Так вот оно чё, Персивальич (джен)

Пока распределение продолжалось, Гарри рассматривал профессоров, в основном тех кто, попутно, ещё и деканами работали. И в целом, они соответствовали рассказу о них Хагрида. Сразу становилось понятно кто есть кто. Вон, стоит Минерва Макгонагалл и зачитывает фамилии поступающих. Великолепный трансфигуратор и строгий учитель по этому же предмету, а так же заместитель директора и нынешний декан Поттера. Но, если с преподаванием она справляется весьма и весьма неплохо, то с деканством, по словам Хагрида, она явно не заморачивается, а всё из-за того что у неё просто нет на это времени. Потому что Дамблдор, будучи директором, тоже занимает ещё две должности и частенько скидывает свои обязанности на Минерву. В общем, просто тупо не успевает она.

Это о ней так Хагрид рассказал и Гарри, рассуждая насчёт своего распределения, думалось, что не легко ему на Гриффиндоре придётся. Из-за безбашенности некоторых учеников которые постараются его в какую-нибудь хрень втянуть. Впрочем, кто такая Минева Макгонагалл и так было понятно, потому что Хагрид, обратившись к ней, невольно представил её.

Поэтому дальше Гарри посмотрел на стол за которым сидели остальные и попробовал определить кто есть кто, что оказалось не так уж и сложно. Например, глядя на невысокую, немного приземистую и полноватую женщину можно было смело сказать что это профессор Спраут, декан Хаффлпаффа. Была она, в целом, человеком неплохим, как охарактеризовал её Хагрид, но если кто задевал её подопечных, то она могла и возглавить, так сказать, крестовый поход против такого... задевателя. Ну, если посчитала бы нужным. В общем, барсуков без нужды старались не трогать. А барсуков, потому что именно именно этот зверёк был на гербе их факультета.

Рядом с Помоной Спраут сидел Филиус Флитвик. Человечек очень маленьких габаритов, полная противоположность Хагриду. А маленьким он был потому что, как и Хагрид был он человеком только наполовину. Единственное, вторым его родителем был гоблин, но это не мешало ему быть любимым преподавателем преобладающего большинства учеников, а так же деканом факультета Рейвенкло, на гербе которого был орёл.

И, наконец, за столом так же присутствовал последний по счёту декан по имени Северус Снэйп. Он возглавлял Слизерин и был весьма мрачной личностью, чему, впрочем, целиком соответствовал его внешний вид. Чёрная мантия, длинные сальные волосы и нос крючком. Да и смотрел он на всех с неприязнью, хотя и старался этого не показывать. Эдакий почти мизантроп, который не особо любит окружающих его людей вообще и учеников в частности. Даже своих слизеринцев, но при этом, всегда стоит за них горой, в отличие от той же Макгонагалл, которая, обычно, наказывает своих строже чем чужих.

И как вишенка на торте, на высоком троноподобном кресле восседает он, Альбус Дамблдор. Глава МКМ, Верховный чародей Визенгамота, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, а ещё кавалер ордена Мерлина первой степени, обладатель целых четырёх имён и просто Великий маг. И так же «Великий человек», это так Хагрид, когда мастерски изображал из себя туповатого полувеликана, к месту и не к месту так его называл.

«Н-да, — принялся рассуждать Гарри, впервые, в живую увидев человека который оказал столь существенное влияние на его жизнь, — неплохо устроился дедушка. Творит всякую хрень, а все и рады. Вот спрашивается, нафига он меня к Дурслеям запихал? — Это так Гарри частенько называл своих родственничков. — Может, чтобы после того прессинга которому я там подвергся, поманить меня, типа, конфеткой и я стал бы в рот ему заглядывать? Ведь если бы не непонятно откуда взявшийся Голос и не оказавшийся умным Хагрид, снабдивший меня очень полезной информацией, то кем бы я в магический мир попал? Эдаким мальчиком, с широко раскрытым ртом от удивления и думающим, что в сказке оказался. Хм-м... что ж тебе от меня нужно, Дамблдор, сука ты... козлобородая?».

А ещё у Гарри, вдруг, совершенно неожиданно появилась мысль насчёт Малфоя. Которая показалась сначала полным бредом, но потом порассуждав он пришёл к выводу, что она, эта самая мысль, вполне могла закрасться в чью-то голову наделённую больным воображением. Ведь Волди-то он, типа, победил? Победил. А кто может победить, вроде как величайшего Тёмного мага? Только другой Тёмный, который ещё более велик, то есть, в данном случае, это он, Гарри Джеймс Поттер. Вот Малфой и наказал сыну прощупать, так сказать, почву чтобы в будущем знать к кому примыкать. Правда, сам Дракусик, при этом, облажался, но...

«Хм-м... Интересно, — задал Гарри самому себе вопрос, обдумав последнюю мысль, — он теперь так и будет считать меня своим врагом и всячески нарываться на неприятности или попробует переступить через себя и начнёт действовать повзрослее?». Впрочем, пока Гарри решил не заморачиваться, а решать проблемы либо по мере их поступления, либо по мере возможности их решения. А там, глядишь, может и станет понятнее чего от него Добрейшей души дедушка и великий человек по фамилии Дамблдор добивается и каким образом его использовать хочет. Но, это в любом случае дело не одного дня, выяснить про причины побудившие Дамблдора к родственничкам его запихнуть.

Вот так прошло поступление и распределение Гарри. И через десять дней они втроём: Невилл, Гермиона и сам Поттер, сидели в гостиной факультета и делились первыми впечатлениями от учёбы.

— Ну и как тебе, Невилл? — спосил Гарри.

— Хм... Ну, сравнивать мне не с чем, — высказал своё мнение Лонгботтом, — но... я ожидал немного другого, чего-то большего, наверное, если учесть то, что мне бабушка рассказывала.

— Мне тоже думается что рейтинг Хогвартса... э-э-э... искусственно завышен, — высказала своё мнение Гермиона.

— Соглашусь с вами обоими, — высказался и Гарри, — и добавлю, что если бы такой была наша начальная школа, то учителей бы уволили без выходного пособия, а директора привлекли к ответственности.

— Как и наша, — согласилась Грэйнджер.

— Поясните, — попросил Невилл, — а то у меня было домашнее обучение.

Гарри замолчал собираясь с мыслями, что изложить короче и понятнее, но его опередили.

— Во-первых, учитель-призрак, — сообщила ему Гермиона.

— А, во-вторых, и, в-третьих, — подхватил Гарри, — учитель-заика и учитель который вообще не учит.

— Это ты про нашего зельевара? — уточнил Невилл.

— Ага, про него родимого, — подтвердил Гарри.

— А ещё некомпетентный учитель полётов, отсутствие поэтажного плана здания и сплошные сквозняки, — дополнила Гермиона. — Я с содроганием представляю что будет твориться зимой. И это только то, что в глаза бросается.

— А ещё я слышал, что уроки астрономии будут проводиться на улице, — заметил Гарри. — Нет, ну идиотизм же, особенно на первом курсе, пока мы не поняли как утепляться от холода. Ведь достаточно же посмотреть на потолок в Большом зале и небо тебе как на ладони. И нафига тогда, спрашивается, на улицу выходить?

— И что делать будем? — спросил Невилл.

— Выживать, — ответил Гарри. — А больше, пока, мы ничего и не сделаем, особенно законными методами.

— Почему? — снова спросил Невилл.

— Потому что школа магии тут всего одна и нам деваться некуда, — снова ответил Гарри. — И потому что у Дамблдора слишком большой авторитет и фиг против него кто чего сделает, по крайней мере прямо сейчас.

— Значит нужно объединиться, — подвела итог Гермиона, — как минимум до конца нашего пятого курса. И выискивать разную информацию где только можно. Например, про другие школы.

— И это тоже правильно, — снова согласился Гарри. — Кто владеет информацией, тот владеет миром.

Нет, в принципе в школе было неплохо, но не могло же быть так что бы стало всё хорошо, да ещё и сразу. И, например, для Гарри это выразилось в том, что роль его родственничков примерил на себе профессор Снэйп. Невзлюбил он, почему-то, Поттера с самого первого занятия, а всё из-за того, что учились они с его родителями в одно время и был там у них непрекращающийся конфликт. Насчёт этого ему тоже Хагрид рассказал. Впрочем, к этому Гарри отнёсся... по философски. Потому как доказывать что-то Снэйпу было бесполезно, как и его родственничкам. А раз так, то оставалось только обращать на него поменьше внимания.

Зато удалось решить вопрос с Роновской крысой, практически сразу, после праздничного пира. Их, первокурсников тогда в общежитие староста сопроводить собрался, но перед этим, пока они ещё не успели уйти из Большого зала, Гарри ввёл его в курс дела и предупредил, что либо он, либо крыса и третьего тут не дано. Поэтому староста, им, кстати, оказался ещё один Уизли по имени Персиваль, быстренько сбегал за деканом и вопрос разрешился. Правда, разрешился он не совсем так как хотелось бы Гарри и ему пришлось пойти на компромисс, но это было лучше чем ничего.

В общем, крысу посадили в клетку и обязали Рона о ней заботиться, а Перси контролировать это дело. Хотя, тут Гарри окровенено повезло, потому что Макгонагалл, как выяснилось, тоже не любила крыс. Так что, с тех пор, Паршивец — это такая у крысы кличка была, потому что он самцом был — в клетке сидел. И ещё она помогла в деле с Малфоем. Тот, после поезда, не до конца понял, что Поттера лучше не задевать и пробовал периодически самоутверждаться за его счёт. Только не учёл, что Гарри запросто может отправить его в состояние близкое к нокауту с места не сходя и не говоря ни слова. Так что, всякий раз, когда белобрысый только раскрывал рот, пытаясь высказать что-либо нелицеприятное в адрес Поттера, Лонгботтома или Грэйнджер, то он тут же растягивался на полу в бессознательном состоянии, а когда очухивался, то голова у него очень долго гудела.

Так вот, как тут Макгонагалл помогла? Однажды Малфой, месяца через полтора как они уже проучились, подошёл к прямо к гриффиндорскому столу во время ужина и попробовал снова рот раскрыть. Правда, зачем он так сделал было непонятно. Может потому что Гарри в последний раз относительно давно его в состояние «грогги» отправлял, а может и потому что посчитал что если он подойдёт к Поттеру в Большом зале то ничего с ним и не случиться. В любом случае, он подошёл и... упал, в очередной раз.

И разумеется, Снэйп не мог оставить это без внимания. Только сейчас у гриффиндорского стола помимо него и Макгонагалл оказалась, чтобы разобраться. Разумеется, первый тут же начал орать, типа, Поттер, что ты творишь, десять баллов в с Гриффиндора и отработка, но Гарри в этот раз молчать не стал. Он, для начала, по столу хлопнул и внимание к себе привлекая, и перебивая Снэйпа.

«Да какого... Мерлина лысого? — вызверился он. — Профессор Макгонагалл, что в этой вашей школе происходит? Почему слово «гриффиндорец» стало синоним понятия «мальчик для битья», а если это ещё и Поттер то ударить его нужно два раза? И почему я вдруг виноват если у Малфоя периодические обмороки бывают? Да сколько можно, в конце-то концов?». В итоге баллы были Гриффиндору возвращены и отработку тоже отменили. А Малфою официально запретили приближаться к Поттеру и его друзьям, а так же языком болтать что ни попадя. А на его обычную в таких случаях фразу, что дескать его отец узнает об этом, Макгонагалл пообещала, что непременно узнает, только от неё.

Но вот чего никто из учеников так и не узнал, так это того, что сразу после после этого все три декана выразили Снэйпу своё неудовольствие. А случилось это в кабинете Дамблдора, куда он всех вызвал, чтобы разобраться в причинах конфликта.

— Какого Мордреда, Северус? — напустилась на него Макгонагалл. — Ты что, в истеричку разом, что ли, превратился и разучился сдерживаться?

— Да, Северус, действительно, какого Мордреда ты в этом году перестал соблюдать любые рамки приличия из-за чего страдает не только Гриффиндор, но и наши с Филиусом факультеты? — поддержала её Спраут.

— Ты чего хочешь, Северус? — добавил, в свою очередь, Флитвик. — Может войны? Так ты её получишь. Потому что, если ты не уймёшься, то все твои снятия баллов и назначенные тобой отработки вернутся к Слизерину в троекратном размере, а тогда с тебя спросят уже родители твоих учеников. И что ты им скажешь? Что так получилось из-за того то ты мудак и неврастеник? Только, устроит ли их такое объяснение, а, Снэйп?

— К тому же, Северус, — дополнила его Макгонагалл, — Гарри хоть и выглядит как Джеймс, но в большей степени это сын своей матери, а уж какой была Лили Поттер тебе объяснять не надо. Так что держись от него подальше, целее будешь.

В общем, поговорили они да и Дамблдор тоже в конце порекомендовал Снэйпу подуспокоиться. Так что, как говорится, осетра Снэйп урезал... слегка.

А дальше наступил Хэллоуин и произошёл инцидент с троллем, во время которого Гермиона чуть не погибла. Кстати, потом устроив, что называется, разбор полётов Гарри, Гермиона и Невилл пришли к выводу что на них оказали ментальное воздействие. А с чего бы тогда Гермионе было сначала отвязываться, а потом и обижаться на рыжего, с которым она в паре на уроке была. Они тогда как раз заклинание левитации на уроке проходили и у Рона не получилось, конечно. Вот Гермиона его и поправила, тоном эдакой классической задаваки. И Рон, разумеется, не промолчал.

Ну, не промолчал и не промолчал, дело-то было привычное, потому как Рон частенько возмущался и далеко не всегда по делу. Так что, они втроём уже давно не обращали на Рона особого внимания. Но в этот раз Гермиона куда-то исчезла сразу после урока, а вот Гарри с Невиллом, как-то это без внимания оставили и не пошли её искать. Почему? Непонятно. Да и вообще, с них как пелена какая-то только вечером, во время праздничного пира слетела, когда в зал ворвался профессор Квиррелл и оповести всех, что по подземельям замка тролль бродит.

Они как его услышали, так и уставились друг на друга в некотором обалдении, мол, как так-то, дело к ночи, Гермионы нигде нет, по замку тролль бродит, а они тут сидят как будто бы и не при делах совсем. И где гарантия, что тролль прямо сейчас уже не в подземелье, а выше поднялся? Но, самое главное, почему они только сейчас на это внимание обратили? И, интересно, а где всё это время Гермиона была и где она сейчас? Впрочем, насчёт последнего всегда можно было уточнить у двух девочек, которые учились с ними и умели собирать информацию как никто другой. Которая, в большинстве своём была обыкновенными сплетнями, но и правдивую информацию у них тоже узнать можно было.

— Лаванда, Парвати, где Гермиона? — чуть ли не хором обратились к ним мальчишки.

— Плачет в туалете на втором этаже, — получили они такой же хоровой ответ. — Говорят что она на Рона обиделась.

А тем временем в зале поднялась паника, которую на корню задавил Дамблдор, рявкнув на весь зал: «Тихо-о!!!», с использованием магии, конечно. После чего распорядился старостам отвести учеников в общежития, а профессоров отправиться на поиск и ликвидацию тролля. Вот в процессе следования в общагу Гарри с Невиллом и отстали, и в туалет отправились. И, как назло, именно там тролль и оказался. Протискивался он как раз сквозь дверной проём, потому как размерами он побольше Хагрида оказался.

— Невилл, беги за учителями, — прошептал Гарри, чтобы раньше времени не привлекать к себе внимание.

— А ты? — спросил Невилл.

— А я туда, — ответил Поттер. — Потому как, если у кого и есть шанс выжить, то только у меня. Давай, Невилл, не тормози.

И они помчались. Невилл за учителями, а Гарри — в туалет, нацепив на себя энергетическую броню и напитав силой конечности. Где увидел, что тролль размахивает дубиной, снося попутно умывальники и туалетные кабинки, а Гермиона прижалась к стене и закрыла голову руками. А дальше Гарри, как собственно и Гермионе, повезло. Он успел оббежать его и буквально в последнюю секунду выдернуть её из под удара дубины, а затем прошмыгнув мимо него, помчаться к дверям. Гермиону, при этом, он обхватил за талию и приподнял немного над полом, чтобы бежать было удобней. Но вот дальше тролль продемонстрировал что он тоже не совсем... э-э-э... ну, пусть будет лыком шит. И очень хорошо что Гарри так с себя броня и не снял, в противном случае выжил бы он или нет, никому было неизвестно.

В общем, шандарахнул его тролль дубиной прямо по спине — хорошо хоть краешком всего лишь — и полетел Гарри как мячик, по которому клюшкой для гольфа врезали. И очень хорошо было, что вышиб тролль двери перед этим, а то бы ему ещё и их своей спиной выносить пришлось. А ещё было очень здо́рово, что Гарри каким-то непонятным образом изловчился спиной вперёд развернуться и Гермиона, которая у него в руках была, на Поттера приземлилась. И ещё им повезло, что учителя подоспели и с троллем как-то справились. Впрочем, того что там было после того как Гарри с Гермионой из туалета вылетели они уже не видели, потому как хоть на Гарри броня и была, но не прошёл для них бесследно удар дубиной бесследно. Изрядно встряхнуло их, что одного, что другую. Сначала когда стукнуло, а затем когда они ещё и приземлились. В итоге отключились оба и в себя пришли только на следующий день, в больничном крыле. Почти одновременно и сразу же задались некоторыми вопросами.

— Слушай, Гермиона, — спросил Гарри, — а тебе не кажется что нас вынудили как-то к тому чтобы в роли марионеток выступить?

— Давай сначала ты расскажи с чего такие выводы, — попросила Грэйнджер.

— Ну, смотри, — начал излагать свои мысли Поттер. — Во-первых, твой конфликт с Рончиком. Вот с чего вдруг-то, ведь это же Рон и мы на него давно не обижаемся. Во-вторых, мы с Невиллом как будто о тебе забыли, а вспомнили только во время ужина. И, в-третьих, совершенно идиотский приказ Дамблдора отправляться в свои общаги, в то время как тролль, предположительно находится в подземелье.

— Где, по странному стечению обстоятельств, как раз, находятся общаги Хаффов и Слизов. Действительно, странно всё это. Но, вот ещё какой момент, когда я в туалете плакала, то очень обидно было, что я тут одна реву и ни тебя, ни Невилла всё нет и нет. Вот у него сегодня и спросим, что это за фигня такая с нами была.

К счастью, ждать долго не пришлось, потому как в больничное крыло влетел Невилл и сразу же огорошил их новостью, что на них ментально воздействовали.

— А как ты узнал? — уточнил Гарри.

— С бабушкой связался, — пояснил Невилл.

— Так быстро? Как так-то? — удивилась Гермиона.

— Да ерунда, домовика позвал.

— Кого? — не поняли ни Гарри, ни Гермиона.

— Домовика, — продолжил объяснения Невилл. — Неважно, потом и расскажу, и познакомлю. Главное не это, а то что бабушка узнав сначала ругалась и называла Дамблдора всякими нехорошими словами, но потом успокоилась и прислала нам защитные комплекты. Которые как от ментального воздействия защитят, так и помогут определить лишние добавки в еде и питье. А ещё она почти со стопроцентной вероятностью уверена, что дело в тебе, Гарри.

— Вот как? — Поттер откинулся на подушку и замолчал, задумавшись.

И после непродолжительной паузы он выдал мысль, которая появилась в его голове:

— Хм-м... Ну, если так, то... было бы логично предположить что... она, помимо этого, могла сказать тебе ещё и держаться от меня подальше. Н-да, вот ведь невезуха. Только друзья появились и тут на тебе, оказывается я магнит для неприятностей и им лучше от меня подальше быть.

— Но, но, но... приятель, — Невилл поднял руки в протестующем жесте. — Полегче на поворотах. Нет, у бабушки такая мысль мелькнула, конечно, но... она решила что приказывать такое будет бесполезно. У меня, в конце концов, тоже как и у тебя первый раз в жизни друг появился, поэтому, единственное о чём она просила, так это быть поосторожней и изучить несколько защитных заклинаний.

— И у меня до Хогвартса тоже друзей не было, — дополнила Невилла Гермиона. — Так что, можешь даже и не надеяться что мы от тебя теперь так просто отстанем, только потому что ты магнит там какой-то.

— В общем, бабушка сказала, что если предотвратить не получается, то остаётся только... возглавить.

А вот дальше Гарри испытал чувства, которых до этого как-то испытать не довелось. Благодарность, счастье от того что и такие люди тоже есть и что они совершенно искренни... В общем, на него разом обрушился целый коктейль чувств и он, повторяя: «Спасибо, спасибо...» вскочив с кровати как-то умудрился сграбастать одновременно и Невилла, и Гермиону в объятия. Так их и застала появившаяся мадам Помфри, их школьная медсестра. «Так, так, — стараясь сдерживать смех сказала она. — Что тут у нас? Ага-а... Ну, если у вас здоровья на обжимашки хватает, то тогда, пожалуйте на выписку».

— Мадам Помфри! — воскликнула покрасневшая Гермиона. — Что вы такое говорите?

— А что я сказала? — всё так же сдерживая смех, ответила Помфри вопросом на вопрос. — Я сказала «обнимашки». А вам что послышалось, юная мисс? В общем, всё, валите отсюда, а то ведь лечить начну.

И они отправились на завтрак в Большой зал. А по дороге возникла у Гарри вот какая мысль. «Интересно, — рассуждал он, — когда Хаки вооружения создаёт вокруг тела броню, то это способствует уменьшению физического урона. А если применить такую защиту против магического воздействия, то что получится? Сработает ли в данном случае моя броня? И вот ещё какой момент. Если постоянно носить на голове эдакий энергетический шлем, поможет ли это от ментального воздействия? И у кого бы узнать? Разве что... у профессора Флитвика, как преподавателя чар».

Впрочем, проконсультироваться Гарри так и не успел, потому что вечером его вызвали к директору и ему пришлось определять экспериментально, прав ли он был в своих рассуждениях. И оказалось, что прав. А вызвали его чтобы расспросить о событиях в туалете. Началось же с вопроса Дамблдора.

— Гарри, мальчик мой, ты ничего не хочешь мне рассказать? — уточнил он.

— Ну... нет, наверное, — ответил Поттер. — Хотя, если вас что-то интересует, то вы спрашивайте, а я расскажу, что знаю.