Летопись войн острова Лодосс. Том 2. Огненный демон (джен)

1

Король Кашуэ был разбит.

Когда эта весть дошла до жителей Хилта, им показалось, будто оборвалась последняя надежда, и город погрузился в отчаяние.

Зато войско Кашуэ отступило к столице, Блейду, с поразительной быстротой. Всё было так чётко, что даже гонцы, которые должны были заранее сообщить о поражении, почти не понадобились.

Хотя битва была проиграна, армия Флейма не понесла сокрушительного урона. Сильно пострадали только рыцарские отряды и часть наёмников. Можно было сказать, что это был плод решительного приказа Кашуэ: он отвёл войско прежде, чем потери стали непоправимыми.

Но поражение оставалось поражением. Лица солдат, вернувшихся в Блейд, были мрачны; у них не было даже сил радоваться тому, что они выжили.

Главным потрясением стало другое: племя Огня несомненно заручилось поддержкой Ифрита, своего бога-хранителя.

Джинн, которого считали богом-хранителем племени Ветра, тоже уже был освобождён королём Кашуэ. Но этот хранитель не даровал племени своей силы. А Ифрит, согласно преданию, когда-то не подпустил к себе войска Древнего королевства — и теперь, похоже, готов был нанести Флейму смертельный удар.

— Проклятье, как же бесит!

Кашуэ рявкнул и с размаху швырнул снятую кирасу на пол Акройда.

Раздался резкий грохот, и кто-то из приближённых вздрогнул — дёрнул плечами. Кашуэ редко позволял себе такую бурю. Его мучило не только поражение, но и то, что духи огня оказались сильнее, чем он ожидал, а ещё — то, что он бросил Парна и наёмников.

Даже докладывая о битве в зале совета, он не пытался скрыть дурное настроение.

— Не вините себя так, — осторожно сказал старейшина Мухальд, пытаясь утешить Кашуэ. — Судя по тому, что я слышал, решение короля Кашуэ было безупречным, и войско отделалось малыми потерями. Наша судьба ещё не решена. Напротив, людей у нас больше чем вдвое, и защитить Блейд нам ничто не мешает.

— Я понимаю, старейшина. Но думаю, что следовало лучше учить солдат сражаться против магии. Если бы мы сразу бросились преследовать врага, когда он начал отходить, победа была бы нашей. Но они увлеклись тем, что рубили отставших врагов в свалке, и упустили момент. Так мы ничем не отличаемся от шайки разбойников.

— У нас нет рыцарского духа, — равнодушно сказал Шадам.

Кашуэ редко так взрывался. Но и он был человеком, а значит, бывали минуты, когда чувства не удержать. Люди пустыни не считали вспыльчивость пороком. Они не презирали тех, кто действовал порывисто. Конечно, действовать под властью одних лишь эмоций у них тоже не поощрялось, но открытых людей здесь предпочитали тем, кто вечно прячет чувства, — и такие считались куда надёжнее.

— Я и сам знаю, что пустынные племена далеки от рыцарства, — Кашуэ смягчил голос, отвечая Шадаму. — Мы свободные племена. Но в войне именно это иногда становится смертельно опасным. Если бы я научил их сражаться более организованно, нам не пришлось бы смотреть, как Парна… как наёмников оставляют умирать.

— Совершенно верно, — спокойно ответил Шадам. — То, что наёмники лучше оценили ситуацию и действовали организованнее, действительно стыдно. Я ведь ни разу не учил их строевому бою. Нельзя недооценивать чутьё, которое даёт настоящий боевой опыт.

— Моя собственная военная наука тоже вся из настоящих битв, — сказал Кашуэ. — Наёмники видели самые разные войны: малые и большие, на равнинах и в горах; конечно, и такие, где маги были у врага или у союзников. Поэтому они и наёмники, поэтому им и платят дорого. Но наёмник остаётся наёмником. За деньги он может перейти и к врагу. В конце концов опорой всё равно должны быть рыцари и народное войско.

— Как прикажете. Сразу продумаем тактику против магии и начнём тренировки. Не думаю, что за короткое время мы многому научимся, но лучше сделать это, чем не сделать. По крайней мере, не останется сожалений.

Невозмутимый тон Шадама снова был совсем обычным. Кашуэ мог бы разозлиться, но вместо этого словно сбился с шага. Он сказал, что поручает это Шадаму, и вышел из зала совета.

Основные решения совета уже были приняты.

В итоге постановили удерживать Блейд и ждать наступления врага. Решающее сражение должно было пройти внутри города. Кашуэ решил, что для беспорядочной схватки лучше всего подойдут узкие улицы.

Горожанам велели подготовиться к возможному бегству из города в любой момент. Одновременно объявили строгие ограничения на использование огня. Кто-то, увидев этот приказ, наверняка запаникует, но Кашуэ считал это меньшим злом, чем втянуть жителей в бой и увеличить число жертв.

Он никогда прежде не думал, что шаги в коридорах Акройда могут звучать так пусто. Смерть Парна, как ему казалось, стала для него потерей куда большей, чем он сам ожидал.

Когда Кашуэ впервые встретил Парна, ему понравилась прямота этого юноши. Но с тех пор, пройдя через волны судьбы, Парн быстро вырос. Теперь Кашуэ хотел видеть его своим подчинённым — нет, скорее товарищем.

И вот эта надежда, казалось, была утрачена навсегда.

Ирония была в том, что именно Парн — единственный из всех — правильно оценил обстановку в битве при Хилте.

В этот момент Кашуэ почувствовал за спиной чьё-то присутствие и обернулся. Шадам быстрым шагом догонял его. Вероятно, после ухода Кашуэ он коротко завершил совет и вышел следом.

Кашуэ остановился и дождался капитана наёмников, которому доверял как правой руке.

— Ваше Величество, я забыл доложить вам кое-что важное.

Подойдя, Шадам заглянул ему в лицо, будто проверяя настроение, и почтительно склонил голову.

— Не нужно поклонов. Лучше прости, что раньше я показал тебе, как потерял самообладание.

— Вас, должно быть, огорчила потеря магического большого меча. Вещь, конечно, жаль.

— Не в этом дело. Я не привязываюсь к вещам. Мне больно оттого, что я потерял человека, который был достоин этого меча.

— Ха-ха, понимаю. Я так и думал. Когда Ваше Величество поддаётся чувствам, обычно это означает, что что-то случилось с человеком, который вам по душе. Так было и тогда, когда вы, оставив меня за старшего, умчались в Валис со скоростью ветра. И всё никак не возвращались.

— Не напоминай. О том случае я и сам немало сожалел. Какой бы ни была причина, король прежде всего должен думать о своей стране. Поэтому как король я тогда полностью провалился. Когда я вернулся, я даже был готов к тому, что ты снесёшь мне голову.

Шадам сухо рассмеялся.

— Именно так. Но наш король всё равно любим народом. Пока вы этого не забываете, народ последует за вами куда угодно. А теперь о том, ради чего я догнал вас: у меня есть любопытные сведения о том человеке, которому вы дали большой меч… о Парне.

Лицо Кашуэ мгновенно стало серьёзным. Он замер и ждал слов Шадама.

— Вижу, вы очень к нему привязались. Сведения, правда, от моего подчинённого наёмника, но… возможно, Парн жив.

— Это правда?

— Сам я не видел, поэтому утверждать наверняка не могу. Но, по словам одного наёмника, Парн сражался с Нардией в поединке и был поражён огненной магией со спины. После этого его положили на коня и увезли. Мёртвого врага, как мне кажется, на коне не повезли бы. Поэтому тот человек считает, что вероятность велика.

Кашуэ всё так же не двигался, мысленно взвешивая слова Шадама. Наёмник, скорее всего, не лгал: выгоды во лжи здесь не было. И вывод его казался верным. Своих мёртвых ещё могли увезти, но вражеского, да ещё простого наёмника, никто не стал бы так бережно забирать.

Почему Нардия увезла Парна, он не знал. Но Парн был человеком заметным. А тот, у кого острый глаз, с первого взгляда понял бы, что его большой меч несёт магию.

О женщине-вожде Нардии ходили слухи как о весьма достойном человеке.

Когда Кашуэ услышал, что, став вождём, она изгнала всех жрецов Тёмного бога, служивших прежнему поколению, он подумал: может быть, долгой вражде двух пустынных племён удастся положить конец. Тогда он даже отправил к ней посла с предложением о перемирии.

Это, конечно, оказалось наивным суждением чужака, и итог лишь показал, насколько глубоки корни их борьбы. Но после этого Кашуэ уже не гнал племя Огня с прежней безжалостностью.

То, что теперь они ответили новой силой, стало его полным просчётом.

— Значит, это добрая весть. Надо сказать той эльфийской девушке. Сейчас она словно оболочка без души; если услышит это, наверняка оживёт.

Похоже, оживёт не только эльфийская девушка, подумал Шадам и пошёл следом за Кашуэ, который уже почти не замечал его и быстро двигался по коридору.

— Это правда?

Дидлит поднялась с постели в гостевой комнате и смотрела в лицо Кашуэ.

— Возможно, я даю тебе напрасную надежду. Но это всё равно куда светлее, чем уверенность в его смерти. По правде говоря, я сам хотел бы отправиться за ним, но положение короля не позволяет.

Когда Кашуэ вошёл в комнату, он даже подумал, не умерла ли эльфийка. Настолько в Дидлит не чувствовалось жизни. Она сидела на краю постели с пустыми глазами, словно утратила саму волю жить.

Теперь же она снова была похожа на эльфа, полного вечной жизни: всё тело её излучало силу, каждое движение было живым.

— Я и не прошу об этом, Ваше Величество. Раз он жив, я спасу Парна, даже если придётся заплатить собственной жизнью.

— Не знаю, сколько жизни Парну можно купить ценой эльфийского долголетия, но не будь безрассудной. Я собираюсь объявить особую награду и набрать помощников среди наёмников. Действуй вместе с ними.

Весёлый тон Дидлит принёс Кашуэ странное облегчение, словно в груди исчез тугой узел.

— Я благодарна за ваше слово, но одной мне будет проще пройти незамеченной. Если я буду одна, я как-нибудь справлюсь.

Дидлит явно хотела закончить разговор как можно скорее. Скорее всего, стоило Кашуэ уйти, она тут же бросилась бы в путь.

— Не торопись так отказываться, — легко вмешался Шадам. — Среди наёмников нашлось немало тех, кто просит отпустить их спасать этого парня. И все — старые бойцы. Если возьмёшь их с собой, они наверняка пригодятся. Некоторые когда-то жили как искатели приключений, так что тайные вылазки им знакомы. Тебе они обузой не станут.

Дидлит и Кашуэ одновременно повернулись к нему.

Недоумённые взгляды Шадама не смутили, и он с невозмутимым лицом продолжил:

— Ах да, я этого ещё не говорил. Среди наёмников оказалось немало тех, кто считает, что выжил благодаря ему. Один из них, рискуя собой, видел, что стало с Парном в самом конце. По его словам, этот Парн, призывая товарищей отступать, сам стал приманкой и вышел на поединок с женщиной-вождём. Ну а когда происходит такое, врагам уже не до преследования бегущих наёмников. Поэтому многие и спаслись.

— Балдия.

Услышав это, Дидлит невольно выплюнула слово на эльфийском: «дурак».

Она снова подумала: неужели из этого мужчины до сих пор не выветрилась дурь святого рыцаря? Сколько раз она говорила Парну не жертвовать собой ради других. Не хватало ему ещё думать о том, чтобы наёмники его полюбили. Поэтому поводов тревожиться у неё меньше не становилось.

— Да уж, невероятный человек, — пробормотал Кашуэ с восхищением. — Образцовый святой рыцарь.

Но в душе ему тоже хотелось упрекнуть Парна за слишком сильную склонность к самопожертвованию.

— Добровольцев около десяти, — сказал Шадам. — Но это явно слишком много. Я выберу троих самых умелых. Заставить наёмников, для которых деньги — всё, идти бесплатно — это, пожалуй, заслуга Парна. Можно было бы поручить ему отряд вместо меня.

— Я звал его стать рыцарским командиром, но он отказался. Думаю, и должность командира наёмников его бы не прельстила.

Дидлит больше не могла ждать. Она взяла рапиру, прислонённую к изголовью, и привязала её к поясу.

— Идёшь? От всего сердца желаю успеха, — сказал Кашуэ, положив ей руку на плечо.

— Конечно. Эльфы никогда не бросают тех, кого признали своими.

Дидлит была высшей эльфийкой. Деревня, где она родилась, существовала вне пространства и времени этого мира.

Её называли волшебным миром. Это был мир между миром духов, где живут духи, и материальным миром, где живут люди.

В этом было главное отличие высших эльфов от других эльфов, привязанных к материальному миру и утративших путь обратно. Но одновременно высшие эльфы были отрезаны и от того, что остальные эльфы успели узнать, живя здесь.

Дидлит захотела это узнать, покинула волшебный мир и вышла в материальный мир. Здесь она, как ей казалось, увидела многое. После встречи с Парном и Гимом она даже отбросила чувство превосходства, которое жило в ней как в эльфе. Особенно Парн казался ей ответом, который она искала, — одним листом с дерева истины.

Дидлит думала, что этот ответ, возможно, станет спасительной рукой для высших эльфов, медленно, но верно идущих к гибели.

Она не могла потерять этот ответ здесь.

«Я верю в силу жизни Парна. Поэтому Парн обязательно жив».

Пока он жив, она никогда не сдастся. Так Дидлит поклялась в сердце.

Трое выбранных наёмников, когда им представили Дидлит, выглядели довольно растерянными.

Парн о ней им не рассказывал. Но по мере объяснений они начали подшучивать, а от грубоватых наёмников трудно было ждать светских манер.

— Уже как-то расхотелось его спасать, — сказал один из них, Дени, сцепив руки за головой и ухмыляясь.

— Завидуешь, что сам никому не нужен? Тогда смени рожу. На поле боя у любого трупа лицо получше твоего найдётся.

Мужчина поклонился Дидлит. Его звали Псевдо, и с Дени они, похоже, были давними товарищами-наёмниками.

Длинные золотистые волосы спадали красивыми локонами, почти как у придворной дамы. И лицо было под стать: правильное, изящное.

— Не тебе, женоненавистнику, меня учить! — огрызнулся Дени.

Теперь Дидлит поняла: Псевдо действительно стоял дальше всех от неё. Когда она пыталась приблизиться, он делал движение, будто хочет отойти, и это уже начинало её задевать. После слов Дени настроение её улучшилось.

Странно: с таким лицом он должен был нравиться женщинам, но сам женщин не любил. Видимо, в прошлом у него случилось что-то очень неприятное.

Оружием Псевдо был двуручный тонкий меч, эсток: круглый в сечении клинок с остриём, похожим на иглу. Прочный тонкий меч мог пробить даже твёрдый металлический доспех. В отличие от рапиры Дидлит, ему недоставало изящества, зато это было страшное практическое оружие, созданное убивать.

Его напарник Дени, напротив, никак не мог считаться красавцем. Почти голая голова казалась даже жуткой. Лицо было неподвижным, как у куклы, но два острых глаза наблюдали за Дидлит, словно оценивая её стоимость.

На обоих бёдрах у него висело по короткому мечу, а в ремне через плечо было воткнуто около шести метательных дротиков. Он и так был невысок, но ходил, пригнувшись, из-за чего казался ещё ниже. При этом в его движениях не было ни малейшей беспечности.

Третий, великан Марш, и был тем человеком, который оставался на поле боя до конца поединка Парна. Он смущённо улыбнулся Дидлит и протянул обе руки в приветствии.

— Странный у него вкус, — сказал он первым делом.

Дидлит, конечно, вспыхнула, но поняла, что зла в этих словах нет.

Верхняя часть тела, на которой не было ничего, кроме кожаной перевязи, бугрилась мышцами, словно у огра.

Обоюдоострая секира за спиной напоминала ей Гима — хотя телосложением Марш на него совсем не походил.

— Значит, мы идём спасать этого красавчика таким составом. Эльфийской барышне достаточно не путаться под ногами. Остальное оставьте нам.

От слов Марша Дидлит снова почувствовала злость, но решила, что в глазах наёмников она, наверное, выглядит ещё беспомощнее ребёнка.

— А я больше боюсь, как бы вы не путались у меня под ногами, большой человек. С таким телом вас заметят сразу, как только мы выйдем из Блейда.

— Точно, — тихо рассмеялся Псевдо. — Эльфийская барышня, скорее всего, умеет говорить с духами. Тогда, может, именно она будет самой надёжной среди нас.

— Она владеет магией духов? — удивился Дени, взглянув на напарника. — Тогда это правда поможет. Значит, она может скрывать нас, как тёмные эльфы. Дело пойдёт легко.

— Не смешивай меня с тёмными эльфами, пожалуйста, — возмутилась Дидлит.

— Значит, ты вроде мага? А я думал, маги — это только худые мужики с посохами. Теперь буду осторожнее и с остроухими.

— Вряд ли тебе придётся сражаться с эльфом, — ответил Псевдо Маршу. — Похоже, эльфийские роды равнодушны к нынешней смуте на Лодоссе.

Он сказал, что пора, и приготовления закончились.

Солнце уже село, и вокруг сгущалась тьма. Четверо сели на коней, пересекли подъёмный мост и въехали в город Блейд.

На улице, разумеется, не было ни души. Из-за запрета на огонь ни в одном доме не горел свет.

В тишине города, словно превратившегося в город мёртвых, Дидлит и трое наёмников медленно вели коней.

— Пробраться в занятый город — дело непростое. У тебя есть какой-нибудь план?

Марш окликнул Дидлит, ехавшую впереди.

— Если бы я была одна, защита спрайта позволила бы мне войти без труда. Но наложить скрывающую магию на всех вас я не могу: мы сами друг друга перестанем видеть и только запутаемся.

Дидлит обернулась к великану. Неужели он собирался просто ворваться через ворота?

— Думаю, надо идти через водовод, который входит в Хилт, — сказал Псевдо. — В город от Песчаной реки проведён канал. На входе стоит железная решётка, но один прут выломан, и человек может протиснуться. Хотя Маршу, может, и нет.

— Откуда ты это знаешь? — с нескрываемым уважением спросил Марш.

Дидлит тоже решила, что на этого человека, пожалуй, можно положиться.

— Я прежде служил в гарнизоне Хилта, — скромно ответил Псевдо.

Лунный свет таинственно подсвечивал его золотые кудри. Он и впрямь был таким мужчиной, которого впору назвать красивым.

«Похож на эльфа», — неожиданно подумала Дидлит.

— Тьфу, чего важничаешь. Небось сам и испортил решётку, чтобы, если враг окружит город, можно было одному сбежать.

Дени, незаметно оказавшийся впереди, сплюнул на землю.

— А что в этом плохого? — горячо отозвался Псевдо.

«Каких только людей не бывает среди наёмников», — с усталым изумлением подумала Дидлит.

— Только смотри, чтобы командир наёмников об этом не узнал. Но сведения полезные. Обойдём Хилт по широкой дуге и выйдем вверх по реке. Оттуда пойдём по дну, и враг нас не заметит.

— П-подожди! — жалобно сказал Марш. — Я плавать не умею. Я из Мосса.

— Ничего страшного. Обещаю, что ты не утонешь.

Дидлит тихо, озорно рассмеялась и подмигнула Маршу, который выглядел так, будто сейчас заплачет.

— Ч-что это значит?

Дидлит уже выстраивала план, решив, что идея хороша, и вопрос Марша проигнорировала. Пусть это будет маленькой местью мужчине, который, сам того не замечая, постоянно говорил ей обидные вещи.

2

Колокола храма Фариса били снова и снова.

Начинались торжественные похороны короля Фана. Ещё два-три дня назад он показывался перед людьми бодрым и полным сил, но теперь в его лице уже не осталось прежней живости.

И среди присутствующих лица были совсем не те, что прежде.

Придворного мага Элма, капитана королевской гвардии Леониса и многих других уже не было в живых. Почти все главные военные люди Валиса погибли в той жестокой войне. Рыцарей осталось меньше десятой части от того числа, что было до великой битвы.

Парн был единственным рыцарем, видевшим последние минуты короля Фана. Поскольку рыцари королевской гвардии пали все до единого, теперь ему поручили от их имени охранять гроб короля.

Принцесса Фианна шла во главе процессии с покрасневшими от слёз глазами.

Парну казалось, что её безмолвная спина укоряет его.

Го-он, го-он.

Колокола ударили снова. На этот раз звук всё не смолкал.

Казалось, он раздаётся уже не снаружи, а в голове. Не выдержав, Парн схватился за голову и осел на месте.

Тогда окружающее стало расплываться, и тьма начала накрывать всё вокруг.

Когда к Парну вернулся свет, он увидел каменный потолок и оранжевое сияние лампы, подвешенной сверху.

Сознание постепенно прояснялось. И вдруг по спине прошла резкая боль.

Парн невольно застонал, отбросил одеяло и сел.

Он несколько раз широко вдохнул, ловя воздух.

Память возвращалась толчками.

«Я был вынужден сражаться с женщиной-вождём врага. В поединке я победил, но саламандра обожгла мне спину, а потом меня добили кинжалом…»

Парн посмотрел на своё тело. Он был обнажён до пояса и крест-накрест перевязан бинтами. Но ни на груди, ни на животе не было ран, и боль ощущалась только в спине. Приглядевшись, он заметил под повязкой у плеча вату: это была знакомая рана.

Пытаясь понять, где он, Парн огляделся.

Комната была тесной. Кроме постели, на которой он лежал, там стоял только грубый деревянный стол. На столе был стеклянный кувшин с водой.

— Где это…

Он спросил сам себя, но ответа, конечно, не нашёл.

Возможностей было две. Либо его спасли союзники, либо он попал в плен к врагу. По всему выходило, что вернее второе. Иначе Дидлит наверняка была бы рядом — или по крайней мере в комнате остался бы её след. Раз этого нет, значит, враги захватили его и перенесли сюда.

— Тогда это Хилт?

Присмотревшись к комнате, он заметил: окно расположено так высоко, что рукой не достать, и закрыто железной решёткой. Входная дверь тоже была плотно заперта. Скорее всего, снаружи её держал замок. Всё ясно говорило: его держат под стражей.

В этот момент за дверью кто-то пошевелился.

— Там кто-нибудь есть?

Когда он крикнул, спина снова отозвалась болью.

Сдерживая её, Парн сурово уставился на дверь. Снаружи явно послышалось движение. Кажется, кто-то убежал. Но присутствие всё ещё ощущалось: должно быть, остался ещё один страж.

Скоро послышались приближающиеся шаги трёх или четырёх человек, и Парн, скривившись, попытался подняться.

Дверь со щелчком открылась, и в комнату вошли несколько людей племени Огня. Среди них была и Нардия — та самая женщина, с которой Парн сражался в поединке.

— Как раны?

Говорила она мягче, чем на поле боя.

Одежда на ней тоже была свободная, женская: голубая льняная туника с подолом до щиколоток. Длинные волосы она небрежно перехватила на затылке, а дальше они свободно спадали по спине.

Но она всё равно оставалась вождём врага. Парн настороженно следил за её лицом, стараясь понять истинные намерения.

— Зачем ты меня спасла? — Он хотел говорить спокойно, но голос сам стал резким.

— Если можешь язвить, значит, раны не так страшны. Ты проспал около двух полных суток.

— Это не ответ. Почему ты спасла мне жизнь?

— Ты не понимаешь, в каком положении оказался? Тебе стоило бы вести себя как пленник.

Нардия повернулась к сопровождавшим её солдатам и приказала им выйти. Те изменились в лице и стали возражать, но когда Нардия повторила приказ, послушно покинули комнату. Дверь закрылась с металлическим щелчком.

— Как тебя зовут?

Стоило подчинённым уйти, как её речь стала женственнее. Видимо, перед солдатами она сознательно говорила на мужской манер, чтобы держать образ вождя.

— Парн, — ответил он упрямо.

— Понятно. Имя вполне подходит святому рыцарю.

Нардия с многозначительной улыбкой смотрела ему в лицо.

— Откуда ты это…?

Парн удивлённо переспросил, не заметив, что его подвели к ответу.

— Значит, правда.

Лицо Нардии стало жёстким.

— Тогда я спрашиваю тебя как святого рыцаря Валиса. Зачем тебя послали в эти земли? Сейчас Валис занят защитой собственной страны и не может отправлять помощь Флейму. Почему ты сражался здесь? Сколько святых рыцарей послано кроме тебя? Валис собирается воевать с нами?

Теперь Парн понял, почему его взяли живым.

Нардия каким-то образом решила, что он святой рыцарь, и предположила: возможно, Валис вмешался в войну. Разумеется, это было недоразумение.

— Ответ и так ясен. Валис — страна, почитающая святого Верховного бога. Он не позволит таким злым племенам, как ваше, творить что вздумается.

— Ты оскорбляешь мой народ?

Глаза Нардии вспыхнули гневом, а рука легла на рукоять сабли.

— Оскорбляю? Племя, которое прибегает к помощи Тёмного бога, не может не быть злым. Разве вы не приносили невинных дев в жертву нечестивому богу?

— Это было при моём отце. Я не верю в Тёмного бога. Разве ты не слышал, что после того, как я стала вождём, я изгнала жрецов тьмы?

Об этом Парн слышал от Кашуэ. Но образ племени Огня, связанного с Тёмным богом, никак не хотел покидать его.

Кроме того, племя Огня было причастно и к смерти его отца. Если бы они не вторглись в Валис, отец Парна, Тессиус, не оказался бы на дозорной службе, а разбойники, возможно, не напали бы на деревню.

С племенем Огня у Парна были связаны только дурные чувства.

— Я не желаю ссоры с Валисом. Изначально эта война — спор моего племени и племени Ветра за право жить в этой пустыне. Другим странам нет причин вмешиваться. А племя Ветра приняло чужого наёмника королём и теперь пытается осквернить нашу священную борьбу. Я не стану говорить, на чьей стороне справедливость. Это решать богам. Но после моей победы я обещаю дружбу с Валисом. Поэтому я хочу, чтобы Валис вышел из этой войны. Сейчас у Валиса должны быть дела куда важнее.

Парн молча смотрел в чёрные глаза Нардии.

В её словах была правда. И глаза её казались честными. Шадам тоже признавал: эта война — борьба двух племён за выживание. Значит, нельзя так просто сказать, где справедливость, а где зло.

Но от этого Кашуэ всё равно должен был сражаться с племенем Огня. Парну нравился Кашуэ. Если бы не дело Вудчака, он, наверное, с радостью отдал бы ему свой меч, когда король предложил служить рыцарем.

Кашуэ был королём, любящим справедливость. Но и Нардия, похоже, не была дурным человеком.

— Я понимаю, что ты говоришь. Но разве два племени этой страны не могут жить вместе? Если они объединятся и начнут вместе делать землю богаче, то даже в бедности смогут как-то жить. Король Кашуэ уже старается это сделать, и у него получается. Если земля станет плодородной, причины для войны двух племён останутся только старой бесполезной легендой. Да, предательство, которое ваши предки совершили пятьсот лет назад, было подлым, но нынешние люди племени в нём не виноваты…

— Наши предки были предателями?

Лицо Нардии снова исказилось гневом.

— Настоящие предатели — племя Ветра. Их предки и были теми, кто запечатал двух богов-хранителей в магических сосудах. Именно наша легенда правдива.

Парн широко раскрыл глаза. Она не казалась лгуньей. Но неужели старейшина Мухальд лгал? Нет, и в это он тоже не верил. Скорее всего, одна из легенд была искажена по пути. В конце концов, легенды часто таковы: преданий, неудобных для своего народа, обычно не сохраняют.

— В легенде племени Ветра предателями считаетесь вы. Наверное, какая-то из легенд неверна, но я не могу знать, какая. Да и легенды сами по себе вещь ненадёжная.

— Верно, — улыбнулась Нардия, услышав слова Парна. — Король наёмников сказал то же самое. Сразу после того, как я изгнала силы Тёмного бога, он отправил ко мне посла. Предложил отбросить пустые предубеждения и прекратить войну, потому что никто не знает, какая легенда верна.

— Почему ты не приняла предложение?

Парн задал вопрос прямо.

— И Кашуэ, и ты — чужаки. Вы слишком плохо знаете нрав пустынных племён. Впрочем, я сама поняла это только после того, как стала вождём. Мир нельзя так просто разложить одной логикой.

— Возможно. У тебя есть положение главы рода. Но всё же…

— Я хочу от тебя только одного! — Нардия перебила его. — Передай мои чувства руководителям Валиса. Мне не нужны твои советы. Если пообещаешь, что наверняка передашь мои слова, я отпущу тебя домой. И магический меч, конечно, верну. Раз у тебя есть такой меч, ты, должно быть, занимаешь высокое место в Ордене Фариса. К твоим словам принцесса Фианна прислушается.

На миг в душе Парна всплыла тёмная мысль. Нардия явно ошибалась. Если воспользоваться этой ошибкой, он сможет вернуться во Флейм.

Но Парн не мог так поступить. Выжить низостью — значит всю оставшуюся жизнь провести с сожалением.

— Значит, я ещё надолго останусь пленником, — сказал Парн, сам поражаясь собственной честности и в то же время гордясь ею. — Да, я был святым рыцарем. Но это было до прошлого года. Сейчас я просто наёмник на службе Флейма. Поэтому, что бы я ни сказал, госпожа Фианна меня слушать не станет.

— Что это значит?

Глаза Нардии вспыхнули.

— Значит, ты приняла меня не за того. Я сражаюсь по собственной воле. Не потому, что мне приказал Валис. Хотя на твоём месте я бы всё равно был готов к тому, что Валис, если понадобится, пошлёт помощь Флейму.

В этих словах не было лжи. Валис, каким его знал Парн, именно так бы и поступил.

Но сейчас Валис был в смятении. В прошлой войне он потерял короля Фана, а следующий король ещё не был избран. Парн слышал, что принцесса Фианна временно правит вместо короля, но многие из тех, кто должен был давать ей верные советы, тоже погибли.

К тому же вражда между рыцарями и жрецами Верховного бога усиливалась. Теперь Валис держался почти одной лишь верой в Фариса. А храм Фариса, который должен был быть центром этой веры, забыл её смысл. Когда жрец начинает желать мирской власти, из этого рождается только порча.

— Ты меня обманул!

Теперь Нардия действительно разозлилась. Крича, она выхватила саблю из-за пояса.

— Я тебя не обманывал. Ты сама ошиблась.

Раз на него направили клинок, Парн уже не мог не приготовиться. Он шагнул назад и опустил стойку.

— Не желаю слушать! Я могла бы сейчас же снести тебе голову, но за поединок у меня перед тобой долг, и на этот раз я тебя пощажу. Но до конца этой войны не думай выйти из этой комнаты. Не забывай: у меня нет причины спасать жизнь простому наёмнику!

В её сердитом, почти упрямом гневе Парн впервые увидел молодость Нардии. Если приглядеться, она, пожалуй, была не намного старше его самого.

Искажённое злостью лицо почему-то казалось ему милым — наверное, потому что в нём проступало искреннее чувство этой женщины. Так же живо выглядело лицо Дидлит, когда она ругалась.

— Тогда, пока я здесь, позволь дать тебе один совет. Хорошим вождём не становятся одними усилиями. Не нужно силой прыгать выше головы: люди и так пойдут за тобой. Надеюсь, ты всё-таки сможешь миром положить конец этой бессмысленной борьбе.

— Не твоё дело!

Бросив это, Нардия резко вышла из комнаты.

Снаружи послышались голоса и несколько удаляющихся шагов.

Оставшись один, Парн вдруг по-настоящему почувствовал, что он пленник. Тревога сжала сердце. Если подумать, ему в любой момент могут отрубить голову.

Но мысли о Нардии немного смягчали этот страх. Пока эта женщина остаётся вождём, путь к миру, казалось, ещё существует. Он не мог одобрить использование духов огня, но сама магия как средство войны не была подлостью.

И всё же от мысли, что Нардия и король Кашуэ сражаются друг против друга, сердце Парна болело. Он вспомнил короля Фана и императора Белда, товарищей по Шести Героям, которым пришлось воевать. За их битвой стояла Серая ведьма Карла.

«Если это ты дёргаешь нити этой войны, я тебя не пощажу».

На самом деле Парн не думал, что Карла причастна к нынешней битве. Он знал её способ действий: она не выступает открыто, а остаётся в тени событий, плетёт одну тонкую интригу за другой и так достигает цели.

«Не похоже, чтобы Карла так явно пользовалась магией. Да ещё магией духов».

Подавляя тревогу, Парн лёг на спину. Ожог на спине коснулся постели, и он скривился от боли, но вытерпел и закрыл глаза. Тело было вялым, наверное, от слишком долгого сна.

Ему хотелось хотя бы потренироваться с мечом.

— Дид, ты, должно быть, волнуешься.

Вспоминая лицо эльфийской девушки, Парн впервые подумал: а ведь она может считать его мёртвым. От этой мысли у него защемило в груди.

Но способа сообщить ей, что он жив, не было.

Вот когда магия пригодилась бы, подумал он и вспомнил Слэйна. И почему-то одновременно перед ним возникло лицо одной женщины.

Парн резко сел. Он понял, что забыл нечто важное.

— Так вот оно что… Я слишком уцепился за Вудчака!

Едва Парн вскрикнул, дверь ещё раз открылась с неприятным скрипом.

— О, ты выглядишь бодрым, молодой воин.

Голос мужчины вызвал у Парна почти физическое отвращение, и он невольно напрягся. Рука сама потянулась к поясу.

Конечно, меча там не было.

Мужчина язвительно улыбнулся и посмотрел на Парна сверху вниз. На нём была красная одежда, редкая для людей пустыни. Ткань, повязанная на голове от солнца, тоже была выкрашена в красный. Кожа у него была темноватая, но совсем не такая, как сияющая смуглость Нардии. На худой щеке был шрам, похожий на шрам Вудчака, только, кажется, от ожога.

Шрам Вудчака был следом от клинка.

Парн вспомнил рассказ наёмника, встреченного в Райдене. Похоже, этот человек и был правой рукой Нардии. Карлы — Вудчака — здесь всё-таки не было. Парна захлестнуло разочарование, но вместе с тем это подтверждало догадку, к которой он только что пришёл.

В правой руке мужчина держал факел. Он высокомерно представился Парну как Азумо, жрец племени Огня. Парн, соблюдая формальность, тоже назвал своё имя.

— Что тебе от меня нужно? Если поговорить, я уже говорил с твоей вождём.

Парн поднялся и встал по другую сторону кровати, стараясь держаться от мужчины как можно дальше. В исходящей от него силе он чувствовал зло. Парн много лет провёл на полях боя, и в нём само собой развилось чутьё на опасность.

— Не знаю, что сказала тебе вождь, но я научу тебя одному: всё решается по моей воле, воле жреца. Я — голос воли бога-хранителя нашего племени.

Рот мужчины криво дёрнулся. Наверное, он улыбался. Но такой жуткой улыбки Парн никогда не видел.

— Не думай, что твоя жизнь спасена. Все решения принимает бог-хранитель.

— Бог-хранитель? Не твоя воля?

И тон, и слова мужчины выводили Парна из себя. Поднимающийся из глубины гнев заставил забыть даже боль ран.

— Тебе лучше прикусить язык. Похоже, сделка с вождём у тебя сорвалась. Я встретил её в коридоре: она была весьма разгневана. Что ж, возможно, этой женщине это станет хорошим уроком.

— Ты можешь так говорить о собственной вожди?

Эти слова тоже задели Парна.

— Прямо ей в лицо я такого не скажу. Это называется искусством выживания.

Азумо многозначительно улыбнулся Парну.

— Так что и тебе стоит вести себя мудрее. В отличие от вождя, я точно могу гарантировать тебе свободу.

— Каким образом?

Парн и не думал принимать предложение, но ему стало интересно, что именно этот человек собирается предложить.

Азумо, видимо, неправильно понял его слова и несколько раз довольно кивнул. Красная одежда раздражающе мелькала.

— Всё просто. Ты ведь только что был с Нардией наедине. Скажешь, что тогда она попыталась тебя соблазнить, а ты ей отказал. Поведение вождя выглядело именно так. Скажешь это — остальное я устрою.

Парн ощутил бездонный гнев к подлости этого мужчины. Он был несомненным злом. Чтобы закончить войну, этого человека придётся уничтожить.

Парн понимал, что тот задумал. Азумо хочет свергнуть Нардию и сам занять место вождя. И требует, чтобы Парн помог ему в этом.

— Понятно. Ты, кажется, подлый человек. Неужели ты думал, что я соглашусь?

— Хм, дерзкий мальчишка. Думаешь, после таких слов останешься цел? Если я объявлю пророчество, что ты должен стать жертвой бога-хранителя, твоя жизнь закончится, что бы Нардия ни говорила.

Парн в ярости едва не бросился на него. Чтобы успокоиться, он глубоко вдохнул.

— Говоришь так, будто сам стал богом-хранителем. А ведь ты всего лишь мелкий человек, который пользуется силой Ифрита.

— Молчать!

Из факела внезапно вытянулся язык пламени и пронёсся совсем рядом с лицом Парна. Страшный жар ударил в него, и он невольно опустил голову.

И одновременно Парн удивился слишком бурной реакции мужчины. Он не ожидал, что его слова так разозлят Азумо. Но раз реакция так сильна, значит, в его словах было что-то истинное. Человек редко злится так, если не задеть слабое место.

Разные мысли мелькнули в голове Парна. Он думал до боли в висках. И наконец пришёл к одному предположению.

«Нужно проверить».

Парн притворился спокойным и посмотрел на Азумо.

— Я знаю, почему ты можешь управлять Ифритом.

Эти слова были ставкой. Если догадка верна, мужчина непременно отреагирует.

— Хватит! Что может знать ничтожный наёмник? Ифрит подчиняется моей собственной силе!

Сделав резкий жест, Азумо произнёс заклинание магии духов. Из факела снова сорвалась огненная линия и чиркнула рядом с лицом Парна.

Реакция была именно такой, как он ждал.

«Значит, так и есть».

Парн убедился в своей догадке.

— Этими словами ты укоротил себе жизнь, наёмник. Бог-хранитель возвестил: через три дня в полдень тебя казнят. Знай, это решение никто не изменит.

«Этот человек опасен!» В душе Азумо зазвучал тревожный колокол. «Он слишком много знает о духах. То, что Нардия взяла его в плен, может быть не случайностью, а хитрой ловушкой. Невероятно, но… неужели он знает и об этой женщине?»

Оставить этого человека в живых — значит навлечь беду. Так решил Азумо. Тот, кто плетёт заговоры, боится чужих заговоров, даже если их нет. Он начал подозревать, что Парн — шпион, подготовленный Нардией.

— Лучше я сгорю в огне, чем приму от тебя спасение.

Парн сплюнул и презрительно улыбнулся.

— Болтай!

С почти безумным лицом Азумо распахнул дверь.

И Парн снова остался один.

Он словно получил ключ ко всем загадкам.

Но одновременно ему вынесли смертный приговор.

Какая польза знать истину, если не можешь передать её другим? Если его убьют, всё закончится.

От этой мысли по спине пробежал холод. Прежде Парн уже не раз был готов умереть, но всякий раз смерть подступала внезапно. У него не было даже времени бороться со страхом смерти. Теперь всё иначе. До казни через три дня ему придётся жить с этим страхом.

Чтобы избежать смерти и вынести отсюда новые сведения, он должен выбраться из этой комнаты во что бы то ни стало.

3

— Ты говоришь, этого мужчину надо принести в жертву богу-хранителю?

Нардия переспросила жреца, который почтительно стоял перед ней с невозмутимым лицом, словно не могла понять его истинного намерения.

Этим мужчиной, выбранным в жертву, был, конечно, Парн.

Они были в одной из комнат здания, которое ещё недавно служило крепостью гарнизона Хилта. Теперь Нардия пользовалась им для государственных дел. На втором этаже ей отвели личные покои, но подпускать туда Азумо она совершенно не собиралась.

— Да. Было дано пророчество бога-хранителя: принести этого человека в жертву.

Азумо ответил совершенно спокойно.

— Странно. До сих пор он почти никогда не требовал человеческих жертв.

— Я лишь слышу голос бога-хранителя. Его помыслы мне не постичь.

«Лжёшь», — подумала Нардия. Но всё равно не могла понять, зачем Азумо выбрал в жертвы именно этого человека.

«Это чтобы досадить мне? Или есть другая причина?»

— Вы, конечно, дадите согласие? — Тон Азумо был всё таким же спокойным. Но что у него в глубине души, предугадать было невозможно.

— В поединке с ним мы нарушили честь. Поэтому я и спасла его. Ты это знаешь. И, зная, всё равно говоришь, что его нужно принести в жертву?

— Знаю. Но решение принял бог-хранитель. Если вы недовольны, жаловаться нужно не мне. Или у вас есть причина, по которой именно этого человека нельзя принести в жертву? Если жизнь какого-то вражеского наёмника нужно сохранить, я бы с удовольствием услышал, почему.

Нардия впилась в жреца ненавидящим взглядом. Кажется, она наконец поняла его намерение. Она знала, что Азумо давно её ненавидит. Знала и о его жажде власти. Если появится что-то, что заставит племя усомниться в ней, он не упустит шанс.

Вероятно, если Нардия откажется, он донесёт это до народа и будет разжигать недоверие к ней.

Среди приближённых уже были недовольные тем, что она спасла жизнь вражескому наёмнику. Плохо было и то, что ради тайного разговора она удалила всех и встречалась с ним наедине. Если теперь она отвергнет пророчество бога-хранителя, недоверие только вырастет.

«Парн, кажется, его звали. Бедный…»

Нардия вспомнила честное лицо юноши. Такие прямые люди ей не были неприятны. Скорее наоборот, он вызывал у неё симпатию. Но всё же он был вражеским солдатом и убил многих дорогих ей соплеменников.

— Хорошо. Ритуал через три дня ночью, верно?

Нардия отвернулась от Азумо и сказала как можно холоднее.

— Благодарю вас, вождь.

Азумо низко поклонился.

«Хвоста не показала, лиса», — мысленно цокнул он языком. Но теперь, что бы Нардия ни замышляла, он, по крайней мере, должен был помешать ей.

С искривлённой улыбкой Азумо покинул комнату Нардии.

Парн всё пытался найти возможность бежать, но так и не нашёл её. Наступила уже вторая ночь после пробуждения. Он понимал: если не уйдёт этой ночью, шанс исчезнет навсегда. Но Парн по-прежнему умел в основном одно — идти напролом.

Он придумывал разные хитрости, но все они были такими жалкими, что не хотелось даже пытаться. Он не вор; умения действовать скрытно у него не было.

Самым надёжным было бы попросить встречи с Нардией и взять её в заложницы. Но если идти на такое, проще было бы ещё раньше воспользоваться её заблуждением и бежать. Не желать жить ценой подлости — в этом и была его молодость.

Разумеется, Парн не мог знать, что помощь уже близко.

Песчаная река, как и положено реке, бегущей через пустыню, была тёплой. Пустынные ночи славились холодом, но пока тело оставалось в воде, холод почти не чувствовался.

Однако наёмники, кроме Дидлит, не могли скрыть растерянности перед таким небывалым для них опытом.

Да, сейчас вся группа шла по дну Песчаной реки.

Конечно, это стало возможно только благодаря магии духов Дидлит. Она велела духу воды дать ей и спутникам возможность дышать под водой.

Подъехав верхом почти к Хилту, Дидлит и остальные, остерегаясь вражеских дозоров, пошли вдоль Песчаной реки. Затем они спешились и дальше добрались до города пешком. Когда охрана врага стала особенно плотной, они нырнули в воду и больше ни разу не поднимались на поверхность.

Песчаная река была одной из крупнейших рек Лодосса. Она была широка, глубина тоже немалая. Но у Хилта часть воды впитывалась в песчаное дно, и поток заметно уменьшался. И всё же глубины вполне хватало, чтобы полностью скрыть Дидлит и её спутников.

Как и у всякой большой реки, течение было неторопливым.

Но под водой темно, тем более ночью. Обычно прозрачная вода теперь казалась тусклой стеной, замкнувшей их со всех сторон.

Впрочем, трое из четырёх — все, кроме Марша, — хорошо видели в темноте. Дидлит была шаманкой, и ночное зрение было ей свойственно, а у пары бывших воров, Дени и Псевдо, глаза были натренированы ремеслом.

К счастью, небо было безоблачным, лунный свет не заслонялся, и благодаря ему Марш тоже не отстал от остальных.

Если поднять взгляд, почти полная луна колыхалась между волнами на поверхности.

Под ногами был песок, но вода уплотнила его, и идти было нетрудно. Да и плыть всё равно быстрее и легче, чем идти, поэтому они не так уж часто касались дна.

Возможно, из-за слишком сильного солнца водоросли здесь росли плохо, и запаха у речной воды почти не было.

Зато рыбы было много. То впереди плясала целая стая мелких рыбок, сверкая чешуёй в лунном свете, то рядом две-три крупные рыбы медленно дрейфовали по течению.

Наконец Дидлит и её спутники добрались до водяных ворот. Канал был проведён, чтобы снабжать Хилт питьевой водой, но одновременно он служил и рвом вокруг городских стен.

Если смотреть вверх, высокая каменная стена поднималась над тёмной поверхностью воды.

Как и говорил Псевдо, один прут железной решётки был выломан.

— Да я сюда не пролезу!

Великан Марш хотел закричать, но под водой голос не слушался.

— Всё-таки не получится? — спросил Псевдо. Он под водой разговаривал довольно ловко.

Сбоку что-то сказал Дени, но разобрать его было совершенно невозможно.

— Не думайте, что заклинание будет действовать вечно, — холодно сказала Дидлит, уперев руки в бока.

— Может, твоя чудовищная сила справится? — обратился Псевдо к Маршу.

— Попробую.

Марш взялся за решётку и начал тянуть.

Тяжёлое, нечленораздельное мычание разнеслось под водой. Испуганные этим звуком рыбы поспешно разлетелись прочь.

Мышцы на обеих руках Марша распухали на глазах, на лице резко проступили жилы.

Вид был не из тех, на которые хочется смотреть, и Дидлит отвернулась. Двое остальных с интересом наблюдали за проявлением его нечеловеческой силы.

Послышался скрип, будто что-то надламывается. Затем — резкий треск, и прутья железной решётки начали медленно расходиться.

Марш испустил последний утробный вопль — и решётка оказалась выломана на славу.

Даже расширенный проход всё ещё был тесен для его огромного тела, но, вдавив себя силой, он всё же сумел проскользнуть через водяные ворота.

— Поспешим. Если не закончим быстро, на обратном пути вам придётся идти по дну, задержав дыхание.

Подгоняемые Дидлит, трое наёмников неуклюже заработали руками и буквально поплыли по дну канала Хилта.

Дидлит высунула голову из воды и осмотрелась.

Город был занят врагом, и вокруг, как и ожидалось, не было видно людей. Вероятно, жителям запретили выходить. Это было им на руку. Дидлит выбралась из воды и ступила на землю Хилта. Затем подала знак спутникам.

Сначала из воды вышли Дени и Псевдо, за ними Марш.

Но когда Марш полез на берег, рука у него соскользнула, и он снова упал в канал. Вверх взметнулся высокий столб брызг, и раздался громкий всплеск.

— Неуклюжая скотина, — проворчал Дени, но всё же протянул руку и помог Маршу снова выбраться.

— Уходите отсюда скорее! Кажется, кто-то идёт.

Тонкий слух Дидлит уловил неподалёку чей-то предупреждающий голос. Похоже, убежать далеко они уже не успевали.

Остальные трое тоже были опытными наёмниками. Словно сговорившись, они рассыпались и каждый укрылся отдельно.

Дидлит замерла в тени и прислушалась. Как она и думала, шаги приближались.

— Двое…

Она тихо пробормотала и нащупала рукой маленький кинжал, закреплённый у наплечника. В глубине души она надеялась, что они просто пройдут мимо.

Вскоре появились две фигуры, тихо переговариваясь.

— Звук точно был где-то здесь.

— Может, кто-то бросился в воду. Видно, поражение от нас так их потрясло.

Они переговаривались, вглядываясь в воду канала.

— Похоже, ничего нет.

Некоторое время они освещали воду лампой, но ничего не нашли и уже собирались уходить.

Дидлит облегчённо выдохнула.

И тут —

— Стой!

Один из них резко крикнул. Лампой он освещал землю у своих ног. Дидлит вздрогнула: там, куда капала вода с их одежды, земля была явно мокрой.

— Кто-то точно пробрался через канал. Нужно доложить госпоже Нардии.

«Ничего не поделаешь».

Глаза Дидлит сузились, как у пантеры, готовой прыгнуть на добычу.

Она собиралась покончить с этим одним ударом. Если они закричат и позовут товарищей, будет плохо.

— Дева ветра, знающая законы воздуха. Утиши движение воздуха и даруй безмолвие!

Стоило прозвучать заклинанию Дидлит на языке духов, как воины племени Огня обнаружили странное: они больше не слышали слов друг друга. В испуге оба обернулись.

И туда полетел кинжал Дидлит.

Он не отклонился и вонзился одному мужчине в горло. Несчастный пошатнулся назад и рухнул в канал.

Взметнулись брызги, по воде пошли круги. Но звука не было совсем.

Так действовало заклинание тишины, произнесённое Дидлит.

Она выскочила из укрытия и ринулась ко второму мужчине. Но чуть раньше с трёх других сторон вылетели тени.

— Не убивайте! Нужно спросить, где Парн, — крикнула им Дидлит.

— Понял!

Раздался сдержанный голос Марша. Он приблизился ко второму воину с ловкостью, которую трудно было ожидать от такого гиганта. Воин пустыни выхватил из-за пояса кривой клинок и попытался широко замахнуться, но кулак Марша оказался быстрее и врезался ему под ложечку.

Глаза у него закатились, и тело обмякло.

— Он ещё жив? — спросила Дидлит, глядя, как Марш держит его.

— Похоже, крепкий парень, — весело засмеялся Марш и поднял большой палец.

— Хорошо. Не придётся искать другого солдата. И я не хочу поднимать ещё больший шум.

— Давайте скорее отсюда. Кажется, идёт кто-то ещё.

Услышав голос Псевдо, Дидлит и остальные подхватили пленника и покинули место. Дидлит не забыла и о другом: если тело упавшего в канал мужчины найдут, тревога поднимется сразу. Поэтому она силой магии духов лишила тело плавучести и утопила его на дне.

— Страшная ты женщина, — с уважением сказал Марш.

— Я не потому это делаю, что мне нравится!

Ответив, Дидлит подумала: если бы Парн увидел случившееся, он, наверное, рассердился бы. В последнее время ему явно не нравилось, что она пользуется магией и берётся за рапиру. Поэтому он и не хотел брать её в битву при Хилте.

«Тогда пусть не заставляет меня за ним присматривать», — сердито сказала она мысленно Парну.

Пленного врага Дидлит отвела в тень неподалёку от прежнего места. Марш грубо ударил его по щеке, приводя в чувство.

Они пытались угрозами выведать, где Парн, но мужчина упрямо твердил, что племя Огня никогда не предаёт своих. К тому же он всё время порывался закричать. Разозлённый Марш сильно ударил его по лицу, и тот, с кровью у рта, снова потерял сознание.

— Крепкий, значит… — пробормотал Дени и вытащил из-за пояса кинжал. — Отрежем один-два пальца — сразу разговорится.

— Вот поэтому у тебя такое злое лицо, — вмешался Псевдо.

Дидлит всё ещё не могла понять отношения Псевдо и Дени. Они постоянно спорили, но при этом явно действовали в полном согласии.

Совершенно себе на уме.

Говорили, они знали друг друга ещё со времён Гильдии воров, но иногда между ними чувствовалась близость, которую одним этим не объяснить.

И всё же куда сильнее Дидлит удивляло другое: почему Парн сумел сдвинуть с места даже таких непонятных мужчин? Разумеется, она и не подумала о том, что сама принадлежит к народу, который больше всего не любит, когда им движет кто-то другой.

— Похоже, без пытки и правда не обойтись, — проворчал Марш.

— Его крики услышат. Ничего не поделаешь. К счастью, здесь есть растения, попробую призвать лесного духа. Не люблю пользоваться её силой: потом хлопот не оберёшься. Разбудите его. На человека без сознания сила Дриады не действует.

— Что ты собираешься делать? — с явным любопытством спросил Марш. Похоже, он был любознателен.

— Подчиню его сердце. Разве ты не слышал о чарах Дриады?

— Это та, что уносит красавцев в своё дерево? Знаю, — с многозначительным смешком сказал Дени.

Дидлит одним взглядом остановила Псевдо, который уже собирался что-то ответить. Сейчас ей не нужно было, чтобы эти двое спорили. Духи, управляющие сердцем, не любят сильных чужих чувств.

Марш два-три раза хлопнул мужчину по щекам, и тот с глухим стоном приоткрыл глаза.

— Добрый дух леса. Свяжи сердце этого человека и сделай его моим другом.

На него легла магия духов Дидлит.

Голос её заклинания впитался в мутное сознание пленника. Он не смог сопротивляться и полностью подпал под действие чар.

— Кажется, получилось, — сказала Дидлит, смягчила выражение лица и заговорила с солдатом пустыни. — Как ты себя чувствуешь?

— Не очень. Что случилось?

— Не думай об этом. Ты устал. Лучше скажи: пять дней назад в бою мы взяли в плен одного вражеского наёмника. Того глупца, который вызвал госпожу Нардию на поединок. Ты знаешь, где он сейчас?

— Тот мужчина… кажется, рядом со зданием, где остановилась госпожа Нардия. Его заперли в большом купеческом доме…

— А где сейчас остановилась госпожа Нардия?

— В здании, которое раньше было крепостью гарнизона Хилта. … Ты не знала?

— Точно, я забыла. Тогда спи.

Дидлит подала знак Маршу.

Марш понял, сцепил руки и обрушил их на голову бедного солдата.

Раздался глухой удар.

— Надеюсь, в следующий раз тебя разбудят свои.

Дидлит обратилась к солдату без сознания. Марш затолкал его тело в тень за зданием.

— А теперь начинается главное, — сказала Дидлит трём наёмникам.

Мужчины и сами это прекрасно понимали.

4

Купеческий дом, где, как выяснилось, держали Парна, был не особенно велик, но построен крайне прочно. На окнах стояли железные решётки. Вероятно, хозяин дома был человеком, болезненно боявшимся воров.

Именно поэтому здание отлично сгодилось под тюрьму.

Передняя дверь была усилена несколькими железными пластинами, прибитыми через равные промежутки; выбить её и ворваться внутрь было бы трудно.

— Что же делать…

Против двери даже магия Дидлит мало чем могла помочь. К тому же, если честно, она уже сильно устала.

Она слишком расточительно тратила магию.

А ещё они бежали сюда, и дыхание до сих пор не восстановилось: грудь поднималась и опускалась тяжело.

— Похоже, ты перестаралась. Тогда здесь пойду я. Ты стой здесь и следи, чтобы никто не подошёл.

Псевдо, даже не взглянув Дидлит в лицо, безупречной воровской поступью добрался до двери дома. Потом тихо приложил к ней ухо и стал слушать.

«Настоящий вор. Делает всё как Вуд», — с восхищением подумала Дидлит, наблюдая за его движениями.

Некоторое время Псевдо не шевелился вовсе.

Потом он едва заметно кивнул. Он, похоже, что-то понял и был этим удовлетворён.

«Что-то слышно. За дверью кто-то стоит. Но их не двое и не больше. Голосов нет, и источник звука не движется. При такой толщине двери он недалеко от неё. Значит, есть способ», — подумал Псевдо.

Псевдо осторожно оглянулся. Не произнося ни слова, он подал сложный знак рукой — своему напарнику Дени. Это был общий шифр воров.

— Он пойдёт напролом, — тихо объяснил Дени остальным. — Приготовьтесь. Всё решит то, как быстро мы закончим.

Дидлит заметила, что на лице Дени мелькнула лёгкая тревога.

— Поняла.

Она кивнула и заново взялась за рапиру.

Пока трое смотрели, Псевдо медленно вытащил из-за спины эсток. Обхватив рукоять обеими руками, он направил острие к двери и стал едва заметно смещать его, выбирая место.

«Здесь».

На миг в его глазах будто вспыхнул жестокий блеск.

В следующее мгновение острие эстока вонзилось в дверь.

Жёсткий клинок вертикально вошёл в деревянную доску и пробил её.

Сначала Псевдо ощутил твёрдое, затем — глухое, тупое сопротивление. Как он и рассчитывал, тонкий меч достал стража по другую сторону.

От внезапной боли мужчина не успел закричать. Он издал только глухой стон и умер с клинком в животе.

Псевдо быстро отдёрнул руки. За дверью тело ударилось о половицы. Звук оказался громче, чем он надеялся, и Псевдо понял: теперь нужно спешить.

Он вынул из-за пояса что-то вроде проволоки и вставил её в замочную скважину.

Стоило ему немного двинуть проволокой, как раздался скребущий звук, и замок поддался.

Не теряя ни мгновения, он открыл дверь и проверил, что внутри. Он не исключал, что в него сразу метнут оружие: тело было собрано, готово в любой момент отпрыгнуть.

— Хе, везучий же он, — пробормотал Дени и побежал к двери.

За ним последовали Дидлит и Марш.

Когда Дидлит добралась до двери, Псевдо уже полностью вошёл в дом. К счастью, кажется, никто не проснулся ни от стона стража, ни от звука падения тела.

— Закройте дверь и заприте. Если кто-то придёт снаружи, это даст нам время, — сказал Псевдо.

— Значит, внутри надо всё подчистить.

— Именно. Рассчитываю на тебя, Секироносец.

— Хе, боюсь, в таком месте моя секира бесполезна.

Марш ухмыльнулся и вытащил из-за пояса короткий меч, запасное оружие.

— Раз у меня их два, я сегодня буду полезнее вас, — сказал Дени с неживой улыбкой и пошёл впереди.

— Сколько людей ночует в этом доме? — спросила Дидлит.

Она была немало встревожена тем, как резко наёмники перешли к силовым действиям.

— Семерых там точно нет, — ответил Псевдо. — Двое бодрствуют, четверо сменщиков. Примерно так.

Разумеется, это была лишь догадка.

Коридор был узким: двое людей рядом едва могли пройти. Примерно в десяти шагах от входа по обе стороны были двери, а ещё через несколько шагов — третья дверь в конце. Все они казались простыми, скорее всего из тонкого дерева.

На потолке коридора висели две масляные лампы, так что в темноте идти не приходилось.

Дени, шедший впереди, без церемоний открыл левую дверь и шагнул внутрь.

— Трое!

Тут же послышался его голос. Услышав Дени, Марш бросился туда и навязал ближний бой трём солдатам, которые, похоже, только что проснулись. Псевдо тем временем прошёл коридор до конца, приблизился к дальней двери и снова приложил к ней ухо.

Дидлит следила за правой дверью и была готова в любой момент помочь им обоим. Глядя на сноровку Псевдо и Дени, она окончательно убедилась: они не просто учились в Гильдии воров, а наверняка занимались настоящими кражами.

Бой Марша и Дени закончился быстро. Три крика прозвучали подряд, и все солдаты, пронзённые в грудь короткими мечами, покатились на пол.

Когда Дидлит посмотрела в сторону Псевдо, его уже не было видно: он исчез за дверью.

— Я иду дальше, — сказала Дидлит Маршу и Дени и скользнула вперёд на несколько шагов. Через открытую дверь она вышла в другой коридор, пересекавший первый под прямым углом.

Прямо перед ней, на противоположной стене, была ещё одна дверь. Справа в конце коридора лестница поднималась наверх, слева — спускалась вниз. Именно снизу доносился звук схватки.

Дидлит без колебаний побежала туда. Скорее всего, тот, с кем сейчас сражался Псевдо, был стражем у комнаты пленника.

И эта догадка была верна.

Когда Парн услышал странный шум, он не спал.

Он как раз собирался действовать после полуночи. Спастись, может быть, и не удастся, но становиться жертвой Ифрита он не собирался.

Поэтому, когда послышались непривычные шаги, а страж у двери подал тревожный голос, Парн не стал медлить.

Он отошёл к дальней стене комнаты, а затем со всей силы бросился к двери левым плечом.

Дверь была крепкой, но от этого удара полностью подалась.

По инерции Парн влетел в стену коридора, но дверь приняла большую часть удара, и столкновение вышло не таким страшным. Зато левое плечо онемело от боли и, похоже, стало бесполезным.

Сдерживая боль, Парн обернулся и увидел золотоволосого мужчину, который сражался с двумя стражниками. Тот выглядел умелым, но оружие для узкого коридора было несколько великовато, и его теснили.

Мужчина стоял лицом к Парну, и Парн сумел разглядеть его. Лицо было знакомым.

Один из наёмников. Имя он забыл, но помнил прозвище: Изящный.

У этого мужчины был напарник — Дени Двуруб. Неужели они пришли спасать его? Или армия Флейма успешно начала внезапную атаку? Звуков битвы снаружи не было. Хотя, может быть, они просто не доносились сюда.

Парн ещё не понимал обстановку, но, чтобы помочь Изящному, уже собирался броситься на одного из стражей.

В тот же миг один из стражников услышал звук выбитой двери и повернулся к безоружному Парну.

Парн шагнул вправо, уходя от удара кривого клинка, и нанёс противнику низкий удар по ногам.

Тот уклонился, но был вынужден отскочить назад, и Псевдо, шагнув следом, вонзил свой грозный клинок ему в спину.

Второй страж увидел, как пал товарищ, но не дрогнул. Он шагнул вперёд и рубанул по правому плечу Псевдо, чья стойка после атаки сбилась.

Из плеча Псевдо хлынула кровь. Он отшатнулся, выпустил меч и прижал рану левой рукой.

Страж повернулся к Парну и занёс кривой клинок, но Парн уже успел поднять оружие, выпавшее из руки мёртвого врага, и принял удар на лезвие.

Однако к чужому кривому клинку он не привык. Лезвие врага соскользнуло до самого основания, и ещё немного — и оно рассекло бы ему руку.

Парн спасся только тем, что отдёрнулся.

Больное левое плечо коснулось каменной стены.

— Парн!

И тут до него донёсся знакомый голос.

Узнав его, Парн испытал такой удар, будто сердце на миг остановилось. Но натренированное тело воина не замерло: кривым клинком он неглубоко полоснул врага по животу.

— Дид! Почему ты здесь?!

Парн невольно крикнул так громко, что если бы это был не подвал, его наверняка услышали бы снаружи.

Солдат воспользовался мгновением, когда Парн подал голос, и с резким криком снова бросился в атаку.

Но в следующий миг его крик превратился в вопль. Из его бока торчала рукоять кинжала. На ней было что-то красное, но это была не кровь стража.

— Как ты посмел меня ранить!

Голос Псевдо донёсся справа. Прислонившись к стене, он левой рукой метнул кинжал. Он хотел попасть в шею, но левой рукой мог надёжно целиться только ниже, в живот: эта цель двигалась меньше.

Парну и такой помощи было достаточно. Он взмахнул кривым клинком так, словно держал привычный длинный меч, и рассёк врагу шею. Но рана вышла неглубокой, не смертельной: он ошибся в дистанции из-за непривычной длины оружия.

И тут в коридор ворвалась ещё одна тень. Рапира, словно завершая удар, вонзилась в спину несчастного стража. Силы не хватило, чтобы проткнуть его насквозь, но сопротивляться он уже не мог.

С глухим стоном он рухнул.

— Парн!

Голос звучал почти плачущим.

— Дурак!

Внезапная брань ошеломила Парна, но в ней чувствовалась тревога за него, и это почему-то обрадовало.

— Изящный! Ты цел?

Парн на миг коснулся руки Дидлит — будто убеждаясь, что она не призрак — и бросился к мужчине, морщившемуся от боли.

— Не цел. Но сейчас не время об этом говорить. Нужно сразу уходить, пока враги не поняли, что случилось.

Псевдо морщился от боли, но голова его была ясная — и Парн слегка успокоился.

— Прости. Из-за меня…

— Запишем в долг. Когда-нибудь вернёшь.

Дидлит надрезала рапирой конец своего пояса и одним движением оторвала полосу ткани. Она собиралась использовать её как повязку.

— Если не остановить кровь, под водой он не продержится, — сказала она и приблизилась к Псевдо, чтобы перевязать рану. Тот, покрывшись холодным потом, отступил.

— П-прости. Не трогай меня.

Как он и говорил, женщин он действительно не выносил.

— Сейчас не время об этом думать.

Дидлит силой схватила руку Псевдо и туго перетянула рану.

Псевдо не выдержал и вскрикнул, но было неясно, от боли в ране или от того, что его коснулась женщина.

— Да, лучше поспешить, — сказал Парн Дидлит и побежал впереди.

Псевдо поспешил за ним, Дидлит — следом.

— О, давно не виделись, красавчик!

Марш весело окликнул Парна.

У входа они встретили Марша и Дени, и вся пятёрка выскочила из купеческого дома и двинулась прямо к каналу.

Через некоторое время позади наконец послышались торопливые разгневанные голоса.

— Поздновато шум подняли!

Марш громко смеялся, тяжело топая рядом с Парном.

— Значит, когда вернёмся в Блейд, с тебя выпивка, как обещал. И пусть эльфийская девушка подливает.

— Не знаю, согласится ли Дидлит.

Парн бросил взгляд на Дидлит, увидел, что лицо её всё ещё сердито, и сказал это с неловкой улыбкой.

— Не говори глупостей. Прими мою магию, иначе один утонешь, — отрезала она.

— Значит, идём под водой?

Парн знал о магии Дидлит больше, чем наёмники, и сразу понял её намерение.

Убедившись, что Парн расслабил всё тело, Дидлит высвободила силу Ундины и наложила на него заклинание.

А затем, слыша за спиной крики преследователей, они один за другим прыгнули в канал.