Джон Сильвер: Кровь на золоте, или Как Слепой Пью глаза потерял (джен)

Солёная океанская вода обжигала страшную рану Сильвера, но ярость жгла его изнутри ещё сильнее. В шлюпке, тяжело качавшейся на волнах в паре миль от брошенного «Моржа», пахло кровью, дегтем и паникой. На дне лодки, скорчившись, выл от боли доктор Пью — без своих глаз он казался беспомощным, словно вытащенная на сухую палубу рыба.

— Гребите, черви слепые! Гребите, если жить хотите! Налегай, Дэрк, разрази тебя гром! Джонни, шевели клешнями! — исступлённо орал Чёрный Пёс своим аномально высоким, писклявым голосом, нависая над гребцами.

Его густые, длинные усища яростно подёргивались от злости, а широченные плечи едва не рвали ткань тельняшки. Дэрк, мрачный пират с заткнутым за пояс топором, злобно сплёвывал в воду и до хруста в суставах тянул тяжелое весло. Напротив него, обливаясь потом, налёг на вёсла Джонни, судорожно высматривая на горизонте хоть какую-то спасительную сушу. Чуть поодаль, на самом носу шлюпки, испуганно забился под банку безымянный пират-коротышка — этот лилипут едва не захлебнулся во время паники на корабле, и теперь вообще боялся лишний раз высунуться.

Джон Сильвер лежал на корме, привалившись спиной к борту. Лицо его было бледным, как полотно, а из страшного обрубка левой ноги выше колена всё ещё сочилась багровая юшка. Чёрный Пёс успел наложить жгут из куска парусины и затянул его обломком весла, но времени оставалось в обрез. Гангрена на Карибах съедала человека за пару дней.

— Док… — прохрипел Сильвер, едва разжимая сухие, покрытые солью губы. — Пью, твою мать… Вставай. Ты мне нужен.

Ослепший Пью, тяжело дыша и кашляя от попавшей в лёгкие воды, пополз на голос квотермастера, шаря руками по мокрому настилу. Лицо доктора представляло собой жуткое зрелище: пороховые газы выжгли глазницы, превратив их в чёрные уголья. Но даже лишившись зрения, Пью оставался хладнокровным, жестоким мясником, державшим в страхе всю команду.

— Твоя нога, Джон… — прощупав страшное месиво чуть выше колена Сильвера, прошептал Пью. Его пальцы, испачканные в крови, безошибочно определили раздробленную кость. — Если не отрезать сейчас — до земли ты доплывешь трупом.

— Режь, — коротко выдохнул Сильвер и оскалил зубы в безумной улыбке. — Только, док… пили ровно. Мне с ней ещё ходить и ходить.

Инструментов не было. Хирургический набор Пью остался в каюте на «Морже». Чёрный Пёс со зловещим скрежетом обнажил свой тяжелый, зазубренный абордажный палаш и протянул его ослепшему доктору. Гребцы на секунду бросили вёсла. Дэрк пересек лодку и вместе с Джонни мёртвой хваткой вцепился в плечи и здоровую ногу квотермастера. Коротышка-лилипут со страху закрыл уши руками и зажмурился.

Сильверу в зубы сунули кожаный ремень. Анестезией и антисептиком одновременно служила последняя фляга дешёвого ямайского рома, половину которой вылили прямо на рану, а вторую половину Джон в два глотка влил себе в глотку.

То, что происходило посреди безжалостного океана следующие полчаса, заставило бы поседеть любого честного моряка. Ослепший Пью орудовал палашом по памяти, ориентируясь только на ощупь и хруст кости. Сильвер не издал ни единого стона — он лишь разгрыз кожаный ремень пополам, а из его вылезающих из орбит глаз катились крупные слезы дикой, животной боли. Когда кусок изуродованной ноги наконец полетел за борт на корм акулам, квотермастер потерял сознание, растянувшись на дне лодки.

— Всё, — тяжело дыша и вытирая испачканный лоб окровавленной рукой, произнёс Пью. На его лице, лишённом глаз, застыла маска абсолютной жестокости. — Кровь я остановил. Дэрк, Джонни — за вёсла, живо! Теперь молитесь всем пиратским богам, крысы, чтобы нас кто-нибудь подобрал.

Дэрк и Джонни молча рванули вёсла на себя. На одной шлюпке, без еды и почти без пресной воды, посреди раскалённых Карибов, они остались одни. Но на дне лодки лежал их живой квотермастер, и это давало им призрачную надежду. Они готовы были зубами грызть деревянные борта, но выжить — просто ради того, чтобы когда-нибудь найти Флинта, Бонса и своё проклятое золото.