Так вот оно чё, Персивальич (джен)

Гарри Джеймс Поттер, мальчик одиннадцати лет о роду спешно двигался к платформе 9и3/4, расположенную на вокзале Кингс-Кросс, в Лондоне, чтобы там сесть в поезд и отправится в школу Хогвартс. Школа эта была не совсем обычной или даже совсем необычной потому что в ней учились юные маги, одним из которых оказался и сам Гарри. А ещё, попав на вокзал он решил не задерживаться особо и на эту самую платформу побыстрей проскочить. Ну, чтобы если что, то не втягивали его как, например, свидетеля или вообще как соучастника.

А решил он так потому, что вслед за ним, чуть ли не по пятам, следовала, судя по всему, целая магическая семья которая прямо сейчас во всю нарушала их же основной закон «Статут о секретности».

— Так и знала что будет целая куча магглов! — восклицала, скорее всего, мать этого семейства. — Кстати, какая у нас платформа?!

— Девять и три четверти, — пищала в ответ девочка которая была её дочерью. — Мама, а можно я тоже поеду в Хогвартс?

— Нет, Джинни. Ты ещё слишком мала.

Ну, а почему он постарался подальше от этой семейки держаться? Да потому что вся его предыдущая жизнь штукой была не самой завидной и он частенько оказывался без вины виноватым, вот и привык держаться подальше от таких ситуаций.

Тем не менее прямо перед тем как проскочить через портал ведущий на платформу Гарри не удержался и оглянулся на этих явных нарушителей, и у него в глазах взяло, да и... зарыжило, что ли, потому как вся семейка оказалась рыжеволосой и веснушчатой. И мама, и дочь, и ещё четверо мальчиков разного возраста, двое из которых оказались близнецами, точнее, двойняшками, потому что выглядели они как один человек, но в двух экземплярах.

«Да уж, — мелькнула у него мысль сразу после того как он оказался на платформе и так же поспешно двинулся в сторону поезда, — среди магов, как я погляжу, тоже всякие есть. И такие же охреневшие от безнаказанности как мой кузенчик Дадли, и такие же психи как старая кошатница миссис Фигг. И очень хорошо, что я не еду в Хогвартс полным незнайкой, который будет думать что он в сказку попал».

Началось же для него всё с того, что два года назад, если округлить, конечно, на следующий день после его девятого дня рождения он оказался на улице. А там, хоть и незадача, но дело обычное, он попался на глаза его кузену с компанией и те решили сыграть в игру под названием «Охота на Гарри». И Поттеру пришлось убегать, потому как он в таких играх всегда выступал в роли дичи, а явный численный перевес охотников не способствовал что благополучно всё для него закончится. И как-то так случилось, что убегая от этой компашки Гарри оказался на заброшенной стройке. Была у них такая в Литтл Уингинге, городке где он всю сознательную жизнь прожил. А там ему повезло, но потом, а сначала не очень.

А получилось как? Не совсем понятно каким образом, но долбанулся Гарри головой об какую-то конструкцию и сознание потерял. При этом, ударился он лбом и как раз тем местом где у него всю его жизнь на лбу был зигзагообразный шрам. Вот этим-то самым шрамом он и шандарахнулся и сознание ненадолго потерял. А дальше случилось нечто невероятное, чего с точки зрения нормального человека быть не могло никогда. Да и не увидел бы ни один нормальный человек то, что произошло, а если бы и увидел, то не поверил.

А увидел бы такой сторонний наблюдатель, только, что шрам Гарри как будто бы лопнул по своей длине и затем из раны вылилось небольшое количество чёрной маслянистой жидкости. Вот в это, кстати, наблюдавший вполне бы поверил.

А вот если бы этот самый наблюдатель был ещё и магом и умел смотреть особым зрением, то увидел бы он как из раны вытолкнуло чёрный сгусток, размером как теннисный мяч. Который взлетел вверх, но улететь не смог. А не смог потому, что что из раны выходило что-то вроде тонкой нити на котрой он был закреплён и смотрелось это, как будто бы в воздухе, на ниточке болтается эдакий воздушный мини-шарик.

Который повисел некоторое время, после чего нить стала укорачиваться и втягивать сгусток обратно в рану. Но... так и не втянулся он обратно, потому что откуда-то со стороны вдруг подлетел ещё один такой же сгусток, только светлосерого цвета. И как только он подлетел, то тут же изменил форму, стал плоский, как носовой платок и обернул чёрный. А дальше между ними завязалась борьба. Тот, на который напали пытался вырваться или поглотить того кто напал, а напавший пытался сделать наоборот. И это ему удалось. Поэтому в рану на лбу у мальчика втянуло уже его.

После чего рана закрылась и зажила, как по волшебству, правда шрам так и остался. И ещё та чёрная маслянистая жидкость, что из неё вытекла тоже куда-то исчезла, как будто бы испарилась, а дальше и Гарри, как раз, в себя пришёл. Но не успел он встать на ноги, как в голове у него раздался голос, сказавший: «Привет». Разумеется, мальчик тут же стал вертеть головой в попытке найти того кто с ним поздоровался. Но голос не стал ждать и продолжил.

— Не вертись, — сообщил он. — Я у тебя в голове.

— Э-э-э... Вообще-то я читал, что слышать бестелесные голоса это не очень здорово, — заметил Гарри и уточнил. — Я что с ума сошёл, что ли?

— Ну, в преобладающем числе случаев, так оно и бывает, — пояснил голос. — Но тебя это не касается.

— И что со мной тогда?

А дальше голос ему рассказал такое, что нормальный человек принял бы за бред сумасшедшего. Но, Гарри, всё-таки, был волшебником, поэтому немного подумав и вспомнив некоторые случаи из своей недолгой жизни согласился что такое возможно. Правда, о том что мальчик волшебник ему тоже голос поведал, так как сам Гарри до этого был не в курсе, и сообщил ещё что будь это не так, то и разговора между ними бы не было. Потому как просто не услышали бы они друг друга. Так же голос сообщил о том, что Гарри был носителем какого-то паразита, но он его сожрал и занял его место. Правда ненадолго, потому что скоро они с ним сольются.

— Но, почему так? — спросил мальчик. — Почему я его не ощущал и не слышал, а с тобой мы нормально общаемся?

— Из-за совместимости, — ответил голос. — Если с паразитом у вас не было ничего общего и твоя магия его отторгала, то мы с тобой очень близки по своим параметрам.

— И что теперь будет? — снова задал вопрос Гарри.

— Я же тебе сказал, что сольюсь я с тобой, вот что.

— А тебе самому это как? Не обидно будет?

— Да нормально всё, — сказал голос без всякого сожаления. — Видишь ли, я совершенно ничего о себе не помню. Ни имени, ни того кем я был и как жил. Единственное что осталось в моей памяти, так это то, что я и сам не был чужд волшебства, но и это я помню очень смутно и ещё некоторые обрывки. Разве что я хорошо помню что владел определёнными навыками и наделю ими тебя, а дальше уж ты сам. А ещё мне кажется, что именно с такой задачей меня и создали, так что никаких проблем.

— И что это за навыки?

— Они называются «Сила», а по нашему — «Хаки».

И голос принялся объяснять. А начал с того, что этих самых Хаки есть три вида: Наблюдения, Вооружения и Королевское. Первое умение даёт своим пользователем возможность использовать шестое чувство, чтобы ощущать окружающий мир, а также ограниченные способности к предсказанию. Пользователи этого хаки могут чувствовать присутствие, силу, эмоции и намерения людей.

Второе — даёт своим пользователям возможность создавать духовную энергетическую броню, которая используется для защиты, и ещё для усиления собственных атак. Пользователи могут применять эту энергию чтобы создать броню как для защиты всего тела, так и отдельных его частей, а также наполнять энергией своё оружие.

И наконец третье умение, то которое голос назвал Королевским было очень и очень редким. Почти уникальным. Оно позволяло своим пользователям возможность подавлять волю других существ. В результате использования этого типа хаки, жертвы падают без сознания или временно подчиняются пользователю.

А ещё, под конец, голос пояснил, что обычно обладатели этих умений сосредотачиваются на развитии одного из них, но в отношение Гарри будет всё немного по другому. То есть мальчик будет обладать всеми тремя навыками, но на уровне крепкого любителя, а не настоящего профи, что, впрочем, в его случае будет наиболее оптимально. И ещё, перед тем как окончательно замолкнуть голос добавил что эти умения не появятся мгновенно, а происходить это будет постепенно и по очереди.

Так, собственно, оно и получилось, и началось с того, что у Гарри проявилось Хаки наблюдения. И выразилось это в том, что дня через два после этого случая, снова убегая от толпы, он, вдруг, совершил абсолютно нелогичный поступок. А получилось это в момент когда Гарри снова, в очередной раз, на компашку кузена нарвался, поэтому и убегать ему пришлось.

Вот тогда-то и начали развиваться у него те навыки о которых говорил голос. А получилось, что убегая, он совершенно неожиданно для себя остановился и... присел. И как только он это сделал, над его головой просвистел запущенный кем-то из преследователей камень. А затем Гарри, как говорят в таких случаях спортсмены-бегуны, рванул с низкого старта и в мгновение ока оказался на другой стороне дороги через которую ему предстояло перебежать. Ну, а затем, практически сразу, переключился свет на светофоре, поехали автомобили и его преследователи вынуждены были остановиться.

Вот так началось развитие первого умения. Разумеется, проявлялось оно не всегда, особенно поначалу. Поэтому и попадался Гарри компании кузена, чтобы битым стать, и в доме где он жил тоже не всегда выходило почувствовать настроение дяди и тёти. Но, если сравнивать с любым другим августом прожитым им до этого, то лучше его жизнь стала. Однозначно. А всё потому что гораздо меньше в этом месяце он подвергся и наездам, и лупцеваниям.

А ещё Гарри, вдруг, ни с того ни с сего начал делать что-то вроде зарядки. Правда, те упражнения что он выполнял, скорее предназначались для растяжки и укрепления связок и сухожилий. Чтобы в случае чего не заработать травму, если ему придётся как-то по особому выгибаться уклоняясь от ударов. А эти самые упражнения тоже, видимо благодаря слиянию ему известны стали, как и желание их выполнять.

Ну, а затем, месяца примерно через два, после того как они уже в школу пошли, случился у Гарри прорыв, что ли, и у него заработал второй навык. Хаки вооружения. А произошло это когда он с Пирсом Полкисом пересёкся, который в этот день, почему-то отдельно от компашки кузена по школе шарашился. Наверное, потому как не задался у него этот день.

Остановил тогда Пирс его в коридоре и предъявил не по делу. А чего его вдруг понесло на Гарри отвязаться? Да потому что, как уже говорилось, день у него тогда не задался. Мало того что он на трёх урока по двойке заполучил, так ещё и с дружками он что-то не поделил. Но, это уже потом выяснилось. А прямо сейчас Гарри, стоя перед ним ощутил что тот на нём хочет настроение плохое сорвать. И Поттер хотел уж было задать стрекача, но пришла ему откуда-то мысль. А подумалось ему что хватит, мол, сто первый и сто второй приёмы карате демонстрировать, это Гарри и так хорошо умеет.

«И что это интересно за приёмы такие? — возник у него вопрос. На который тут же появился и ответ. — Сто первый — как убегать, а сто второй — как прятаться».

Припомнил же ему Пирс не много ни мало, а тот самый случай когда Гарри присел перед дорогой и от камня уклонился. Его, камень, он-то тогда и запустил, а сейчас предъявил претензию за то что Гарри не дал в себя попасть. Дескать, какое он имеет право уклоняться, когда в него сам Полкис камнем швыряет. Вот за это Гарри сейчас и получит. И Пирс ударил его кулаком.

Только... снова не попал. Потому что и упражнения, что Поттер делал всё это время, и интуиция помогли ему уклоняться без особого труда. В общем, он чуть сместился в сторону, скрутил корпус, повернул голову и слегка нагнул её в бок. В итоге кулак Пирса просвистел буквально в паре миллиметров от его скулы, после чего Гарри ещё и назад отступил. И продолжалось это четыре или пять раз, до тех пор пока у Гарри за спиной стена не оказалась, по которой Пирс со всей дури и долбанул, да так что кости поломал. И пока он скулил от боли и баюкал сломанную кисть, у Гарри появилась мысль, что теперь, пожалуй, и удрать можно.

Так вот, вечером, когда с работы вернулся дядя у Гарри... и пробудилось у него, наверное, Хаки вооружения. Потому что то, что Пирс сломал себе руку по школе разнеслось быстро, как и то, что сломал он её когда Поттера побить хотел. Вот, только сломать руку Полкис сломал, а на Поттере ни одной царапины так и не появилось. Как так-то? Ведь неправильно же это и Дадли, его кузен, нажаловался дяде. А Вернон — так звали дядю — конечно же, схватился за ремень и принялся им Гарри охаживать. Правда в этот раз без должного эффекта.

А всё потому, что сам Гарри почувствовал себя в этот момент как рыцарь закованный в сплошную броню и все удары дядиного ремня по броне и приходились. Разве что звуки другие раздавались и у дяди было впечатление что лупит он по незащищённому поттеровскому телу, а не по броне. Так что, постоял, Гарри, подождал пока дядя ремнём махать устанет, да и в чуланчик свой отправился.

И было так ещё пару раз, ну, когда дядя пытался его ремнём отходить. Первый раз это случилось дней через восемь как Пирсу на руку гипс наложили и она более или менее сильно беспокоить его перестала. Он как раз и с Дадликом помирился, и подговорил того, что безнаказанным для Гарри это остаться не должно. А то что его дядя ремнём отхлестал значения не имеет, ведь сам-то Пирс этого не видел и, следовательно, морального удовлетворения не получил. Видимо не дошло до него с первого раза что с Поттером теперь по старому уже не будет больше.

Впрочем, Гарри и сам тогда ощутил что сегодня снова стычка с компанией Дадлика состоится, потому как слишком уж... предвкушающе, что ли, Полкис на него поглядывал. И тогда же в голове у Поттера снова мысль появилась, что и сто третий приём карате окружающим тоже пора перестать демонстрировать, в смысле боксёрскую грушу из себя изображать. А ещё, что можно, пожалуй и к сто четвёртому перейти, то есть сдачи давать научиться.

И подумалось тогда Гарри, что эти мысли ему тоже голос подкидывает, хоть и слился он с ним. Впрочем, самому Поттеру это не мешало, так что ничего страшного в этом он и не видел. Да и вообще, с тех пор как это произошло Гарри как-то повзрослел, что ли, и мыслить стал более рационально. А ещё у него куда-то детские хотелки пропали. И решил он, что мысль эта, в тему, пожалуй, будет. А раз в тему, то значит нужно её осуществить.

Вот тогда-то Гарри, когда к нему компания Дадлика направилась снова ощутил себя как будто закованным в рыцарские доспехи, а на руках у него как будто бы латные рукавицы появились. Ну и стукнул он в ответ, как только по нему первый удар нанесли. А дальше нападавшие и глазом моргнуть не успели как разлетелись в разные стороны, с разной степенью побитости. Впрочем, много им оказалось и не надо, всего по парочке плюх на брата.

А вечером Дадли снова пожаловался дяде Вернону и тот снова устал охаживая Гарри ремнём. И снова Гарри дождался пока дядя устанет, прежде чем в чуланчик свой отправится, посмеиваясь про себя. А почему в чуланчик? Так ведь жил он там, потому как родственнички посчитали что выделять Гарри целую комнату, это... многовато будет. А Поттер и не жаловался, уютно ему там было, почему-то. Там и думалось лучше и, самое главное, на родственничков смотреть ненужно было, а то надоели они ему.

А мысль у Гарри появилась вот какая, когда он в чуланчике в тот раз оказался. Ведь то, что он волшебник, это хорошо, конечно, но... Но, что одними Хаки магия ограничиваться не должна. Ведь были же у него другие случаи, как, например, волосы свои он за ночь отрастил после того как тётя Петуния его почти налысо постригла. Или как он на крышу школы мгновенно переместился убегая от кузена с компашкой, или как у учительницы волосы в синий цвет перекрасились. И ещё Гарри сделал вывод, что он такой не один, потому как видел он временами странно одетых людей, которые приветственно махали ему руками, но тут же кудато исчезали.

Правда, не всё Гарри было понятно. Например, если он волшебник, то почему он живёт среди обычных людей, а не среди ему подобных? В общем, что-то тут было не то и у Гарри появилось предчувствие что скоро что-то произойдёт. А предчувствие это появилось незадолго до его дня рождения, когда ему одиннадцать исполниться должно было.

И точно, за неделю до дня его рождения им принесли почту, а так как за ней отправили Гарри, то увидел он конверт с посланием, предназначенным Гарри Джеймсу Поттеру, то есть ему.

Конверт, кстати, был не из бумаги, а какого-то другого материала, Гарри такого ни разу до этого не видел. Адрес был написан изумруднозелёными чернилами и марки на нём не было. Зато с обратной стороны была сургучная печать на которой явственно просматривался герб. Щит, разделённый на четыре части в каждой из которых был изображён какой-то зверь. И если змею, льва и орла Гарри узнал, то какой зверёк был четвёртым он так и не понял. О том что это барсук о позже узнал. Впрочем, не стал он этим прямо тогда заморачиваться, а занёс почту передал её дяде, и вскрыл свой конверт.

Но вот за стол, при этом, он садиться не стал, а сделал это стоя. Сработало у него предчувствие что лучше не садиться, пока. И правильно сделал, потому что Дадли, увидев что Поттер что-то читает кинулся к нему с криком: «Папа, ненормальному прислали письмо», — чтобы забрать его у Поттера. Но... не получилось у него. Гарри просто отступил немного в сторону и Дадлик пронёсся мимо него.

— Что-о?! — воскликнул дядя. — А ну дай его сюда.

— Ещё чего. Это мне его прислали, — ответил Гарри снова пропуская мимо себя вновь ринувшегося к нему Дадли.

— Сядь, Дадли! — рявкнул Вернон. И снова переключившись на Поттера заявил. — Тебе не могли ничего прислать.

— Но прислали, как видите. Сами взгляните, вот тут написано Гарри Джеймсу Поттеру и адресовано в чулан под лестницей, — пояснил он Вернону. — Так что, оно точно мне.

— Ах ты ж... — дядя начал наливаться кровью. — Я сказал дай его сюда!

— А я сказал, что это моё письмо! — не сдержался в ответ Гарри.

Вот тогда то дядя и устал в очередной раз Гарри ремнём охаживая пытаясь забрать письмо, которое Гарри так и не отдал. А ещё, в конце, когда этот процесс надоел уже самому Поттеру, он взял и прошипел дяде в лицо: «Да успокойся ты уже, боров». И дядя вдруг взял, да и грохнулся, растянувшись во весь рост. Но через секунду-другую, он сел прямо на полу, помотал головой, разгоняя муть перед глазами, как после нокдауна или даже нокаута и удивлённо уставился на Гарри.

— Что ты с ним сделал, дрянной мальчишка?! — взвизгнула тётя Петуния, бросаясь к мужу.

— Только то, чем меня природа наделила, — пояснил Гарри. — А будете визжать, я это и к вам применю. Впрочем, речь не об этом сейчас, а о том что меня тут в школу пригласили. Хогвартс она называется.

— Нету такой школы, — просипел в ответ дядя, которому Петуния помогла добраться до дивана. — В любом случае ты никуда не поедешь, а пойдёшь в школу Хай Камерон.

— Так значит она всё-таки есть, если вы меня туда отпускать не хотите?

— Нету. Уйди с глаз моих.

Гарри и ушёл, а в чуланчике он задумался и пришёл к выводу что темнят что-то родственнички. И выходило, по всему, что про школу они эту знают, а то что отпускать туда не хотят, так тут ничего удивительного и нет, потому как пристроить Поттеру неприятность, для его родственничков было образом их жизни. Единственное, что Гарри так и не понял, так это насчёт ответа. Они, те кто письмо написал, требовали его с совой отправить. «А почему с совой, а не с голубем? — задал он себе вопрос. — Впрочем, где взять почтового голубя я тоже понятия не имею. Так что, подожду, пока».

И ещё в процессе ожидания у него возник вопрос, по поводу дядиного падения. «Это что же, — подумалось Гарри, — у меня теперь ещё и Королевское Хаки заработало, что ли?».

Ожидание, впрочем, не особо и затянулось, и вывод Гарри о том что знают его родственники про школу эту подтвердился. И не просто знают, но и побаиваются её представителей. Потому как тётушка Петуния сама подошла к его чуланчику и объявила, что с этой минуты Гарри переселяется в маленькую спальню. А на его вопрос, зачем, мол, это если ему и тут неплохо, ответила что это не обсуждается. И так же, при этом, она очень нервничала, это Гарри совершенно отчётливо ощутил. «Н-да, а ведь я бы тоже занервничал, наверное, — подумал он перетаскивая свои немногочисленный пожитки в выделенную комнату. — Особенно, из-за того что письмо в чулан под лестницей адресовано и ответ с совой требуют».

А дальше письма повалили лавиной, но как отправить ответ хоть на одно из них яснее от этого не стало и в субботу ситуация начала выходить из-под контроля. Несмотря на усилия дяди Вернона, в дом попали целых двадцать четыре письма для Гарри — кто-то свернул их и засунул в две дюжины яиц, которые молочник передал тёте Петунии через окно гостиной. Молочник не подозревал о содержимом яиц, но был крайне удивлён, что в доме заколочены двери. И пока дядя Вернон звонил на почту и в молочный магазин и искал того, кому можно пожаловаться на случившееся, тётя Петуния засунула письма в кухонный комбайн и перемолола их на мелкие кусочки.

Наконец дошло до того что из камина со скоростью пули вылетели тридцать или даже сорок писем. И это окончательно взбесило дядю. «Ну всё, — дёргаясь и озираясь произнёс он. — Мне это надоело. Через пять минут я жду вас здесь — готовыми к отъезду. Мы уезжаем, так что быстро соберите необходимые вещи — и никаких возражений!».

И они уехали.

И поехали они, часто меняя направление случайным образом. «Главное сбить их со следа», — как заведённый повторял при этом Вернон. Разумеется, мнения самого Гарри никто не спрашивал, в смысле хочет он отправляться в эту поездку или нет, поэтому он тоже находился в машине. Тем не менее не смогли дядюшкины беспорядочные метания помешать отправителям писем их находить. Только как именно, было совсем непонятно.

Создавалось впечатление что письма отправляет какой-то автомат, который их сначала копирует, а после просто... телепортирует прямо к ним наводясь на магию Гарри. Ну, а те кто в этом письме был упомянут, Дамблдор и Макгонагалл, за действиями этого самого автомата и не следят совсем, вот их письмами и забрасывает. И, что самое интересное, ни одной почтовой совы Гарри, пока, так и не увидел.

Именно такие мысли приходили ему в голову пока они беспорядочно метались то туда, то сюда. И хорошо ещё было что их поездка не заняла слишком много времени, всего-то пару дней. А так же Гарри прекрасно понимал что сейчас делает Вернон. Время он тянет, ведь письмо-то он тоже прочитал и знал что ответ от Гарри требуется до первого августа. Но, хоть дядя и продолжал с пеной у рта доказывать что никакого Хогвартса в природе не существует, тем не менее его действия с точки зрения логики были оправданы.

Нут, ну а чего? Покатаются они, время потянут, ответ от Поттера получен не будет, а значит и бомбардировка письмами прекратится и можно будет вернуться к привычному образу жизни. Тем более, что где взять эту самую сову, с которой можно было отправить ответ, так понятным и не стало. Не было этого указано ни в одном из целой кучи писем.

«А ведь дядюшка, пожалуй, сможет так своего добиться, если только эти самые Дамблдоры с Макгонагаллами настоящую сову с письмом не пришлют, ну, чтобы я им ответ отправил», — рассуждал Гарри глядя сквозь стекло автомобиля на проносившиеся пейзажи. Потому как сегодня было уже тридцатое июля и дяде осталось продержаться всего один день. И было интересно куда Вернон ещё решит их завезти. А завёз он их на морское побережье и переправились они на большую скалу, торчащую среди воды, на которой когда-то, кем-то была построена одинокая хижина, в которой давно никто уже не жил. Именно в этой хижине дядя и решил провести ночь, в надежде что здесь их никто не найдёт.

Только ожидания его не оправдались. Нашли их и там, правда, в этот раз кто-то из отправителей видимо немного подумал и послал письмо с курьером. Который, собственно его и доставил, да и сова у него с собой оказалась, к лапке которой он послание и привязал. После того как сообщил ему Гарри, что он непротив в Хогвартс отправиться. Правда, дальше у самого Гарри появились новые вопросы насчёт того что в магическом мире происходит. Помимо того почему, если он маг, то жил среди тех у кого этой самой магии и в помине не было.

А дело было так. Когда Гарри с родственничками оказались в хижине, то он для начала нашёл себе уголок, в котором ему ночь переждать придётся. А если учесть что по хижине гуляли сквозняки, то ночка та ещё предстояла. Вот Гарри и нашёл такой уголок и даже немного его обустроил, а ещё он нацепил на себя свой силовой доспех и оказалось что так немного теплее. По крайней мере сквозняки доставать перестали. И он уже даже начал было засыпать, когда ровно в двенадцать ночи двери в хижину сотряс громовой удар, заставивший всех проснуться и вскочить на ноги. Кроме, разве что, Дадлика, для которого нашлась пара старых одеял, в которые его укутали и уложили спать на старом, чудом сохранившемся диване.

После чего за первым ударом последовал второй, вынесший двери и в хижину согнувшись в три погибели втиснулось нечто. Большущее и волосатое. И только после того как оно засветило огонёк на кончике своего зонтика, который немного разогнал ночную тьму, стало понятно, что «Оно» это всё-таки «Он». Был это мужчина огромного роста и внушительных пропорций. А ещё он обладал такой же внушительной копной волос и приличного размера бородой и одет был в самую натуральную шубу.

«Ох и тяжело же было до вас добраться, — сообщил этот... гость незваный. — Ну что? Может тогда чаю сделаете? Или у вас что покрепче найдётся?». А добраться до островка стало действительно непросто, потому как на море разыгрался приличный, такой шторм. Так что, непонятно было как этот громила тут оказался, о намерениях которого ничего известно не было. В общем ничего кроме изумления и отропи его появление вызвать не могло. А, поскольку, дядя отвечать был пока не в состоянии, то инициативу на себя взял Гарри.

— Ну... и как мы, по вашему, это сделать можем если у нас тут никакой посуды нету?

— Чего? — не понял великан.

— Чего? Чего? Посуды, говорю, нету, — пояснил он.

— А... ну тады... ща мы всё организуем, — ответил великан.

После чего он прислонил обратно двери, и разжёг в камине огонь. Только непонятно было как он это сделал, потому как дров в нём не было, но огонь загорелся. А дальше он достал из одного из многочисленных карманов шубы какую-то конструкцию с крючком и повесил на него самый настоящий медный чайник, который через некоторое время взял, да и закипел.

— Я требую чтобы вы покинули этот дом! — прорезался вдруг голос дяди Вернона, который, наверное успел прийти в себя. — Это частная собственность.

— Да даже если и частная, — ответил великан, — да точно не ваша. Так что нечего мне тут...

После чего уселся на диван, согнав оттуда Дадли и снова обратился к Поттеру.

— Привет, Гарри, — сказал он. — Здорово ты вырос, а ведь я когда видел тебя в последний раз, то ты у меня на ладони помещался.

— И это, конечно, очень здорово, но... кто вы такой? — спросил Гарри.

— А... ну да, я же не представился. Рубеус Хагрид, Хранитель лесов и ключей школы Хогвартс, — сообщил великан. И спросил у Гарри. — Ведь ты же в курсе про Хогвартс?

— Ну... пока я знаю только что таковая школа имеется и что меня туда учиться пригласили, а вот насчёт всего остального сведений у меня нет.

— Вот значит... как? — удивился великан.

— Да, именно так! — немного разозлился Гарри. — Кто бы мне о нём рассказал?! Что-то я до сих пор не видел ни вас, ни Дамблдора ни этой... как там её... Макгонагалл! Так что давайте вы не будете задавать тупые вопросы.

— В любом случае он никуда не поедет, — снова вклинился в разговор дядя. — Я запрещаю.

— А ваш запрет роли не играет, — возразил ему Хагрид. — Потому как любой ребёнок обладающий магией обязан учиться в Хогвартсе, в соответствие с Королевским договором от 1769 года. Разве что он сам может не захотеть, но тогда я ему не завидую. Нет, убивать его никто не будет. Просто магию заблокируют и проживёт он совсем недолго.

Кстати, судя по тому как разговаривает Хагрид складывалось впечатление что он только выглядит как дикарь. Потому как он и фразы грамотно строил, и доводы свои аргументировал.

— Вы ещё скажите что и учёбу я оплатить должен, — снова влез Вернон. — Заявляю, со всей ответственностью, у меня на это денег нет и... не будет.

— А вас никто и не заставляет раскошеливаться, мистер Дарсли, — ответил Хагрид. — Вы чай будете?

— Нет, — наконец вставила своё слово и Петуния. — И... Дадли... я запрещаю брать какое либо угощение у этого... человека.

На что Хагрид лишь рукой махнул, типа, не очень-то и хотелось. И после того как семейство Гарриных родственничков ушло в соседнюю комнату, он наколдовал небольшой столик на который выставил заварочный чайник и чашки. Себе, конечно же, существенно побольше размерами. И всё это тоже он достал из своих карманов.

— А скажите, мистер Хагрид... — начал было Гарри, после того как тоже уселся на диван и глоток чая сделал.

— Зови меня просто по фамилии, — прервал великан. — ненадо никаких мистеров, не выгляжу я на такового.

— Ладно, — согласился Поттер. — Так вот, скажите, а что там у вас в Хогвартсе за юмористы такие, которые потребовали мой ответ с совой им переслать? Хороши шутки, ничего не скажешь.

— О-о... здорово что напомнил, — обрадовался Хагрид. — А то я помню что что-то забыл, но вот что именно...

Дальше он извлёк из ещё одного кармана живую сову, чернильницу, птичье перо и кусочек такого же материала на котором письма были написаны. Это, как потом выяснилось, пергамент был. Так вот, достал всё это Хагрид, нацарапал записку и привязав сове к лапке запустил её в небо.

— А насчёт того, что у тебя ответ с совой потребовали, тут я сказать ничего не могу, — сообщил он вернувшись на место. — Я, если честно, вообще не понял почему к тебе именно меня отправили.

— В смысле? — не понял Гарри.

— В том смысле что окружающие видят во мне недалёкого полувеликана, не способного двух слов связать. Имидж у меня такой, а то если сильно умным себя покажешь, плохо это закончиться может. В общем, не изображай я дурачка, то и просидел бы в Азкабане лет десять, а то и все пятнадцать.

— А почему только полувеликана? — не понял Гарри. — У вас размеры вроде как... подходящие.

— Потому что мама моя настоящая великанша, а папа человеком был, — объяснил он. — Впрочем, давай спать ляжем, а об остальном завтра по дороге поговорим. Я тебе шубу одолжу, а сам на диване подремлю.

Ну, а поскольку шуба была большая, то Хагрид сложил её в пару слоёв и получилась довольно мягкая и удобная постель. И тёплая, что самое главное. А после сна Хагрид сначала накормил Гарри завтраком, потом увеличил и укрепил лодку на которой они сюда добирались и они все вместе отправились назад. Только родственнички обратно в Литтл Уингинг, на автомобиле, а Гарри с Хагридом в Лондон, на поезде.

Как они добирались это была отдельная эпопея, особенно когда Хагрид согнувшись в три погибели кое-как втискивался сначала в вагон поезда, а затем и метро. А по дороге они и поговорили и чтобы их не сильно слушали у Хагрида артефакт особый имелся. А общем, много чего Хагрид рассказал. И о том как Гарри сиротой стал, и что теперь он известен на весь магический мир как Мальчик-Который-Выжил, и о том как он родственничков на попечении оказался, и про Статут о секретности... А Гарри слушал и вопросы задавал. Правильные вопросы и чем больше Хагрид ему рассказывал, тем меньше ему нравилось то, что он слышал.

А на вопрос, зачем ему Хагрид всё это рассказывает, тот ответил что профессор Дамблдор, конечно, великий человек, да и обязан ему Хагрид очень многим, но то, что он затевает, особенно в последнее время, да ещё и с ребёнком его неплохих друзей Джеймса и Лили, самому Хагриду решительно не нравится. Вот, например, сейчас зачем эта эпопея с письмами была нужна или для чего было отправлять Хагрида на встречу с Гарри посреди ночи, если это с утра можно было сделать? А ещё он предупредил Поттера, что в пабе «Дырявый котёл», через который они в магический квартал попадут ему встреча организована. Так что, пусть Гарри запасается терпением и что когда они туда попадут, потому что сам Хагрид снова наденет маску недалёкого полувеликана.

И ещё Хагриду совершенно не понравилось, что Дамблдор его, использовал таким образом. Ведь будь он на самом деле туповатый полувеликан, то всё что сейчас Гарри услышал бы, так это что Дамблдор великий человек, и что Гриффиндор самый лучший факультет Хогвартса.

В итоге, понял Гарри что мир, в который ему предстоит отправиться, это совсем не сказка и что мёдом там не намазано. А значит нужно смотреть, слушать и делать выводы до тех самых пор пока он сам сил не набрался, чтобы мочь хоть что-то противопоставить властьимущим. А то ведь Мальчик- Который-Выжил, кусочек, судя по всему, лакомый и многие захотят хоть крошку от него, да отщипнуть.

А после они приехали и Гарри напрямую столкнулся с тем, о чём Хагрид предупреждал. Насчёт встречи в «Дырявом котле», так что, пришлось Гарри даже броню свою нацепить, а то бы его точно на сувениры разобрали. И затем в банке Гринготтс, когда Хагрид недалёкого великана изобразил. Но дальше, хоть Хагрид маску и напялил, но нет-нет, да и подсказывал кое-что. Например, насчёт ключа от банковского хранилища он посоветовал Гарри хай поднять, потому как этот самый ключ Дамблдор велел ему потом вернуть. Что Гарри и сделал, так что ключик у него остался. Или насчёт совы, которую Хагрид Поттеру на день рождения подарил. Её он посоветовал привязать к себе сразу, а ещё они прикупили небольшой чемоданчик с внутренним расширением и облегчением веса, чтобы покупки в руках не таскать.

И, наконец Хагрид вручил Гарри билет на поезд и показал у кого спросить как ему на платформу попасть, потому как номер у неё был не целый, а дробный. Девять целых да ещё и три четверти. И посоветовал, что если не будет возможности вовремя на вокзал попасть, то не расстраиваться и, либо вызвать автобус «Ночной рыцарь», либо добраться сначала до «Дырявого котла», оттуда, через камин, перейти в Хогсмид и уже там дожидаться Хогвартс-Экспресса. Это так поезд назывался.

А Хогсмид — это деревушка такая, которая рядом со школой находится и поезд именно туда, а не прямо в Хогвартс приходит. Но, «Рыцаря» Хагрид посоветовал на самый крайний случай оставить и пояснил, что поездка на нём ещё круче чем на гоблинских тележках, на которых они в банке к хранилищу добирались. И ещё они с Гарри договорились в одной кафешке насчёт еды, которую ему будет его сова доставлять, а то он по сравнению с кузеном что-то слишком недокормленным выглядит.

Дальше Гарри вернулся к родственникам домой и до отъезда в школу почти с ними не пересекался. Разве что из-за совы у него с дядей небольшой конфликт вышел. Начал было Вернон кричать, что мол не потерпит её в своём доме, тем более без клетки, так что Гарри пришлось снова его Королевским Хаки приложить. В общем, после того как дядя опять растянулся во весь рост и очнулся слегка очумевшим, то рукой на это дело махнул и сказал что так и быть, пусть живёт она у них, но только до того момента как где-нибудь на полу совиный помёт не найдётся. Впрочем, Хедвиг — так Гарри назвал сову — птицей была чистоплотной и проблем не доставляла.

А ещё Гарри читал что написано в учебниках и несколько книг порекомендованных Хагридом, одна из которых была о том кто есть кто в магической Британии. Так он узнал что его папа оказывается был из старого магического рода, который существует ещё с двенадцатого века и что Поттеры связаны с Певереллами, которые ещё древнее. И про события десятилетней давности он тоже кое-что почитал. Как раз про те времена, когда его родителей убили. И пришёл к выводу, что тут хрень какая-то получается, выходило что Гарри выжил после одного хитрого заклинания которым в него долбанули и от которого магической защиты не существовало.

Но самое загадочное, при этом было, откуда тогда у Гарри шрам на лбу взялся, если это самое заклинание следов не оставляет. И было совершенно непонятно откуда это мнение появилось, ведь родители-то его к тому времени уже мертвы были, а в доме никого больше и не было. Так же, ему совсем непонятно было, а зачем убийца его родителей лично к ним заявился, да ещё и без сопровождения, если у него целая куча прихвостней была. Ведь он-то к власти рвался, а в одиночку такое не делается и всегда в этом случае создаётся какая-нибудь команда или... банда.

А у Волдеморта, так его звали, таковая тоже была, конечно, под названием «Пожиратели смерти». То есть, не по чину было Волди самому к ним заявляться, какая-никакая власть у него в то время уже была, так что приказать он мог. Да и домик в котором Поттеры от него прятались был совсем небольшим коттеджиком, что тоже было несолидно для семейства, которое в магической Британии с двенадцатого века проживает. Съездил Гарри, посмотрел на него и решил что официальная версия произошедшего тогда его не устраивает. Тогда же он и на могиле у родителей побывал.

А ещё Гарри не устроило, что, опять же, по официальной версии Поттеров предал Сириус Блэк, лучший друг и родственник его папы Джеймса, а так же шафер на свадьбе его родителей и крёстный самого Гарри. Вот не устроило его объяснение и хоть ты тресни, что, дескать, Блэк был из очень тёмной семейки поэтому-то, в итоге, и перешёл на сторону Волдеморта. «Ну да, — рассуждал Гарри, — если судить по рассказу Хагрида, семейка у них была темнее некуда, но... Бабушка-то моя тоже из Блэков была, а папу моего почему-то тёмным не считали».

В общем, мутная тогда история произошла и как было на самом деле совсем непонятно, а сам Гарри не помнил, потому как в то время, в восемьдесят первом году, ему всего годик с небольшим исполнился.

И вот какая мысль ему ещё в голову пришла. Что на пользу ему слияние с голосом пошло, потому как будь он прежним одиннадцатилетним мальчиком, то и не додумался бы он до всего вышеперечисленного. И ещё он не уставал мысленно благодарить Хагрида за предоставленную информацию. И жаль было немного, что помимо этого он больше ничем помочь не может.

Так Гарри и прожил это время. А накануне отъезда он подошёл к дяде и закинул удочки насчёт чтобы его завтра на вокзал Кингс-Кросс отвезли. Именно оттуда Хогвартс-Экспресс отправлялся.

— А чего вдруг на поезде, а не на каком-нибудь... ковре-самолёте? — подколол его дядя.

— Да бог его знает, — ответил Гарри. — Сами же знаете что... э-э-э... такие же как я не совсем нормальные.

— А с какой платформы? — ещё уточнил Вернон.

— Девять и три четверти, — не стал он скрывать.

— Чего-о?! Сколько-о?! — обалдело уставился на него дядя.

— Сам в шоке, — пожал плечами Гарри.

В общем, согласился Вернон на вокзал его доставить и не только отвёз, но и собственноручно погрузил в тележку его чемодан и на платформу выкатил, а сова, кстати, своим ходом полетела. В общем выкатил дядя тележку с его чемоданом, ну, и не удержался, конечно, чтобы не позлорадствовать, дескать, если у тебя платформа девять с тремя четвертями, то дальше сам её ищи. На что Гарри даже отвечать не стал, а на тележку приналёг и к проходу на свою платформу отправился. Вот тогда-то он и услышал разговор про магглов, и ускорился. А ещё у него создалось впечатление что узнали его, потому что единственная в их компании девочка в сторону Гарри пальцем указала. Это Гарри когда обернулся рассмотреть успел.

Впрочем, не стал он уточнять, а проскочив через портал быстренько к поезду направился, чтобы рыжие, в случае чего, на него внимание остальных не обратили. А то ему и «Дырявого котла» хватило, когда его чуть не порвали на сотню маленьких Гарриков. Тогда же у него и мысль появилась, что в магическом мире, как и в обычном, и психи свои, и снобы имеются.

И если со слегка сумасшедшей кошатницей миссис Фигг, у которой Гарри частенько оставляли когда он поменьше был, а его родственнички уезжали куда-то, он сравнил маму рыжего семейства, то с кузеном Дадли — одного блондинчика, с которым он пересёкся в ателье мадам Малкин. Там на Диагон Аллее, в магическом квартале, где они с Хагридом всё к школе покупали.

А дальше Гарри сначала повезло, так как нашёл он незанятое купе и устроился там, но потом не повезло, потому что напросился к нему в попутчики младший сын того рыжего семейства, перед которым он на платформу проскочил. И ещё ощутил Гарри, со всей отчётливостью, что рыжий его целенаправленно искал, а его слова что, мол, в других купе яблоку негде упасть это всё отговорки. А значит точно его рыжие узнали и что всё это «Жу-жу» совершенно неспроста.

«Жаль только, — подумалось Гарри, — что включать дурака как Хагрид у меня не получится. А значит будем действовать по другому». А уж как Хагрид этого самого дурака из себя разыгрывал, Гарри в Гринготтсе наблюдал. Так сказать из первого ряда. И ещё Хагрид пояснил почему он это делает, в смысле эдакого безобидного, туповатого полувеликана из себя разыгрывает. Потому как в магическом мире во всю процветали ксенофобия и даже расизм, пусть и не в худшем их проявлении. Но... процветали. И таким ребятам как всякие там великаны, оборотни, вампиры, кентавры и прочие гоблины, жилось не очень здорово, так как не считали их за полноценных разумных. Как и магов в первом поколении, родившихся в немагических семьях, таких, каковой мама Гарри оказалась. «Поэтому мне лучше идиота разыгрывать, целее буду», — сказал ему Хагрид.

Вот такая была система в магическом мире и Гарри она не нравилась. Правда как и Хагрид он особо ничего поделать пока не мог. Ну и решил присматриваться. В частности к рыжему, который к нему в попутчики напросился, особенно когда его фамилию узнал. Уизли она оказалась, а имя было Рон.

А об этой семейке ему тоже Хагрид рассказывал, что, дескать, ребята они, конечно же, неплохие, но... В общем, пусть Гарри сам к ним присмотрится и будет осторожен, потому как, скорее всего у них, как у ближайших сподвижников и клевретов Дамблдора на него уже свои планы имеются. И сразу становилось понятно, почему мама этого семейства столь неосмотрительно Статут о секретности нарушала. Потому что его они ждали, целенаправленно, а всё из-за того что Хагрид, по плану Дамблдора должен был забыть упомянуть как на эту самую платформу с дробным номером попасть и Дамблдор, видимо, уточнил у Хагрида этот момент, а тот сказал что так оно и было.

В общем, когда рыжий Рон к нему в попутчики напросился, то Гарри только мысленно вздохнул, что не удалось от них отвертеться, вот так сразу. Но, расстраиваться сильно не стал, а удивился когда тот спросил помнит ли он тот момент когда к ним домой Сам-Знаешь-Кто заявился. «Он бы ещё спросил помню ли я как первый раз погузник испачкал, будучи младенцем, — подумалось Поттеру. — Ну тогда пусть не обижается».

— Разумеется, — ответил Гарри, — как сейчас помню, заходит он ко мне в детскую, а я ему пальчиком погрозил. Ты, типа, не шали. Только он не устыдился и к моей кроватке сунулся, так что пришлось его погремушкой приложить.

— Что, серьёзно? — не понял что его троллят Рон.

— Конечно, — продолжил Гарри. — А то что в книгах про меня написано, так хрень это всё. Никакой Авады и в помине не было.

— А... А шрам?

— Так я его сам себе потом нацарапал, чтобы выглядеть погероичней.

После чего в купе установилась тишина. Рон пялился на него, не понимая верить Гарри или не верить, а Поттер смотрел на него сохраняя самое честное выражение лица. Так они и просидели некоторое время, пока Гарри желая немного разрядить повисшее в купе напряжение не спросил на какой факультет Рон собирается.

— Конечно же на Гриффиндор, — собщил Рон. — А на какой ещё поступать-то? — И добавил, совершенно безапелляционно. — Слизни все скользкие змеи, реи — заучки, а хаффы так и вообще...

— Кто, «вообще»? — уточнил Гарри.

— Тупицы.

— Вот на Хаффлпафф-то я с удовольствием и пошёл бы, — заявил ему Поттер.

— Что-о?!! — поражённо устроился на него Рон. — Но... ты же Мальчик-Который-Выжил, победитель Сам-Знаешь-Кого...

— Да пусть даже я три раза подряд победил, трёх этих Сам-Знаешь-Кого, одного за другим, это не говорит о том что я просто обязан на Гриффиндоре учиться. И потом, Рон, я не был бы столь категоричен в своём суждение насчёт гриффиндорцев, потому как среди них тоже были и Тёмные лорды, и предатели. Так что... Хафллпафф и только Хаффлпафф. Если получится, конечно. Да и победитель из меня весьма... сомнительный.

— Как это? — не понял Рон.

А Гарри не стал сразу отвечать, так как мелькнула у него мысль, что раз Рончик, как и большинство, видит в нём героическую личность, то и нужно его... разочаровать. Как и всех остальных. Тогда, глядишь и отстанут.

— Да очень просто, — сообщил он рыжему высказывая свою мысль в слух. — Вот смотри, меня назвали Мальчиком-Котрый-Выжил, потому что я, типа, смог каким-то образом отразить Убивающее заклинание или иными словами Аваду кедавру. Вот только как это могло произойти, если магической защиты от него не существует? — Подчёркивая важность сказанного Гарри даже пальцем вверх указал. — Так вот, я над этим думал и всё больше и больше склоняюсь к мысли что он попросту... промахнулся.

— Промахнулся?! — уставился на него Рон в полном обалдении.

— Ага, — согласился Гарри. — так что, никакой я не герой.

А дальше раздался стук в дверь и он крикнул: «Да». Дверь открылась и Поттер увидел двух будущих первокурсников, ну, во всяком случае выглядели они именно так. Одним из них был немного пухлый круглолицый мальчик, а второй была девочка. Невысокая, хрупкая, с копной кудряшек на голове и немного великоватыми передними зубами. «Вот уж у кого действительно просто лёгкий детский жирок, который со временем сойдёт», — глядя на мальчика вспомнил Гарри слова тёти Петунии, когда ей чуть ли не открытым текстом говорили что у её сына Дадли чересчур много лишнего веса.

— Вы не видели жабу? — спросила девочка. — Невилл её потерял.

— Да, — подтвердил мальчик. — Тревор постоянно убегает.

А дальше Гарри ощутил как от Рона исходит явное желание самоутвердиться, но не за его счёт, а за счёт этого самого Невилла. Видимо, слова Гарри дали рыжему понять, что стать лучшим другом героя ему не светит, из-за того что герой какой-то... неправильный, что ли, поэтому он так себя и повёл.

— Ха! — хохотнул он. — Да будь у меня жаба, я бы потерял её ещё на вокзале.

— А у тебя самого-то кто? — спросил Гарри и указал на оттопыренный карман рыжика, который периодически шевелился, указывая тем самым на то, что там кто-то есть.

— Э-э-э... Ну, вообще-то у меня... крыса, — ответил слегка порасневший Рон.

— Тогда тебе не повезло, приятель, — сообщил ему Гарри и добавил, но уже мысленно. — В отличие от меня.

А почему Гарри посчитал что ему повезло? Да потому что как только рыжий появился в купе Гарри сразу захотелось сменить место, чему способствовало сразу несколько факторов. Во-первых, это был рассказ Хагрида про то что у рыжих насчёт него могут быть планы. Во-вторых, это поведение матери рыжего семейства на вокзале, которая чуть ли не в открытую демонстрировала что ей закон не писан. И, в-третьих, чувства самого Рона, которые Гарри ощутил благодаря своему умению. И хорошо ещё было что... хм-м... как сказать-то? Ну... что он мог определить какие чувства испытывает Рон и было очень здорово, что эти самые чувства не касались его самого. То есть не принимал он их близко к сердцу и не переживал то что чувствовал его собеседник, а то так и самому с ума сойти было недолго.

Так что, то что он не пропускал, так сказать, чужие эмоции сквозь себя не давало ему совершать необдуманные или даже совершенно бессмысленные поступки, как могло бы быть сейчас, например. Вот, пропустил бы Гарри через себя Роновскую зависть и мог бы, пожалуй, решить, что Уизли обязательно нужно помочь финансово, а то неудобно одним в новом ходить, когда другие это себе позволить не могут. Или ещё что-то в этом же духе.

В общем, как уже говорилось, когда Рон к нему в купе сунулся то понял каким-то образом Гарри что сделано это было целенаправленно и что его вид это ещё и маскировка, потому как и самый старший его брат, и близнецы одеты были явно получше. Нет, так-то было понятно, что Рончик не сам до этого додумался, он, в конце концов, ещё ребёнок был, да и сам Гарри до конца не был уверен в том что компанию рыжего ему специально навязывают, но находиться дальше в купе с Уизли ему, с каждой минутой, хотелось всё меньше и меньше.

А ещё Гарри испытал досаду. «Вот ведь зараза, — подумалось ему в тот момент, — нет, ну хотел же очки другой формы купить, но вот взял и передумал в последний момент». А дело тут было в том, что очки у Гарри были круглой формы и он хотел заменить их на прямоугольную, но понял что слишком уж привык к своим «велосипедам», поэтому и новые очки у него тоже были круглые. Вот, по форме очков его, скорее всего и узнали. И теперь у него появился предлог удрать из этого купе, а то сидеть рядом с парнем который говорит одно, но чувствует совсем другое было для Гарри не очень комфортно.

А чувствовал Рон много чего. Сначала это была радость от того что что он первым оказался в одном купе с самим Мальчиком-Который-Выжил. Ну, скорее всего. Потом злость и разочарование из-за того что Гарри не захотел делиться подробностями той ночи, не понимая что Поттер был просто не в состоянии что либо запомнить о тех событиях. Как и на то, что он вообще, ведёт себя совсем не по геройски, да и сближаться с ним, с Роном, почему-то не торопится. И ещё была зависть, когда он смотрел на новые Гаррины вещи. «Да какого хрена?! — думалось Гарри со злостью. — Такое ощущение будто бы я права на обновки не имею. Мало мне было Дарсли, так ещё и Уизли будет мне тут... неудовольствие выражать».

Дарсли была фамилия его родственничков, за время жизни с которыми у Гарри ни разу не было своих собственных вещей. Из одежды и обуви, имеется в виду. Ему всё время проходилось донашивать за кузеном, который был гораздо крупнее Гарри, так что собственная одежда, да ещё и по размеру у него появилась впервые в жизни. Вот и не понравилось Поттеру что Рон его вещам позавидовал.

Но, так же, помимо всего перечисленного, была у Гарри ещё одна причина по которой ему подальше от Рона держаться захотелось. И даже не одна.

Во-первых, потому что сам Гарри крыс, почему-то, особо не любил. Он и сам не знал почему и если бы обратился к какому-нибудь психологу, то тот сказал бы, что скорее всего, у Поттера детская травма, но так как Гарри с психологами не пересекался, то о всяких детских травмах он понятия и не имел. Впрочем и не интересовало его, почему он именно крыс не любит, главным тут было что у Рона как раз эта самая крыса в кармане сидит.

И, во-вторых, потому что тот самый Пирс Полкис, о котором уже говорилось ранее, тоже был рыжий и чем-то на крысу похож. Поэтому самого Полкиса Гарри не любил даже больше чем кузена Дадли. А так как Рон тоже был рыжим, да ещё и с крысой в кармане, то Пирса он Поттеру и напомнил и, соответственно, Гарри решил держаться от него подальше.

Так же он уточнил у Рона, а почему тот в Хогвартс крысу везёт, ведь можно только кошку, жабу или сову?

— Ну... нам Дамблдор разрешил, — ответил Рончик.

— Это он... поторопился, пожалуй, — сообщил ему Гарри. — Потому как он, конечно, великий человек, но не учёл что в этом году в школу поступаю я, а у меня крысофобия.

— Чего... ? — не понял рыжик.

— Крысофобия, говорю, — пояснил Гарри. — В общем, я когда крыс вижу, то у меня либо паническая атака начинается, либо я в состояние берсерка впадаю и тогда ни крысе, ни крысовладельцу может не поздоровиться. Поэтому тебе и не повезло. Так что, держись от меня подальше вместе со своей живностью.

А дальше Гарри покинул купе с лёгкостью на душе, ну да, типа, сделал гадость сердцу радость. После чего познакомился с будущими соучениками, которые представились Невиллом Лонгботтомом и Гермионой Грэйнджер, представился сам и сразу же предупредил их что никакой он не герой, а самый обыкновенный мальчик. Так что, ненужно возводить его на пьедестал какой-нибудь и восторгаться.

Ну и рассказал, конечно, что всю свою сознательную жизнь он прожил в семье своей тёти и что жизнь у него была не самая... ну, в общем, если он и родился с золотой ложкой во рту, то у него её очень быстро выдернули. Затем они отыскали Тревора и устроились в купе в котором ехали Невилл и Гермиона. Нашлось там место, да и вообще, в вагоне было ещё несколько свободных купе, так что, соврал ему Рончик что яблоку негде упасть. А так же Гарри сообщил Гермионе и Невиллу что ему очень не хочется поступать на Гриффиндор.

— Но, почему?! Ведь Гриффиндор самый лучший факультет Хогвартса, там учился сам Дамблдор, — не поняла его Гермиона и попросила разъяснений. — Ну, по крайней мере так считается.

— Именно поэтому и не хочу, — ответил он им. — Видишь ли, все считают меня героем и ждут от меня что буду соответствовать их ожиданиям. А герои у нас поступают куда?

— Ну... наверное, на Гриффиндор.

— Вот именно. А я не герой, я учиться хочу. Нормально учиться без оглядки на своего кузена и прочих... ждунов, а то дома, когда у меня оценки лучше чем у него были, то мне прилетало от дядюшки с тётушкой. Для чего и на Хаффлпафф поступить можно, программа-то для всех одна. Но больше всего я не хочу на Гриффиндор из-за Рона и его крысы. А если ещё учесть что там сейчас... Невилл сколько их там?

— Хм-м... — Невилл немного подумал и ответил. — Четверо. Двое старших уже выпустились, а в следующем году в Хогвартс поступит их единственная сестра. И... знаешь, Гарри, насчёт крысы я с тобой соглашусь... Но... знаешь ещё что? Как по мне, то хуже чем жить с крысой, это — оказаться на Слизерине.

— Почему? — снова спросила Гермиона.

Но объяснить Невилла не успел. Дверь в купе распахнулась и на пороге появился тот самый хлыщ с которым Гарри уже пересёкся и которого он сравнил со своим кузеном. Только если в прошлый раз он был один то сейчас за его плечами маячили двое парней и ростом повыше, и телосложением покрупнее. И это ещё больше, в глазах Поттера, усилило схожесть хлыща с Дадли, который по школе тоже почти никогда не передвигался в одиночку.

Кстати, хлыщ, в отличие от Рона был одет дорого, с иголочки и смотрел на всех надменно. Иными словами он выглядел так как и должны выглядеть хлыщи, ну, по крайней мере с точки зрения самого Гарри.

— По всему поезду ходят слухи что в этом купе едет сам Гарри Поттер, — начал он разговор. — Это ты, верно?

— Ну да. Я действительно Поттер. Только я не припоминаю чтобы что-то у тебя занимал, приятель, — ответил Гарри. — А то у тебя такой вид будто я у тебя что-то взаймы взял и отдавать не хочу. Да и вообще, ты кто?

— А я Малфой. Драко Малфой. И нет, ты у меня ничего не занимал.

— Ну... раз мы разобрались что я тебе ничего не должен, то что тебе тогда нужно, Драко Малфой?

— Ты скоро узнаешь, Поттер, что в магическом мире одни семьи круче остальных. И тебе нечего дружить с теми кто этого не достоин, а я помогу тебе разобраться что к чему, — с этими словами Малфой протянул Поттеру руку.

— Ну руку то я тебе пожму, — сказал ему Гарри, делая это, — уж что-что, а это-то, как раз, не проблема. Только у меня к тебе появился ещё один вопрос. Ты что, считаешь меня... идиотом?

— Э-э-э... С чего бы это? — не понял Малфой.

— А с того, — пояснил Поттер, — что ты мне пытаешься объяснить вполне очевидные вещи, не знать которые умный человек ну никак не может.

— Но... Ты же вырос среди магглов, — заявил Драко, с таким видом, как будто бы эта фраза всё объясняла, уставившись при этом на Поттера.

— И чё? Это по твоему делает меня идиотом? Или они там все поголовно дикари? — уставился Гарри в ответ.

После чего они замолчали упёршись друг в друга взглядами.

— Или по твоему что, то что я вырос у магглов делает меня неспособным выбрать с кем мене дружить, а с кем на одном гектаре по нужде не присесть? — уточнил у него Гарри через некоторое время.

— Ты, главное, не ошибись в выборе, — посоветовал Малфой. — А то твои родители не знали с кем дружить и...

— А ты запомни, что люди бывают разные, — перебив его, посоветовал ему Поттер, — и что некоторые из них предпочтут умереть стоя, чем жить на коленях. К тому же, Малфой, ты ведь вероятнее всего окажешься на Слизерине?

— Разумеется. А где же ещё?

— Вот! — Гарри задрал вверх палец. — А я, как бы сильно мне этого не хотелось, скорее всего — на Гриффиндоре. Поэтому, приятель, нам с тобой наше окружение просто не позволит не то что дружить, а даже приятельствовать и твоя попытка меня просветить и склонить на твою сторону была заведомо провальной. Так что, — Гарри решив прекратить разговор сообщил Драко, — Малфой, если тебе нечего больше сказать, то я тебя не задерживаю.

— Я сам знаю где мне задержи... — начал было Малфой, но... вдруг взял, да и грохнулся без сознания.

— Я думаю, джентльмены, — обратился Гарри к его сопровождающим, — мистера Малфоя нужно доставить в его купе и... водичкой, что ли на него побрызгать, а то что-то он... сомлел.

А про себя он подумал следующее: «Нет, ну нифига себе. Этот... хрен белобрысый смотрю совсем берега попутал, если считает что может мне указывать с кем дружить, а с кем нет. Так что отведать Королевского Хаки ему, как раз, то что доктор прописал. А то тоже мне начальник нашёлся... альбинос-выхухоль». Нет, так-то Гарри был мальчиком вполне культурным и вежливым, но когда его подбешивали мог выразиться менее цензурно чем обычно.

Но, больше всего его разозлило что повторяется дохогвартская ситуация. И дело было в том, что в Литтл Уингинге у него была репутация отпетого негодяя, по которому тюрьма плачет, из-за сплетен которые о нём распространяли Дарсли-старшие. А уже в школе его кузенчик с компанией наезжали на любого кто пытался с Гарри хотя бы поговорить. Так что, друзей у него раньше не было. И тут на тебе, снова появляется эдакий Дадли, только не такой толстый и снова начинаются наезды и указания с кем ему дружить.

«Нет, ну что за ерунда такая?, — думал Гарри, — Что же вы никак не уймётесь-то? Когда ж вы уже, уроды, поумнеете? Ну, ничего, не доходит через голову, дойдёт через... голову.С помощью Королевского Хаки. А то... будет ещё всякая... немочь бледная мне указывать». И если бы кто сказал, что мысли Гарри были чересчур... детские, то он бы согласился. Ну, почему бы и нет, если по сути он этим самым ребёнком всё ещё и был, несмотря на то, что благодаря слиянию с голосом, он, конечно, стал более здравомыслящим. Но ещё перед поездкой в Хогвартс он дал себе слово, что если в школе будет какой-нибудь хрен, типа, Дадли с компанией, то пусть не обижаются. Ну, если к нему полезут, конечно.

В общем, Малфоя утащили, а Гермиона и Невилл насели на Гарри с вопросом, как он это сделал. На что Поттер, улыбнувшись, ответил вопросом на вопрос. Дескать, с чего они решили, он тут вообще при чём? Ведь палочку-то он не доставал. Ну и как он тогда мог что-то сотворить? Так что отмазался он. И переключив с себя внимание сказал ещё, что это хорошо, что Малфой не с лестницы сверзся, а то и шею сломать мог бы. И закончил словами: «Вот поэтому, Гермиона, на Слизерин лучше не попадать, а то там таких как Малфой каждый второй, как минимум». После чего немного помолчал и добавил: «А ещё я больше чем уверен, что таких как ты или моя мама он не стесняется называть грязнокровками».

«А грязнокровки, это кто такие?», — уточнила Гермиона. Гарри объяснил, а после обратился к Лонгботтому.

— Знаешь, Невилл, — произнёс Гарри немного подумав, — вот не могу я понять этого Малфоевского... манёвра и хоть ты застрели меня.

— Я тоже, — согласился с ним Невилл. — Особенно если учесть, что наши с ним родители принадлежали к противоборствующим группировкам.

— Вот о чём и речь, — продолжил рассуждать Гарри. — Не понимаю я его. Вот, тех же Уизли понимаю, а его нет. Они-то, типа, свои, тоже как бы с Пожирателями воевали, так что... примазаться к герою и, типа, как дружить со мной им сам бог велел. А вот Малфоя, я хоть убей понять не могу. Впрочем, бог с ними с рыжими, с белыми, доставайте палочки будем Люмос тренировать.

Но потренировать им прямо в тот момент не дали, потому как появилась женщина с тележкой и Гарри купил у неё три шоколадных лягушки. А дальше, когда Гарри развернул свою, то на глаза ему попался вкладыш. Как собственно и Невиллу с Гермионой и на всех трёх оказался портрет Дамблдора. А когда они их рассмотрели прочитали справочную информацию под портретом, то Гермиона удивилась. Удивление же вызвали указанные там сведения, что Дамблдор, оказывается, какое-то время сотрудничал с самим Николя Фламелем.

— Послушай, Невилл, — спросила она, — а он что тоже волшебник?

— Кто? — не понял Невилл. — Дамблдор, что ли?

— Да нет, Фламель.

— Слушай, а ведь точно, — присоединился Гарри. — Впрочем , если он действительно создал Философский камень, то логично выходит.

Кстати, про Фламеля и Философский камень, который по неподтвержденным сведениям от создал, Гарри узнал совсем случайно. Подслушал он как-то разговор Дадли с Верноном, когда те обсуждали как было бы здорово самим этот камень заполучить. Тогда бы и жили они вечно и золото у них не переводилось бы. А потом он уже и сам в школьной библиотеке поинтересовался и выяснил что тот родился ещё в четырнадцатом веке, как и то что это за камешек такой, Философский. И получалось, теперь, что если он ещё и магом был, то он действительно мог создать это алхимическое соединение и жить седьмую сотню лет. Поэтому и Дамблдор с ним вполне мог сотрудничать.

Дальше Невилл подтвердил, что Фламель тот самый и они, наконец, перешли к тренировке Люмоса. И не зря, потому как поезд прямо к школе не подъезжал, а конечной остановкой была станция Хогсмид от которой до школы пришлось ещё добираться, но на этот раз на лодках, через озеро. Вот там-то им Люмос и пригодился, потому что тропинка от станции до пристани совершенно не освещалась.

А когда с горем пополам они добрались до пристани, то Гарри с удовольствием понаблюдал как встретивший их Хагрид, изображая туповатого великана, троллит новичков.

— Ета... Внимание... — говорил Хагрид. — Ща все в лодки садимси, тока ета... по четыре человека. Ета вот стока, — он поднял согнутую в локте руку, показал на свою ладонь и пошевелил четырьмя пальцами. — А ежели хто хитрый сильна и думаить что мине слухать не надыть, то пусть сядуть впятеро. Ета вот стока... — Харгид пошевелил уже пятью пальцами. — Тока... потонуть тады.

Дальше они переплыли озеро, а там Харгид передал первачков с рук на руки профессору Макгонагалл. Той самой за чьей подписью приходили. После чего было распределение, которое проводила Шляпа Годрика Гриффиндора, одного из основателей Хогвартса. Всего же факультетов было четыре и и названы они были фамилиями Основателей.

Так вот, эту самую Шляпу поступающему надевали на голову и дальше она определяла на какой факультет отправится будущий первокурсник. Но, как это делала Шляпа, Хагрид не знал, ну, когда Гарри про распределение рассказывал. Сказал только что Шляпа ментально сканирует будущего ученика и каким-то образом определяет какой факультет ему подходит исходя из его морально-деловых качеств. В общем, наколдовали чего-то там Основатели, а вот как и чего так понять никто и не смог.

Вот этот-то момент и был для Гарри самым скользким, хоть он и заявлял что хочет на Хаффлпафф, но что на его счёт выяснит Шляпа и куда его направит он знать не мог, конечно. А ну как упрётся и на Слизерин отправит, а оно ему надо? Так что к табуретке, на которой находилась Шляпа он подходил с некоторой опаской. И его опасения оправдались. Выдала ему Шляпа только два варианта, точнее сначала она вообще хотела его на Слизерин запихать, типа, этот факультет поможет достичь ему настоящего величия, но тут Гарри, что называется, стеной встал.

— Какой нафиг, Слизерин? Какое нафиг величие? Вы головой-то думайте, ну, или чем вы там думаете, — окрысился он на Шляпу.

— А чего такого? — на поняла Шляпа. — Нормальный факультет.

— Ну... факультет-то может и нормальный, — согласился Поттер, — но... хоронить-то я где их всех буду?

— Даже так? — удивилась Шляпа.

— Ага, — подтвердил он. — И никак не иначе. Может действительно лучше на Хаффлпафф?

— Да какой тогда нафиг Хаффлпафф? Только, — не согласилась Шляпа и заорала. — Гриффиндор!!!

Нет, если разбираться, то устраивать на Слизерине геноцид, как и вообще валить кого-то Гарри не собирался, но слишком уж ему на этот факультет идти не хотелось. Особенно, если учесть что там, в основном, учились детишки Пожирателей, то есть последователей самоубившегося об него террориста, так что его слова Шляпе были вполне закономерны, пожалуй.

«Н-да, — рассуждал Гарри двигаясь к гриффиндорскому столу, где сидели дети ставшие теперь его софакультетчиками. — Хаффлпаффца из меня не вышло, значит попробую переквалифицироваться в гриффиндорцы. И это ещё хорошо что Невилла с Гермионой туда же распределили, по крайней мере первое впечатление они неплохое произвели. Теперь, главное, остальным доказать что не герой я нифига».

А то что разубеждать придётся Гарри понял когда остальные гриффиндорцы, после слов Шляпы, буквально взорвались приветственными криками. Особенно неиствовали старшие братья Рона, близнецы Фред и Джордж. «С нами Поттер! С нами Поттер!», — надрывались они в крике. А Перси, их самый старший брат, ну, из тех что ныне учатся, даже подскочил к Гарри и пожал ему руку.

«О-хо-хо, грехи мои тяжкие, — мысленно вздохнул Поттер усаживаясь рядом с Невиллом и Гермионой. — Впрочем, такой вариант я тоже предвидел».

А дальше он принялся вместе с остальными ждать окончания распределения.

Пока распределение продолжалось, Гарри рассматривал профессоров, в основном тех кто, попутно, ещё и деканами работали. И в целом, они соответствовали рассказу о них Хагрида. Сразу становилось понятно кто есть кто. Вон, стоит Минерва Макгонагалл и зачитывает фамилии поступающих. Великолепный трансфигуратор и строгий учитель по этому же предмету, а так же заместитель директора и нынешний декан Поттера. Но, если с преподаванием она справляется весьма и весьма неплохо, то с деканством, по словам Хагрида, она явно не заморачивается, а всё из-за того что у неё просто нет на это времени. Потому что Дамблдор, будучи директором, тоже занимает ещё две должности и частенько скидывает свои обязанности на Минерву. В общем, просто тупо не успевает она.

Это о ней так Хагрид рассказал и Гарри, рассуждая насчёт своего распределения, думалось, что не легко ему на Гриффиндоре придётся. Из-за безбашенности некоторых учеников которые постараются его в какую-нибудь хрень втянуть. Впрочем, кто такая Минева Макгонагалл и так было понятно, потому что Хагрид, обратившись к ней, невольно представил её.

Поэтому дальше Гарри посмотрел на стол за которым сидели остальные и попробовал определить кто есть кто, что оказалось не так уж и сложно. Например, глядя на невысокую, немного приземистую и полноватую женщину можно было смело сказать что это профессор Спраут, декан Хаффлпаффа. Была она, в целом, человеком неплохим, как охарактеризовал её Хагрид, но если кто задевал её подопечных, то она могла и возглавить, так сказать, крестовый поход против такого... задевателя. Ну, если посчитала бы нужным. В общем, барсуков без нужды старались не трогать. А барсуков, потому что именно именно этот зверёк был на гербе их факультета.

Рядом с Помоной Спраут сидел Филиус Флитвик. Человечек очень маленьких габаритов, полная противоположность Хагриду. А маленьким он был потому что, как и Хагрид был он человеком только наполовину. Единственное, вторым его родителем был гоблин, но это не мешало ему быть любимым преподавателем преобладающего большинства учеников, а так же деканом факультета Рейвенкло, на гербе которого был орёл.

И, наконец, за столом так же присутствовал последний по счёту декан по имени Северус Снэйп. Он возглавлял Слизерин и был весьма мрачной личностью, чему, впрочем, целиком соответствовал его внешний вид. Чёрная мантия, длинные сальные волосы и нос крючком. Да и смотрел он на всех с неприязнью, хотя и старался этого не показывать. Эдакий почти мизантроп, который не особо любит окружающих его людей вообще и учеников в частности. Даже своих слизеринцев, но при этом, всегда стоит за них горой, в отличие от той же Макгонагалл, которая, обычно, наказывает своих строже чем чужих.

И как вишенка на торте, на высоком троноподобном кресле восседает он, Альбус Дамблдор. Глава МКМ, Верховный чародей Визенгамота, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, а ещё кавалер ордена Мерлина первой степени, обладатель целых четырёх имён и просто Великий маг. И так же «Великий человек», это так Хагрид, когда мастерски изображал из себя туповатого полувеликана, к месту и не к месту так его называл.

«Н-да, — принялся рассуждать Гарри, впервые, в живую увидев человека который оказал столь существенное влияние на его жизнь, — неплохо устроился дедушка. Творит всякую хрень, а все и рады. Вот спрашивается, нафига он меня к Дурслеям запихал? — Это так Гарри частенько называл своих родственничков. — Может, чтобы после того прессинга которому я там подвергся, поманить меня, типа, конфеткой и я стал бы в рот ему заглядывать? Ведь если бы не непонятно откуда взявшийся Голос и не оказавшийся умным Хагрид, снабдивший меня очень полезной информацией, то кем бы я в магический мир попал? Эдаким мальчиком, с широко раскрытым ртом от удивления и думающим, что в сказке оказался. Хм-м... что ж тебе от меня нужно, Дамблдор, сука ты... козлобородая?».

А ещё у Гарри, вдруг, совершенно неожиданно появилась мысль насчёт Малфоя. Которая показалась сначала полным бредом, но потом порассуждав он пришёл к выводу, что она, эта самая мысль, вполне могла закрасться в чью-то голову наделённую больным воображением. Ведь Волди-то он, типа, победил? Победил. А кто может победить, вроде как величайшего Тёмного мага? Только другой Тёмный, который ещё более велик, то есть, в данном случае, это он, Гарри Джеймс Поттер. Вот Малфой и наказал сыну прощупать, так сказать, почву чтобы в будущем знать к кому примыкать. Правда, сам Дракусик, при этом, облажался, но...

«Хм-м... Интересно, — задал Гарри самому себе вопрос, обдумав последнюю мысль, — он теперь так и будет считать меня своим врагом и всячески нарываться на неприятности или попробует переступить через себя и начнёт действовать повзрослее?». Впрочем, пока Гарри решил не заморачиваться, а решать проблемы либо по мере их поступления, либо по мере возможности их решения. А там, глядишь, может и станет понятнее чего от него Добрейшей души дедушка и великий человек по фамилии Дамблдор добивается и каким образом его использовать хочет. Но, это в любом случае дело не одного дня, выяснить про причины побудившие Дамблдора к родственничкам его запихнуть.

Вот так прошло поступление и распределение Гарри. И через десять дней они втроём: Невилл, Гермиона и сам Поттер, сидели в гостиной факультета и делились первыми впечатлениями от учёбы.

— Ну и как тебе, Невилл? — спосил Гарри.

— Хм... Ну, сравнивать мне не с чем, — высказал своё мнение Лонгботтом, — но... я ожидал немного другого, чего-то большего, наверное, если учесть то, что мне бабушка рассказывала.

— Мне тоже думается что рейтинг Хогвартса... э-э-э... искусственно завышен, — высказала своё мнение Гермиона.

— Соглашусь с вами обоими, — высказался и Гарри, — и добавлю, что если бы такой была наша начальная школа, то учителей бы уволили без выходного пособия, а директора привлекли к ответственности.

— Как и наша, — согласилась Грэйнджер.

— Поясните, — попросил Невилл, — а то у меня было домашнее обучение.

Гарри замолчал собираясь с мыслями, что изложить короче и понятнее, но его опередили.

— Во-первых, учитель-призрак, — сообщила ему Гермиона.

— А, во-вторых, и, в-третьих, — подхватил Гарри, — учитель-заика и учитель который вообще не учит.

— Это ты про нашего зельевара? — уточнил Невилл.

— Ага, про него родимого, — подтвердил Гарри.

— А ещё некомпетентный учитель полётов, отсутствие поэтажного плана здания и сплошные сквозняки, — дополнила Гермиона. — Я с содроганием представляю что будет твориться зимой. И это только то, что в глаза бросается.

— А ещё я слышал, что уроки астрономии будут проводиться на улице, — заметил Гарри. — Нет, ну идиотизм же, особенно на первом курсе, пока мы не поняли как утепляться от холода. Ведь достаточно же посмотреть на потолок в Большом зале и небо тебе как на ладони. И нафига тогда, спрашивается, на улицу выходить?

— И что делать будем? — спросил Невилл.

— Выживать, — ответил Гарри. — А больше, пока, мы ничего и не сделаем, особенно законными методами.

— Почему? — снова спросил Невилл.

— Потому что школа магии тут всего одна и нам деваться некуда, — снова ответил Гарри. — И потому что у Дамблдора слишком большой авторитет и фиг против него кто чего сделает, по крайней мере прямо сейчас.

— Значит нужно объединиться, — подвела итог Гермиона, — как минимум до конца нашего пятого курса. И выискивать разную информацию где только можно. Например, про другие школы.

— И это тоже правильно, — снова согласился Гарри. — Кто владеет информацией, тот владеет миром.

Нет, в принципе в школе было неплохо, но не могло же быть так что бы стало всё хорошо, да ещё и сразу. И, например, для Гарри это выразилось в том, что роль его родственничков примерил на себе профессор Снэйп. Невзлюбил он, почему-то, Поттера с самого первого занятия, а всё из-за того, что учились они с его родителями в одно время и был там у них непрекращающийся конфликт. Насчёт этого ему тоже Хагрид рассказал. Впрочем, к этому Гарри отнёсся... по философски. Потому как доказывать что-то Снэйпу было бесполезно, как и его родственничкам. А раз так, то оставалось только обращать на него поменьше внимания.

Зато удалось решить вопрос с Роновской крысой, практически сразу, после праздничного пира. Их, первокурсников тогда в общежитие староста сопроводить собрался, но перед этим, пока они ещё не успели уйти из Большого зала, Гарри ввёл его в курс дела и предупредил, что либо он, либо крыса и третьего тут не дано. Поэтому староста, им, кстати, оказался ещё один Уизли по имени Персиваль, быстренько сбегал за деканом и вопрос разрешился. Правда, разрешился он не совсем так как хотелось бы Гарри и ему пришлось пойти на компромисс, но это было лучше чем ничего.

В общем, крысу посадили в клетку и обязали Рона о ней заботиться, а Перси контролировать это дело. Хотя, тут Гарри окровенено повезло, потому что Макгонагалл, как выяснилось, тоже не любила крыс. Так что, с тех пор, Паршивец — это такая у крысы кличка была, потому что он самцом был — в клетке сидел. И ещё она помогла в деле с Малфоем. Тот, после поезда, не до конца понял, что Поттера лучше не задевать и пробовал периодически самоутверждаться за его счёт. Только не учёл, что Гарри запросто может отправить его в состояние близкое к нокауту с места не сходя и не говоря ни слова. Так что, всякий раз, когда белобрысый только раскрывал рот, пытаясь высказать что-либо нелицеприятное в адрес Поттера, Лонгботтома или Грэйнджер, то он тут же растягивался на полу в бессознательном состоянии, а когда очухивался, то голова у него очень долго гудела.

Так вот, как тут Макгонагалл помогла? Однажды Малфой, месяца через полтора как они уже проучились, подошёл к прямо к гриффиндорскому столу во время ужина и попробовал снова рот раскрыть. Правда, зачем он так сделал было непонятно. Может потому что Гарри в последний раз относительно давно его в состояние «грогги» отправлял, а может и потому что посчитал что если он подойдёт к Поттеру в Большом зале то ничего с ним и не случиться. В любом случае, он подошёл и... упал, в очередной раз.

И разумеется, Снэйп не мог оставить это без внимания. Только сейчас у гриффиндорского стола помимо него и Макгонагалл оказалась, чтобы разобраться. Разумеется, первый тут же начал орать, типа, Поттер, что ты творишь, десять баллов в с Гриффиндора и отработка, но Гарри в этот раз молчать не стал. Он, для начала, по столу хлопнул и внимание к себе привлекая, и перебивая Снэйпа.

«Да какого... Мерлина лысого? — вызверился он. — Профессор Макгонагалл, что в этой вашей школе происходит? Почему слово «гриффиндорец» стало синоним понятия «мальчик для битья», а если это ещё и Поттер то ударить его нужно два раза? И почему я вдруг виноват если у Малфоя периодические обмороки бывают? Да сколько можно, в конце-то концов?». В итоге баллы были Гриффиндору возвращены и отработку тоже отменили. А Малфою официально запретили приближаться к Поттеру и его друзьям, а так же языком болтать что ни попадя. А на его обычную в таких случаях фразу, что дескать его отец узнает об этом, Макгонагалл пообещала, что непременно узнает, только от неё.

Но вот чего никто из учеников так и не узнал, так это того, что сразу после после этого все три декана выразили Снэйпу своё неудовольствие. А случилось это в кабинете Дамблдора, куда он всех вызвал, чтобы разобраться в причинах конфликта.

— Какого Мордреда, Северус? — напустилась на него Макгонагалл. — Ты что, в истеричку разом, что ли, превратился и разучился сдерживаться?

— Да, Северус, действительно, какого Мордреда ты в этом году перестал соблюдать любые рамки приличия из-за чего страдает не только Гриффиндор, но и наши с Филиусом факультеты? — поддержала её Спраут.

— Ты чего хочешь, Северус? — добавил, в свою очередь, Флитвик. — Может войны? Так ты её получишь. Потому что, если ты не уймёшься, то все твои снятия баллов и назначенные тобой отработки вернутся к Слизерину в троекратном размере, а тогда с тебя спросят уже родители твоих учеников. И что ты им скажешь? Что так получилось из-за того то ты мудак и неврастеник? Только, устроит ли их такое объяснение, а, Снэйп?

— К тому же, Северус, — дополнила его Макгонагалл, — Гарри хоть и выглядит как Джеймс, но в большей степени это сын своей матери, а уж какой была Лили Поттер тебе объяснять не надо. Так что держись от него подальше, целее будешь.

В общем, поговорили они да и Дамблдор тоже в конце порекомендовал Снэйпу подуспокоиться. Так что, как говорится, осетра Снэйп урезал... слегка.

А дальше наступил Хэллоуин и произошёл инцидент с троллем, во время которого Гермиона чуть не погибла. Кстати, потом устроив, что называется, разбор полётов Гарри, Гермиона и Невилл пришли к выводу что на них оказали ментальное воздействие. А с чего бы тогда Гермионе было сначала отвязываться, а потом и обижаться на рыжего, с которым она в паре на уроке была. Они тогда как раз заклинание левитации на уроке проходили и у Рона не получилось, конечно. Вот Гермиона его и поправила, тоном эдакой классической задаваки. И Рон, разумеется, не промолчал.

Ну, не промолчал и не промолчал, дело-то было привычное, потому как Рон частенько возмущался и далеко не всегда по делу. Так что, они втроём уже давно не обращали на Рона особого внимания. Но в этот раз Гермиона куда-то исчезла сразу после урока, а вот Гарри с Невиллом, как-то это без внимания оставили и не пошли её искать. Почему? Непонятно. Да и вообще, с них как пелена какая-то только вечером, во время праздничного пира слетела, когда в зал ворвался профессор Квиррелл и оповести всех, что по подземельям замка тролль бродит.

Они как его услышали, так и уставились друг на друга в некотором обалдении, мол, как так-то, дело к ночи, Гермионы нигде нет, по замку тролль бродит, а они тут сидят как будто бы и не при делах совсем. И где гарантия, что тролль прямо сейчас уже не в подземелье, а выше поднялся? Но, самое главное, почему они только сейчас на это внимание обратили? И, интересно, а где всё это время Гермиона была и где она сейчас? Впрочем, насчёт последнего всегда можно было уточнить у двух девочек, которые учились с ними и умели собирать информацию как никто другой. Которая, в большинстве своём была обыкновенными сплетнями, но и правдивую информацию у них тоже узнать можно было.

— Лаванда, Парвати, где Гермиона? — чуть ли не хором обратились к ним мальчишки.

— Плачет в туалете на втором этаже, — получили они такой же хоровой ответ. — Говорят что она на Рона обиделась.

А тем временем в зале поднялась паника, которую на корню задавил Дамблдор, рявкнув на весь зал: «Тихо-о!!!», с использованием магии, конечно. После чего распорядился старостам отвести учеников в общежития, а профессоров отправиться на поиск и ликвидацию тролля. Вот в процессе следования в общагу Гарри с Невиллом и отстали, и в туалет отправились. И, как назло, именно там тролль и оказался. Протискивался он как раз сквозь дверной проём, потому как размерами он побольше Хагрида оказался.

— Невилл, беги за учителями, — прошептал Гарри, чтобы раньше времени не привлекать к себе внимание.

— А ты? — спросил Невилл.

— А я туда, — ответил Поттер. — Потому как, если у кого и есть шанс выжить, то только у меня. Давай, Невилл, не тормози.

И они помчались. Невилл за учителями, а Гарри — в туалет, нацепив на себя энергетическую броню и напитав силой конечности. Где увидел, что тролль размахивает дубиной, снося попутно умывальники и туалетные кабинки, а Гермиона прижалась к стене и закрыла голову руками. А дальше Гарри, как собственно и Гермионе, повезло. Он успел оббежать его и буквально в последнюю секунду выдернуть её из под удара дубины, а затем прошмыгнув мимо него, помчаться к дверям. Гермиону, при этом, он обхватил за талию и приподнял немного над полом, чтобы бежать было удобней. Но вот дальше тролль продемонстрировал что он тоже не совсем... э-э-э... ну, пусть будет лыком шит. И очень хорошо что Гарри так с себя броня и не снял, в противном случае выжил бы он или нет, никому было неизвестно.

В общем, шандарахнул его тролль дубиной прямо по спине — хорошо хоть краешком всего лишь — и полетел Гарри как мячик, по которому клюшкой для гольфа врезали. И очень хорошо было, что вышиб тролль двери перед этим, а то бы ему ещё и их своей спиной выносить пришлось. А ещё было очень здо́рово, что Гарри каким-то непонятным образом изловчился спиной вперёд развернуться и Гермиона, которая у него в руках была, на Поттера приземлилась. И ещё им повезло, что учителя подоспели и с троллем как-то справились. Впрочем, того что там было после того как Гарри с Гермионой из туалета вылетели они уже не видели, потому как хоть на Гарри броня и была, но не прошёл для них бесследно удар дубиной бесследно. Изрядно встряхнуло их, что одного, что другую. Сначала когда стукнуло, а затем когда они ещё и приземлились. В итоге отключились оба и в себя пришли только на следующий день, в больничном крыле. Почти одновременно и сразу же задались некоторыми вопросами.

— Слушай, Гермиона, — спросил Гарри, — а тебе не кажется что нас вынудили как-то к тому чтобы в роли марионеток выступить?

— Давай сначала ты расскажи с чего такие выводы, — попросила Грэйнджер.

— Ну, смотри, — начал излагать свои мысли Поттер. — Во-первых, твой конфликт с Рончиком. Вот с чего вдруг-то, ведь это же Рон и мы на него давно не обижаемся. Во-вторых, мы с Невиллом как будто о тебе забыли, а вспомнили только во время ужина. И, в-третьих, совершенно идиотский приказ Дамблдора отправляться в свои общаги, в то время как тролль, предположительно находится в подземелье.

— Где, по странному стечению обстоятельств, как раз, находятся общаги Хаффов и Слизов. Действительно, странно всё это. Но, вот ещё какой момент, когда я в туалете плакала, то очень обидно было, что я тут одна реву и ни тебя, ни Невилла всё нет и нет. Вот у него сегодня и спросим, что это за фигня такая с нами была.

К счастью, ждать долго не пришлось, потому как в больничное крыло влетел Невилл и сразу же огорошил их новостью, что на них ментально воздействовали.

— А как ты узнал? — уточнил Гарри.

— С бабушкой связался, — пояснил Невилл.

— Так быстро? Как так-то? — удивилась Гермиона.

— Да ерунда, домовика позвал.

— Кого? — не поняли ни Гарри, ни Гермиона.

— Домовика, — продолжил объяснения Невилл. — Неважно, потом и расскажу, и познакомлю. Главное не это, а то что бабушка узнав сначала ругалась и называла Дамблдора всякими нехорошими словами, но потом успокоилась и прислала нам защитные комплекты. Которые как от ментального воздействия защитят, так и помогут определить лишние добавки в еде и питье. А ещё она почти со стопроцентной вероятностью уверена, что дело в тебе, Гарри.

— Вот как? — Поттер откинулся на подушку и замолчал, задумавшись.

И после непродолжительной паузы он выдал мысль, которая появилась в его голове:

— Хм-м... Ну, если так, то... было бы логично предположить что... она, помимо этого, могла сказать тебе ещё и держаться от меня подальше. Н-да, вот ведь невезуха. Только друзья появились и тут на тебе, оказывается я магнит для неприятностей и им лучше от меня подальше быть.

— Но, но, но... приятель, — Невилл поднял руки в протестующем жесте. — Полегче на поворотах. Нет, у бабушки такая мысль мелькнула, конечно, но... она решила что приказывать такое будет бесполезно. У меня, в конце концов, тоже как и у тебя первый раз в жизни друг появился, поэтому, единственное о чём она просила, так это быть поосторожней и изучить несколько защитных заклинаний.

— И у меня до Хогвартса тоже друзей не было, — дополнила Невилла Гермиона. — Так что, можешь даже и не надеяться что мы от тебя теперь так просто отстанем, только потому что ты магнит там какой-то.

— В общем, бабушка сказала, что если предотвратить не получается, то остаётся только... возглавить.

А вот дальше Гарри испытал чувства, которых до этого как-то испытать не довелось. Благодарность, счастье от того что и такие люди тоже есть и что они совершенно искренни... В общем, на него разом обрушился целый коктейль чувств и он, повторяя: «Спасибо, спасибо...» вскочив с кровати как-то умудрился сграбастать одновременно и Невилла, и Гермиону в объятия. Так их и застала появившаяся мадам Помфри, их школьная медсестра. «Так, так, — стараясь сдерживать смех сказала она. — Что тут у нас? Ага-а... Ну, если у вас здоровья на обжимашки хватает, то тогда, пожалуйте на выписку».

— Мадам Помфри! — воскликнула покрасневшая Гермиона. — Что вы такое говорите?

— А что я сказала? — всё так же сдерживая смех, ответила Помфри вопросом на вопрос. — Я сказала «обнимашки». А вам что послышалось, юная мисс? В общем, всё, валите отсюда, а то ведь лечить начну.

И они отправились на завтрак в Большой зал. А по дороге возникла у Гарри вот какая мысль. «Интересно, — рассуждал он, — когда Хаки вооружения создаёт вокруг тела броню, то это способствует уменьшению физического урона. А если применить такую защиту против магического воздействия, то что получится? Сработает ли в данном случае моя броня? И вот ещё какой момент. Если постоянно носить на голове эдакий энергетический шлем, поможет ли это от ментального воздействия? И у кого бы узнать? Разве что... у профессора Флитвика, как преподавателя чар».

Впрочем, проконсультироваться Гарри так и не успел, потому что вечером его вызвали к директору и ему пришлось определять экспериментально, прав ли он был в своих рассуждениях. И оказалось, что прав. А вызвали его чтобы расспросить о событиях в туалете. Началось же с вопроса Дамблдора.

— Гарри, мальчик мой, ты ничего не хочешь мне рассказать? — уточнил он.

— Ну... нет, наверное, — ответил Поттер. — Хотя, если вас что-то интересует, то вы спрашивайте, а я расскажу, что знаю.

— Вы спрашивайте, сэр. А я вам расскажу, если буду знать ответ, — предложил Поттер Дамблдору.

— Ну хорошо, — согласился тот. — Тогда скажи мне, почему ты не выполнил моё распоряжение и не отправился со всеми в общежитие?

— Ну-у, профессор... — Гарри выразил удивление, типа, вот ты даёшь, старичок, элементарных вещей не понимать. И объяснил. — Знаете, странно слышать такие вопросы от старого, опытного и умудрённого жизнь человека. Можно подумать, что вы никогда не слышали что иногда проще попросить прощения чем разрешение спрашивать, потому на это что времени порой не хватает. Разрешение спрашивать я имею в виду. Вот тут такой случай и получился.

— Но ты же мог погибнуть! — воскликнул Дамблдор.

— Мог, — согласился Гарри, — как и прочие пять или шесть раз когда жил у родственничков. Причём, ни разу по собственной глупости, а по вине кого-то из них.

— Ну-у... Гарри... Я уверен что ты преувеличиваешь...

— А как вы можете быть в чём-то уверенными, сэр, если вас там и близко не стояло? Так что... давайте вы из меня сказочника и фантазёра делать не будете.

— Проявляй уважение к старшим, Поттер! — рявкнул вдруг Снэйп.

Который, как и остальные деканы тоже находился в кабинете у директора и своим высказыванием он невольно задел Гарри. Нет, так-то, обычно, Гарри на него внимание не обращал, но тут решил, что хватит с него. «Вот ведь уродец, — подумалось Поттеру с досадой. — Вообще никого не уважает, даже Дамблдора. Ну да ничего, на место-то я тебя сейчас поставлю. Ох, поставлю». Поэтому сначала он фыркнул в ответ, а потом заявил: «Если бы я проявил неуважение, профессор, то я бы по другому выразился. Например, иди ты в жопу, мистер Снэйп».

А дальше в кабинете поднялся шум. Кричали, в основном Снэйп и Макгонагалл, но последняя скорее для порядка. Потому как, почувствовал Гарри что она и сама недовольна что Снэйп не по делу в разговор влез. Но, корпоративная этика, учительская солидарность, все дела, поэтому и не могла она промолчать. А вот Флитвик со Спраут, как и Дамблдор, помалкивали. И когда первые немного успокоились, то Гарри спросил у Дамблдора, а не отправить ли профессора Снэйпа к психиатру на консультацию или даже на лечение. «Нет, я конечно не спец, — обосновал он свой вопрос. — Но... как мне кажется у профессора явно не все дома. А вы ему детей учить доверяете».

И опять в кабинете поднялся шум, и снова со стороны Снэйпа и Макгонагалл, правда в большей степени шумел всё же Снэйп. Наконец Дамблдору это видимо надоело и он прервал его, а потом сказал Поттеру.

— Гарри, мальчик мой, — обратился он к нему. — Ты же понимаешь что я не могу оставить твой проступок без наказания?

— Разумеется, сэр, — не стал спорить Поттер. — Вот если бы я спас чистокровного Малфоя, то тогда да... За это и баллов могли бы подбросить или ещё как-то поощрить, а так как это была всего лишь магглорождённая Грэйнджер, то за это нужно наказать. Поэтому, ничего иного я и не ожидал.

— Ладно. Иди, Гарри, — в итоге махнул рукой Дамблдор видя что Поттер не ведётся ни на какие угрозы или уговоры и не пытается в чём-то оправдываться или о чём-то просить. — Мы подумаем над твоим наказанием.

А когда он вышел своё мнение высказал Флифвик:

— Н-да, права была Минерва, сто, а то и тысячу раз права, что Гарри только внешне похож на Джеймса, но по складу характера это Лили. И как он вас классно сделал, а Альбус?

— И это... Северус, — добавила Спраут, — может тебе действительно к целителям, а будь твоя воля ты бы не только растерзал мальчика, но ещё его и... съел бы.

— А так же он задал действительно правильный вопрос, — не осталась в стороне Макгонагалл. — Насчёт происхождения мисс Грэйнджер. И думается мне, Альбус, что прямо сейчас мы окончательно утратили доверие мистера Поттера. Если оно у него конечно к нам было.

— Почему? — то ли не поняв, то ли сделав вид что не понял спросил Дамблдор.

— В данном случае из-за происхождения его мамы.

Ну, а Гарри выйдя из кабинета и спустившись по лестнице, которая отделяла сам кабинет от входа в башенку, в которой он располагался, обрадовался, пару раз подпрыгнул и ткнул кулаком вверх, выкрикивая:« Йес! Йес!». Потому как, сработала его защита. В общем, отправляясь на рандеву с Дамблдором, Гарри решил проверить свои предположения и пока не использовал защиту что им с Гермионой Невилл предложил.

А защиту эту обеспечивал артефакт, который был сделан в виде клипсы. Его нужно было надеть на мочку уха, неважно какого, а потом она создавала вокруг головы защитное поле, запитываясь от магии носителя и по желанию могла становилась невидимой. И, по сути, такую же защиту давал тот энергощит, который появлялся вокруг тела благодаря Хаки вооружения. Правда, чего Гарри не понял, пока, как бы сработала клипса, но то, что с помощью Хаки он защитился от ментального воздействия было совершенно точно.

А выразилось это в том, что во время разговора в кабинете директора Гарри совершенно отчётливо ощутил как в его энергошлем два раза пытался проникнуть... ну... что-то типа щупа. Так вот едва щуп пытался внедриться, то его тут же отбрасывало. Причём, в первый раз такая попытка была предпринята Дамблдором, а во второй — Снэйпом. И скорее всего что один, что второй хотели выяснить, что у Гарри на уме.

Вообще-то, как рассказал Невилл ментальные воздействия могли быть разными. В частности, то что сделали с ними, очень было похоже на установку им ментальных закладок. А ещё можно было колдануть в человека заклинание Империо, тем самым полностью лишить его воли и заставить сделать всё, что фантазия колдующего пожелает. Так же память можно было подчистить или заставить человека что-то вообще забыть и ещё была Легилименция. А это насколько Гарри понял было нечто вроде телепатии. В общем, когда Невилл, которого просветила бабушка, рассказал об этом Гарри с Гермионой то они ужаснулись и перепугались не на шутку. Так что, артефакты предоставленные бабушкой Невилла оказалась очень даже нужными.

В итоге, Гарри решил, подумал и решил, что пока насчёт Хаки он распространяться пожалуй не будет, а Невилловскую клипсу он наденет. И в случае чего спишет свои умения на артефакты. А всё из-за того, что попав в Хогвартс, Поттер поискал сведения насчёт этих самых Хаки и... ничего не нашёл. Выяснил он только что слово это, скорее всего, японское. Ну и решил, что афишировать эти умения ненужно, потому что интуиция ему так подсказывала.

И ещё Гарри неспешно возвращаясь в их гриффиндорскую общагу, задумался о том что случилось на Хэллоуин. Ведь если посмотреть на всю картину в целом, то получалось что как будто бы кто-то спектакль разыграл. А так же выходило что Дамблдор явно во всём этом замешан, тем или иным образом. Вот спрашивается, зачем было отправлять в подземелье слизов и хаффов зная что там находится тролль? Да ещё и под руководством всего лишь старост? Старост, блин, которые нифига ему противопоставить не смоги бы. Вот как так-то, он что совсем с головой не дружит?

Но, приказ был отдан и если подумать, то отдающий его должен был точно знал что там тролля нет. В противном случае этот самый приказ был бессмысленным и идиотским, а Дамблдор идиотом не был. Не самым лучшим в мире человеком, играющим в какие-то понятные лишь ему игры и преследующим, опять же, известные лишь ему цели — был. Но вот идиотом, увы, не был.

А мог ли знать Дамблдор где находится в тот момент тролль? Да запросто. Контролировать его передвижения он мог, например, через тех же домовиков. А кто это такие им Невилл рассказал и даже познакомил с их семейным домовиком, а ещё сообщил что самая большая община этих существ живёт в Хогвартсе и подчиняется директору. Так же они могли становиться невидимыми и следовательно поручить им проследить за троллем и незаметно сообщить об этом Дамблдору было совсем несложно.

Единственное, что пока оставалось непонятным, так сам ли Дамблдор запустил в замок тролля или это сделал кто-то другой, а он всего лишь моментом воспользовался. И ещё было непонятно использовалась ли Гермиона целенаправленно или просто потому что под руку подвернулась. А вывод о том, что Гермиону использовали специально просто таки сам напрашивался. А делалось это, скорее всего потому, что кое-кто посчитал что у героя неправильные друзья и надо бы их рассорить, тем или иным способом и свести с подходящими. А подходящими этот кое-кто посчитал рыжих братцев Уизли и их младшенького так вообще мог видеть лучшим Гарриным другом и почти братом. Ведь не зря же ещё на вокзале Молли Уизли чуть ли не криком кричала нарушая Статут о секретности, чтобы привлечь его внимание. Потому как Хагрид-то, типа, растяпой забывчивым оказался и не рассказал бедному сиротке как на нужную платформу попасть.

Кстати, Хагрид Поттеру действительно не рассказывал как попасть на платформу 9и3/4. Он, когда они сидели в кафе-мороженом, сначала показал Гарри билет, а потом жестами посоветовал обратиться за объяснениями к хозяину кафе, мистеру Фортескью. Так что, формально, приказ Дамблдора он выполнил, а то что Поттер сам как-то узнал как пройти на платформу, то Харгид и не при чём тут.

И ещё, прямо перед входом в их общагу, пришла Гарри в голову мысль, что ничего удивительного в том что их подловили не было. Хотя бы потому что они с Гермионой о таких вещах и не слышали до этого, а Невилл хоть и слышал, но представить не мог что в Хогвартсе такое возможно.

«Н-да, — подвёл итоги своих рассуждений Гарри, — то что нас подловили, это — плохо. С одной стороны. А с другой, мы теперь учёные и на такую фигню больше не попадёмся. Ведь не зря же говорится, кто предупреждён, тот вооружён. А ещё... век живи, век учись, а опыт, как и половое бессилие с годами приходит». Кстати, что это за бессилие такое, как и о том почему оно приходит с возрастом, Гарри пока не знал. Он вообще не понял откуда у него это выражение в памяти появилось, разве что из воспоминаний голоса, подбрасывающих периодически Гарри информацию.

А дальше Гарри попал наконец в их гриффиндорскую башню, выдернул Невилла и Гермиону и они снова посовещались. И пришли к выводу, что будут отныне следовать совету данному Августой Лонгботтом, бабушкой Невилла. В том смысле что будут они стараться держаться подальше от всяческих неприятностей, но, если уж их втравят, то постараются сделать так чтобы на них потом подозрение не пало, что они в чём-то замешаны. Ну... оно и правильно, ведь бабушка живёт уже долго, опыта жизненного у неё о-го-го сколько, так что дурного не посоветует. Особенно, собственному внуку.

Так они и старались дальше жить и учиться, держась вместе и сдруживаясь всё больше и больше. Правда совсем без происшествий не обходилось, конечно. Например, Гарри пару раз попробовали банально отметелить. Пытались это сделать слизеринцы. Сначала один третьекурсник имени которого Гарри так и не запомнил, а второй раз это был Маркус Флинт, здоровенный квиддичист с кривыми зубами.

Кстати, квиддич, это такой командный вид спорта был, который включал в себя элементы ручного мяча, футбола и бейсбола. И всё это верхом на летающих мётлах. Только не получилось у них ничего. Да и не могло. Во-первых, потому что о предстоящем лупцевании Гарри предупреждало Хаки наблюдения, так что он заранее знал что прямо сейчас его будут бить. Ну, попытаются, по крайней мере. Потому что в дело включалось его «во-вторых», то есть Хаки вооружения. Так что, Гарри надевал на себя броню, усиливал и утяжелял конечности и сам метелили нападавших.

А после того как он отметелил Флинта, то порекомендовал в следующий раз, когда Малфой попробует ещё кого-то сблатовать на это необдуманное и рискованное дело, то тому лучше самому надавать Дракусику по наглой белобрысой морде. Ведь не сами же они додумались. А почему Поттер Малфоя заподозрил? Да потому что тут и семи пядей во лбу быть не нужно было чтобы это понять.

Ещё ему на Рождество, типа, подарок сделали. Гарри на каникулы тогда в школе остался, хотя друзья и предлагали к ним присоединиться, но интуиция ему настойчиво порекомендовала быть в Хогвартсе. А ещё она же порекомендовала ему не открывать свёрток с подарком в присутствии Рона Уизли, который, как и другие его братья, тоже в школе на каникулах остался. Поэтому Гарри, попозже, прихватив подарок отправился к Хагриду, который жил в хижине, на отшибе, почти у самого Запретного леса.

Лес этот, вообще-то, большущий был и с трёх сторон окружал замок, в котором школа асполагалась, а с четвёртой стороны простиралось огромнейшее озеро под названием Чёрное. Так вот, в избушке у Хагрида Гарри подарок и развернул, а когда прочитал сопроводительную записку, то начал ещё и ругаться. Долго и смачно. Нет, ну а как было не начать ругаться если ему в виде подарка попытались всучить его же собственную вещь?

— Нет, ну какая же он, всё-таки, тварь! Самая мерзкая из всех видов тварей! — ругался Поттер понося, при этом, и личные качества дарителя, и его родню за то что выродили на свет такого урода, не забывая при этом о домашних животных и прочих представителях магического бестиария в качестве его сексуальных партнёров. — Самая худшая их разновидность, которая прикидывается эдакими добрячками. А если поглубже копнуть то там такое гнильё полезет что... мама не горюй.

— Н-да, действительно, — согласился с ним Хагрид, после того как Поттер выдохся и замолчал. — Не ожидал я что он до такого опустится.

В общем, дарителем оказался Дамблдор, а, типа, подарил он Гарри мантию-невидимку, которая со слов Хагрида принадлежала Джеймсу Поттеру, Гарриному папе. И, которая, со слов уже Джеймса рассказавшего об этом Хагриду, находилась в их семье с незапамятных времён и перервалась из поколения в поколение. А почему Дамблдор её вернул и себе не зажилил? Так ведь магия-с, господа. Магия-с. У волшебников, кстати, из-за этого и воровства не было, потому как магия на такого ворюгу давить начина так, что проще было самому в петлю сунуться. Взять попользоваться, с разрешения, это — запросто, а вот украсть или ещё как-то обманом присвоить, так нифига.

А прямо сейчас Гарри остался её единственным владельцем, так что у Дамблдора и выбора не было. Но читая сопроводительное письмо Поттер откровенно недоумевал, для чего его отцу незадолго до своей гибели было давать мантию Дамблдору. Вот, не понимал он этого, хоть убей. В общем, мутная была история со смертью его родителей, к которой, вольно или невольно, но был Дамблдор причастен, был. Гарри буквально чувствовал это, но пока доказать ничего не мог, да и отомстить пока не получилось бы. Слишком уж высоко дедушка сидел. И ещё Гарри подумал и решил, что мантию он пока у Хагрида на хранение оставит. А то Дамби в письме написал, мол, пользуйся ей с умом, вот Гарри и решил ум проявить, то есть вообще пока ей не пользоваться.

Дальше друзья вернулись в школу после каникул и их жизнь, простите за тавтологию, покатилась по накатанной. Уроки, домашка и самостоятельной изучение всяких интересностей. И, разумеется, они отбрыкивались и руками, и ногами от всяких авантюр в которые их периодически старались втянуть представители рыжего семейства. Особенно Рон, который, видимо, так и не оставил надежды стать со временем лучшим другом Гарри. И так длилось до тех пор пока однажды, когда уже стало потеплее и сошёл снег, от Хагрида не прилетела записка с просьбой о срочной встрече. Куда они и отправились втроём.

— Ну, Хагрид, рассказывай что такого случилось? — спросил Гарри после того как они поздоровались. — И нельзя ли проветрить помещение, а то что-то у тебя очень жарко.

— Не... нельзя, — ответил великан, — потому что вон. — И он кивнул на растопленный камин.

— Э-э-э... а это чего? — не понял Гарри, увидев в камине яйцеобразную штуку, приличных таких размеров.

— А это, Гарри, драконье яйцо, — пояснил ему Невилл.

— Но... Хагрид, ведь это же противозаконно! — воскликнула Гермиона.

— Да знаю я, — отмахнулся Хагрид. — Просто... Тут вот какое дело. Я от всяких таких зверушек фанатею и могу иногда перейти некую черту, после которой может наступить расплата. Меня, в своё время, и из школы поэтому отчислили, но сейчас не об этом речь, а о том что с возрастом я стал осознавать, что остальные-то это совсем не я, и то что для меня милое и пушистое для других смертельно опасным может быть.

— Ну, хорошо, а от нас-то ты чего хочешь? — уточнил Гарри.

— Помощь мне ваша нужна. Или хотя бы совет, — ответил Хагрид и принялся объяснять.

В общем, получилось как в приключенческом романе. А началось с того что незадолго до этого Хагрид отправился в Хогсмид, деревушку что располагалась недалеко от школы, а там зашёл в бар под название «Башка борова». Бар же этот был известен тем что его владельцем был Аберфорт Дамблдор, брат их директора, а так же тем что у бара была не самая лучшая репутация. Посещали его порой не самые законопослушные личности. Вот одна из таких личностей и подсела к Хагриду и предложила в картишки перекинуться. И вышло так что на кон этот незнакомец выставил драконье яйцо, а Хагрид его взял, да и выиграл. И только когда он домой вернулся, то подумал и решил, что яйцо нужно знакомым в драконий заповедник переправить, а то даже если он и выведет дракончика в своей хижине то ничем хорошим это не закончится.

— А почему ты к Дамблдору не обратился? — спросила у Хагрида Гермиона.

— Потому что не хочу быть от него зависимым ещё больше чем сейчас, — пояснил он. — Это он только с виду весь такой благообразный старикашка, а на самом деле тот ещё... рыбачок. Подсадит на крючок и фиг ты с него сорвёшься, даже будь ты человеческим магом, а не полувеликаном вроде меня. Например, если спросить, то что тот же Снэйп в школе делает, с его-то характером и манерой преподавания? А на крючке он у Альбуса нашего сидит и фиг рыпнуться может...

— Понятно всё, Хагрид, — перебил его Гарри. — А помочь-то мы тебе чем сможем? Рассказывай, что ты придумал.

— Ну... — начал Хагрид, — я списался со знакомыми драконологами и они пришлют людей. В определённое время и в определённое место. Я бы и сам с ними встретился, но я слишком заметный и за мной периодически следит кошка Филча. Так что если я буду шляться среди ночи по территории школы, да ещё и с непонятным ящиком, то она меня быстро обнаружит. И на метле я летать не могу, слишком тяжёлый для этого.

— Так что, получается, — уточнил Гарри, — что яйцо или вылупившегося к тому времени дракончика нужно доставить кудато, где высоко?

После чего он задумался, а что это за место такое может быть, но снова его опередила Гермиона, которая сразу догадалась насчёт места.

— Подожди, Хагрид, не так быстро, — попросила она. — Дай подумать. Хм-м... А ведь такое место в Хогвартсе всего одно. И высоко, и доступ туда почти свободный.

— И что это за место? — спросил Невилл.

— Верхняя площадка астрономической башни, — ответил ему тоже догадавшийся Гарри. — Но, почему именно туда?

— Так почему именно на верхнюю площадку астрономической башни, Хагрид? — уточнил Гарри.

— Ну-у... — великан задумался, словно решая говорить или нет, но потом видимо посчитал что ничего плохого не будет и рассказал, — потому что над этой самой башней в защитном куполе Хогвартса есть окно, в которое можно беспрепятственно влететь не убившись об защиту и не потревожив сигнализацию. Правда, только в мирное время.

— И ты, вот так просто, рассказал об этом своим друзьям из заповедника? — удивился Невилл.

— Нет, конечно. Я ведь не совсем из ума выжил чтобы такие секреты выбалтывать, — обиделся Хагрид. — Просто именно оттуда забрать груз можно незаметнее всего, поэтому я и договорился о встрече именно там.

— Ладно, давайте не будем спорить, — попросил их Гарри. — Лучше подумаем как это сделать, так чтобы не попасться. Только у меня пока вот какой вопрос, а попадут они туда как?

— На мётлах прилетят, — ответил Хагрид.

А мётлы маги использовали не только для того чтобы верхом на них в квиддич играть, но и как транспорт, в том числе и грузовой. И, порассуждав, Поттер пришёл к выводу, что воспользоваться мётлами им самим тоже ничего помешать не должно. Да и шанс проскочить незамеченным при этом возрастал, потому что люди редко в верх смотрят, если только обстоятельства не вынудят. Кстати, тут возникал закономерный вопрос, мол, а зачем Гарри вообще собрался вписаться в эту авантюру? Надо ли оно ему? И он ответил бы, что да. Надо. Потому что помог ему Хагрид... э-э-э... ну скажем, правильно попасть в магический мир. Да и с его родителями покойными у полувеликана хорошие отношения были.

А ещё, если рассматривать вопрос, ну, пусть будет с меркантильной точки зрения, то Хагрид был источником ценнейших ингредиентов и составных частей для всяких там зелий и прочих магических приблуд. И оказать ему помощь сам бог или, как говорили маги, Мерлин велел. И, это было только, во-первых. А было ещё и, во-вторых, в частности, возможность не дать заиметь Дамблдору ещё больше рычагов воздействия, как на Хагрида, так и на самого Гарри. Ведь по идее-то, что сейчас должен был сделать Поттер? А должен он был сообщить о наличии драконьего яйца у Хагрида в компетентные органы. И если бы он сообщил, то в школе появились бы местные полицейские, или авроры, как их тут называли. А дальше очень просто, сначала один из них разыгрывает злого копа, который будет непременно настаивать на отправке в Азкабан, потом в решение этого вопроса непременно влезет добрейшей души дедушка Дамби и, типа, отмажет и Хагрида, и Гарри тоже. И сделает Хагрида ещё больше должным может заполучить в руки рычаг воздействия на самого Поттера. Как? Ну, придумал бы что-нибудь. Товарищем-то он продуманным был.

И в принципе, если разбираться, то Хагрид здравую идею подал, потому что ночью из школы выйти, как и войти в неё незаметно, было весьма сложно, если не невозможно, имеется в виду не потревожив сигнализацию. Поэтому то, что он предлагал было наиболее целесообразно. Нет, ну а чего? Подлетели, забрали, улетели и всё шито-крыто.

Единственная трудность состояла в том, что астрономическая башня хоть и была строением отдельным, но располагалась внутри школьного двора, так что подойти к ней незаметно, пусть даже и в ночное время, было несколько... проблематично. Даже несмотря на то, что в школе соблюдался комендантский час и ночью по её территории шляться было запрещено. А всё потому что нарушителей этого самого часа всегда хватало, ну, всяких там влюблённых парочек и прочих раздолбаев вроде близнецов Уизли. Так что, попасться кому-нибудь на глаза, если следовать наземным путём было очень даже запросто. Поэтому Гарри и предложил использовать мётлы для доставки, а Гермиона предложила ещё и самому Хагриду пройтись несколько раз по школьному двору и отвлечь на себя внимание того же Филча и его кошки, если понадобится.

Кстати, кто такой был этот самый Аргус Филч? Вообще-то он был школьным завхозом, и казалось бы какое он имел отношение к различного рода нарушителям, занимайся себе своими хозяйственными делами и не лезь куда тебя не просят. Но... был у него пунктик, любил он побродить ночью по школе и поотлавливать нарушителей распорядка дня, а его кошка по кличке Миссис Норрис очень хорошо помогала ему в этом деле. А Дамблдор всячески поощрял это его хобби. Но ещё Филч почему-то считал, что имеет право командовать Хагридом, несмотря на то что тот подчинялся лично директору и из-за этого у них часто возникали перепалки. Поэтому присутствие Хагрида во дворе, на всякий случай, лишним не будет. А Невилл предложил ещё и Миссис Норрис отвлечь подкинув ей какой-нибудь шарик наполненный кошачьей мятой, а где будет кошка, там и Филч рядом окажется.

Вот такой, примерно, появился у них план, который, в итоге, удался. В ночь, когда прилетели парни из заповедника, Гарри и Невилл усыпили своих соучеников, с кем они вместе занимали одну спальню и на заранее приготовленных мётлах вылетели из окна гостиной их гриффиндорского общежития. А Гермиона окно за ними закрыла и уселась у камина с книгой для «лёгкого чтения». А дальше было дело техники. Они, стараясь лететь в тенях отбрасываемых зданиями, долетели до хижины Хагрида и забрали ящик в котором спал недавно вылупившийся дракончик и немного подождали, дав ему время чтобы он добрался до школьного двора. После чего подхватили груз и доставили его по назначению.

А уже там они немного подождали ребят из заповедника, передали им груз и отправились обратно. Единственное, оказалось что предположение Гермионы насчёт Филча оправдалось, и пролетая над двором увидели и услышали они как тот ругается с Хагридом, а рядом трётся Миссис Норрис. Впрочем, предвидев такой момент, Гарри взял на время из хижины Хагрида свою мантию-невидимку. А дальше он накинул её на себя и опустившись, завис в воздухе у Филча за спиной, после чего скинул с головы капюшон, показавшись Хагриду, кивнул ему, подтверждая что всё у них нормально прошло и полетел дальше. Затем они подлетели к окну их факультетской гостиной, постучали в стекло, Гермиона открыла его и впустила их внутрь.

Вот так закончилась тайная операция под названием «Спасите Норберта». А Норбертом дракончика Хагрид назвал, потому что породы он был Норвежский горбатый. Единственное что было непонятно, зачем было идти на такие ухищрения чтобы выяснить у Хагрида как мимо цербера пройти. И если бы кто спросил, причём тут церберы, которые в Британии отродясь не водились, то дело было в следующем.

Ещё первого сентября, на приветственном пиру, Дамблдор сделал объявление, что в этом году, временно, в один из коридоров третьего этажа ходить не рекомендуется, потому как его посещение может закончиться мучительной смертью. Но, когда и кого такие объявления останавливали, особенно гриффиндорцев? В общем, не прошло и двух недель как близнецы Уизли рассказали что там, в одной из комнат, сидит большущий трёхголовый пёс. И не просто сидит, а сидит на люке, который закрывает вход ещё кудато. И который, судя по всему, этот пёс охраняет.

Разве что был один нюанс. О том что такие пёсики называются церберами ребята выросшие в магическом мире знали далеко не все, в отличие от магглорождённых, потому как не знакомы они были с греческими мифами. А магглорождённые, если бы их кто спросил, то рассказали бы что церберы использовались как охранники и как можно пройти мимо такого стража тоже, о чём излагалось в мифе про Орфея и Эвридику.

В общем, достаточно было поиграть на каком-то музыкальном инструменте и цербер засыпал. А Гарри с Гермионой прекрасно об этом знали и были весьма удивлены услышав рассказ Хагрида, насчёт того как незнакомец ему драконье яйцо, типа, проиграл. А удивило их то, что он попытался у Хагрида выведать, щедро угощая того огневиски, как мимо цербера пройти можно. Ну, типа, слышал он что тот всяких экзотических зверушек обожает. Отсюда и вопрос у него был. Уточнил он, как бы между делом, сталкивался ли Хагрид с трёхголовыми собаками, и если сталкивался, то знает ли как мимо них прошмыгнуть. Правда, не учёл незнакомец, что споить полувеликана практически невозможно, так что и не узнал он ничего.

— Да как так-то? — удивилась тогда Гермиона. — Ведь это даже магглам известно. Достаточно же всего лишь какую-то музыку воспроизвести и цербер уснёт.

— А ты откуда об этом знаешь? — тоже удивился Хагрид. — Это, вобще-то... не самые распространённые сведения. Хотя, при желании, узнать об этом не так уж и сложно.

— Из книга «Легенды и мифы древней Греции», Хагрид, — объяснил ему Гарри. — Которую мы с Гермионой читали ещё в начальной школе.

— Что, вот так просто в книге написано? — ещё больше удивился великан.

И был ещё один момент, когда они так же удивили Хагрида. Правда было это намного раньше, ещё осенью. Они тогда тоже в гостях у Хагрида оказались и там, на столе увидели газетный лист со статьёй в которой рассказывалось о попытке обворовать банк Гринготтс. При этом указывалось что кража планировалась из хранилища семьсот тринадцать, а именно из него что-то забрал Хагрид когда они с Гарри в банк наведывались. И, кстати, именно в это день попытку и предприняли.

— Да ну нафиг, — сказал тогда Гарри. — Ерунда какая-то.

— Почему? — спросил Хагрид.

— Так ты же мне сам рассказывал — пояснил Поттер, — что гоблины не лезут в дела магов, — а сотрудниками, как и владельцами банка были гоблины, — но и в свои дела их не посвящают. Отсюда вопрос, как стало известно, что банк пытались обворовать?

— Э-э-э... — Хагрид почесал в затылке. — А фиг его знает. Но, в любом случае мне порекомендовали, — он потыкал пальцем в потолок намекая на то, кто именно порекомендовал, — показать тебе эту статью и если ты заинтересуешься сказать что это дело Дамблдора и Фламеля. И чтобы ты в это дело не лез.

— Фламеля? — Гарри во все глаза уставился на Хагрида. — Но... тогда это уже не фигня, а самая настоящая хрень получается.

— Язык, Гарри, — сделала замечание Гермиона, после чего и сама заявила что это действительно полная... э-э-э... ну, то самое, как Поттер выразился.

И объяснила, что с точки зрения логики это абсурд, потому что, во-первых, у англичан с французами давняя, взаимная и очень сильная неприязнь. И, во-вторых, кто такой столетний Дамблдор против шестисотлетнего Фламеля? И сама же ответила что никто, всего лишь мальчишка с грязной попой. Ну и какие спрашивается тогда у Фламеля могут быть дела с Дамблдором? Нет, они, конечно, якобы сотрудничали, но где гарантия что Дамблдор не был, при этом, мальчиком на побегушках, а потом не раструбил на весь свет факт их, типа, совместной работы выставив себя в самом выгодном для себя свете? Вот такой у них состоялся разговор удививший Хагрида, тем что детишки знают и кто такой Фламель, и своим трезвым взглядом на описанное в газете.

А через пару дней, как они с Норбертом разгреблись, Гарри, Невилл и Гермиона снова сидели у Хагрида и Поттер сказал, что, судя по всему, дело движется к кульминации. Кстати, к Хагриду они частенько в гости сбегали когда им без лишних ушей пообщаться хотелось. Решил же он так потому что учебный год близился к окончанию и вскоре должна была начаться летняя сессия, а там и по домам поедут все. А в то, что что-то произойдёт за пределами магического мира не верилось. Это ему, к тому же, и интуиция подсказывала. А Гермиона, Невилл, да и Хагрид были с ним согласны. Даже они чувствовали что что-то эдакое витает в воздухе. Единственное что им всем было непонятно, как во всём этом будет задействован Гарри. Информации не хватало.

А то что в дело будет замешан Поттер и так понятно было. Ведь не могло же быть просто так, что Гарри с самого младенчества поместили в неблагоприятные условия и держали подальше от магического мира. И, наверняка, этот момент Дамблдор собирался как-то использовать в своих интересах. А ещё очень даже могло быть и так, что учитывал он в своих непонятных планах, что Гарри будет не тот наивный мальчик каким он должен был вернуться в магический мир. И что умного Гарри тоже можно было бы как-то использовать.

В любом случае, Поттер ловил периодически на себе взгляды Дамблдора во время приёмов пищи. И он почти физически ощущал, что тот рассматривал его не просто так, а с гастрономическим, что ли, интересом, что не могло не нервировать и снова задумываться над тем, что же ему в итоге от Гарри нужно.

Потому как, для чего именно, так яснее пока и не стало. И ещё, у Гарри появилось предчувствие что так же всё то, что в скорости должно было произойти, коснётся профессора Квиррелла. А Квиррелл, был тем самым заикой, чьё назначение преподавателем вызвало у них удивление ещё в самом начале года. И если сперва он ещё выглядел пусть всего лишь боящимся собственной тени, но в целом держался бодрячком, то сейчас он смотрелся как готовый вот-вот концы отдать. Ну, или сыграть в ящик, или склеить ласты, или отправляться в следующее большое приключение, то есть умереть.

И так же было совершенно непонятно почему он всё ещё учительствует, потому как продуктивность его уроков снизилась ещё больше. Нет, так-то он по прежнему всего лишь зачитывал главы из учебника, но сейчас ещё и замолкал, вдруг, посреди очередной фразы, и замирал уставившись в одну точку. А затем, когда приходил в себя то окидывал класс удивлённым взглядом, как будто бы не понимая что он вообще здесь делает, после чего вроде бы вспомнив что он ведёт урок обычно спрашивал: «Итак, на чём я остановился?». В общем, что-то с ним было не то, причём очень сильно и почему его никто в приказном порядке не отправит на лечение было совершенно неясно.

Поэтому, всё что оставалось друзьям, так это ждать развязки, которая вот-вот должна была наступить. А чтобы не нервничать и голову лишним не забивать, они решили вплотную заняться подготовкой к сессии, которая, в общем-то, вскоре и наступила. Как и та самая развязка, которой они все ждали. А произошло это когда сдавали экзамен по ЗОТИ, предмету который преподавал Квиррелл.

Так вышло, что Гарри сдавал его последним и после того как он сдал теорию, профессор сказал ему, что по требованию директора Дамблдора самому Поттеру предстоит сдать ещё и практический экзамен. Тогда-то Гарри и понял, что вот она, кульминация, и что закончится всё в течение часа. Ну и решил подыграть Квирреллу, а там глядишь я понятнее что-то станет, поэтому и отправился вслед за ним.

А отправились они в тот самый запретный коридор на третьем этаже и Гарри, наконец-то в живую увидел как выглядит цербер. И понял он тогда почему Хагрид фанатеет от всяких зверушек, особенно от тех что поопасней. Потому как цербер выглядел не просто внушительно, но ещё и вызывал целую гамму чувств. Страх, восхищение, трепет...

— Ну-у-у, м-м-мистер П-п-пот-т-т-ер, — начал заикаясь Квиррелл, — к-к-как б-бы вы п-п-п...

— Преодолел данное препятствие, профессор? В смысле, прошёл мимо этого пёсика? — уточнил Гарри. И получив подтверждающий кивок пояснил, что очень просто. — Нужен всего лишь артефакт воспроизводящий музыку и цербер уснёт.

— О-о-о-чень х-х-хорошо, — Квиррел улыбнулся и достал из кармана какую-то шкатулку.

«Хм-м... а ведь если тем кто Хагриду яйцо дракона, типа, проиграл,- подумалось вдруг Гарри, — был сам Квиррелл или кто-то по его поручению, то значит узнал он как-то об этом, пусть и у кого-то другого».

Дальше он её раскрыл и заиграла музыка, вроде как колыбельная, а цербер через некоторое время уснул. И хорошо ещё что он в это время не стоял прямо на люке, так что не пришлось изощряться чтобы ещё и его подвинуть а сам люк можно было поднять всего лишь используя левитацию. Затем была ловушка с растением под названием Дьявольские силки, которое боялось огня и света, после чего была комната с летающими ключами, которые были заморожены заклинанием Иммобулус. Все они попадали на пол и Гарри отыскал подходящий ключ, чтобы открыть следующие двери.

А из следующей комнаты Гарри пришлось вернуться обратно и прихватить пару летающих мётел, потому что дальше им предстояло преодолеть шахматное поле пройти через которое пешком не давали гигантские шахматные фигуры, и по идее нужно было бы сыграть партию, но... сам Гарри в этом деле был не силён. Так что пришлось пройти это препятствие другим способом. Затем, после шахмат, был большущий горный тролль, которы, к счастью спал, так что мимо него Гарри с Квирреллом тоже потихоньку пролетели на мётлах и наконец, они оказались в помещении где стоял стол с кучей бутылочек на нём.

Комната эта оказалась с сюрпризами. Во-первых, как только они туда влетели, то сразу же за ними загорелось пламя, став эдакой огненной стеной отрезавшей им путь назад. Но и вперёд они тоже пройти не могли, потому что и там пламя во всю бушевало, да ещё и какого-то непонятного, почти чёрного цвета. И для того чтобы из этой комнаты выбраться нужно было, судя по всему, выпить соответствующее зелье из одной из бутылочек, что стояли на столе. А вот из какой именно нужно было угадать решив головоломку условия которой были в записке, лежавшей тут же на столе. Впрочем, такие головоломки Гарри решать умел, так что труда это не составило, и он показал Квирреллу из какой бутылки нужно пить чтобы пройти вперёд, а из какой чтобы — назад.

Квиррел выпил из той, зелье в которой позволяло пройти вперёд и отправился дальше, но, перед этим он предложил Поттеру подождать пока бутылочка вновь наполниться и следовать за ним. И она действительно вскоре наполнилась. А в следующей комнате, куда Гарри вошёл — она, кстати, оказалась последней — в центе стояло большущее зеркало вокруг которого расхаживал Квиррелл о чём-то задумавшись.

— А-а... вот и ты, — сказал увидевший его учитель, который вдруг перестал заикаться. — Подойди сюда, посмотри в зеркало и скажи что ты видишь.

— Понял, подхожу, смотрю, — выполнил распоряжение Поттер.

А по дороге он мысленно ухмыльнулся. «Что же ты больше не заикаешься, а, приятель? — всё так же мысленно задал он Квирреллу вопрос. — И что интересно я могу увидеть в этом зеркале? Ну, давай взглянем, пожалуй, раз ты так хочешь». Тут он как раз к зеркалу и подошёл, а заглянув в него увидел себя, Невилла, Гермиону и... Дамблдора. Старичок был от них на некотором отдалении, а они втроём стояли рядом и показывали дедушке оттопыренные средние пальцы указывающие в верх. «Хм-м... мелькнула у него мысль, — а это чего за зеркало такое? Это чего она такое показывает-то? Будущее, что ли? Или... наши мечты?». А мечта такая у Гарри появилась у Гарри уже давно, в смысле продемонстрировать Дамблдору этот неприличный жест.

— Ну, что ты видишь? — проявил нетерпение Квиррелл. — Отвечай.

— Как что? — изобразил Гарри недоумение. — Себя и вас, конечно. Это же зеркало. А что я по вашему должен был увидеть?

— Он врёт, — раздалось вдруг из-под большущего фиолетового тюрбана который Квиррелл постоянно носил на голове. — Дай мне поговорить с мальчишкой.

— Но вы ещё слишком слабы, Повелитель, — попробовал протестовать Квиррелл.

— Што-о-о?!! — послышалось из под тюрбана шипение. — Забыл своё место, червь?

— Нет, нет, Повелитель, я просто... — залебезил Квиррелл.

— Быстро, — снова послышалось из-под тюрбана.

И Квиррелл стал его разматывать, а когда закончил то повернулся к Гарри спиной. А когда повернулся, то Поттер с огромным удивлением увидел на его затылке ещё одно лицо. И если говорить на чистоту, то довольно уродливое, чем-то похожее на расплюснутую змеиную морду, да ещё и с красными глазами. «Нет, ну нихрена себе заявочки», — выдал Гарри от очень сильного удивления. Он, если честно, то и представить себе такого не мог, поэтому и не сдержался.

— Гарри Поттер, — прошипело это... хотя нет, лицом его назвать было нельзя. Морда, одним словом. — Видишь каким я стал, в кого превратился?

— Э-э-э... ну, сочувствую, конечно, и всё такое, — Гарри решил поддержать разговор, тем более что опасности он пока не чувствовал. Не подавало таких сигналов его Хаки наблюдения. — Но... вы кто такой, вообще? А то что-то я не помню среди моих знакомых кого-то попавшего в подобную ситуацию.

— Ах да, — пошипела морда, где же мои манеры? Позволь представиться, Лорд Волдеморт.

— Кто-о?! — воскликнул Гарри. — Лорд Волдеморт? Нет, ну ни хрена себе. — Снова не не сдержался он.

А потом в его голове, видимо всплыли сведения которые были в памяти у голоса и он выдал.

— Но... если вы Волдеморт, то значит что смерь ваша на кончике иглы, игла в яйце, яйцо в утке, а утка в зайце... ну, или как-то так. Впрочем, всё это не важно. Сюда-то меня зачем было приводить? Ведь если чтобы банально убить, то это гораздо раньше можно было сделать.

— Что?! Убить?! Нет, конечно, — принялась чуть ли не самозабвенно врать морда. — Я хочу предложить тебе присоединиться ко мне. Вместе мы завоюем весь мир.

— Мир завоюем? А зачем? — уточнил Гарри. — К тому же, если мы его завоюем и будем им править, то власть у нас обязательно попробуют отобрать. Завистников-то, во все времена хватало, так что, неинтересно. Но, думается мне, что это не единственная причина.

— Да, ты прав, это не единственная причина, мне нужно чтобы ты достал из зеркала то, что там спрятано и я щедро тебя награжу, — снова зашипела морда, обещая то, что выполнять совсем не собиралась.

— Достать? Из зеркала? — Гарри с сомнением посмотрел на собеседника. — Ну, если объясните как, то я бы мог попробовать, конечно. Кстати, а спрятано-то там что?

— Как что? — удивилась морда. — Конечно же Философский камень Фламеля.

Услышав такое заявление Гарри подзавис. «Философский камень? Да ну нафиг, — мелькнула у него мысль. — Нет, ну как так-то? Величайший Тёмный маг современности и на такую фигню повёлся. Да, права всё-таки Гермиона, что маги и логика понятия почти несовместимые. Ведь взрослый же уже вроде а в сказки верит, как будто и не Волдеморт совсем, а какой-нибудь... Рон Уизли». И заявил в ответ.

— Философский камень? — спросил он. — Вы сейчас серьёзно? Да кто вам сказал что он в этом самом зеркале? Вы что на самом деле считаете что Фламель одолжил его Дамблдору? Да я больше чем уверен, что если спросить об этом самого Николя, то он будет хохотать от удивления, что кто-то на такую хрень повёлся.

— Доставай камень, Поттер, — зашипела на него морда. — Иначе я убью твою грязнокровую подружку, как когда-то убил твою грязнокровую мамашу.

— Что-о?! — чуть ли не взвился Гарри.

Нет, ну серьёзно, взбесил его этот... кем бы его назвать-то... Гарри даже и слова такого не знал, наверное. А всё потому что он ненавидел слово «грязнокровка», Малфой не даст соврать. А так как и доспех Гарри на себя надел, и конечности магией напитал, ещё перед тем как с Квирреллом отправиться, то и действовал он дальше не раздумывая. Сначала он присел и ухватил Квиррелла за ноги, под коленками, а потом как регбист толкнул его плечом. Благо что тот к нему спиной повернувшись стоял. После чего прыгнул вперёд и приземлившись ему на спину своими коленями вышиб из того дух и принялся наносить удары кулаками прямо по змеиной морде. Приговаривая при этом: «Зря ты это сказал. Ох, зря».

Вообще-то Гарри, обычно, так не заводился как в этот раз, но сейчас он просто взбесился, когда эта... Змеиная морда последнюю фразу произнесла. И если подумать о том почему так вышло, то получалось что его взбесила угроза близкому человеку. Сам того не понимая, Гарри сдружившись с Гермионой и Невиллом стал считать их своей семьёй, не осознавая пока ещё этого. Но, стал. Именно к такому выводу он пришёл пока Дамби ждал.

Кроме того фраза о том что Змеиная морда убьёт Гермиону так же, как когда-то убил его маму была сказана... ну... в общем, ощутил Гарри что для него убить магглорождённого это как будто бы прихлопнуть надоедливую муху, настолько он их презирал. А ещё он два раза подряд произнёс слово «грязнокровка» и тем самым, если можно так сказать, подписал себе приговор, который Гарри и исполнил.

И после четвёртого удара затылок Квиррелла треснул, как переспелый арбуз и из его головы вылетело облачко чёрного цвета, которое приняло вид головы, всё с той же змеиной мордой и злющими красными глазами.

— Что ты наделал, Поттер! Как ты посмел?! — прошипела уже эта морда.

— А что? Только тебе можно, что ли, козлина ты, со змеиной мордой?! — также прошипел в ответ Гарри.

Но, морда дальше препираться не стала и ринулась прямо в Гарри. То ли попытавшись в него вселиться, то ли ещё для чего-то, правда, ударившись о броню отлетела обратно. А дальше её потянуло кудато вверх и последнее что Гарри услышал было, что на этом ещё ничего не закончено, что, дескать, он вернётся и убьёт и его самого, и всех кто ему дорог.

А дальше Поттеру... поплохело. Нет, ну оно и понятно что не прошло для него даром данное событие и пусть даже Гарри убил Квиррелла в приступе бешенства, но... убил же. Вот и последовала естественная реакция и его стало полоскать, единственное что он успел, так это соскочить с покойника и отбежать к стене где его согнуло и из него начали изливаться и остатки завтрака, и желчь, и что-то ещё. При этом скрутило его настолько сильно что он всего лишь краем сознания воспринял что в комнате хлопнуло, вспыхнуло и откуда-то появился ещё кто-то. Оказалось что это Дамблдор, увидел которого Гарри только когда немного оклемался и повернулся в его сторону. «Явился, не запылился, — подумалось ему со злостью. — Где ж ты раньше был, сука старая?».

А Дамблдор, с задумчивым видом, помахивал палочкой над останками Квиррелла и ещё присутствовала большая птица в краснозолотом оперении, которую он уже увидел в директорском кабинете когда там оказался. Птица сидела на раме зеркала и с интересом посматривала на происходящее. Ну... по крайней мере Гарри так показалось.

Наконец Дамблдор закончил махать палочкой и переведя взгляд на Поттера и задал вопрос:

— Гарри, мальчик мой, а что тут такое случилось?

— Так ведь это, сэр, — ответил с лёгким ехидством в голосе Гарри, — практическая часть экзамена по ЗОТИ тут была. Которая, кстати, проводилась по вашему распоряжению.

— Но... я не отдавал такого распоряжения, — удивился Дамблдор.

— Не знаю, сэр, отдавали вы его или нет, но профессор Квиррелл сослался именно на вас.

— Да... Хм-м... Ну ладно, — подумав принял решение директор, — давай тогда сделаем вот что. Сейчас Фоукс переместит тебя в мой кабинет, а я тут немного приберусь и присоединюсь к тебе, после чего ты мне всё расскажешь.

— Фоукс? — уточнил Гарри.

— Да, это мой феникс, — объяснил Дамблдор указав на птицу. — Хватай его за хвост и не бойся перья ты не вырвешь, он у него как... ну... рука у человека. Только держись крепче.

«Так он разумный, что ли? — появился вопрос у Гарри, когда Фоукс вспорхнул с рамы и завис пред ним подставив хвост. — Ну... ладно. Раз предлагают хватать его за хвост, то не будем отказываться».

Дальше в комнате снова вспыхнуло, хлопнуло и... через мгновение Поттер оказался в директорском кабинете. Там он отпустил хвост и Фоукс исчез, так же как и появился. То есть, снова с хлопком и вспышкой. А ещё через некоторое время таким же способом в кабинете оказался и Дамблдор. Сам Поттер к тому времени уже окончательно успокоился и решил, что сильно на дедушку наседать не будет. В том смысле что вопросы он ему задаст, но не будет непременно настаивать на полных и правдивых ответах. Как говорится, умеешь считать до десяти, остановись на пяти. Тем более, дурачка разыграть не получится, так как засветился он уже когда случай с троллем произошёл. Но Дамблдор, как появился, тоже не сразу приступил к расспросам.

— Чаю, Гарри? — первым делом спросил он.

— Э-э-э... нет, сэр, спасибо, я лучше водички, — ответил Поттер.

После чего трансфигурировал стакан из медного кната завалявшегося в кармане и налили в него воды из волшебной палочки.

Помнилось ему первое занятие по зельеварению когда Снэйп рассказал о мягкой силе зелий незаметно прибирающихся по венам и меняющим мировоззрение. Так что пить что-то у дедушки в кабинете Гарри решил поостеречься.

— Неплохо для первокурсника, — заметил Дамблдор.

— Ну... так ведь мы же сюда магии учиться приехали, а не в квиддич играть, — пояснил Гарри, — или... плюй-камни какие-нибудь. Ведь это же магия, сэр. Впрочем, вам-то я чего объясняю.

— Да-да... — согласился директор. — Но, давай, всё же, ты расскажешь что с тобой произошло. Присаживайся. — И он подавая пример первым отправился к одному из диванов стоящих под стенами кабинета.

— Ну... — начал рассказывать Гарри, — так вышло что экзамен по ЗОТИ я сдавал последним и как только закончил то профессор Квиррелл сказал, что теперь нам предстоит сдать ещё и его практическую часть. И что на этот раз я первым сдавать начну. Разумеется, не верить ему у меня оснований не было, профессор всё-таки. А затем мы отправились на третий этаж, в запретный коридор и...

Дальше Поттер вкратце пересказал как преодолевались препятствия и более подробно остановился на том что произошло в последней комнате.

— Видите ли, сэр, я и сам не совсем понял как такое возможно, — пустился в объяснения и одновременно в рассуждения Гарри, — потому что бред получается. Второе лицо на затылке, которое утверждает что оно Волдеморт, да ещё и требования какие-то нелепые предъявляет... Камень ему Философский из зеркала достань... И ладно бы зеркало магическое было, а то ведь самое обычное.

— То есть как, обычное? — не удержался Дамблдор от вопроса.

— А какое ещё если я в нём видел только себя и его? — ответил Гарри вопросом на вопрос.

Не стал он посвящать дедушку насчёт того что на самом деле видел.

— И что, больше ничего? Странно. Впрочем, продолжай.

— Хорошо. В общем, когда я дальше усомнился в том что даже если в зеркале что-то и спрятано, то врядли это настоящий Философский камень, он угрожать стал. Этот, который на затылке у профессора Квиррелла обосновался и Волдемортом назвался. Кстати, а что это такое было и как так стало возможно? Вы случайно не знаете?

— Знаю, — ответил Дамблдор. — И совсем не случайно. Это называется одержимость и происходит когда кто-то добровольно соглашается впустить в себя чужой дух.

— Вот оно значит как? Ну, понятно, — подумав сказал Гарри и продолжил. — В общем, взбесил он меня. В итоге носитель умер, а паразит превратился в облачко и улетел куда-то. Но, перед этим пообещал вернуться и убить и меня, и моих друзей. Да и вас тоже. — Подумав добавил Поттер, на всякий случай. — И это вызывает вопросы. Например, почему ему именно меня укокошить не терпится, настолько что он к нам домой в одиночку заявился? Ну, тогда, в восемьдесят первом. Я ему что... мёдом намазан, что ли? И что теперь мне за убийство Квиррелла будет? Пусть и непреднамеренное.

Дальше Гарри прервался, отхлебнул ещё водички и уставился на Дамблдора в ожидании ответа.

— Да ничего не будет, — ответил ему Дамблдор. — Одержимый маг и так обречён, так что ты просто, так сказать, ускорил процесс. К тому же одержимые маги вне закона, поэтому... нормально всё.

«Хм-м... А насчёт того зачем к нам тогда Волди заявился ты так и не сказал, дедушка», — подумалось Поттеру, но настаивать на ответе он не стал.

— Ладно, — не стал он спорить. — Но... если продолжить разговор про Волдеморта, то... тогда получается, что вы знали о том что он не умер окончательно? Так что ли?

— Скорее верил, чем знал наверняка, — ответил директор. — У меня просто не было доказательств. Зато теперь они появились благодаря тебе. Ты очень храбрый молодой человек, Гарри. и благодаря твоим самоотверженным действиям его возрождение не состоялось.

— Да это неважно, храбрый я или не очень, — отмёл Гарри как несущественное последнее высказывание. — Тут мне вот что интересно, если профессор Квиррелл заполучил такого... соседа, то как это смогло пройти незаметно для остальных? В частности для вас, сэр? Ну, когда он в школе появился уже будучи одержимым?

— Так ведь я не всеведающий, Гарри, — пояснил Дамблдор. — Меня тоже можно обмануть, хоть меня и называют Великим магом. А Лорд Волдеморт очень в таких делах искусен, так что ничего удивительного. А если говорить про этот конкретный случай, то всё дело в его тюрбане.

— А что не так с его тюрбаном?

Но сразу директор отвечать не стал. Сначала он налил себе ещё чашку чая и только после этого продолжил.

— С его тюрбаном, Гарри, всё так, — снова объяснил Дамбдлор, — только заколдован он был настолько, что невозможно было определить что под ним что-то или кто-то прячется.

— Ну... допустим, но... разве вы не видели что с профессором Квирреллом что-то не то? Почему его не отправили на лечение в принудительном порядке? Тогда, глядишь, правда и открылась бы гораздо раньше.

— И где бы я, по-твоему, нашёл ему замену посреди года? — пустился в объяснения Дамблдор. — К тому же нужно ещё учесть что должность проклята самим Волдемортом и больше года на ней никто не продержался, поэтому найти преподавателя практически невозможно. Вот и приходится идти на такие полумеры, и из нескольких зол выбирать наименьшее. В общем, я конечно предполагал, что он чем-то болен, но то что он одержим я предположить не мог.

— Подождите, — Гарри встал с дивана и подошёл к окну, чтобы некоторое время полюбоваться открывающимся видом, после чего вернулся на диван и спросил. — Так это что получается, что он пострадал из-за воздействие одержимости?

Дальше в разговоре возникла пауза во время которой Дамблдор смотрел на Поттера, как бы предлагая ему продолжить рассуждения. А Гарри подумал и пришёл к выводу что тут может быть ещё один вариант. Поэтому уточнил.

— Скажите, сэр, а не могло ли так быть ещё и так, что это профессор Квиррелл нападал на единорогов в Запретном лесу и пил их кровь — помнится Хагрид упоминал о чём-то таком. Ведь если это так, то тогда его, получается настигло единорожье проклятие. Ну, сами понимаете о чём я.

— И это тоже вполне возможно , мальчик мой, — согласился директор.

Вообще-то, как рассказывал Хагрид, молоко или кровь единорогов были очень сильным, почти универсальным лекарством, но... только если единорог добровольно делился с просителем этими... телесными жидкостями. А полученные насильственным способом и молоко, и кровь несли в себе сильнейшее проклятие и употребившему их становилось лучше только на некоторое время, после чего следовала мучительная и неотвратимая смерть. «Ну... — сказал он наконец, — очень даже может быть. Хотя, если разбираться, то не повезло в первую очередь профессору Квирреллу, а его, как ты выразился паразит, за компанию пострадал. Скорее всего».

Впрочем, эти вопросы не были для Гарри приоритетными, Гораздо больше его интересовало другое и он рискнул закинуть удочки и поинтересоваться. Попробовать узнать почему его — мага — подбросили именно к родственничкам не имеющим к волшебству никакого отношения. А то ведь Хагрид рассказывая о том, как Поттер в Литтл Уингинге оказался ничего не сказал о причине по которой Дамблдор подкинул Поттера Дарсли. Потому что сам не знал. Хотя, некоторыми догадками он, конечно, поделился.

— Тогда у меня вот ещё какой вопрос, сэр, — начал спрашивать Гарри. — Я могу понять почему меня спрятали сразу после событий восемьдесят первого года. — Начал он немного издалека. — Наверное, потому что после того как Волдеморт потерял своё тело, на свободе оставались его сторонники и могли вычислить меня, чтобы доделать то, что у него не получилось. Но, почему именно у этих родственников? Ведь насколько я знаю у меня в магическом мире куча родни. Да даже Драко Малфой и то мой племянник, не говоря уже о Лонгботтомах, Уизли и ещё каких-то Лестренджах и Тонксах. Включая так же и Блэков, через которых все вышеперечисленные мне родня.

— Хороший вопрос, Гарри, — не стал умалчивать Дамблдор. — И причина тут следующая. Если исключить что Малфои и Лестренджи были ближайшими сторонниками Лорда Волдеморта, как собственно и Блэки, то ни к Лонгботтомам, ни к Уизли я тебя поместить не мог. Невилла, как ты знаешь, воспитывала одна лишь бабушка и ей было бы тяжело с двумя детьми одновременно, а у Уизли и своих много. К тому же, вся эта родня, она дальняя. А вот из ближайших кровных родственников осталась сестра твоей мамы, что перевешивает всё остальное.

— А если поконкретнее? — уточнил Гарри.

И снова Дамблдор не стал отвечать сразу. Он встал, подошёл к окну, постоял глядя в него и только после этого вернулся на диван.

— А если поконкретнее, Гарри, — ответил он, — то к этому всё и свелось. К кровному родству твоей мамы со своей сестрой. Благодаря этому у меня получилось наложить на их дом мощнейшие охранные чары, которые защищают тебя от Волдеморта и его последователей. И пока ты считаешь их дом своим, то никто и ничего не сможет тебе навредить.

— Да? Ну, ладно, — согласился Гарри, а сам подумал что лапшу ему дедушка вешает. Причём на уши.

«Да о какой нахрен защите он мне тут втирает, если меня могли несколько раз грохнуть «любимейшие», мать их, родственнички. И самое интересное, что я ему об этом уже говорил, но он то ли забыл, то ли не придал моим словам значения. А то что он меня, типа, спрятал так это тоже хрень полная. Ведь видел же я периодически странно одетых людей, которые мне ручками помахивали. Приветливо. Так что вычислить где я жил было проще пареной репы. Болтанул бы один такой языком, потом дошло бы это до Пожиранцев и разговорили бы они его, а дальше дело техники. Н-да. Не зря Хагрид говорит, что в какие-то игры он играет. Но вот зачем ему, всё-таки, нужен я? Впрочем, пора заканчивать, пожалуй, наш разговор». И он уточнил:

— Ну, тогда больше нет вопросов, сэр, то может я пойду, а то что-то подустал я сегодня.

— Да-да, Гарри, мальчик мой, иди, ты как раз успеешь на ужин, — согласился Дамблдор. — А мне подумать нужно над твоим рассказом.

В общем, Гарри поужинал и сославшись на усталость клятвенно заверил друзей что всё расскажет завтра. Сны ему, к счастью, не снились, так что встал он вполне бодрый и отдохнувший. А так как сессия была сдана, но до отъезда домой оставалось пару дней, да и погода стояла на удивление пригожая, то они смотались на кухню, вместо завтрака и устроили на берегу Чёрного озера импровизированный пикник. О том где находится кухня и как туда попасть им рассказал Бибби, домовик Лонгботтомов. Кстати, самого Гарри домовики почему-то, чуть ли боготворили, так что не пришлось и особо заморачиваться с тем чтобы это самый пикник организовать.

Сначала они, конечно, перекусили, после чего Гарри принялся рассказывать о том что с ним произошло. Правда, рассказать удалось только до того момента как появился Дамблдор, а дальше его перебила Гермиона и попросила кое-что объяснить.

— Подожди, Гарри, — попросила она, — что-то тут не вяжется. И давай вместе уточним у Невилла. Скажи, Невилл, а какие вообще есть способы перемещения на большие расстояния, а то мы этот вопрос как-то упустили. Ну, помимо летающих мётел и Хогвартс Экспресса.

— Так это и я знаю, — заметил Гарри, — есть ещё автобус «Ночной рыцарь» и камины.

— А ещё можно использовать портключи и аппарацию, — дополнил его Невилл и пояснил что это такое. — Ну и ещё магов или грузы могу перемещать домовики. И... получается что Дамблдоровский феникс тоже.

— Так... а что тебе показалось странным-то? — уточнил Поттер.

— Понимаете, Гарри, Невилл, я не могу понять, а зачем вчера професору Дамблдору понадобилось добираться в Министерство на метле? Вот что кажется мне странным.

— Что-о?! — удивился Гарри. — На метле?!

— Действительно... странно, — согласился Невилл.

— Хорошо, запомним этот момент, а я пока продолжу, — решил Гарри.

И он продолжил рассказывать о их с Дамблдором разговоре, который состоялся в кабинете. А когда закончил, то предложил подумать над произошедшим и поделиться выводами. И первой, как всегда, до чего-то додумалась Гермиона, которая — надо отдать должное — всё-таки быстро соображала. Уж точно быстрее Невилла, а порой и самого Гарри. Но, если говорить про Лонгботтома, то совсем тугодумом он не был, конечно. Просто во всём что не касалось его любимых растений, а растения он иногда любил больше чем людей, ему нужно было немного больше времени и информации чтобы прийти к выводам. Поэтому было неудивительно что первой заговорила Гермиона.

— Знаете, — начала она, — как мне думается, с вероятностью процентов девяносто, если не больше, это — подстава.

— Я тоже так подумал, — согласился Гарри, — но, не могла бы ты изложить ход своих рассуждений.

— Ну... мне кажется, — не совсем уверенно принялась излагать Гермиона, — профессор Дамблдор с самого начала знал об одержимости профессора Квиррелла. А если и не с самого, то в итоге, догадался. Потому что, профессор Квиррел явно демонстрировал... э-э-э...

— Признаки одержимости, — подсказал Невилл. — Это как с больными растениями.

— Спасибо, Невилл, — поблагодарила Гермиона и продолжила. — Потом этот его визит в министерство... Непонятно, был ли он там на самом деле. Затем эта... полоса препятствий, что ли, которую проходил Гарри. Ерунда выходит, что первокурсник её прошёл. Скорее всего проблема для него была в последней комнате, где стояло это зеркало в котором якобы был спрятан Философский камень. Поэтому он Гарри с собой и потащил, а после собирался...

— Грохнуть меня, — закончил за неё Гарри. — Я это почти сразу просёк когда мы в последней комнате оказались. Особенно когда предлагал к нему присоединиться и вместе мир завоёвывать. Ну, да. Ты, Поттер, только камешек мне достань и мы сразу же начнём.

— А мне знаете что не понравилось? — вдруг задал вопрос Невилл.

После чего он встал и походил туда-сюда, чтобы размять ноги. А Гарри с Гермионой уставились на него с интересом, но не стали его торопить. Просто Невилл так излагал свои мысли, не торопясь. В то же время он мог обратить внимание на какую-нибудь мелочь, которая могла оказаться весьма существенной и которую сразу могли не обратить внимание ни Гарри, ни Гермиона.

— Мне не понравилось, — объяснил он, после того как обратно уселся, — что наш «Великий светлый» в первую очередь кинулся профессора Квиррелла обследовать, а на тебя, Гарри, и внимания не обратил. А когда обратил то даже не поинтересовался как ты себя чувствуешь, не нужно ли тебе к мадам Помфри, ну... успокоительного выпить, например. Вот как так-то?

— Спасибо, Невилл, — поблагодарил Гарри, — я как-то действительно на это внимание не обратил.

— И ещё, Гарри, — дополнил Лонгботтом, свою мысль, — тебе не кажется что профессор Дамблдор появился как-то... ну, не знаю... к шапочному разбору, что ли. Не раньше и не позже, а сразу после. Типа, ах я так спешил, так спешил.

— А ещё вот какой момент, Гарри, — снова заговорила Гермиона, — как-то он не выразил эмоций. То есть не показал радости что ты жив и огорчения что профессор Квиррел умер.

— Совершенно верно, — согласился Гарри, — он оставался совершенно спокоен, разве что продемонстрировал лёгкое любопытство. Как будто бы он заранее просчитал ситуацию и просто ожидал чем она закончится. Чьей гибелью.

После этого встал уже он, а то у него тоже ноги затекли. И ещё гдето там, на краю сознания у него появилась мысль которую он... не мог ухватить и подумать, что ли. А когда он ходил туда-сюда, ему как-то думалось иногда получше. Но наконец мысль оформилась и Гарри чуть себя по лбу не заехал. «Так вот оно чё, Персивальич», — пронзила его догадка. Кстати, почему Гарри выразился именно так он не понял. Скорее всего это было из-за слияния с голосом, потому как иногда у него проскакивали совсем нехарактерные для него мысли и слова.

А нехарактерными они был потому что у него знаний таких до этого не было. Как, например, про смерть на кончике иглы, ведь если разбираться, то где бы Гарри мог об этом услышать. И получалось, что нигде. Как и с этим... как его... Персивальичем. Нет, так-то он знал что второе имя Дамблдора Персиваль и что вроде бы его отца тоже так звали, но откуда такое у него в голове появилось, Гарри так и не понял. Ну и не стал заморачиваться.

— Знаете, друзья, — Гарри решил озвучить посетившее его... откровение, — я кажется понял зачем я нужен Дамблдору. В смысле чего он от меня хочет.

— И чего же? — уставились на него две пары глаз.

— Оружие он из меня хочет сделать, об которое Волдеморт когда-нибудь да убьётся. Вот что.

— Гарри! Гарри! А если не он об тебя... — неожиданно вскочила на ноги и заволновалась Гермиона, а её глаза начали наполняться слезами. — И тогда...

— Тихо, тихо Гермиона, не волнуйся — стал успокаивать её Гарри, тоже вскочивший на ноги и обнявший её. — Тут же ничего сложного. Сначала всего лишь нужно понять из-за чего он, типа, бессмертным таким стал. Скорее всего у него какая-то фигня типа колечка Сауроновского есть вот он и выпендривается. Так что, вычислим что это и придумаем как уничтожить. И всех делов то.

И Гермиона стала потихоньку успокаиваться так и пребывая в объятиях Гарри.

— Красиво смотритесь, — вдруг послышалось со стороны Невилла. — даже не хочется вам мешать, но у меня тут вопрос появился. А кто такой Саурон?

— Невилл, это не то о чём ты подумал, — принялись его уверять отскочив друг от друга покрасневшие Гарри и Гермиона.

— Да ладно, как будто я против что-то имею, — улыбнулся Невилл. — Но вы мне зубы не заговаривайте, вы колитесь давайте, что это за Саурон такой.

И пока Гермиона просвещала насчёт Саурона и его колечка козырного, всё-таки информации на этот счёт у неё побольше было, Гарри попробовал понять что это сейчас было. Почему у Гермионы вдруг, ни с того, ни с сего, начался слезоразлив, а он сам подскочил к неё и принялся её обнимать и утешать. Вот этого Гарри не понимал.

Как так-то, чтобы он, если к нему подбирались на расстояние вытянутой руки сразу удрать старался, по возможности, и такое с ним произошло? А тут он сам к Гермионе приблизился на такое расстояние и даже... гораздо ближе. Да у него до сих пор когда им на встречу группа учеников попадалась в школьном коридоре тут же непроизвольно начинали просчитываться возможность потенциального нападения и пути отхода, а тут на тебе. Это он чего... влюбился, что ли? Но... рано же им ещё, маленькие они для этого. В общем, непонятно это было и нужно было разобраться. Поэтому когда Гермиона закончила рассказывать, то он сам у Невилла уточнить решил.

— Слушай, Нев, — спросил Гарри, — а у магов вообще как это происходит, ну... когда люди влюбляются там, женятся, детей заводят? В смысле... э-э-э... — тут он замялся не зная точно как дальше сказать. — То что мы маги это как-то влияет или у нас всё как у обычных людей?

— Разумеется, — ответил Невилл. — У нас-то как раз в первую очередь на магию всё и завязано. Вот, например, сейчас... Гермиона, скажи ты почему плакать вдруг начала?

— Ну-у... — она немного подумала и объяснила, — если разбираться... то, без обид, Невилл, но... мы сдружились не просто так, а благодаря Гарри. Он у нас как... э-э-э... связующий элемент выступает.

— Такие мысли мне тоже приходили в голову, — согласился Лонгботтом. — И неизвестно ещё удалось ли нам после поезда в друзьях остаться, если бы не Гарри. Ну, а плакала-то ты чего?

— А вот сама не знаю, — пояснила она, — просто когда ты, Гарри, сказал что тебе снова предстоит пересечься с Сам-Знаешь-Кем и я представила, что в следующий раз тебе может и не повезти... В общем, такая тоска вдруг навалилась, что... если бы тут стенка была то я на неё и полезла бы.

Дальше Невилл задумался, после чего сделал вывод: «Не берусь утверждать наверняка, но очень сильно похоже что действительно ваша магия здесь замешана. И твоя, Гарри, и твоя, Гермиона. Правда тут я не знаток, это у бабушки нужно уточнять».

А дальше наступили каникулы и они разъехались по домам. И несмотря на то, что и Невилл, и Гермиона приглашали Гарри в гости и убеждали его что никаких проблем из-за этого не возникнет, Поттер решил что недельки три, а то и все четыре он у родственничков побудет. Да и интуиция ему это советовала, потому что Дамблдор, как-то встретив его в коридоре, вроде бы невзначай поинтересовался где Гарри каникулы будет проводить. Так что решил Гарри, пока, тигра за усы не дёргать. К тому с ними он особо пересекаться не собирался. Питанием он себе на это время обеспечил снова договорившись с хозяином той самой кафешки из которой ему перед Хогватсом еду доставляли, а в остальном он найдёт чем себя занять.

А связь они договорились поддерживать по телефону с Гермионой, а с Невиллом через его домовика. Правда, не обошлось поначалу без эксцессов. Дядюшка с тётушкой почему-то вдруг позабыли что перед Хогвартсом происходило и снова попробовали наехать на Гарри. Сначала Вернон захотел чтобы его чемодан со всеми школьными принадлежностями во время его каникул находился под замком, а Петуния попробовала всучить ему список с перечнем работ по дому, так что пришлось Гарри вспомнить прошлый год и применить Королевское Хаки. И не только дядю, но и тётю в этот раз приложить, а после подумал, что неспроста это «жу-жу», совсем неспроста.

«Кстати, а не может ли быть так что на них тоже ментально воздействовали, как на нас тогда, на Хэллоуин? — подумалось ему после того как родственнички от него отстали. — Нет, ну а чего, запросто же? Но... что-то не могу понять. Это в таком случае получается, что моё воздействие им мозги встряхивает и они относительно нормальными становятся, так что ли? Н-да... тогда понятно становится их такое ко мне отношение». Ну и с кузеном и его компашкой снова пришлось, так сказать, профилактику провести, а то они Поттера увидели и решили, типа, стариной тряхнуть, в «Охоту на Гарри» сыграть. Впрочем, им тоже одного раза для напоминания хватило и больше они его не трогали.

В остальное время Поттер делал домашку, выходил периодически на задний двор и в палисадник чтобы заняться тётушкиными розами, когда у него возникало желание. При этом он переодевался в кузеновские обноски, потому что интуиция подсказывала поступать именно так. И, наконец, обратил внимание что за ним ненавязчиво приглядывают. Причём делали это не люди, а питомцы миссис Фигг, старой полусумасшедшей кошатницы, у которой его частенько оставляли когда он был поменьше. И если раньше, он как-то и представить не мог что коты на такое способны, то после почти года пребывания в Хогвартсе он узнал это вполне возможно и обратил на них внимание. Ну, и убедился, что коты что-то слишком уж по умному на него смотрят.

А так же Гарри убедился что за ним следит ещё кто-то. Сначала, правда, он только это почувствовал, но ближе к концу второй недели он случайно увидел что на него смотрят чьи-то большие зелёные глаза. «Да это же домовик, — через некоторое время дошло до него, — очень уж похоже на то, как смотрит Лонгботтомовский Бибби, только у того глаза фиолетовые».

И он решил позвать этого самого Бибби чтобы проконсультироваться. Нет, ну серьёзно? Какого спрашивается Мерлина лысого ещё и этот этот неизвестный домовик своими взглядами дыры в нём прожигает, как будто ему котов мало? В итоге Бибби скооперировался ещё с кем-то из их братии и они отловили этого... наблюдателя. И они же с ним вдумчиво побеседовали, после чего Бибби рассказал Гарри что удалось выяснить. Только картина нарисовалась неприглядная и не совсем понятная.

— Тут такое дело, Гарри Поттер, сэр, — стал он рассказывать. — Зовут этого домовика Добби и раньше он жил в доме Малфоев, но месяц назад он куда-то подевался. В общем, мы так и не поняли что там произошло, но Добби и так был малость двинутым, а сейчас он вообще как будто бы с ума сошёл.

— И в чём это выражается? — уточнил Гарри.

— Да несёт он какую-то околёсицу. Дескать, Гарри Поттеру, сэру, ни в коем случае нельзя в этом году ехать в Хогвартс, потому что какой-то страшный заговор. А ещё он перехватывал вашу почту, — и Бибби вручил Поттеру изъятые у Добби письма.

— Почту?! А пишет-то мне кто? — удивился Гарри и взглянув на конверты удивился ещё больше. — Уизли?! А им-то чего надо?! Ведь если разбираться то мы с ними и не дружили никогда.

Тут Гарри отвлёкся от размышлений об Уизли, в конце концов про них потом подумать можно, сейчас решить нужно было как вопрос с Добби закрыть. Вот только... как? Поэтому он и уточнил:

— Скажи, Бибби, а делать-то что теперь? Может Добби просто чем-то болен и его изолировать нужно или у домовиков на этот счёт свои методы имеются?

— Имеются, — согласился Бибби. — Только тут вопрос радикально решать нужно. И чтобы он снова стал нормальным его нужно отправить на наш план существования и тут же обратно призвать.

— Так вы что, нездешние что ли? — удивился Гарри.

— Ну да, — подтвердил Бибби и продолжил. — Впрочем речь сейчас не об этом, а о том что такой переход туда-сюда снимет с его разума и сущности всё наносное и тогда у него можно будет выяснить как он докатился до жизни такой. Но, только в первые часа полтора после повторного призыва, он как раз будет свободен от всех старых обязательств. А дальше, если его не привязать, то его обратно вытолкнет.

— А разве мы сейчас можем это сделать, — возник друг вопрос у Поттера, — ведь формально-то он привязан к Малфоям?

— Нет, Гарри Поттер, сэр, — пояснил Бибби. — Добби больше не привязан к Малфоям и мне, если честно, вообще непонятно почему его не вытолкнуло на наш план. Разве что, кто-то умудрился создать что-то вроде временной связи, которую приходится постоянно подпитывать, что тоже не добавляет ясности его разуму.

Тут Гарри попросил Бибби дать ему немного времени осознать услышанное и прикинуть что дальше делать. А так как оснований не верить старому домовику у него не было, то он всё больше и больше склонялся к мысли, что ритуал проводить не только очень нужно, но и... архиважно.

— Ну, хорошо. Провести такой ритуал в текущих условиях будет действительно целесообразно, — подумав, Гарри принялся расспрашивать дальше. — А... отправить его на ваш план существования это что, его... убить нужно что ли?

— Почти, — подтвердил домовик, — только не убить, а ритуально умертвить ненадолго. Но, для этого нужен маг, который его ритуально убьёт и тут же его к себе привяжет после обратного призыва. И Гарри Поттер, сэр, может это сделать.

— Подожди, Бибби, — прервал его Гарри, — так это что получается, что каждый взрослый или не очень маг может вот так просто призвать домовика себе в услужение?

— А вот и нет. Во-первых, далеко не каждый знает этот ритуал. Во-вторых, тут есть некоторые особенности без которых призыв не получится или призовут того, кого совсем бы не хотелось.

— А почему именно я могу, а не твой молодой хозяин, например? — уточнил ещё Гарри.

— У Лонгботтомов есть Бибби и другие но, сейчас меня одного им хватает, а остальные спят, — последовало объяснение. — К тому же, простите, Гарри Поттер, сэр, но хозяин Невилл, формально, не сирота как вы. Поэтому он не может, пока, претендовать на главенство родом.

— То есть, я могу потому что сейчас единственный дееспособный маг из Поттеров, пусть даже немного молодой ещё, так что ли? И каким-то образом являюсь главой рода, потому что у меня регента нету? — снова уточнил Гарри и получив утвердительный кивок от Бибби решил что можно и попробовать.

И не только попробовать, а ещё и привязать к себе этого самого Добби. Во-первых, потому что они были очень полезными ребятами и наличие собственного домовика существенно облегчало жизнь, и, во-вторых, он так и не смог дозваться никого из поттеровских домовиков. Несмотря на то что Бибби сообщил ему их имена. Почему? Было непонятно. Вполне, кстати, могло быть и так что их сейчас нужно было извлечь из стазиса какого-нибудь, если они ещё живы, конечно. Но для этого было необходимо попасть в главное поместье Поттеров. А вот где оно располагалось этого сейчас никто и не знал.

Нет, ну а чего, считать, что ли, родовым поместьем тот крохотный коттеджик в Годриковой впадине, где погибли его родители? «Да ну нафиг, не смешите ещё больше мою волшебную палочку она и так смешная, — рассуждал в таких случаях Гарри когда об этом разговор заходил. — Ведь Поттеры-то живут в Британии с двенадцатого века и что, нажили всего лишь небольшой домик? Да не может такого быть». И Невилл его всячески поддерживал и соглашался с ним. Единственное, что он советовал, не спешить в данном вопросе и Гарри, как бы ему не хотелось прямо сейчас оказаться в родовом поместье вынужден был соглашаться что пока не время.

— Ну, хорошо, — подвел итог беседы Гарри. — Когда это можно будет сделать и когда понадобится моё участие?

— Сейчас мы погрузили Добби в длительный сон, — ответил ему Бибби, — и доставим его а поместье Лонгботтомов, где всё приготовим к ритуалу, а потом уже вас оповестим.

— А миссис Лонгботтом не будет против?

— Нет, она уже в курсе и дала своё разрешение воспользоваться ритуальным залом.

— А самого Добби на ваш родной план не вытолкнет за это время?

— Нет, Бибби об этом позаботится, — заверил домовик.

Так Гарри дожил у родственничков до двадцать девятого июля, после чего решил что с него хватит, пожалуй, и вечером Бибби переместил его вместе с вещами в поместье к Лонгботтомам, а его сова своим ходом к ним отправилась. Тем более что предстояло два дня празднований. Сначала тридцатого они будут отмечать день рождения Невилла, а тридцать первого — самого Гарри. К тому же завтра к ним туда Бибби еще и Гермиону доставит. Да и соскучился он по друзьям. Хотя, если быть до конца честным, то по Гермионе он соскучился всё же побольше.

Что и подтвердилось, когда Бибби доставил её в поместье. Гарри, как Гермиону увидел, то не стал ждать а сам бросился ей навстречу и стиснул её в объятиях, впрочем, Гермиона и сама от него не отстала. Так они и простояли, пока Невилл с бабушкой не подошли поближе. Да и то, расцепиться их заставил негромкое покашливание и слова миссис Августы Лонгботтом, бабушки Невилла.

— Да уж, — сказала она улыбаясь, — действительно молодой, да ранний. Нет, мне, конечно, рассказывали что той папа Гарри тоже был таким, но ты, пожалуй... поранне́е, что ли будешь. Впрочем, позволь уже и нам с Невиллом поздороваться с нашей гостьей. И, Гарри, не нужно меня уверять, что это не то о чём я подумала.

После чего, Гермиона нашла в себе силы немного успокоится, поздороваться с хозяйкой и поздравить с днём рождения её внука. Дальше Невилл сопроводил Гермиону чтобы показать её комнату, а самого Поттера придержала бабушка Августа.

— Послушай, Гарри, — пояснила она причину задержки, — что я хочу тебе сказать. В том чему я стала свидетелем, нет ничего противоестественного. Рановато немного, конечно, но... в общем я предлагаю следующее. Сначала мы отпразднуем ваши дни рождений, потом проведём ритуал с домовиком, а после я пригласила в гости одного джентльмена, который может всё объяснить получше меня.

А дальше было два дня безудержного веселья, во время которых все проблемы отошли на задний план. Они веселились, устраивали гонки на мётлах, запускали фейерверки, ели всякие вкусности и делали много ещё чего, включая и колдовство. Всё-таки в хорошо защищённом поместье отследить магию несовершеннолетних было нереально и даже бабушка Августа пару раз присоединялась к ним вспоминая некоторые проказы из своего детства. В общем, такого дня рождения ни у Гарри, ни у Невилла до этого никогда не было.

А первого числа был проведён ритуал с Добби и у них появилась новая информация. Сам ритуал проводил Бибби, точнее он цитировал нужные слова на их домовиковском языке. Сначала те что отправляли сущность Добби на их план существования, а после призывали обратно. А чтобы сущность Добби гарантированно попала в то самое тело откуда была изгнана использовался особый ритуальный кинжал. Который, если воткнуть его в тело домовика становился чем-то вроде маяка, на который наводилась призываемая обратно сущность. И как только сущность снова оказывалась в теле то кинжал из него извлекался, а рана зарастала как будто её и не было.

Вот этот-то момент для Гарри и оказался самым сложным, потому как воткнуть кинжал в живое существо было для него очень трудно, в моральном плане. И тут ему на помощь Гермиона пришла. Она подсказала что это как сделать укол, чтобы погрузить пациента в искусственную кому, так что, в итоге, справился Гарри.

И как только все необходимые действия были выполнены и Добби окончательно пришёл в себя, то он и рассказал как он оказался в таком положении и кое-что ещё. Вообще для него всё началось лет двадцать пять назад, когда главой рода Малфоев был ещё не Люциус, а его отец Абраксас. Именно он назначил Добби хранителем небольшой комнаты о которой мог знать только глава семейства и, которая была небольшим складом с хранившимися внутри самыми вредоноснейшими артефактами.

В общем, в обязанности Добби входило ежедневное посещение этой комнаты, уборка от пыли и контроль за этими самыми артефактами, потому что некоторые из них были довольно старыми и просто могли начать разрушаться от времени. В противном случае мог бы случиться Большой Бум и поместье Малфоев просто взлетело бы на воздух, а местность была бы заражена этой самой вредоносной магией на долгие десятилетия, если не на столетия. Впрочем, не это было важно, а то что какой-то из артефактов очень сильно, хоть и незаметно воздействовал на самого Добби и, в итоге, он начал потихоньку сходить с ума. Ну и дурковать не по-детски. Так что, после очередного косяка Люциус просто взял, да и прогнал Добби, разорвав с ним связь.

И что было делать домовику, которому не хотелось возвращаться обратно на свой план существования? Только срочно найти нового хозяина. Но... где? И Добби решил отправиться в Хогвартс, к Дамблдору, тем более что у него была для него информация. А дело было в том, что Люциус планировал в этом году устроить прямо в Хогвартсе неприятности для полукровок и грязнокровок и сделать так чтобы самого Дамблдора изгнали из школы. Правда что именно планировал Люциус Добби не знал, от только слышал как тот говорил: «Ох они у меня в этом году и попляшут».

А Дамблдор, в свою очередь, выслушав Добби накинул на него временную привязку к Хогвартсу и приказал наблюдать за Гарри Поттером, сэром. Но не только следить, а ещё и перехватывать любую почту что ему отправлялась. А к концу месяца устроить в доме родственников Гарри, небольшую диверсию, но так чтобы вина пала на самого Поттера, после чего, как бы под давлением Поттера, передать ему почту. И если Добби всё удачно выполнит, то Дамблдор пообещал, в итоге, временную привязку к Хогвартсу, которую каждый день приходилось обновлять, сделать постоянной. Но, не вышло, потому что Добби перехватил Бибби с помощниками и получилось то, что получилось.

Дальше Гарри задумался. Разумеется, не в одиночку, они вместе с Невиллом, его бабушкой и Гермионой мозговой штурм устроили и у них появилась такая вот версия произошедшего этим летом, на каникулах. В итоге выходило следующее. На его родственником снова оказали ментальное воздействие и если бы Гарри не провёл с ними профилактику, то... что бы было? А то, что они бы начала его снова гнобить как и прежде, а противопоставить им бы Поттер ничего не смог в связи с запретом колдовства для несовершеннолетних. На каникулах, имеется в виду. Дальше его лишают возможности вести переписку и это, разумеется, может привести к мыслям, что друзья не такие уж и друзья, на самом деле.

А затем Добби устраивает диверсию, его пребывание в доме родственничков ещё ухудшается и тут на сцену выходят Уизли, типа, вызволив его из маггловской неволи. Дескать, они одни обратили внимание на бедственное положение Поттера и освободили его, вот какие они молодцы. После чего его доставили бы в «Нору» — это так дом Уизли назывался — и что там могло с Гарри случиться только сам Мерлин знает. Скорее всего после пребывания у них в гостях Поттер начал бы считать что нет Бога кроме Светлой магии и Дамблдор единственный пророк её, а Уизли его апостолы. И стал бы Гарри «человеком» Дамблдора, а с Невиллом и Гермионой разорвал бы любые отношения.

«Н-да... — принялся рассуждать Поттер, — а ведь если разбираться, то в этом году их план мог бы и осуществиться, в идеальном случае, конечно, потому как в прошлый раз они, говоря откровенно... пролетели. Я же тогда, когда мы с Хагридом на Диагон Аллею попали, как выглядел? Худой, в обносках, с шухером на голове и в сломанных очках. Да меня такого... неприкаянного в оборот взять и к рукам прибрать сам бог велел. При этом особо и напрягаться ненадо, всего лишь нужно дать команду Хагриду, типа, забыть сообщить мне как на нужную платформу попасть и рыжих вовремя выпустить. А дальше они мне оказывают помощь и я начинаю чувствовать себя немного им обязанным, после чего подослать ко мне Рончика и... вуаля, рыжая семейка у меня в друзьях, а Рон так и вообще... почти брат. Только не учли они, при этом, одного маленького нюансика. Я крыс с самого раннего детства терпеть ненавижу».

Дальше Гарри ещё немного подумал и кое-что уточнил у бабушки Невилла, что было ему пока не совсем понятно.

— Скажите, миссис Лонгботтом, — попросил объяснений Гарри, — а чего могут хотеть от меня Уизли сами по себе? Нет, так-то я понимаю, что через них меня бы полностью стал контролировать Дамблдор, я заметил что дедушка вообще всё чужими руками любит проворачивать, особенно какие-нибудь грязные делишки. Но, мне почему-то кажется что и сами рыжие при этом не совсем бескорыстны. Но в чём их собственный интерес мне непонятно.

— Пф-ф, — даже фыркнула в ответ Августа. — Это деньги, Гарри, всего лишь ваши поттеровские деньги, которых у вас не так уж и мало.

— Но, как они собираются, так сказать, наложить на них лапу? — всё ещё не понял Поттер.

— Через женитьбу, конечно, — пояснила она. — Ведь у Уизли не только сыновья, но и дочь имеется. И если, прости за некоторый цинизм, ты доживёшь лет до семнадцати и заделаешь ей ребёнка, то и ненужен становишься. Эта их Джинни выносит последнего Поттера и все автоматически перейдёт к нему, а они будут при нём регентами. Вот, примерно, такая ситуация прорисовывается.

— А Дамблдору это нужно чтобы Уизли и дальше оставались его ближайшими сподвижниками, так что ли? Но... Зачем так сложно?

— Я думаю, что лучше нам всем подождать ещё два дня и поговорить на эту тему с моим хорошим знакомым, как, собственно, и дальним родственником по линии моего покойного мужа.

И через два дня он действительно появился в гостях у Лонгботтомов и попросил называть его дядя Сол. Возрастом он был, примерно, как бабушка Августа и занимал в министерстве весьма серьёзную должность. Работал он там не кем-нибудь, а целым начальником Отдела тайн, имелся оказывается и такой в министерстве магии. И, разумеется, этот визит пополнил информационную копилку как самого Поттера, так и всех остальных. Но прежде всего он объяснил то, что в последнее время занимало умы Гарри и Гермионы. Насчёт того почему их так тянет друг к другу, как... два кусочка магнита. И оказалось что ничего необычного в этом нет, за исключением их возраста.

— Тут дело-то какое, — объяснил Сол. — То что с вами происходит совершенно естественно, потому как магия, это часть природа, а природа не терпит пустоты, и магия, будучи неразумной, тем не менее заботится о том чтобы с лица Земли не исчезали её носители. Вот вас и тянет друг к другу.

— Но мы же ещё возрастом не вышли, — возразили ему и Гарри, и Гермиона. — Рановато нам ещё.

— Ну да. В обычных условиях так и есть, — дополнил свою мысль дядя Сол. — А в вашем случае это происходит из-за ряда факторов, одним из которых может быть то, что по разуму своему вы взрослее ваших ровесников. Плюс, Гарри, будучи сиротой ты вырос, судя по всему, в не самых благоприятных условиях...

— Ну... да, — подумав немного согласился Гарри. — Ведь если разбираться, то детства, как такового, у меня и не было.

— И кем ты ощущаешь Гермиону и Невилла?

— Кем? — Гарри снова задумался. — Ну... пожалуй... своей семьёй.

Разумеется, мистер Кроакер — такой была фамилия у дядюшки Сола, — рассказал не только об обстоятельствах с которыми столкнулись Гарри и Гермиона. Ещё он посетовал что раньше так как у них бывало почаще. И добавил что некоторым магическим семьям лет через пятьдесят или сто придётся вообще вступать в брак с чистокровными магглами, чтобы их будущие дети не стали сквибами или их магия вообще не уснула на несколько поколений. Сквибами, кстати, звали родившихся в магических семьях но, имеющих очень слабые способностей к волшебству в силу разных причин. А так же это могли быть дети родившиеся у магглов, но тоже не наделённые магией в достаточной степени. И на вопрос о том почему так происходит у чистокровных он пояснил:

— Потому что люди есть люди и верят они, прежде всего, в то во что им хочется. А многие из представителей старых семей, к сожалению, считают, что магию можно передавать только между своими, отсюда и инбридинг. Ну, и прочие разные глупые теории, типа, что магглорождённые воруют их магию и всё такое.

— Это как разноимённо и одноимённо заряженные частицы в электричестве, — заметила Гермиона. — Если у них один и тот же знак заряда, то они взаимно отталкиваются, а если разные, то притягиваются. И если их попробовать соединить насильно, то получатся... Крэбб или Гойл.

— Совершенно верно, — подтвердил дядя Сол. — И самый яркий пример тому это семейка Гонтов, которые в итоге выродились настолько, что последних детей даже в Хогвартс не пригласили, хотя отец их, Марволо, всё ещё оставался не самым слабым магом. И, так же, мои слова подтверждает то, что Меропе, дочери Марволо, которая была немного сильнее сквиба, каким-то образом удалось на время очаровать самого настоящего маггла. В итоге родился магически сильный ребёнок. Августа, ты же помнишь Тома Риддла?

— Помню, конечно, — ответила бабушка Невилла. — А что?

— А то, что это он и был. Сын маггла Тома Риддла и Меропы Гонт.

— А ты откуда знаешь?

— Так работаю-то я кем? Начальником Отдела тайн или погулять вышел?

Дальше он замолчал отдавая должное прекрасно заваренному чаю и эклерам, которые приготовил Добби. Который, пока, по поручению Гарри помогал Бибби и готовку взял на себя. Кстати, эклеры у него получились немного вкуснее чем у Бибби. Впрочем, остальные тоже к нему присоединились, чтобы взять паузу и осмыслить услышанное. И после того как чай в чашках закончился, бабушка Августа, заметила:

— Н-да, действительно умный и сильный был парень. Интересно куда он подевался после того как ушёл из лавки Борджина и Бёркса? Многие тогда удивились что он именно там после школы работать стал.

— Отправился путешествовать, — ответил ей Сол, — а когда вернулся то попробовал устроиться в Хогвартс, ЗОТИ преподавать.

— И что?

— А ничего, не взяли его. Отказал ему Дамблдор.

И как только он это произнёс, то Гарри и Гермиона почти одновременно подняли руки, как на уроке.

— Простите, дядя Сол... — начала Гермиона.

— А не в тот ли самый год... — продолжил Гарри.

— Должность учителя ЗОТИ стала проклятой? — закончила девочка.

— Совершенно верно, — подтвердил Кроакер.

— Так это чего получается? — задал вопрос ещё и Невилл. — Что Том Риддл и Сам-Знаешь-Кто это... одно и то же лицо?

— С вероятностью девяносто девять процентов.

— Э-э-э... дядя Сол... — у Поттера появилась вдруг мысль. — Тогда, если у вас настолько серьёзная должность, может вы знаете за каким... он к нам домой пришёл, тогда в восемьдесят первом? И как он может существовать в бестелесном состоянии?

— Ну, насчёт того зачем он к вам пришёл тут всё просто, всего лишь пророчество...

— Подождите... Пророчество...

Услышав это Гарри вскочил и принялся, что называется, нарезать круги по гостиной где они беседовали. «Так... так... так...», — повторял он вслух пока размышлял, помогало ему это. После чего прийдя к какому-то выводу он остановился и уточнил.

— Поправьте меня если я ошибся но дело, скорее всего, в следующем. В этом пророчестве должно говориться что в такой-то день родится кто-то, кто единственный будет способен победить этого охреневшего сумасшедшего?

— Ну да, примерно так там и говорится, — подтвердил дядя Сол.

— Ага, спасибо.

И Гарри снова принялся нарезать круги по гостиной. Видимо появились ещё у него какие-то мысли которые нужно было привести в порядок и на их основе выстроить теорию. «Ага! — воскликнул он через некоторое время остановившись. — Кажется я ещё кое-что понял, хотя и не до конца».

— И что же ты понял, Гарри? — уточнил у него Кроакер, вместе с остальными, которым тоже стало любопытно до чего ещё он додумался.

— Ну, вот смотрите — Гермиона, это всего лишь гипотеза — допустим наша следующая встреча закончится для меня неудачно, то что Дамблдор делать будет? Как он сможет дух победить? Ведь тот сквозь стены на раз-два проходит. Вот как?

— Есть способы, — пояснил дядя Сол. — Например, заклинание Адского пламени, яд василиска и ещё кое что, о чём Дамблдор в курсе, конечно. Но... в любом случае его нужно сначала отловить, этот самый дух. Есть для этого артефакты. И ещё нужно определить что этот псих задействовал чтобы якорь создать.

— А что он из себя представляет, этот самый якорь? — уточнили дети. — Это что-то наподобие филактерии, как в маггловском фэнтези? Если такие штуки действительно имеют место. И, если это так, то как её уничтожить?

— Имеют. Но... Если этот... в попытке обрести бессмертие выбрал самый глупый способ, то он сделал хоркрукс, — пояснил Кроакер. — Это почти то же самое что филактерия, только если в филактерию помещается вся душа, то тут от неё откалывается какая-то часть и магическим образом закрепляется в предмете. Причём, предмет этот непременно должен быть магическим, а лучше всего если это артефакт.

Дальше дядя Сол пояснил что для создателя хоркрукса даром это не проходит, так как за всё нужно платить. И характеризуется это тем, что у него частично утрачиваются некоторые чувства и остаются только паранойя, страх, ненависть, появляются садистские наклонности, причём не только в отношении врагов, но и своих приближённых. А вот когда он пребывает в состоянии духа, то эти качества частично нивелируются, потому как ему в тело вернуться нужно. И ещё бредовые идеи могут появляться, как, например, попытка завладеть «Философским» камнем.

Так же он объяснил ещё что хоркрукс, если его кто-то найдёт и не поймёт что именно он нашёл, плотно присядет ему на мозги. В итоге, всё сведётся к одному вредоносному ритуалу, в результате которого часть души из хоркрукса может подселиться в живого носителя и получится одержимый, либо вообще перекачать из него жизненную силу и временно материализоваться. И этого временно материализованного будет толкать его на поиски основной части души чтобы они воссоединились, для закрепления эффекта. И ещё он рассказал что самым главным недостатком хоркруксов является их полная автономность. Иными словами если его уничтожить, то его создатель этого не узнает и не почувствует.

— Это если просто объяснять, без особых подробностей которые вы пока просто не поймёте, — закончил рассказ дядя Сол.

— А почему тогда тёмные повсеместно не пользуются таким методом? — спросил Невилл.

— Ну... во-первых, потому что такая собранная вновь душа не будет полноценной, ведь не зря же говорится что разбитую чашу склеивать бесполезно, всё равно воду держать не будет. И, во-вторых, те кто знают что это за гадость стараются тут же их уничтожить, потому как не нравятся людям всякие там Тёмные лорды и прочие тираны. Да и конкуренцию среди тёмных никто не отменял. Поэтому те кто их создают, стараются их надёжно спрятать и максимально защитить, в надежде что их найдёт какой-нибудь лох, которого можно будет использовать.

Дальше дядя Сол сказал что на сегодня с них хватит информации, а у него ещё есть дела на сегодня. Поэтому сейчас он отправится их делать, а потом, дней через десять придёт в гости ещё раз и ещё кое-чем их обеспечит.

А в следующий раз он объяснил детям насчёт того, почему на них зелья и ментальное воздействие не подействует. Ну, не все зелья, конечно, а только психотропного типа, ведь несчастные случаи-то никто не отменял и лечить, в этом случае, пострадавших как-то было нужно. Так вот, всё дело оказалось в тех защитных клипсах, которые ранее Невиллу прислала бабушка, потому как были это не просто артефакты, а последние разработки Отдела тайн. И ещё он разъяснил почему на магов не действуют яды бинарного типа. Это когда два безобидных вещества попадая в желудок смешиваются и образуют что-то вредоносное. Тут получилось по принципу: «Потому что это магия».

Выходило, что именно магия и не даёт таким образом использовать такую вот дрянь для устранения или подчинения себе подобных. А всё из-за того что когда маг варит зелье, то он помешивая его в процессе, добавляет в него свою собственную магию, поэтому зелья получаются зельями, а не какой-нибудь бурдой. Так что, даже, если два или три безвредных компонента попав в желудок и смешавшись там, то не смогут образовать ничего вредоносного, потому что не было в них магии изготовителя и такая смесь не давала должного эффекта. И как бы нелогично это не выглядело, но... в реальности так оно и было.

Так же дядя Сол вручил им ещё по одной клипсе, которые автоматически надевали на носителя нечто вроде маггловского скафандра или защитного костюма вместе с противогазом. Потому как помимо зелий на них могла быть произведена газовая атака. «Дамблдор-то, как раз, — пояснил Кроакер, — Первую мировую застал и о том что магглы применяли химическое оружие знать должен, так что такая защита тоже лишней не будет».

И ещё на всякий случай снабдил их дядя Сол парочкой дополнительных артефактов, одним из которых был Ловец душ, а второй — усовершенствованный нож Разрушителей проклятий, предназначенный как раз для уничтожения хоркруксов. В общем, укомплектовали детей, что называется, по полной. И очень, при этом, сожалели и Сол, и Августа что их просто нельзя забрать из этой школы и перевести в другую, из-за того, что: «Это магия». И целых пять лет, при всём их нежелании, но отучиться там дети были просто обязаны, поэтому оставалось только возглавить, раз предотвратить не было возможности.

Вот так и шли каникулы, а последние несколько дней Гарри прожил в гостях у Гермионы, потому как наслышаны были о нём её родители и настоятельно захотели с ним познакомиться. И уже там у Поттера появилась вот какая мысль, и он уточнил у Добби.

— Слушай, Добби, а почему Малфой не провёл с тобой такой же ритуал по твоему... ну пусть будет обновлению? — спросил он у домовика.

— Добби не знает, — ответил тот, — но, может он просто настолько обленился, что ему было проще купить нового домовика чем заморачиваться.

— Или он решил зачистить все следы, — подумав дополнил Гарри.

А дело было в том, что в последнее время участились министерские рейды в поместья чистокровных, в поисках вредоносных артефактов. Тех, кто в своё время, состоял в банде у Волдеморта, так что Люциус мог принять меры для собственной защиты и постараться всё зачистить. Но самым странным, при этом, было то, что инициатором в данном случае выступил ни кто иной как Артур Уизли, папа их рыжего соученика. И если смотреть на это со стороны, то непонятно было как ему удалось протолкнуть эту идею, не та у Артура была должность чтобы к его мнению прислушались и министр магии, и другие министерские тяжеловесы. Но, для тех кто был в курсе, сразу становилось ясно что без Дамблдора тут не обошлось.

Единственное что было не совсем понятно, а ему-то это зачем? Разве что, чтобы убрать того же Малфоя из Совета попечителей Хогвартса, куда Люциус как-то влез и мог надавить на директора с выгодой для себя любимого. Впрочем, самого Гарри это не особо и волновало. У него, как раз, проблемы посерьёзней наметились. Первая, это — найти общий язык с родителями Гермионы и вторая — квиддич. И если с первой проблемой Гарри справился, то что делать со второй он пока не знал.

А квиддич был спортивной игрой от которой фанатело как и большинство школьных учеников в частности, так и жителей магической Британии вообще. Чего нельзя было сказать про Поттера, потому как не привили ему в детстве командный дух. И всё из-за того что именно в составе команды его кузенчик с дружками старались поймать его и отметелить, устраивая игру под названием «Охота на Гарри». Так что, не командным Гарри был игроком, совсем не командным. Нет, конечно, его дружба с Гермионой и Невиллом способствовала тому что он не стал абсолютным одиночкой, но тем не менее в квиддич ему играть совершенно не хотелось.

И ещё одна неприятность с Поттером случилась в поезде, по дороге в школу, хотя... если разбираться то и не неприятность это была, а всего лишь досадное недоразумение. Рон на него наехал с вопросом, типа, а где это он был.

— Ну... — Гарри признаться и забыл что рыжие его к себе в гости пригласить попытались, — хоть я и не обязан перед тобой отчитываться, но, так и быть, расскажу. На каникулах я был, Рон, на каникулах.

— Вот именно, на каникулах где ты был? — продолжил спрашивать Рон с возмущённым видом. — И почему тебя не было дома, когда мы за тобой приехали? И на письма ты почему не отвечал?

— Отвечаю по порядку. Я, этим летом, не получил ни одного письма, кроме как из Хогвартса с перечнем учебников. И с чего ты решил, Рон, что я к вам в гости поеду, если мы с тобой не друзья? Но, самое главное, Рон, а ты не забыл что у меня крысофобия?

В общем, ушёл из их купе рыжий злым и покрасневшим. А дальше они приехали в школу и начался ажиотаж вокруг Поттера, который длился до самого Хэллоуина. На Гарри пытались наседать с целью затащить его в команду по квиддичу, а он успешно от этого всего отбивался. И Гермионе с Невиллом пришлось ему в этом помогать, потому что на них тоже пытались воздействовать, чтобы Гарри вошёл в команду хоть не ради себя, но ради них. Причём в ход шло всё. И моральный прессинг, и бойкот, и попытки физически или магически донести до Поттера необходимость для него играть в квиддич. Вот тут-то его Хаки как наблюдения, так и вооружения оказались тем что доктор прописал и не получалось у фанатов ни засаду на него устроить, ни просто в открытую проучить.

Но самым плохим в этом деле было то, что это возглавила Макгонагалл, их декан, которая и сама была фанаткой этой игры и даже во время учёбы сама входила в состав факультетской команды. А аргументы которые она приводила сводились к тому что и отец Гарри в эту игру играл, и честь факультета приплетала. Особенно сильно она попыталась на него наехать когда выяснилось, что Люциус Малфой обеспечил слизеринскую команду новейшими спортивными мётлами в связи с тем, что его сына тоже приняли в команду.

Кстати, сам Гарри никогда не интересовался насколько хорошо летает Малфой-младший, так что его вступление в команду могло быть вполне заслуженным. И если бы Люциус подарил в связи с этим новейшую метлу только лишь самому Драко, то и смотрелся бы такой подарок вполне естественно, но... то что он подогнал мётлы всей команде выглядело как самая откровенная взятка. А ещё он, тем самым, поставил команды остальных факультетов в заведомо проигрышную ситуацию.

Вот Макгонагалл на Гарри и наехала. Дескать, без вас, мистер Поттер, у нашей команды вообще нет ни одного шанса.

— Да откуда вы об этом знаете? — не понял Гарри. — Что шансов нет именно без меня?

— Потому что и ваш отец, и ваш дед, да и прадед, по слухам, летали так, как будто бы они научились этому ещё раньше чем ходить начали. Так что, вы просто обязаны...

— Да ничего я вам не обязан! — Гарри разозлился. — Но... профессор, а не хотите ли вы Слизерин слегка обломать и кое-кого по носу щёлкнуть?

— Как?!

— Запросто. Только будьте добры пригласите профессора Флитвика и профессора Спраут. Думается мне что их такое положение вещей тоже не очень устраивает.

Макгонагалл пригласила и Гарри рассказал свой план.

— Выход первый, — начал он их просвещать, — отстранить слизеринскую команду от школьных соревнований вообще из-за их явного... э-э-э... технического преимущества.

— А второй? — уточнили у него профессора.

— Изъять у команды Слизерина новые мётлы и перераспределить. Во-первых, снабдить ими ловцов каждой команды, и, во-вторых, связаться производителем и обменять оставшиеся три на более дешёвые модели, только в большем количестве.

— Для чего?

— Да чтобы учебные мётлы наконец обновить. А то ведь, ей богу, впечатление такое будто на них ещё наш директор летать учился, только они и в то время уже старыми были.

— Но... — подумав возразила Макгонагалл, — Малфой-старший наверняка воспротивится, ведь он-то обеспечивал мётлами только Слизерин.

— А вы ему напомните, что он Глава Попечительского совета всего Хогватрса, а не только факультета на котором учится его сын.

Забегая вперёд, решение высказанное Гарри, три декана, объединившись, таки продавили. Нет, без какого-то количества потраченных нервов это всё, конечно, не обошлось, тем не менее предложение Поттера было реализовано.

В общем, вот такими были первые пару месяцев в школе и Гарри вместе с друзьями вынуждены были держаться, порой, даже из последних сил чтобы дело взрывом не закончилось. И вот когда сил почти не осталось произошло событие заставившее фанатов от него отстать. Да и сами они, наверное, на Поттера давить устали.

В общем, началось всё с того что интуиция Гарри очень настойчиво стала подталкивать его с друзьями присутствовать на праздничном пиру. И правильно. Потому что когда после его окончания они отправились к себе, то следую в толпе их как-то занесло на третий этаж где располагался туалет, в котором жило школьное привидение по имени Плакса Миртл. А там они увидели что на полу разлита большая лужа, а кошка их завхоза мистера Филча подвешена за хвост на держателе для факела.

Но и это было ещё не всё. Так же на стене, чем-то красным было написано большими буквами: «Тайная комната вновь открыта. Берегитесь враги Наследника». И, разумеется, не удержался Малфой-младший, который добавил: «Грязнокровки, вы следующие». И тут же растянулся на полу, упав, при этом, прямо в лужу, потому как Гарри его Королевским хаки приложил. «Вот же придурок, — добавил он вроде как про себя, но так чтобы его услышали присутствующие. — И ведь знает же прекрасно, что после этого слова у него частые обмороки происходят, но всё никак не уймётся».

А дальше прискакал разозлённый Филч, услышавший что с его кошкой случилось несчастье, пришёл Дамблдор с профессорами и Гарри с друзьями оказались, в итоге, в классе Защиты от тёмных искусств, вместе со всеми остальными учителями. Правда, зачем Дамблдору потребовался Гарри, он так и не понял. Если только в связи с прошлогодними событиями.

И после того как Дамблдор обследовал кошку и сообщил что она жива, только оцепенела, он спросил у Гарри не хочет ли тот о чём-нибудь ему рассказать.

— Я?! — удивился Поттер. — Но что я могу рассказать вам, сэр, если я обладаю точно такими знаниями что и вы, а может и того менее?

— О чём это он, Альбус? — сразу же уточнила Макгонагалл.

Но Гарри молчать не стал и ответил вместо директора.

— А я о том, профессор, — пояснил он, — что этим летом мне довелось встретить сумасшедшего домовика, который предупредил меня что в этом году против школы будут действовать какие-то заговорщики. Правда он так и не рассказал в чём именно там дело, да и исчез кудато после этого, но о том, что он успел предупредить директора, он мне тоже поведал.

— Ну, да, — согласился Дамблдор. — Был у меня такой. Только он, при этом, настаивал что дело в первую очередь касается тебя, мальчик мой.

— Значит, как я и говорил, вы знаете на этот счёт больше меня, — парировал Гарри. — Так что, вопрос не по адресу.

— А как по мне, то Поттер явно не договаривает, — влез в разговор Снэйп. — Надо бы его, наверное, баллов лишить и отработки ему назначить...

— А как по мне, — перебил его Гарри, — то в первую очередь наказать нужно Малфоя, который во всеуслышание обозвал магглорождённых «Грязнокровками». И это все слышали.

— Минус... — Снэйп по привычке видимо хотел снять с Поттера быллы, типа, за его неимоверную наглость и вопиющее неуважение, но его перебила Макгонагалл.

— Молчать! — сначала рявкнула она, а затем добавила голосом шипящей кошки. — Вы, кажется, забыли наш прошлогодний разговор, профессор Снэйп?

И уставилась на него со злостью.

— Минерва совершенно права, коллега, — добавил Флитвик и тоже посмотрел на него эдак... многообещающе.

А Спраут лишь укоризненно на него взглянула и вздохнула тяжело.

— Так, тихо, — включившийся, наконец, в разговор Дамблдор заставил всех умолкнуть. — Агрус, как я уже сказал, кошка всего лишь оцепенела, но она не умерла. Так что, как только созреют мандрагоры, профессор Снэйп изготовит нужное зелье и Миссис Норрис снова будет бегать по школьным коридорам. Единственное, чего я пока не могу сказать точно, была ли это чья-то шутка или кто-то проклял кошку злонамеренно. Поэтому, Миссис Норрис сейчас переправят в больничное крыло, дети отправятся к себе в общежитие, а деканы — в мой кабинет. Думать будем.

А по дороге Гермиона тормознула Гарри и Невилла и показала жестами, что она как будто бы что-то пишет. И Гарри с Невиллом ей кивнули, подтверждая своё согласие с тем, что нужно сообщить о случившемся и миссис Лонгботтом, и дядюшке Солу, конечно же. Очень уж было похоже что задуманное Люциусом Малфоем начало осуществляться. А так же у Гарри вдруг появилась мысль: «Н-да, — подумалось ему, — очень похоже что в следующий раз пострадает уже не кошка, а ученик. Вот ведь... Люциус».

Разумеется, взрослым друзья написали, как и собирались, но не сразу, а через пару дней. Потому как сначала появилась у них мысль, что сначала к Хагриду нужно зайти и обсудить произошедшее. Гарри интуиция так подсказала. И правильно подсказала, потому что прежде всего им пришлось успокаивать Хагрида и поднимать ему настроение, а то расстроенным он произошедшим оказался. И на вопрос почему так, он наконец-то посвятил друзей в подробности того дела пятидесятилетней давности, когда его из школы отчислили.

— В сорок третьем году это было, — начал он рассказ. — Тогда ещё ученица погибла, Миртл Уоррен. А погибла она в этом же самом туалете возле которого Миссис Норрис нашли, только надписи на стене тогда не было.

— Так а ты-то тут при чём, Хагрид? — уточнил Невилл.

— А при том, что я тогда под руку подвернулся и из меня сделали стрелочника, — продолжил он пояснения. — Сначала погибла Миртл, а на следующий день меня и арестовали. И всё из-за моей любви к всяким опасным зверушкам.

— То есть у тебя что, — уточнила Гермиона, — питомец тогда был и прямо в школе?

— Ну да, — подтвердил Хагрид, — и не простой, а целый акромантул.

— Кто? — не поняли дети.

Так что пришлось ему для начала объяснять кто такие акромантулы. А оказалось, что это псевдопауки такие, только едят они всё подряд и умнее чем обычные. Они даже разговаривать могут научиться. А ещё они хищники по своей природе. «Но вот убивают они своих жертв совсем не так как это случилось с Миртл, — пояснил ещё Хагрид, — так что не Арагог — это я ему имя такое придумал — её убил. Это я точно знаю». В общем Хагрида вместе с его питомцем вычислил тогдашний слизеринский староста по имени Том Риддл и попробовал их задержать. Что, в общем-то, было вполне возможно, он и старше был, и колдовать умел гораздо лучше Хагрида. Но, не получилось. Арагогу удалось сбежать, а самого великана арестовали и прямым ходом отправили в Азкабан, магическую тюрьму. Кстати, даже без суда.

— А дальше состоялся всё-таки суд, — закончил рассказ Хагрид, — меня признали невиновным, но за то что держал акромантула меня из школы выгнали и колдовать дальше запретили. Даже палочку хотели сломать, но не получилось. Мне её Олливандер на заказ сделал из какого-то особо крепкого дерева, так что акт о её уничтожении составили, а саму палочку я в свой зонтик засунул, потому как в лесу-то без этого совсем никак. Так что подколдовываю я иногда, только очень редко.

— А на эту работу ты как попал? — уточнил Гарри.

— Дамблдор предложил. Да и вообще, если судить по его словам, то это только благодаря ему я отделался так легко и на работу меня сюда он уговорил тогдашнего директора Диппета взять.

— А с Арагогом что случилось? — уточнил Невилл.

— Понятия не имею. Я его больше так и не встретил.

— Ну, хорошо, а мрачный-то ты чего такой? — спросил Гарри.

— Да потому что повторяется история, — пояснил Хагрид, и зная нашего министра как его знаю я, можно смело предположить что если помимо кошки нападут ещё и на ученика, то меня опять захотят виновным сделать.

И подумав друзья пришли к выводу что это вполне возможно, особенно учитывая тот уровень ксенофобии что процветала в магическом мире. Так что, в письме к бабушке Августе и дядюшке Солу, друзья, помимо того что произошло в школе написали ещё и насчёт Хагрида и его опасений. Взрослые в ответ пообещали подумать что можно будет предпринять если дело до этого дойдёт и на этом дело пока затихло. Наследник, если таковой и был в действительности на дно залёг.

Но это совсем не означало что жизнь в школе дальше проходила спокойно, без без всякого рода факторов мешающих её нормальному течению. И первым таким фактором был их новый учитель по Защите от тёмных искусств, по имени Гилдерой Локхарт. Который, если официально, то был охотником на всякую нечисть и нежить, кавалером ордена Мерлина третьей степени, обладателем самой обворожительной улыбки по версии журнала «Ведьмаполитен» и писателем. А если неофициально, то учитель из него, как и борец с разной нечистью был... тот ещё.

Особенно если вспомнить его первый урок, когда он просто выпустил из клетки стаю корнуолльских пикси, а сам из класса удрал.

В общем, если говорить откровенно, то полным нулём он был, но не это вызвало недовольство у друзей. Ха! Подумаешь Локхарт, всего лишь врун и хвастун — им весь прошлый год сам Волдеморт преподавал и ничего — так что Гилдерой на этом фоне был всего лишь досадной мелочью, пусть даже и любил он совать свой нос везде, даже куда не просят.

Главная причина, по которой друзья выразили недоумение, было то, что Локхарт в качестве учебника предложил купить его книги. Художественные, причём всем курсам сразу. И как спрашивается по ним можно было бы изучать школьный предмет? А никак. Вот об этом друзья и написали взрослым, и попросили разобраться не попахивает ли тут финансовой аферой, а то если посчитать, то сумма выходила немалая. И скорее всего тут был замешан ещё кто-то из Совета попечителей, помимо самого Локхарта.

А вторым фактором оказался первокурсник по имени Колин Криви и всё потому что был он папарацци и не расставался со своим фотоаппаратом. Впрочем, эта проблема была не только у Поттера но и у всей школы вообще, даже несмотря на то что распределился Колин на Гриффиндор, потому как он понятия не имел о том что люди не всегда хотят чтобы их фотографировали. И тоже всё бы было ничего, но аппарат у него был снабжён очень сильной фотовспышкой. И вот однажды, когда Колин, в очередной раз, неожиданно сфотографировал Поттера и тому пришлось очень долго отходить после этого, то Гарри привселюдно пообещал расколошматить его аппарат, если тот не уймётся. «Нет, я тебе за него потом заплачу, конечно, — пообещал Поттер, — но уже после того как разобью его, вдребезги».

И как только этот разговор состоялся, то через два дня Наследник снова совершил нападение. На сей раз на Колина. Нашли его в коридоре, оцепеневшего и с фотоаппаратом прижатым к лицу, как будто бы он в этот момент собрался кого-то запечатлеть. Правда шума особого поднимать не стали, потому как Криви был магглорождённым. Разве что Локхарт суетился и кричал на каждом шагу, что жаль, мол, что его рядом не было. Уж он бы тогда... Ну, и само собой что это нападение не прошло бесследно для учеников. Народ стал побаиваться что следующей жертвой нападения станет кто-нибудь из них и в школе во всю развернулась подпольная торговля защитными амулетами. Правда непонятно было от кого или от чего они могли бы защитить, но раскупали их как горячие пирожки.

И, разумеется, школу не могли не наводнить слухи и сплетни о том кто такой этот самый Наследник и каким именно способом он нападает.

А ещё после этого Гарри стал слышать голос, который шёл как бы из-за стен. И это было непонятно. Но самым неприятным было то, что слышал его только он.

— Да что за дела такие? — возмущался он в разговоре с друзьями. — Я что, с ума схожу, что ли?

— Не обязательно, — успокаивал его Невилл. — Вполне возможно что у тебя есть дар магический понимать каких-то существ, как у Мерлина. Только если тот понимал всех и мог с ними разговаривать, то ты можешь понимать какой-то один вид. Например, кентавров, гоблинов или даже кого-то из зверей, когда они на своём языке разговаривают.

— А почему я слышу голос из-за стены? — уточнил Гарри.

— Так ведь стены-то не сплошные, а полые, — пояснил Невилл. — Там и воздуховоды проложены и канализация.

После чего ситуация снова затихла и некоторое время опять ничего не происходило. А длилось так до тех пор пока в школе не решили открыть дуэльный клуб и после его первого, ставшего так же и последним занятия, информации прибавилось ещё немного. А дело получилось вот как, занятия было решено проводить отдельно для каждого курса и первыми этой, так сказать, чести удостоились второкурсники. Руководить клубом назначили Локхарта, а в ассистенты ему назначили Сеэйпа. И в силу ряда обстоятельств на дуэльном помосте оказались Поттер и Малфой после чего всё и завертелось.

Началось же всё с того что Снэйп, прямо перед их дуэлью, о чём-то пошептался с Малфоем и тот наколдовал заклинание Серпенсортия, которое призвало не самую маленькую змею. Но если Малфой и Снэйп рассчитывали что Поттер испугается когда в шаге от него появится готовая к броску змеюка, вставшая на хвост, то не угадали они, потому как среагировал Гарри практически мгновенно. Он сразу же сделал шаг вперёд и перехватил змею за шею, усилив с помощью Хаки вооружения свою руку чтобы не дать ей вырваться, а броня на нём и так была. И двинулся прямо к Малфою, который стоял на другом краю дуэльного помоста.

— Что вы собираетесь делать, Поттер? — спросил Снэйп.

— Познакомить Малфоя с его родственницей, чтобы она куснула его пару раз в воспитательных целях.

— О! Это ты правильно придумал, — послышалось вдруг змеиное шипение которое Гарри понял и остановился недоумённо на неё поглядывая. — Только отпусти меня, я до него сама доползу.

— Хм-м... Так вот чей я слышал голос, — подумалось ему, а вслух он добавил, — ну, если ты просишь, то так мы и сделаем.

— Випера эванеско, — снова включился в разговор Снэйп и змея исчезла из рук Поттера. — Так вы, оказывается, змееуст Поттер. Владеете парселтангом. Кстати, последним известным змееустом был Тёмный лорд, а сейчас и вы присоединились к этой категории. И прямо сейчас вы отдали змее приказ напасть на мистера Малфоя.

— А вы-то откуда знаете что именно я ей сказал? — переспросил Гарри. — Получается, что вы тоже понимаете змеиный язык, а если это так, то это вы тогда Наследник Слизерина который нападает на учеников.

— Что-о! К директору, немедленно! — рявкнул Снэйп.

— Да не вопрос, — ухмыльнулся в ответ Гарри. — Гермиона, Невилл, оповестите профессора Макгонагал, пожалуйста.

В общем, в итоге, в кабинете директора оказались не только Дамблдор, Снэйп, Поттер и Макгонагалл, но и Флитвик со Спраут, которых подтянула Минерва. И снова Снэйп огрёб от этой троицы, особенно после того как Гарри уточнил у него зачем он на весь зал о змееустости Поттера сообщил и сравнил с ним Волдеморта. В школе и так атмосфера взрывоопасная, а он ещё, так сказать, масла подлил, чтобы если уж вспыхнуло, так вспыхнуло. Так что, ограничилось только тем, что все приняли к сведению известие о Гаррином парселтанге, а Снэйпу вновь сделали внушение за то что у него оказалось недержание речи.

И если с учителями было понятно всё, то мнения учеников разделились. Одна часть из них считала что наследником является Поттер, а другая прислушалась к словам Гарри и считала таковым Снэйпа. И самом собой что этот инцидент породил в школе новую волну слухов и сплетен. А через некоторое время слухов стало ещё больше, потому что Наследник снова нанёс удар. Пострадавшим в этот раз оказался Эрни Макмиллан с Хаффлпаффа, однокурсник Поттера и чистокровный маг в десятом поколении.

Пострадал же он потому что лично старался убедить окружающих, что Поттер новый Тёмный лорд, который круче предыдущего и что он, как в силу войдёт, всех нафиг поубивает самым мучительным способом. Объясняя это тем что именно об младенца Гарри убился старина Волди. «Ведь если крутой Тёмный, убивается об ребёнка, то значит этот ребёнок тоже Тёмный и ещё более крут», — утверждал Эрни отстаивая свою точку зрения. Но однажды он начал говорить это этом слишком громко, прямо во время ужина, и через два дня оцепеневшим нашли уже его.

Единственное что отличало этот раз от прошлого, было то, что вместе с Эрни оцепеневшим нашли так же и гриффиндоское привидение. Что было не совсем понятно, потому что у каждого факультета оно было своё и зачем Макмиллану понадобилось поговорить с привидением другого факультета вызывало закономерный интерес. Может быть он хотел выспросить какие-то подробности насчёт Поттера которые бы подтверждали его теорию? Пожалуй, это было единственная догадка пришедшая ученикам в голову. Но, главное было не это, а то что оцепенел чистокровный ученик и это событие заставило зашевелиться министерство. Так что, Хогвартс наводнили авроры и прочие должностные лица.

Разумеется, Поттера, Снэйпа и Дамблдора стали тягать на допросы, но узнать толком так ничего и не смогли. Представители министерства даже попробовали найти вход в Тайную комнату, но и тут удача им не сопутствовала. Да и вообще создавалось впечатление что все эти министерские ребята не слишком усердствуют. И когда они покинул Хогвартс так ничего и никого не обнаружив, Гарри спросил у Малфоя что за фигня такая. Ведь Макмилланы-то входят с список двадцати восьми чистокровных фамилий. На что Малфой лишь отмахнулся и заявил, что тот был всего лишь тупой хаффлпаффец. Хоть и чистокровный. «В таком случае, Малфой, — заявил ему Гарри, — я могу предсказать что следующим на кого нападёт Наследник, будет как раз представитель вашего факультета, а если это будешь ты, то я ему даже спасибо скажу».

Конечно, он просто прикололся над Малфоем, а то слишком уж у того рожа была довольная, но вот то, что его предсказание исполнится Гарри никак не ожидал. Как собственно и кто либо ещё. Да что там говорить, если все не просто удивились, а... очень сильно удивились. Нашли Малфоя так же в коридоре и было непонятно что он там делал в одиночку. В руке у него было зеркало и выглядело всё так будто он в него пытался рассмотреть что у него за спиной происходит. А ещё на лице Малфоя застыло выражение ужаса, как, впрочем, и у других жертв Наследника.

И снова Хогвартс наводнили авроры и прочие работники министерства, только действовали они в этот раз... энергичней, всё-таки Малфой это был не Макмиллан. Но снова ничего и никого не нашли. Единственное чего добился Люциус, так это отстранения Дамблдора от должности и тот ушёл из Хогвартса. А ещё этому поспособствовало что Локхарта, к тому времени тоже из школы не только удалили, но и арестовали, допросили, судили и отправили в Азкабан. Выяснилось, в итоге, что подвиги описанные им в его книгах совершались совсем не им. Он их себе присваивал, стирая настоящим героям память. Не зря, всё-таки, Гарри, Гермиона и Невилл чувствовали в нём какую-то фальшь.

А ещё в текущей обстановке попытался провернуть какую-то аферу Дамблдор. В общем, получилось как? В один из дней в избушку к Хагриду заявились министр магии Корнелиус Фадж и Дамблдор, как раз когда друзья были у него в гостях. И они стали свидетелями откровенного фарса. Министр, как оказалось, лично заявился чтобы арестовать Хагрида, просто потому что он уже был замешан в подобной истории пятьдесят лет назад. Дескать, он должен показать магическому обществу что они что-то делают. А Дамблдор, при этом, робко пытался ему возражать.

— Гермиона, Невилл, вы когда-нибудь видели чтобы министр лично приходил кого-то арестовывать? — спросил тогда Гарри. — Даже, например, такого человека как Дамблдор? Ему что, делать больше нечего, ведь для этого и Глава ДМП и Начальник аврората имеются.

— Тем более что Хагрида оправдали ещё в сорок третьем году, — добавила Гермиона.

— К тому же, как мне рассказывала бабушка, Корнелиус Фадж , — ответил Невилл, — никогда не покидает министерство без сопровождения старших ароров: Долиша и Эджкомба. Но... что-то я из тут не вижу, отсюда у меня вопрос...

— Да, Корнелиус, — вклинился Дамблдор, — я как-то подзабыл об этом. О том что Хагрида в своё время оправдали. И арестовывать его поворотно было совсем не обязательно. Пойдём отсюда...

С этими словами они по быстрому покинули дом Хагрида, а тот спросил у Невилла что у него за вопрос возник.

— А мне, Хагрид, вдруг стало интересно, где сейчас на самом деле находится Корнелиус Фадж? — пояснил Невилл.

— Не тебе одному, Невилл, — добавил Гарри и предложил. — А давайте это выясним. Добби!

Добби, конечно, появился и его тут же отправили к дяде Солу, чтобы тот уточнил где сейчас находится министр, по своим каналам. И оказалось что прямо сейчас он в своём кабинете занимается подписью документов. А его самого кто-то изобразил приняв Оборотное зелье.

— Интересно, чего хотел добиться Дамблдор выставляя Фаджа в невыгодном свете? — задумался вслух Гарри после того как выяснилось что тот оказался ненастоящим. — Посеять между нами недоверие, вбить клин? Показать что Фадж плохой, а он, типа, хороший и мне нужно ему доверять? Но ведь хрень же полная.

— Язык, Гарри, — поправила его Гермиона, — но я тоже не понимаю Дамблдора. Как будто бы ты дитя неразумное и понятия не имеешь что Фадж для всех — фигура компромиссная.

— И что больше всего на свете он любит три вещи, — добавил Невилл. — Своё министерское кресло, взятки и клубничный пирог со взбитыми сливками.

— Скорее всего, — заметил Хагрид, — он хотел продемонстрировать что министр и Малфой одного поля ягоды. Наверняка, когда меня бы увели он сказал бы что ничего не может поделать, потому что на Фаджа давит Люциус, потому как они большие друзья или что-то в этом роде.

— А ещё это может быть потому, — резюмировал Гарри, — что если меня не получается контролировать через Уизли, то почему бы не попробовать ещё как-нибудь меня зацепить. Впрочем, бог с ним, с Альбусом, давайте наконец поговорим, а то нас весьма невежливо прервали.

А дальше они подвели промежуточный итог того что им удалось выяснить. И получалось, что вероятнее всего, в стенах школы ползала большущая змеюка, чей голос слышал Гарри. И что вероятнее всего это василиск. Ну, если судить по тому как именно пострадали жертвы Наследника. И если учесть что эти твари могли жить многие сотни лет, то не менее вероятно было и то, что этого василиска вывел ещё сам Слизерин. И что им кто-то управлял, а то очень уж змеюка хотела кого-то догнать, разорвать и сожрать, так что её порывы должен был кто-то сдерживать. Но для этого нужен был кто-то владеющий парселтангом.

Но так как кроме Гарри на данный момент был известен всего лишь ещё один змееуст, а дух Тома Риддла болтался в это время неизвестно где, то напрашивался вывод, что Наследником был кто-то из учеников которому Люциус что-то подбросил. Какой-то артефакт из своей секретной комнаты, что-то, что содержало в себе часть души Тома, то есть его хоркрукс. А вывод такой напрашивался потому что Риддл каким-то образом ещё во время учёбы в школе нашёл Тайную комнату и уже тогда выпустил из неё василиска. По крайней мере всё на это указывало.

И ещё друзья: Гарри, Гермиона и Невилл сделали вывод что им самим встречаться с василиском совсем не хочется и всё что было нужно, чтобы прекратить нападения, так это вычислить у кого из учеников находится этот вредоносный артефакт, изъять его и передать из рук в руки дядюшке Солу. А так же на всякий случай всё-таки попробовать установить где находится вход в Тайную комнату, тоже лишним не будет, и чтобы это сделать с привидением Плаксы Миртл пообщаться. Той самой девочки, которая погибла в сорок третьем году. Глядишь чего и подскажет.

И разговор с ней не подвёл их ожидания. Указала она им место откуда на неё посмотрели два большущих жёлтых глаза, взгляд в которые вызвал её гибель. И про то, что Том Риддл тоже был в этом замешан, потому как именно он шипел на никогда не работавший водопроводный кран. И ещё о том, что она слышала как вроде бы открывался и закрывался какой-то вход, здесь в туалете, но сама этого не видела, потому как боялась несмотря на то что уже умерла. Дальше Гарри сам пошипел на кран, чтобы удостовериться что вход именно тут и убедившись в этом закрыл его обратно и они попробовали вычислить у кого из учеников может находиться артефакт.

А ситуация в школе, тем временем, снова оказалась в подвешенном состоянии. Ещё и потому, что преобладающее большинство учеников переживало из-за отсутствия Дамболдора и считало что жертв Наследника теперь станет ещё больше, потому как защитить их теперь будет некому. Впрочем, нападений пока больше не было и народ, постепенно, стал успокаиваться. Тем более что время подходило к летней сессии и успешная её сдача вышла на первый план, вытеснив остальное.

А друзья, меж тем, всё больше и больше стали склоняться к мысли что вероятнее всего одержимым учеником может быть кто-то из Уизли. И мысль такая у них появилась потому что, как оказалось, прошлым летом в книжном магазине состоялась драка между Артуром Уизли и Люциусом Малфоем. Причём, без использование волшебных палочек, а на кулаках, как между самыми обычными магглами. И если бы они знали об этом раньше, то и вычислить вероятного одержимого смогли бы быстрей. Но, сами друзья за учебниками прошлым летом не ходили, а поручили их покупку домовикам, поэтому данное событие как-то прошло мимо их внимания. А так как своему собственному сыну подбрасывать артефакт Люциус не стал бы, то оставались только Уизли. Точнее, Джинни, их единственная дочь поступившая в прошлом году на первый курс.

А почему они подумали на неё? Да потому что тихая она была и незаметная. В отличие от того же Рона, который весь первый курс пытался навязаться Гарри в друзья. Да и сами они на неё внимания не обращали, потому ка не до этого было. Сначала Гарри пришлось отбиваться от попыток затащить его в квиддичную команду, потом началась вся эта свистопляска с Наследником, в общем, поэтому они и не обращали на неё внимания. Но вот когда друзья были уже готовы пообщаться с Джинни, так сказать, более... доверительно, чтобы прояснить правильно ли они на неё подумали, снова проявил себя Наследник.

Правда в этот раз оцепеневших не было, зато на стене у туалета Плаксы Миртл вновь появилась надпись. «Её кости навеки останутся в Тайной комнате», — гласила она. После чего друзья посовещались, связались через домовика с дядей Солом и запросили инструкций. Не то чтобы они собирались очертя голову кинуться прямиком в Тайную комнату чтобы наносить добро и причинять справедливость, но ведь делать-то что-то было нужно. Тем более, что на следующий день школу собирались эвакуировать и в будущем, скорее всего закрыть. И опять же, если была возможность спасти ребёнка, то почему бы и нет? Да и разрушить придуманный Люциусом план и щёлкнуть его по носу тоже лишним не было.

В общем, сошлись на том, что Гарри используя мантию-невидимку проберётся в туалет Плаксы, после чего туда с помощью Добби и Бибби прибудут дядя Сол и парочка его сотрудников. Далее они все вместе спустятся в Тайную комнату, а то по дороге может возникнуть необходимость вновь использовать парелтанг и сориентируются по обстановке.

В итоге так они и сделали, Гарри пробрался в туалет Плаксы Миртл, встртился там с Невыразимцами — так неофициально называли сотрудников Отдела тайн — и они все вместе спустилсь в Тайную комнату. Разумеется, соблюдая все возможные меры предосторожности и постоянно мониторя обстановку, а то пересекаться с василиском никому не хотелось. И, кстати, правильно они сделали что Гарри с собой взяли, потому как прямо из туалета в Тайную комнату было не попасть. Нужно было сначала по подземным коридорам пройтись, чтобы до ещё одного входа добраться. И когда Гарри его открыл, то вошли они в большущий зал, в конце которого стояла громадная статуя мага, скорее всего самого Слизенрина между босых ступней которой лежала Джинни Уизли.