышал, планы Карлы в Валисе провалились.

— Да. Но это неважно. Я одолею Фана без дешёвых уловок.

Белд на миг присмотрелся к своему советнику. Вагнард носил чёрные мантии. Ходили слухи, что он выкрасил свою академическую мантию кровью тёмного эльфа.

Как и тёмные эльфы, Вагнард пользовался чёрной магией Фалариса. К тому же он был физически куда сильнее обычного мага и искусно владел мечом. Для большинства магов, ненавидевших мечи, одного этого было достаточно, чтобы заклеймить его еретиком. Однако, несмотря на огромную силу, Вагнард пользовался магией лишь в самых крайних обстоятельствах. По правде говоря, большую часть времени он не мог ею пользоваться. Его учитель, Ларкус, наложил на него запретное заклинание: теперь, когда он произносил заклятие, каким бы простым оно ни было, тело его сотрясала невыносимая боль. Большинство людей сразу потеряли бы сознание от такой боли, но Вагнард выдержал. Он даже научился проводить сложные многочасовые ритуалы, не теряя концентрации.

Именно эта зловещая сила воли давала Белду полную уверенность в маге — и принесла тому титул «Чёрный Маг».

— Ведьма провалилась и в Алании. Похоже, к интригам у неё меньше таланта, чем к магии.

— Вы так думаете? Она всегда была проницательна, и её замыслы вложены один в другой. Она всё ещё говорит, что все, кроме Валиса, саморазрушатся.

— Если это правда, она избавит нас от множества хлопот.

— Ты принёс доклад, Вагнард? Кажется, я видел, как прибыл гонец верхом.

Вагнард сухо рассмеялся.

— Вы видите всё, Ваше Величество. Я действительно получил доклад от шпиона, которого оставил в Валисе. Король Флейма Кашуэ недавно прибыл туда с сотней рыцарей. Похоже, король Фан скоро перенесёт битву к нам.

— Значит, день настал. — Белд тонко улыбнулся и посмотрел на небо. — Во время битвы спрячь солнце. Гоблины не любят солнечный свет.

— Понял. Где сейчас ведьма?

— Должна быть в Моссе. Она сказала, что там ей нужно завершить один замысел, а после она хочет увидеть старого друга.

— Похоже, дел у неё хватает, — сказал Вагнард. — Зачем она вообще с нами работает? Чего она добивается?

— В самом деле, зачем? — загадочно заметил Белд. — Интереснее, когда не знаешь. — Император развернулся, взметнув плащ, и вошёл внутрь; его шаги зазвенели по каменному полу. Вагнард последовал за владыкой бесшумной тенью.

Глубоко в горах Мосса Парн и его спутники с трудом взбирались по крутой горной тропе. Прошло две недели с тех пор, как группа покинула Ройд. Они прошли через руины гномьего каменного королевства, по пути сражаясь со злыми тварями, и теперь приближались к башне Ворта. Но из-за опасно крутого пути им приходилось останавливаться каждые несколько шагов, чтобы не потерять опору. Все они сильно потели от усилий.

— Ужасное место для жизни, — вздохнула Дидлит, тяжело опираясь на сухую ветку, которую подобрала вместо посоха.

— Согласен. Разве этот Ворт не старик? Как он вообще здесь живёт? — спросил Вудчак.

Они карабкались по хребту скалистой горы, где росла лишь редкая трава. Раньше сильный порыв ветра ударил в Слэйна, и тот съехал вниз по склону; Вудчаку пришлось вытягивать его обратно верёвкой. Потом Это залечил его раны, но пережитое сделало мага одновременно осторожным и раздражительным. С тех пор он так сосредоточился на том, куда ставит ноги, что едва говорил.

— Это оно? — спросил Вудчак, шедший впереди. Он выпрямился и заслонил глаза ладонью, вглядываясь вдаль.

Дидлит едва различала то, что могло быть вершиной башни, хотя с тем же успехом это могла быть горная вершина. Слэйн начал бормотать. Все узнали его заклинание дальнего зрения и стали ждать его вердикта.

— Ошибки нет: это каменная башня, — бодро сказал Слэйн. Он быстро сотворил заклинание парения, чтобы убедиться, и поднялся в воздух, пока его ступни не оказались примерно на уровне головы Вудчака. — Мы доберёмся туда за четверть дня, — продолжил Слэйн, но никто не выглядел особенно обрадованным: на тот момент даже несколько часов пути казались слишком долгими.

— Тогда немного отдохнём и дожмём, — сказал Парн и плюхнулся на ближайший камень. Он достал полотенце и вытер влажный лоб: от летней жары было некуда деться, особенно человеку в тяжёлых доспехах.

Парн и его спутники не знали, что именно в этот миг за ними наблюдают. Недалеко от места их отдыха, на вершине только что замеченной башни, двое магов смотрели на изображение внутри хрустального шара.

— Это те, кто сумел тебя перехитрить? — сказал старик с сухой усмешкой. На нём была серая ряса, а волосы — в юности вороньо-чёрные, но давно выцветшие до белизны — длинными прядями падали на спину. Он был гладко выбрит, так что глубокие морщины старого лица ничто не скрывало, но в глазах всё ещё поблёскивало любопытство.

— Говори что хочешь, Ворт. Даже я бессильна перед судьбой, — ответил второй маг. На ней было пурпурное платье, а белые зубы выглядывали между полными красными губами. Самоцветы на тонком обруче у лба сверкали, словно пара глаз. Глядя на людей в изображении, она казалась скорее задумчивой, чем злой.

Это была ведьма Карла.

В слабо освещённой круглой комнате башни стояли только стол и четыре стула возле центра. Дверей было две. Одна просто вела вниз, а другая, стеклянная, выходила на балкон с видом на весь Мосс — вплоть до далёкого Озера Над Облаками.

Хрустальный шар в центре стола позволял магам видеть даже дальше. При правильном обращении он мог показать любое место Лодосса.

— Каков твой план? Выйдешь и раздавишь их? — спросил Ворт, поджав губы, будто надкусил что-то горькое.

Карла чарующе рассмеялась. С помощью магического зеркала истины она узнала, куда дальше направится группа Парна. Завершив дела в Моссе, она пришла к башне примерно за два дня до их прибытия, чтобы дождаться их, и теперь они наконец были здесь.

— Легко тебе говорить, — сказала она, — но они удивительно сообразительны, особенно маг. Он молод, но весьма способен. Возможно, я была неосторожна, но они всё же перехитрили меня уже дважды.

— Если учесть твои пятьсот лет опыта, это делает их весьма впечатляющей компанией искателей приключений. Надеюсь, ты не убьёшь их до того, как я познакомлюсь с ними.

— Значит, после можно?

— Где-нибудь вне моего поля зрения, — ответил Ворт, впившись в лицо Карлы пронзительным взглядом.

— А есть ли на Лодоссе место, которое ты не видишь? — со смехом спросила Карла. — Пока у тебя есть этот хрустальный шар, это невозможно. — На её губах ещё держался след смеха, когда она повернула холодные глаза к старику. — Хорошо, Ворт. Я не убью их из личной обиды. Это просто не мой стиль. Во всяком случае, моя работа в Моссе закончена, так что, если они оставят меня в покое, я первой не стану нападать. Но… — Карла помолчала, опуская взгляд обратно к хрустальному шару. — Простят ли они меня? А если нет, если эти путники захотят боя, мне ведь будет позволено защищаться?

— Я не смогу тебя остановить.

— Не волнуйся, я не ищу боя. Они мне нравятся; я бы куда охотнее видела их рядом с собой. И всё же уверена, что они снова попытаются меня победить. Этот молодой воин ненавидит меня всем сердцем.

— О чём ты думаешь? — сурово спросил Ворт.

— Хм, о чём же? — сказала она. — Что ты видишь, когда смотришь на них? Они — вылитые ты и Фан в прежние времена: ведомые судьбой, преодолевающие смертельные препятствия, устремлённые к цели напролом. Уверена, однажды они предстанут передо мной как смертельные враги.

— Хм…

— Уверена, они спросят у тебя, где я. Можешь сказать им. Ты знаешь, где я живу, верно?

— Конечно, — мрачно ответил Ворт. — Я сдержу обещание. Я не стану помогать Фану, а взамен ты разорвёшь связи с Белдом. Если мы вмешаемся в эту битву, это лишь приведёт к гораздо большим потерям с обеих сторон. Но наше соглашение не включает их.

— Ты собираешься напасть на меня ради совершенно чужих людей? Это противоречит всему, во что ты веришь, Великий маг Ворт. Ты единственный, кто знает, насколько тщетно сражаться со мной.

— Знаю… — Он считал, что непобедим в магической битве. Но он не мог уничтожить ведьму, потому что это означало бы и его собственную гибель, а как обезвредить её, не убивая, даже Ворт не знал.

— Жаль, — сказала Карла, поднимаясь со стула и бросая последний взгляд на искателей приключений в хрустальном шаре. Затем она ласково провела по поверхности шара, и изображение поблёкло во тьму, снова оставив лишь чёрную стеклянную сферу. — Что ж, мне пора готовиться. Не беспокойтесь, Ворт: нет нужды поручать это вашему безмолвному слуге. Они ведь и мои гости — что странного в том, что я сама приготовлю? Подам напитки и лёгкую закуску. Скажи, если хочешь чего-то особенного, Ворт: мои кулинарные навыки весьма впечатляют.

— Не твои. Эти навыки принадлежат женщине, которой ты управляешь, — выплюнул Ворт.

— Именно. Но это тело теперь принадлежит мне. Лэлии, жрицы Марфы, больше нет. Телом и разумом я Карла.

Ворт отвёл взгляд и снова активировал хрустальный шар. На этот раз тот показал лицо Белда — неизменное с тех пор, как они вместе вошли в Глубочайший Лабиринт, чтобы победить Короля Демонов. Демонический меч, который он носил, сохранял ему молодость. Белд был всего на несколько лет моложе Ворта, так что должен был быть уже стариком за шестьдесят, но его остановило во времени проклятие — то же проклятие, что связывало его с судьбой стать владыкой, который объединит Лодосс.

В последней битве с Королём Демонов жрица Фариса пожертвовала жизнью, чтобы спасти Белда. Она доверила ему своё последнее желание: вечный мир на Лодоссе. Единственный способ достичь этого — объединить остров под властью великого короля.

Белд пытался исполнить это желание.

Жрицу звали Флаус, и она, Ворт и Белд вместе прошли весь Лодосс. Сердце Белда умерло вместе с ней; его душа всё ещё блуждала в вечной бездне в глубинах лабиринта. От него осталась лишь оболочка, действующая только ради того, чтобы воплотить её последние слова через завоевание.

Фан тоже пытался осуществить мечты Флаус, хотя и другим путём. Белд и Фан оба хотели одного и того же мира для Лодосса, но пути, которыми они к нему шли, не могли быть более разными. А мечта всё ещё оставалась недостижимой.

— Какая трагическая глупость. — Ворт почувствовал, как внутри закипает гнев на серую ведьму, которая без малейшего стыда вторглась в его башню. Эта женщина, единственная уцелевшая из древнего королевства, ловко манипулировала искренними чувствами его друзей лишь ради того, чтобы поддерживать равновесие мира — торжество не чёрного и не белого, а серого посередине. Ворт почти видел исход грядущей битвы. У него не было способа его изменить, и Карла знала это, потому и пришла удержать его от вмешательства.

И Ворт согласился на её условия. Ведьма стояла в тенях истории, используя храбрых героев как пешек в своей игре. Именно из-за неё со времён древнего королевства на Лодоссе так и не возникло единого королевства.

Ворт продолжал смотреть на императора Мармо, и в глазах его была жалость.

4

— Наконец-то мы здесь.

Парн тяжело дышал от усталости, согнувшись и упираясь руками в колени. Даже после того как они заметили башню, путь к ней занял больше времени, чем они ожидали: горная тропа петляла такими серпантинами и обходами, что они начали подозревать, будто старый Маг сделал это нарочно.

В течение изнурительного дня Парн всё сильнее раздражался на мага и всю их ситуацию. Но и без раздражения Парну казалось бессмыслицей, что маг с такими несравненными способностями выбрал жизнь в уединении.

— Всё прямо как говорил король Фан, — снова и снова жаловался Парн весь день. — Упрямый старик, который всех ненавидит.

Дидлит каждый раз соглашалась с ним, но в конце концов это стало настолько утомительно, что она сорвалась:

— Если он тебе так не нравится, почему бы тебе просто не вернуться в Ройд? — С тех пор они шли в каменном молчании.

Такие ссоры между ними стали случаться чаще. Парн становился увереннее, а значит, больше спорил. И на каждое благородное слово, сорвавшееся с его губ, позже приходилась столь же незрелая. Она не то чтобы не любила эту его сторону, но та сбивала её с толку. Казалось, на каждые два шага Парна к зрелости приходился один шаг назад.

И всё же Парн изменился после отъезда из Ройда. Вдохновлённый королём Фаном и королём Кашуэ, он наконец рос в лидера.

Слэйн тоже заметил перемену в Парне. Он всё реже чувствовал нужду давать ему советы. Слэйн сказал остальным, что после нынешнего путешествия поможет Гиму найти то, что тот ищет. Маг был уверен, что Парн уже начал идти по правильному пути, и почти видел их будущие дороги: Парн станет рыцарем Валиса, а Это вступит в храм Фариса в Ройде. Слэйн и Гим продолжат путешествие, а Вудчак… что ж, кто знает, что Вудчак сделает дальше?

Дидлит тоже не была уверена, что ей делать дальше. Если Парна посвятят в рыцари, у неё не останется причины быть рядом с ним. Но она не хотела путешествовать одна и не собиралась возвращаться домой. Решить она никак не могла. Она всё повторяла себе, что волноваться не стоит: может быть, когда это путешествие закончится, всё встанет на места само собой.

Снаружи Башня Мага была лишена украшений и проста. По сути, она выглядела как обычная замковая сторожевая башня. Она стояла на пустой каменистой горной вершине, и они невольно задавались вопросом, как кто-то может здесь жить.

Когда они осторожно подошли к двойным дверям, ведущим в башню, дыхание у них перехватило. Дверные ручки были выполнены в форме драконов.

Парн нерешительно поднял руку, чтобы постучать, но не успел: дверь медленно скрипнула и открылась сама.

— Ого! — крикнул Парн, отдёргиваясь. — Ну и дурной вкус у старика! — Внутри башня была слабо освещена, и разглядеть что-то было трудно, но когда Парн наклонился ближе и заглянул внутрь, огни зажглись сами собой. — Что за чёрт?!

— Это простая магия. В конце концов, он Маг: даже простейшие его заклинания необыкновенны.

— Он выпендривается! — возразил Парн.

— Давайте уже просто войдём. Крики снаружи ничего не решат, — сказала Дидлит, переступая порог.

— Здравствуйте! — позвала она. — Я Дидлит, эльф, прибыла с поручением от короля Валиса Фана! Великий маг Ворт, вы здесь? — Её голос эхом разнёсся по пустой башне. Внутри были только лестница, ведущая вниз в подвал, и другая лестница, спиралью поднимавшаяся вдоль стены и заканчивавшаяся единственной дверью.

Дидлит подождала, но ответа на её зов не последовало.

— Что теперь? — спросила она, повернувшись к встревоженному Парну.

— Только бы его не было дома, — ответил Парн, вздрогнув от одной мысли. Мысль, что они могли проделать весь этот путь лишь затем, чтобы не застать Мага дома, была совсем не смешной.

— Кажется, наверху кто-то есть. Я слышу разговор, — Слэйн опустил капюшон и вошёл внутрь. — Я также чувствую здесь магию: множество заклинаний, которые мог сотворить только великий маг. — Слэйн осторожно подошёл к винтовой лестнице и встал на первую ступень, проверяя её. Под его ногой лестница внезапно вспыхнула бледно-голубым светом и с низким стоном начала подниматься. — Как удобно. Жаль, нельзя наложить такое заклинание на лестницы замка Валиса. С ними у меня было немало трудностей. — Слэйн рассмеялся и повернулся к Парну, пока его несло наверх.

После бала они провели в замке три дня, и для Слэйна с Парном эти дни были очень значимыми. Слэйн получил возможность просмотреть редкие и ценные книги в собрании Эльма, а Кашуэ, как и обещал на балу, дал Парну уроки меча. Верховный жрец Дженарт назначил Это официальным клириком, а после возвращения тому предстояло служить при дворе Валиса и помогать в государственных делах. Гим взял десять золотых из их награды и изготовил что-то в замковой кузнице. Только Дидлит и Вудчак провели это время праздно.

Движущаяся лестница уверенно несла Слэйна вверх.

— Не иди один! — закричал Парн и в панике прыгнул на неё.

Наверное, она меня не съест, сказал себе Вудчак, осторожно ступая следом. Остальные трое вскоре присоединились.

Площадка перед дверью была маленькой, слишком тесной для шестерых. Они неловко сбились там на мгновение, прежде чем Парн заговорил.

— Простите, — позвал он. — Я Парн, странствующий воин, и я вхожу. — Он толкнул дверь: эта сама не открывалась. За ней был спиральный проход, пологий подъём с грубо вымощенным каменным полом для более надёжной опоры. Парн пошёл дальше, а остальные последовали за ним, но на этот раз они сделали всего один круг вокруг башни, прежде чем вышли к паре дверей, стоявших рядом.

Прислушавшись, они услышали голоса за правой дверью. Парн задумался, кто вообще стал бы посещать такое место, кроме него и его друзей.

— Простите… никто не ответил, когда мы пришли, так что мы вошли сами. О! Я Парн, странствующий воин, — снова объявил он в пространство.

— Да входи уже! — ответил хриплый старческий голос. Это наверняка был Великий маг Ворт.

Парн с облегчением выдохнул, узнав, что Маг дома. Он медленно вошёл внутрь, уже низко и почтительно кланяясь, но когда поднял голову, не поверил своим глазам.

— К-Карла… — простонал он и оборвал себя потрясённым молчанием.

Рука Дидлит метнулась к губам, а другая бессознательно потянулась к рапире.

— Почему ты здесь? — спросила она, побледнев.

— Здесь не будет боя! — резко крикнул старик. От его слов Дидлит почувствовала, как её мышцы застыли под действием внешней силы.

Наконец заговорила Карла.

— Не волнуйтесь, я не собираюсь ничего начинать здесь. Я лишь хотела ещё раз поговорить со всеми вами. Так что входите.

На столе в центре комнаты стояли бокалы для каждого из них, несколько бутылок вина, жареная оленина на блюде и горы свежих фруктов и овощей. Маги явно их ждали.

— Хорошо, мы выслушаем, — согласился Парн. Он всё ещё был потрясён, но воспринял слова Карлы как вызов. Он пересёк комнату и сел, готовый в любой миг выхватить меч. Его полный ненависти взгляд ни на мгновение не покидал её лица.

Гим без приглашения занял второй свободный стул, а остальные четверо разошлись веером позади них, всё ещё стоя. Вудчак забился как можно дальше от Карлы, стараясь выглядеть незаметным.

Комнату наполнило неловкое молчание.

Карла предложила напитки, затем налила себе бокал и изящно выпила, показывая, что вино не отравлено.

— Бокалы и вино из моей личной коллекции, так что не беспокойтесь, — вмешался старик.

— Сначала поговорим, — сказал Парн, наклоняясь вперёд. — Что ты здесь делаешь? Откуда ты знала, что мы придём?

Карла улыбнулась разгневанному юному воину и устроилась на сиденье рядом с ним. Гим не переставал смотреть на неё, изучая с головы до ног; Карла бросила на него один взгляд и снова повернулась к воину.

— Я не обязана отвечать… но всё равно отвечу. Одна из причин, по которой я здесь, в том, что мы с Вортом старые друзья. Когда-то мы сражались вместе, бок о бок. Другая причина — я хотела снова увидеть всех вас. А как я сумела найти вас, это было проще всего. — Карла поставила локти на стол и сцепила руки, переплетя пальцы: из переплетения белых рук поднимался один лишь левый мизинец. Большинство пальцев украшали кольца разных форм и размеров; по прошлой битве они знали, что это не обычные драгоценности. Ведьма могла использовать могущественную магию одним движением пальца.

— Ты сказала, что хочешь поговорить с нами?

— У меня есть предложение. Как я уже говорила, я высоко ценю вас всех. Не присоединитесь ли ко мне? Я с радостью оставлю наши… неудачные прошлые встречи позади.

Глаза Парна расширились от ярости. Он открыл рот, чтобы закричать в приступе гнева, но сдержался из уважения к Ворту.

— Вот, я выслушал, — сказал он. — Ты правда думала, что мы согласимся? Мы никогда не станем работать на Мармо. — Голос его сорвался от гнева, но он по крайней мере сумел не кричать. Он не мог поверить, что она настолько низко его оценила, решив, будто он способен продать душу злодеям.

— Похоже, возникло недоразумение, — со вздохом ответила Карла. Она закружила красную жидкость в бокале, и та отразила огни комнаты. — Я не прислужница Белда. Я сотрудничала с ним некоторое время, но моя цель благородна. Вы знаете о древнем королевстве, верно? Это была магическая цивилизация, процветавшая на Лодоссе и, по сути, во всём мире Форселии. Знаете ли вы настоящую причину её гибели?

— Легенда говорит, что могущественное магическое заклинание вышло из-под контроля, — вмешался Слэйн, — хотя это было задолго до нашего времени, так что узнать правду мы не можем. — Он посмотрел на Дидлит, проверяя, не хочет ли она что-то добавить, но та покачала головой.

— Я тогда ещё не родилась, а эльфы не слишком интересуются человеческими событиями, — объяснила Дидлит.

— Маг в целом прав. В последние годы королевства маги построили огромный механизм, который должен был производить неисчерпаемую магическую силу для бесконечных заклинаний. Вживляя себе в лоб маленький хрустальный шар, связанный с этим устройством вне пространства и времени, они разделяли эту бесконечную магическую силу. Эксперимент удался, и цивилизация процветала, породив век великих магических изобретений. Целые города поднимались в небо или плавали в океанах. Они полностью управляли миром духов и даже использовали драконов как слуг. Но маги утратили способность пользоваться магией без опоры на устройство. Когда они попытались произнести предельное заклинание, механизм не смог его выдержать и был разрушен, не оставив магов, способных пользоваться магией.

— Примерно в то же время дикари начали серьёзные нападения. Бессильные маги не могли защититься и были истреблены. Менее чем за пять лет всё, что они создали, обратилось в ничто…

Парн слушал, скрестив руки на груди, и так пристально смотрел на бледное лицо ведьмы и её синие глаза, будто забыл моргать.

Прошло долгое мгновение. Когда Парн понял, что Карла, вероятно, ждёт ответа, он пробормотал:

— И что? — Он не понимал смысла её рассказа.

— Ты не понимаешь, почему оно рухнуло? — спросила она, закрывая глаза и перебирая воспоминания. Образы величайших магов, убиваемых один за другим, нахлынули на неё, будто это было вчера. Её воспоминания никогда не гасли: само её существование и было памятью. — Мир никогда не должен полагаться на одну силу. Какой бы она ни была, рано или поздно она выйдет из-под контроля и приведёт к катастрофе. Древнее королевство погибло, пытаясь установить высшую магическую цивилизацию, но магия — не единственная опасная сила. Идеалы Фана, честолюбие Белда — они столь же опасны.

— Всегда должно быть равновесие. Стоит ему нарушиться, и катастрофическое разрушение неизбежно. Но поддерживать совершенное равновесие невозможно: чаша весов склонится в одну или другую сторону, тем более если пытаться уравновесить весь мир. Но что, если постоянно раскачивать весы туда-сюда, чтобы ни одна сторона никогда не смогла достичь полной победы? — Карла помолчала, задумчиво кружа вино в бокале и следя за жидкостью глазами.

— Смотри на любой отдельный миг, — продолжила она, — и кажется, что побеждает одна сторона. Но если смотреть на общий узор, это всё равно что равновесие посередине. Я вмешивалась в историю, чтобы склонять чаши весов, потому что так лучше для Лодосса. Вера Фана в свет закона, разрушительная сила Белда… если любая из них получит верх, Лодосс станет устойчивым под властью одной силы. Но эта стабильность не продлится вечно. В будущем, когда она наконец рухнет, разрушение будет столь велико, что война между богами покажется мелочью, а цивилизация снова обрушится. Это может даже привести к концу мира.

— Ты должен понимать, что мои слова правдивы, — сказала она, — поэтому я снова спрашиваю: присоединяйтесь ко мне и спасите мир от разрушения…

— И всё? — тихо спросил Парн. Карла кивнула, молча ожидая ответа. — Тогда вот мой ответ: нет. Мы не присоединимся к тебе. Может, в твоих словах и есть доля правды, кто знает? Но какой бы ни была причина, играть человеческими сердцами и жизнями недопустимо! Сколько людей погибло в битвах, которые ты устроила?! — Парн поднялся и ударил кулаком по столу. Пустой бокал опрокинулся и со звоном покатился к бутылке вина.

— Даже если в день разрушения погибнет гораздо больше? — спросила Карла, не меняясь в лице. Она не дрогнула под яростным взглядом Парна.

— Даже если это правда, одному человеку нельзя позволять управлять судьбой! Это следует оставить богам!

Карла просто кивнула один раз, затем поднялась. Все напряглись, но Карла лишь прошла мимо них прямо к двери.

— Тогда на этом и закончим. Если ты не согласен с моими поступками — хорошо. Попробуй остановить меня, если хочешь. Я приму ваш вызов в любое время.

— Тогда решим это прямо здесь и сейчас! — крикнул Парн, положив руку на меч.

— Я сказал, здесь никаких клинков! — резко сказал Великий маг.

Карла взмахнула правой рукой перед Парном, готовясь встретить его атаку, но прежде чем она успела активировать магические кольца, Гим схватил Парна сзади.

— Парн, подожди! Просто подожди!

— Что ты делаешь, Гим?! Ты позволишь Карле сбежать?!

— Гим говорит лишь, что не здесь, — сказала Дидлит, помогая гному удержать его.

— Прошу прощения, Великий маг Ворт, — сказал Слэйн старику с поклоном.

— Стоило бы следить за манерами, — сказала Карла с холодным смехом и продолжила путь.

— Могу я спросить одну вещь? — сказал Слэйн. Карла остановилась и оглянулась.

— Что?

— Вы действительно прожили пятьсот лет? Известного заклинания вечной молодости не существует, по крайней мере среди магов Академии.

— Зачем ты хочешь знать? Стал бы ты искать это заклинание, узнав, что оно существует?

— Не знаю. Я просто удивлён, что вы прожили так долго, даже для мага древнего королевства. Даже в древних текстах я никогда не видел упоминаний о заклинании бессмертия. Одно лишь знание, что оно существует, стало бы великой мотивацией для магов.

— Как интересно ты мыслишь.

— Правда? — сказал он. — Возможно, не так интересно, как вы. При ваших силах могли бы найтись и другие способы спасти мир от разрушения.

— Их нет. Я не всемогуща. Я могу влиять только на равновесие на этом острове, и могу существовать так лишь потому, что всегда оставалась скрытой в тенях истории. Если бы я хоть раз вышла на свет, кто-нибудь убил бы меня. Моя роль в нынешнюю эпоху закончена: всё уже приведено в движение, так что я уйду обратно в тень, пока снова не понадоблюсь… — Карла снова повернулась к двери. — Ворт, я ухожу. Храбрые искатели приключений, да пребудут с вами благословения Марфы. — Наконец она открыла дверь и ушла.

Гим не разжимал рук — глядел на дверь, пока её шаги не стихли.

— Великий маг Ворт, — сказал Парн, обращая яростный взгляд на старика. — У нас к вам много вопросов. Именно поэтому мы здесь.

5

После ухода Карлы Дидлит опустилась на освободившийся стул. Она взяла бокал и налила себе вина. Позади она услышала, как Это издал долгий облегчённый вздох. С уходом Карлы настроение стало значительно легче, но встреча с ней была таким потрясением, что никто ещё не пришёл в себя.

Парна разрывали противоречия. После случившегося он не мог доверять старику: тот казался ничуть не лучше Карлы. Ворт, похоже, не обращал внимания на настороженность Парна. Он взял бокал вина и кусок мяса с блюда и начал есть.

— Не виню вас за недоверие, — начал Ворт, не переставая жевать. — Могу сказать только одно: я тот самый единственный Ворт, и я не союзник Карлы. — Он поднял бокал к Парну в насмешливом тосте; в ответ взгляд Парна стал ещё яростнее. Старик продолжил говорить, никак не отреагировав на перемену его настроения. — В её словах есть доля правды. Я действительно когда-то сражался рядом с ней. Но рядом с ней сражались и Фан, и Белд, и Нис. Мы пробивались через Глубочайший Лабиринт. Правда, тогда Карла выглядела не как эта прекрасная женщина: она была воином в громоздкой маске и доспехах… — Ворт оглядел комнату и ухмыльнулся.

— Что?! Как?! — воскликнул Парн. — Я знаю сагу о Шести Героях… последний из них, безымянный воин-маг. Это была Карла?! Она правда была одной из героев Войн Демонов?!

— Демоны определённо изменили равновесие мира, — спокойно сказал Слэйн, хотя широко раскрытые глаза выдавали его изумление.

— Постойте, что это значит? — растерянно спросил Вудчак.

— Как сказал юноша, Карла была воином-магом, одной из Шести Героев. — Ворт рассмеялся и поднёс бокал к губам. — Вы могли предположить, что последние пятьсот лет она жила точно такой, как сейчас, но это ошибка. Такой магии никогда не существовало, даже в древнем королевстве. Она могущественна, но даже величайшие древние маги могли продлить жизнь самое большее на двести лет. Но Карла нашла способ обойти этот предел.

— Она управляет чужим телом? — пробормотал Гим, опускаясь на стул.

— Гим! — Слэйна удивила догадка Гима, но она странным образом имела смысл, если вспомнить некоторые поступки гнома. — Значит ли это, что вы готовы рассказать, что ищете?

— Да, — сказал гном с намеренным кивком. — Пора.

— Не ожидал, что именно гном разберётся в этом! — радостно рассмеялся Ворт. — Ты изучал древнюю магию?

— Конечно нет. Мой народ не имеет к магии никакого отношения.

— И всё же ты первым добрался до истины. Молодец, — ответил Ворт. — Как и говорит Гим, Карла перенесла своё сознание в предмет и все эти годы продолжала существовать, управляя разумом каждого, кто его наденет. Вы видели обруч у неё на лбу? Это и есть истинная форма Карлы, хотя жива ли она в действительности — вопрос спорный. Её сознание оставалось неизменным последние пятьсот лет, с тех пор как она покинула первоначальное тело. Я бы не считал её человеком; она призрак.

— Значит, женщина, которую мы видим, жертва Карлы, — сказал Парн. Он медленно начинал верить старику, по крайней мере немного. Он потянулся к еде и принял бокал вина, когда Дидлит предложила.

— Именно. Когда очередное тело Карлы уничтожают, обруч накладывает заклинание и захватывает разум того, кто его уничтожил. Магия настолько сильна, что никто не может вырваться. Поэтому Карлу невозможно победить: даже если кому-то это удастся, он просто станет следующей Карлой.

— Я не хочу, чтобы её побеждали. Я обещал вернуть эту девушку домой, — мрачно сказал Гим.

— Вы имеете в виду женщину, которой управляет Карла? — спросил Слэйн.

— Да. Я знаю, кто она. Когда впервые увидел её портрет, не мог поверить, и даже после нашей встречи сомневался. Но когда она сотворила священное заклинание Марфы, я понял, что это правда. Её зовут Лэлия, она дочь Нис, верховной жрицы Марфы и одной из Шести Героев. Лэлия и сама была выдающейся жрицей. Нис — моя подруга; я сказал ей, что верну её пропавшее дитя, если смогу. — Гим вздохнул. — Это объясняет и загадку, которую она мне загадала: что её дочь жива, но не существует. Это и правда описывает нынешнее состояние Лэлии. В конце концов, Карла не жива, но совершенно точно существует.

— Вот оно как… — вздохнул Слэйн, поражённый до глубины души.

— Подождите… значит, мы не можем победить Карлу? Но мы не можем просто позволить этой ведьме уйти безнаказанной! — в отчаянии крикнул Парн.

— Ты слушал вообще? — раздражённо фыркнула Дидлит. — Мы не можем с ней сражаться! Даже если победим, магия обруча захватит наш разум!

— Тогда как нам спасти девушку?! — крикнул Гим, глядя на всех в поисках помощи.

— Способ может быть, — сказал Ворт, по очереди взглянув на каждого. — Очень опасный… но не невозможный, если у вас есть храбрость. — Ворт поднялся, подошёл к каменной стене и постучал по ней. Стена дрогнула и открылась, показывая маленькую комнату, заваленную с виду бесполезным хламом. Он исчез внутри, но продолжал кричать им: — Магия обруча активируется, когда тело уничтожено, так что всё, что вам нужно, — сорвать его с неё, пока она ещё жива.

— Легче сказать, чем сделать, — вмешался Это, крикнув туда, где скрылся Ворт. — Уверен, вы понимаете, насколько это трудно. Ведьма пользуется могущественной древней магией. Захватить её будет куда труднее, чем убить.

— Очевидно, — ответил Ворт. Они слышали, как он роется в чём-то. — А, наконец-то! — воскликнул он довольным голосом. Он вышел из комнаты с небольшим жезлом в руке. — Как сказал жрец, у вас нет шансов победить её в лоб. К тому же вы не герои вроде Белда или Фана; даже ваш маг здесь не так хорошо владеет древним языком, как я. — Ворт небрежно бросил жезл на стол. — Так что я дам вам этот магический жезл. Это реликвия древнего королевства. Правильно произнесите заклинание и взмахните им — и его магия высвободится.

— Что делает этот жезл? — спросил Слэйн, с большим интересом поднимая его. Он не был сделан ни из какого известного ему металла или дерева, а на поверхности были вырезаны древние руны. — Ра-у-ра? Это заклинание?

— Да. Думаю, он окажется вам весьма полезен: его сила сводит на нет всю магию вокруг. Разумеется, это значит, что вы тоже не сможете пользоваться собственной магией.

— Значит, мы можем воспользоваться этой силой, чтобы не дать ей творить заклинания, и захватить её живой! — возбуждённо сказал Парн.

— Вот тут я, пожалуй, пригожусь, — заявил Вудчак. — Подкрадусь сзади и сорву эту штуку у неё со лба. — Ему уже наскучило слушать, но он знал: наконец настал его час блеснуть. — Но что мы будем делать с этим обручем? — сказал он. — Разрушим? Продадим? Он выглядит как ценная драгоценность.

— Мудрее будет уничтожить его, пока действует магия жезла. Оставьте его, и кто знает, когда он найдёт новую жертву.

— А разве нет способа сопротивляться его контролю? Ну, взять её магическую силу, но оставить собственное сознание нетронутым? Может быть, если знать заранее, можно победить заклинание, которое захватывает тебя. Тогда удалось бы вернуть часть этой утраченной древней магии.

— Ты спятил, вор? — Ворт сузил глаза — взгляд, острый как лезвие, впился в Вудчака. — Если бы ты мог сопротивляться заклинанию, то да, получил бы все знания и воспоминания Карлы. И это было бы бесценно. Но это невозможно. Подумай сам. Многие из людей, которыми Карла овладевала за эти годы, должны были быть сильны: ведь им приходилось победить её. Но все они пали перед заклинанием обруча. Не забивай голову такой глупостью.

— Наверное, — сказал Вудчак, пожав плечами.

— Это всё, что я хотел вам сказать. Вернитесь к Фану и передайте ему всё это. И убедитесь, что он знает: я не стану выбирать сторону, и Карла больше не будет помогать Белду. Вы же можете сражаться сколько душе угодно.

— Можно спросить ещё кое-что? — спросил Парн, наклоняясь вперёд.

— Что?

— Скажите, где найти Карлу.