Пусть с тобой всё время будет свет моей любви (гет)

в которой я почти сделал Гермионе предложение, но Джордж, Чарли и Кингсли помешали мне.

Желание высказать любовь— естественная составляющая самой любви; любовь чувствует,

что она — благословение, благо, подарок, требующий вручения.

Айрис Мердок.

Он озарит ему путь, когда будет казаться, что впереди лишь мрак.

Эти слова крутились в голове до самой ночи. С какой целью Дамблдор оставил мне свой делюминатор, Гермионе — «Сказки барда Бидля» в рунах, а Гарри — снитч с первого матча по квиддичу и меч Гриффиндора? Как всё это может помочь в поисках крестражей? И почему Дамблдор ничего не сказал Гарри при жизни?.. Или сказал, а Гарри просто не хочет делиться своими знаниями с нами?

Я закрыл глаза и стал медленно погружаться в сон. Я снова оказался в лесу, и снова мне навстречу шла Гермиона, только сегодня она держала в руках свою сумочку, а рядом с ней вышагивал высокий темноволосый парень, рука которого так и тянулась к талии Гермионы, а лицо скрывала непонятно откуда взявшаяся тень. Но, к счастью, моя любимая не позволила этому парню исполнить задуманное. Я подошёл к ним и с удивлением и раздражением узнал Виктора Крама.

— Ты что тут делаешь? — спросил я, обращаясь к Краму. Гермиона подошла ближе ко мне и взяла за руку.

— Это я у тебя хочу спросить: что ты забыл на нашей свадьбе? — сказал Крам, оттаскивая Гермиону от меня.

— Что?! — крикнул я и вновь оказался в своей комнате.

Фух, это был только сон. Я осмотрелся. Сквозь незанавешенные окна я увидел, как первые лучи восходящего солнца освещают комнату. Гарри спокойно спал на раскладушке. Я надеюсь, что его испорченное ссорой с министром настроение не омрачит сегодняшний день, иначе нам всем несдобровать. Сегодня всё должно быть идеально. Мама вложила столько сил в эту свадьбу, что любая оплошность с нашей стороны будет выглядеть, как минимум, некультурно. Хм, удивительно, свадьба не моя, а я волнуюсь, наверное, не меньше, чем Билл и Флер. Просто за последние дни я смог найти время, чтобы подумать о будущем. Как бы было здорово предложить Гермионе выйти за меня, когда война закончится! Я уже неоднократно прокручивал эту сцену в голове, и лучшего времени, чем праздник, может не быть. Наедине, глядя друг другу в глаза, поговорить о совместной жизни… А потом, как бы полушутя (но на самом деле всерьёз) сделать Гермионе предложение. В конце концов, если уж на то пошло, то мы и так слишком долго ждали. Смысла ждать ещё я не вижу, поэтому…

Я думал об этом всё утро, вплоть до самого обеда, который состоял у меня из нескольких бутербродов и крепкого чая. Приятное волнение медленно опускалось на дом, повсюду суетились люди: папа, вечно тихий и скромный, руководил расстановкой стульев под шатром, мама и мадам Делакур оценивали качество блюд, иногда прерываясь, чтобы пустить слезу, Билл и Чарли заперлись в комнате жениха, а Флер, Джинни и Габриэль — в комнате невесты.

— Пора переодеваться, — сказал Гарри, подходя к нам с Гермионой. Мы сидели на кухне и просто смотрели в окно на чистое голубое небо.

— Уже идём, — ответила Гермиона и поднялась на ноги.

— Гермиона, а что ты наденешь? — спросил я, когда мы выходили из кухни.

— А тебе какая разница? — она повернулась ко мне и остановилась. Гарри не стал нас ждать, а начал подниматься по лестнице.

— Просто интересно. Знаешь, — я подошёл к ней ещё ближе и продолжил: — мне бы хотелось увидеть тебя в коротком платье и туфлях на высоком каблуке, — видимо, воцарившаяся в нашем доме любовь заставила меня сказать это… или, наконец-то, я перестал бояться и скрывать от Гермионы свои настоящие чувства. Я ни на что не намекаю (как это может показаться на первый взгляд), просто пусть знает, чего я хочу и что заставит моё сердце биться в несколько раз быстрее.

— Ах, вот чего ты хочешь! — воскликнула Гермиона, игриво склонив голову набок и посмотрев на меня снизу вверх.

Моё лицо озарилось широкой улыбкой, и я попытался обнять Гермиону, но она отстранилась, не разрешив мне это сделать.

— Не обещаю, не обещаю, — ответила она и побежала к лестнице. Я за ней. Позволяя ей быть всё время впереди, я делал вид, что в любую секунду могу её настигнуть. Моя погоня закончилась у комнаты Джинни, куда Гермиона юрко нырнула, захлопнув дверь перед самым моим носом. Я, опять-таки для виду, несколько раз постучался и, не получив никакого ответа, поднялся к себе в комнату. Там я обнаружил Гарри, который уже надел свою парадную мантию, и Фреда с Джорджем, которые сидели на моей кровати, тоже одетые в выходные костюмы.

— Ну что, готов, Рональд? — спросил Фред, когда я переоделся.

— Мне-то к чему готовиться? Не я же сегодня женюсь. И вообще, была бы моя воля, я бы пропустил всю формальную часть.

— Мы бы тоже, но такова участь родственников жениха, — Фред хлопнул меня по спине. — Ждём вас у шатра.

И близнецы вышли из комнаты. Гарри сделал глоток Оборотного зелья и превратился в рыжеволосого парня, который по легенде является нашим кузеном Барни Уизли.

— Отлично, — произнёс я и вышел вместе с ним из комнаты.

— Поспешите! Гости вот-вот будут здесь! — услышали мы голос папы с нижнего этажа.

Уже несёмся! Господи, свадьба ещё не началась, а я уже устал. Мы с Гарри вышли в сад, где раскинулся большой белый шатёр. Фред и Джордж передали нам планы рассадки гостей, чтобы мы могли разместить их согласно задумке. Боже, когда я буду жениться, никакого плана рассадки у меня не будет. Куда захотят сесть мои гости, там и будет место.

— Когда буду жениться я, — сказал Фред, оттягивая ворот своей мантии, — я подобной дури не допущу. Все вы оденетесь, как сочтёте нужным, а на маму я наложу Цепенящее заклятие, и пусть лежит себе спокойно, пока всё не закончится.

И я полностью согласен с ним.

— Утром она была не так уж и плоха, — сказал Джордж. — Поплакала малость из-за того, что Перси не будет, хотя кому он, спрашивается, нужен? О чёрт, началось, они уже здесь — глянь-ка.

Гости действительно стали появляться на дальнем краю двора.

— Отлично, по-моему, я вижу нескольких кузин-вейл, — произнёс Джордж, вытянув шею. — Надо бы помочь им разобраться в наших английских обычаях…

— Осади, безухий, — перебил его Фред и, проскочив мимо пожилых волшебниц, подошёл-подбежал к француженкам. — Ну, вот, permettez-moi1, чтобы assister-vous2.

Девушки захихикали и позволили ему проводить их в шатёр. Мне тут же вспомнилась коронная фраза Фреда: «Как всегда везёт!». Но мне так не повезёт — я знаю. Вместо очаровательных француженок (кстати, а откуда Фред знает французский язык, неужели выучил в год Турнира Трёх Волшебников?) я был вынужден сопровождать папиного коллегу Перкинса. Я не знаю, зачем папа пригласил его, ведь он уже весьма старый и глуховатый человек. Правда, он оставил нам палатку, в которой мы жили на Чемпионате мира по квиддичу. Хотя он мог банально про неё забыть, кто знает. Но за это ему большое спасибо. В остальном он так меня утомил, что я почти бегом умчался от него, когда посадил его на место в четвёртом ряду. Освободившись от Перкинса, я столкнулся с человеком в жёлтой мантии и в шапочке с кистью, которая болталась у него перед глазами.

— Мистер Уизли, — он протянул мне руку. — Я — Ксенофилиус Лавгуд.

— Здравствуйте, мистер Лавгуд, — ответил я. — Вас проводить?

— Чуть позже, если позволите. Я ожидаю здесь мою Полумну.

Только я хотел спросить про Полумну, как к нам подошёл Гарри, и Ксенофилиус тут же переключил своё внимание на него.

— Ксенофилиус Лавгуд, — сообщил он, протянув Гарри руку. — Мы с дочерью живём по соседству, за холмом. Как мило, что добрейшие Уизли пригласили нас. Впрочем, с моей Полумной вы, насколько мне известно, знакомы, — прибавил он, обращаясь ко мне.

— Да, — ответил я, — но где же она?

— Задержалась немного в вашем очаровательном огородике, чтобы поздороваться с гномами, они у вас там кишмя кишат, чудесно! Мало кто из чародеев понимает, сколь многое мы можем почерпнуть у мудрых маленьких гномов или, если называть их как должно, у Gernumbli gardensi.

— У наших можно почерпнуть множество ругательств, — сказал я, — но, по-моему, они и сами почерпнули их у Фреда с Джорджем.

Ксенофилиус остановился прямо посреди прохода, поэтому мне пришлось показать группе волшебников (по-моему, они работают с Биллом в банке) обходной путь. Когда я вернулся, к Гарри и мистеру Лавгуду присоединилась Полумна, которая показывала свой слегка кровоточащий палец отцу.

— Полумна, любовь моя, если тебе захочется блеснуть сегодня своими талантами — вдруг тебя охватит желание пропеть оперную арию или почитать что-нибудь на русалочьем языке, — не противься ему! Это может оказаться даром Gernumbli!

Я не удержался и прыснул в сторону. Никогда не слышал, чтобы укусы гномов вызывали такую реакцию. Меня уже четыре раза кусали, но оперным певцом я так и не стал. Где мои таланты, паршивые гномы?!

Тут я увидел, что ко мне приближается тётушка Мюриэль — кошмар средь бела дня.

— Джиневра, помоги мне, — она явно обращалась ко мне. — Что стоишь, как будто не узнала меня? А, это ты, Рональд. Возьми меня за руку и помоги мне, — она протянула мне руку, которую я был вынужден взять. Затем мы направились по проходу. Интересно, как это выглядело со стороны? Боюсь представить, что мы были похожи на пару: престарелая вдова, которая вышла замуж за молодого человека, чтобы напоследок почувствовать вкус жизни. — Какой же ты тощий, ещё больше похудел с нашей последней встречи, и волосы у тебя слишком длинны, я тебя сначала за Джиневру приняла, — да, я помню. — Мерлинова борода, во что это вырядился Ксенофилиус Лавгуд? Вылитый омлет. А ты кто? — спросила она у Гарри, когда мы поравнялись с ним.

— Ах, да, тётя Мюриэль, познакомьтесь, это кузен Барни.

— Ещё один Уизли? Вы плодитесь, как гномы. А Гарри Поттер тут имеется? Я надеялась познакомиться с ним. Я думала, он ваш друг, Рональд, или вы всего-навсего хвастались?

— Нет… просто он не смог приехать… — ответил я. Какая же избирательная у неё память. Она помнит нашу последнюю встречу, но при этом не помнит, почему мы с Тонкс оказались у неё дома. Или она имела в виду встречу два года назад? Тогда да, с тех пор я действительно изменился.

— Хмм. Нашёл предлог, чтобы увильнуть? Ну, значит, не такая он бестолочь, какой выглядит на газетных снимках. Я только что научила невесту, как ей лучше носить мою диадему! — крикнула она Гарри. — Гоблинская работа, знаете ли, хранилась в семье веками. Девочка она красивая, но все же француженка. Ну ладно, ладно, Рональд, найди для меня место получше, мне всё-таки сто семь лет, я не могу долго стоять на ногах.

Я не знаю, кто составлял этот план рассадки, но зачем было сажать тётушку Мюриэль в третий ряд? Это же ужас какой-то. Первые шаги, когда мы были в проходе, я ещё пытался хоть как-то её поддерживать, чтобы она не упала. Но потом, когда она почти силком потащила меня вперёд, не переставая повторять про свой возраст, я сам едва не упал.

— Рональд, а где твоя подружка?

— Она где-то здесь должна быть, — ответил я, оглянувшись.

— Надеюсь, это не та маглорождённая с костлявыми лодыжками? — спросила она. — Тебе подошла бы одна из внучек моей подруги Хельги. Я покажу тебе её фотографию.

— Спасибо, тётя, но у меня есть девушка, которая мне нравится, — ответил я, подняв глаза к небу. Боже, дай мне сил!

— Та, что была с тобой, когда вы приземлились у меня в саду? — значит, всё-таки помнит. Я окончательно запутался.

— Нет, не она. Я вам её покажу чуть позже. Вот ваше место, — я указал на стул, стоящий первым в третьем ряду.

— Так помоги же сесть старухе, — произнесла она и, вцепившись почти мёртвой хваткой мне в руку, плюхнулась (по-другому и не скажешь) на него.

— Всего хорошего, — попрощался я, надеясь больше никогда в течение вечера с ней не пересекаться.

— Мюриэль — это какой-то кошмар, — сказал я, вытирая рукавом лоб, когда вернулся к Гарри. — Раньше она к нам на каждое Рождество приезжала, но, слава богу, обиделась после того, как Фред с Джорджем прямо во время обеда взорвали под её креслом навозную бомбу. Папа твердит, что она вычеркнет их из завещания. Можно подумать, что их это волнует, — при их темпах они все равно станут самыми богатыми в нашей семье людьми, — и тут я прервался, напрочь забыв всё на свете. К нам подошла Гермиона, на которой было сиреневое платье до колена и туфли на высоком каблуке с серебряными застёжками, которые заставили сердце радостно биться — она всё-таки их надела. В руках она держала сумочку, с которой приехала ко мне и которая отлично подходила к её наряду. Её гладкие волосы, от которых пахло чем-то сладким, сияли на солнце. В ушах — серебряные серьги с каким-то камнем в цвет платья, а на шее — кулон на серебряной цепочке с тем же камнем. — Ух ты! — прибавил я и заморгал, потому что был ослеплён видом моей любимой. — Роскошно выглядишь!

— И ведь вечно этот удивлённый тон, — произнесла Гермиона и улыбнулась. — Твоя двоюродная бабушка Мюриэль с тобой не согласилась бы. Я совсем недавно столкнулась с ней на верхнем этаже — она вручала Флер диадему. Увидев меня, она сказала: «Боже, это ведь магловка?» — а затем: «Плохая осанка и костлявые лодыжки».

— Не обращай внимания, она всем грубит, — сказал я. — Милая, она просто завидует, -добавил я мысленно.

— Вы о Мюриэль говорите? — спросил Джордж, вышедший с Фредом из шатра. — Да, мне она сказала, что у меня уши какие-то кривые. Старая сова. Жаль, дяди Билиуса больше нет, вот кто умел повеселиться на свадьбах.

— Это не тот, который повстречался с Гримом, а ровно через сутки умер? — поинтересовалась Гермиона.

— Ну да, под конец у него появились кое-какие причуды… — признал Джордж.

— Зато до того, как помешаться, он был душой любого свадебного пира… — продолжил за брата Фред.

— Выдувал целую бутылку огненного виски, а после выскакивал на танцевальный настил, подбирал подол мантии и начинал вытаскивать букеты из… — добавил Джордж.

— Да, человек и вправду очаровательный, — произнесла Гермиона, ещё раз улыбнувшись.

— А сам почему-то так и не женился, — сказал я.

— Вот этим ты меня удивил, — отозвалась Гермиона.

Мы рассмеялись. Вот такие мгновения радости и запоминаются навсегда. К сожалению, наш смех не длился долго. Спустя несколько минут к нам подошёл темноволосый парень, который, протянув мне своё приглашение, наглым взглядом уставился на Гермиону.

— Прекрасно выглядишь, — за пару секунд он осмотрел её с головы до ног, и при этом умудрился задержать глаз на каждой мелочи.

— Виктор! — воскликнула она и уронила свою расшитую бисером сумочку. Торопливо подняв сумочку и покраснев, Гермиона продолжила: — Я и не знала, что ты… господи… как приятно тебя видеть… Ну как ты?

— Как это ты здесь оказался? — спросил я, прочитав приглашение. В душе загорелось острое желание порвать его на мелкие кусочки и выбросить на помойку.

— Флер пригласила, — приподняв брови, ответил Крам.

— Тупая бестолочь, — ругал я себя, — надо было ознакомиться со списком гостей до начала праздника.

Тогда бы я знал, что этот болгарин будет здесь и попытался бы сделать так, чтобы они с Гермионой не встретились. Гарри от греха подальше проводил Крама на его место. Мы с Гермионой и близнецами отправились следом и заняли места в первом и втором ряду. Когда мы сели, я повернулся к Гарри и спросил шёпотом:

— Видал, какую идиотскую бородку он отрастил?

Гарри пробубнил что-то неразборчивое в ответ. Конечно, ему невдомёк, что у меня сердце горит от ревности. И хотя Гермиона говорила, что никогда не любила Виктора Крама, но от него я таких слов не слышал. А значит, он до сих пор мой соперник. И только одно событие может положить конец моей ревности. Точнее, два события. Только наша с Гермионой помолвка и свадьба успокоят меня, чтобы я больше не мучался. Интересно, а что Гермиона скажет, если я предложу ей стать моей женой? Пусть пока без кольца и пусть наша свадьба состоится только тогда, когда закончится война. А потом после победы я куплю помолвочное кольцо и сделаю новое предложение уже официально со всеми причитающимися атрибутами: ужин при свечах, музыка и моя просьба на коленях:

— Гермиона, ты выйдешь за меня замуж?

И тогда священник, который сейчас стоит у алтаря вместе с Биллом, ожидая Флер, будет венчать нас с Гермионой. И она появится в шатре в длинном белом платье, подойдёт ко мне в сопровождении мистера Грейнджера и на вопрос: «Гермиона Джин Грейнджер, берёте ли вы Рональда Билиуса Уизли в законные мужья?» ответит: «Да, беру».

— В таком случае я объявляю вас соединёнными узами до скончания ваших дней, — эти слова священника станут приговором всем моим соперникам в борьбе за любовь Гермионы и её сердце.

Вот тогда ревность навсегда исчезнет из моей (вернее, из нашей) жизни. А до того светлого дня я не буду знать покоя. Оглушительные аплодисменты вырвали меня из мыслей о грядущем дне нашей с Гермионой свадьбы.

— Леди и джентльмены, — провозгласил волшебник, который сейчас обручил Билла и Флер, — прошу всех встать!

Все встали, тётушка Мюриэль громко пожаловалась на причинённое ей неудобство. Стулья, на которых сидели гости, взвились в воздух, стены шатра исчезли — теперь мы стояли под навесом, державшимся на золотистых столбах. А следом из центра шатра пролилось жидкое золото, образовав посверкивающий танцевальный настил, висевшие в воздухе стулья расставились вокруг маленьких, накрытых белыми скатертями столов, а на сцену вышли музыканты в золотистых костюмах.

— Чистая работа, — одобрительно сказал я, когда повсюду вдруг засновали официанты с серебряными подносами, на которых стояли бокалы с тыквенным соком, сливочным пивом и огненным виски или лежали пирожки и бутерброды.

— Надо пойти поздравить их, — сказала Гермиона, приподнимаясь на цыпочки.

— Успеем ещё, — пожал плечами я, снимая с проплывавшего мимо подноса три бокала со сливочным пивом и вручая один Гарри. — Гермиона, держи, давай найдём столик… только не здесь! Подальше от Мюриэль…

И ещё кое от кого. Я повёл друзей через пустой танцевальный настил, поглядывая влево и вправо. Только бы не столкнуться с ним опять.

К тому времени, когда мы добрались до другого конца навеса, большая часть столиков была уже занята, самым пустым оказался тот, за которым одиноко сидела Полумна.

— Ты не будешь возражать против нашей компании? — спросил я.

— Конечно нет! — радостно ответила она. — Папочка пошёл к Биллу и Флер с нашим подарком.

— И что он собой представляет — пожизненный запас лирного корня? — поинтересовался я.

— Нет, Рон, ты не угадал. Но будь уверен, подарок им понравится.

— Не сомневаюсь, — произнёс я.

Только я хотел спросить, что же они подарили, как в этот момент заиграл оркестр. Билл и Флер вышли на танцевальный настил первыми, сорвав громовые аплодисменты, спустя недолгое время за ними последовали папа с мадам Делакур и мама с отцом Флер.

— Какая хорошая песня, — сказала Полумна, покачиваясь в такт вальсовому ритму, а через несколько секунд и она скользнула на танцевальный настил и закружилась на месте.

— Она великолепна, правда? — сказал я, с улыбкой глядя на Полумну. — И всегда была хороша.

В следующую секунду от моей улыбки не осталось и следа. На место Полумны уселся Крам. Да сколько можно-то!

— Кто этот человек в желтом? — спросил он, нахмурясь.

— Ксенофилиус Лавгуд, отец нашей хорошей знакомой, — ответил я как можно более саркастическим голосом. Может, Крам догадается встать и уйти после такого ответа? Нет, надежда не оправдалась. Тогда уйдём мы. — Пойдём потанцуем, — предложил я Гермионе.

Гермиона, на секунду растерявшись, тем не менее поднялась на ноги и подала мне руку. Я взял её, и мы направились к другим танцующим. Выйдя на настил, я повернулся к Гермионе и положил руку ей на талию.

— Рон, что с тобой произошло? — спросила Гермиона.

— Ничего, — произнёс я, — просто Крам, как всегда, всё портит.

— Ты меня ревнуешь к Виктору? Снова?

— Да, немного, — ответил я. Хотя это немного вполне может свести с ума. — Он с таким выражением смотрит на тебя, что вся моя душа начинает кипеть.

— Рон, а ты с каким выражением смотришь на меня?

— С любовью, — тут же ответил я. — Но моя любовь не может терпеть, когда видит, что другой парень разглядывает твои волосы, лицо, руки, фигуру и ноги.

— Он просто дважды с нами заговорил и всё.

— Если бы я не вмешался, то он бы уже танцевал с тобой.

— Рон, я уже говорила, что никогда не любила Виктора, поэтому давай забудем о нём и продолжим танцевать.

— Согласен, — ответил я, прижал Гермиону к себе и покружился на месте, приподняв её над землёй. Сейчас, когда эта песня закончится, я позову её в какое-нибудь укромное место, чтобы там сказать ей то, что хочу.

Мы кружились под эту мелодию, а мои мысли с каждым аккордом уплывали далеко отсюда. И пусть я не очень хорошо танцую, Гермиона не обращает на это никакого внимания. И ко дню нашей свадьбы я обязательно научусь танцевать гораздо лучше, чтобы наш первый брачный вальс запомнился не только нам, но и всем гостям, которые с восторгом будут смотреть на нас. Как же хочется поскорее назвать Гермиону своей женой. Может, отложить поиск этих проклятых крестражей ещё на месяц, никуда они не денутся, а за это время сыграть нашу свадьбу? Ведь что такое крестражи в сравнении с нашей любовью? Ненужная безделица, которая только портит всем жизнь и которой место в мусорной яме. Да, всё так. Осталось только всё это сказать Гермионе. Держите за меня кулаки.

После медленной песни музыканты заиграли весёлые ноты.

— Рон, давай ещё потанцуем, — предложила Гермиона.

— Конечно, — согласился я.

Некоторые гости отправились за столики, но к нам присоединились другие. Да, Гермиона, ты права, сейчас, после стольких дней тяжелой подготовки, мы заслужили немного развлечения. Весёлая музыка, смех со всех сторон, счастье, что рядом со мной мой самый близкий человек, — всё это вот-вот было готово вылиться потоком за пределы нашего двора. Да, когда же ещё забывать обо всех проблемах, как не на празднике любви? Я даже забыл про присутствие Крама, к тому же, Гермиона снова подтвердила, что не испытывает к нему никаких чувств. А что ещё нужно для счастья?

Мы с Гермионой вволю натанцевались, я бы сказал, что на год вперёд. У меня даже немного заболели ноги, когда музыканты объявили короткий перерыв.

— Рон, пойдём, поздравим молодожёнов, — Гермиона взяла меня за руку.

— Так мой подарок остался в комнате, — произнёс я и посмотрел в сторону дома.

— Это ярко-красная коробка, которая стояла у тебя на кровати? — спросила Гермиона и улыбнулась.

— Да, она, — ответил я, — погоди, ты принесла его сюда что ли?

— Конечно, идём, достанем его из сумки, — мы с Гермионой вернулись к нашим местам. Гарри, Крама и Полумны уже не было. Впрочем, Полумна сейчас вместе с отцом исполняет какой-то только им известный танец, особенно учитывая, что музыка уже прекратилась. Гермиона подошла к стулу, на котором лежала сумочка и запустила в неё руку по плечо.

— Это довольно чудно выглядит, ты знаешь? — произнёс я. — А почему ты не приманишь наши подарки магией?

— Ой, забыла, — ответила Гермиона, — в любом случае, я уже нашла то, что искала. Держи, — Гермиона протянула мне ярко-красную коробку. Следом достала вторую, чуть поменьше, завернутую в серебристую подарочную бумагу. — Идём.

— Идём, — мы направились к Биллу и Флер. По пути заметили, как Чарли и Хагрид «а капелла» распевали песню про Одо-героя вместе с ещё одним волшебником, которого я не смог узнать.

Билл и Флер сидели за столом молодожёнов и о чём-то разговаривали. Завидев нас, они улыбнулись и посмотрели на коробки, которые мы с Гермионой держали в руках.

— Билл и Флер, поздравляем вас с днём вашей свадьбы, — начал я. Молодожёны поднялись на ноги и подошли к нам. — Билл, ты знаешь, что я не мастер произносить красивые слова, поэтому скажу просто. Я рад, что ты встретил Флер и что вы полюбили друг друга. Живите в любви и гармонии. Вот держите, надеюсь, эта вещь пригодится вам в совместной жизни, — я отдал подарок Биллу, который поставил его на стол и обнял меня.

— Спасибо, Рон.

— Merci beaucoup, Ronald3, — Флер тоже обняла меня.

— А это от меня, — Гермиона протянула свой подарок. — Пусть он скрасит вашу жизнь, наполненную любовью, нежностью и заботой друг о друге. Как говорится в магловских сказках, живите долго и счастливо.

Гермиона отдала подарок Флер, а потом они обнялись, и Флер что-то прошептала Гермионе на ухо по-французски. Гермиона улыбнулась и неопределённо пожала плечами. Интересно, что моя невестка сказала моей будущей невесте? Надо будет обязательно спросить. Мы, салютовав новобрачным бокалами с шампанским, которые взяли у проходившего мимо официанта, оставили их дальше принимать поздравления от коллег Билла, которые подошли за нами.

— Гермиона, скажи, что тебе прошептала Флер на ухо, когда вы обнялись?

— Рональд, это наш секрет, — ответила она.

— Ну я же умру от любопытства, — произнёс я, приглашая её пройти прогуляться по саду.

— Рон, это маленький девичий секрет, который касается только меня и Флер. Считай, что она наложила на меня Заклятие Доверия, которое я не могу предать.

— Да что ж такое-то, — обиженно произнёс я, когда мы вышли в сад.

Любовь царила сегодня безраздельно и пронизывала каждый вдох и выдох всей людей, которые собрались здесь. Мимо нас то и дело проходили пары молодых и взрослых людей, которые улыбались нам, а мы улыбались им. Найдя свободную скамейку, мы сели и сняли ненадолго обувь, чтобы дать возможность отдохнуть ногам.

— Гермиона, спасибо, что надела эти туфли, они очень тебе идут.

— Только не надейся, что я теперь всегда буду надевать шпильки. В них много не пройдёшь, ноги уже ныть начинают.

— А хочешь, я тебе их помассирую? — спросил я. Не знаю, откуда во мне взялась эта смелость, но я рад, что она появилась.

Гермиона посмотрела на меня.

— Если тебе не трудно.

— Конечно, — ответил я и начал растирать руки. Гермиона повернулась боком и положила ноги мне на колени. Разогрев руки, я взял её правую стопу и аккуратно сжал, одновременно с этим начав массировать большими пальцами. Гермиона закрыла глаза. — Если будет больно, скажи.

— Хорошо, — ответила Гермиона. — Всё отлично.

— Я не специалист, конечно, но худо-бедно научился.

— Откуда? — спросила она.

— Из одной книжки, — произнёс я. Которую, надо бы прихватить с собой, когда мы пойдём уничтожать крестражи. От лёгкого массажа я перешёл к растираниям, круговыми движениями подушечкой ладони гладя пятки Гермионы, а пальцы скрещивая с её пальцами.

— Интересная, должно быть, книжка. Как называется?

— А вот это мой секрет, — ответил я и улыбнулся. Гермиона улыбнулась в ответ. А потом рассмеялась, когда я начал её щекотать. Спустя несколько минут мы услышали где-то справа от нас ещё один девичий смех. Повернувшись в ту сторону, я увидел Джорджа, который активно жестикулировал руками, явно что-то показывая, в сопровождении французской девушки.

— Bonsoir, nous ne voulions pas vous déranger4,- произнесла она, когда они подошли.

— Рон, что ты здесь делаешь? — спросил Джордж.

— Могу спросить тебя о том же, — ответил я. — Мы тут отдыхаем.

— И мы, — улыбнулся Джордж, — кстати, скоро будет поздравительная речь от шафера, не пропустите её.

— Мы сейчас вернёмся, — Гермиона убрала ноги с моих коленей и села прямо, слегка прижавшись к спинке скамейки. — Спасибо, что сказал, Джордж.

— Давайте, давайте, — Джордж помахал нам на прощание и удалился вместе со своей подругой.

— Неловко получилось, — произнесла Гермиона.

— Просто они нам помешали. Но если хочешь, мы можем остаться здесь. Ведь Чарли будет поздравлять Билла и Флер, а не нас с тобой.

— Но я хочу послушать, — Гермиона надела туфли и встала со скамейки. — Идём, — она протянула мне руку.

— Погоди, Гермиона, — я взял её руку и посмотрел на неё, — а ты думала о нашем с тобой будущем?

— В каком это смысле? — произнесла она, наблюдая, как я стал гладить её пальцы.

— В прямом. Что мы с тобой будем делать, когда война закончится?

— Нет, не думала. Рон, я сейчас, не считая сегодняшнего праздника, думаю о том, как нам уничтожить все крестражи.

— И только? — огорчившись, прошептал я.

— И как остаться в живых и защитить тебя.

— Гермиона, это я должен тебя защищать, — я тоже поднялся на ноги.

— Ты нужен мне, Рон. Давай закончим то, что мы начали, а потом будем думать о нашем будущем. Хорошо?

— Да, как скажешь, — ответил я. — Но хоть на нежный поцелуй я могу рассчитывать? — улыбнувшись, добавил я.

— За чудесный массаж, пусть и прерванный, можешь, — Гермиона приблизила губы к моим, и мы поцеловались.

— О, ребята! — воскликнул Чарли за моей спиной. — Теперь я вижу, что заставило вас пропустить мою поздравительную речь.

— Как ты вовремя появился здесь, Чарли, — я повернулся к нему.

— Pardonnez-moi5, — и он заговорил на французском, — я столько сегодня наслушался французской речи, что, кажется, могу свободно переезжать во Францию. Ещё раз извините, что помешал. Там, кстати, через десять минут начнутся новые танцы, если хотите, то поспешите. Мисс Грейнджер, вы не оставите мне моего брата? Я хочу перекинуться с ним парой фраз.

— Конечно, — ответила Гермиона и направилась обратно на праздник.

— Что ты хотел, Чарли? — спросил я, снова сев на скамейку после его приглашения.

— Да так, просто хотел сказать, что ты себе не представляешь, как тебе повезло. Она изменит твою жизнь самым кардинальным образом. И ты должен беречь её превыше всего остального.

— Я так и делаю.

— Это правильно, — Чарли посмотрел на меня, — я не знаю, куда вы направляетесь и с чем будете сталкиваться, но если ты убережёшь её от всех напастей, то всё в вашей жизни будет замечательно. Не бери пример с меня, Рон, бери пример с Билла.

— Чарли, у тебя всё впереди, в конце концов, ты второй сын в нашей семье, тебе и быть следующим женихом.

— Посмотрим, посмотрим, — ответил он. — Ладно, иди, я и так тебя задержал.

Я коротко кивнул и пошёл назад к шатру. Что это произошло с Чарли? Почему он вдруг начал давать мне советы, как мне относиться к Гермионе? И почему он говорит, чтобы я не брал с него пример? После этого разговора моё настроение начало портиться, но я не позволю испортиться и настроению той, которую люблю. Только найти бы Гермиону поскорее, пока её не поймал в свои сети Виктор Крам. Хотя это передёргивание метлы мне уже начинает надоедать. Я не хочу ставить Гермиону в неловкое положение, но почему же она ещё не думала о нашей свадьбе? Неужели она не мечтает надеть белое платье, чтобы в нём стать женой человека, который её обожает? Или просто не хочет в этом признаться? Но это же глупо. Я люблю её, она любит меня, значит мы можем стать мужем и женой. Всё, решено, после праздника, когда гости разойдутся, я спрошу её прямо.

За сегодняшний день произошло так много событий и так много разных мыслей крутилось в голове, что я уверен, что буду спать ночью, как убитый. Или наоборот, не смогу уснуть. Всё будет зависеть от ответа Гермионы.

Отыскав её на танцплощадке, я присоединился к быстрым, зажигательным танцам, в которых кружились самые стойкие (другое слово не могу подобрать) гости. Музыка была очень громкой, так что, всё равно поговорить нам не удалось. С другой стороны, она не спросила меня, о чём мы разговаривали с Чарли, и у меня есть немного времени подготовиться к этому вопросу.

— Спасибо, спасибо! — раздалось над площадкой, когда музыканты закончили играть. — Вы отлично танцуете! — у меня сложилось впечатление, что гитарист говорил только про нас с Гермионой. — А теперь мы сыграем ещё одну композицию, так что не расходитесь далеко.

— Рон, я устала, — произнесла Гермиона, — ты можешь сходить за напитками?

— Да, конечно, ты что будешь?

— Сливочное пиво.

— Хорошо, я сейчас принесу.

— Спасибо. Вот там сидит Гарри, — Гермиона указала на дальний столик, — я к нему пойду.

— Понял, я быстро, — ответил я и направился в сторону столика с напитками.

Нет, до конца свадьбы я ждать не могу. Я спрошу Гермиону сейчас, станет ли она моей женой, когда мы победим? Я должен знать точно.

Только я взял две кружки пива со стола, как пространство осветилось серебристым светом. Что-то большое и яркое пролетело сквозь ткань навеса и приземлилось на танцплощадке. Затем я услышал голос Кингсли:

— Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко.

И в следующий миг мир рухнул. Под навесом началась дикая паника, а среди гостей появились несколько десятков человек в чёрных мантиях и масках, которые принялись атаковать присутствующих. Кружки вылетели у меня из рук и разбились вдребезги, обрызгав меня сливочным пивом. Я рванул в сторону, где должна была быть Гермиона, но меня со всех сторон толкали, так что я на несколько секунд даже потерял равновесие и чуть не упал. Заклятия, посуда, люди летали в воздухе, но от этого зрелища становилось очень плохо. Паника охватила меня, когда я, покружившись на месте, не отыскал Гермиону или Гарри.

— Рон! — позвала она где-то совсем рядом. Приподнявшись на носочки и вытянув шею, я смог разглядеть их. Подбежав к друзьям, я схватился за руку Гермионы, и в следующий миг провалился в темноту — мы трансгрессировали.

* * *

Мы оказались на Тотнем-Корт-роуд, чудом не натолкнувшись на толпу маглов, которые обязательно бы подняли жуткую панику. Мало того, что мы появились из ниоткуда, так ещё наши наряды сильно контрастировали с обычной магловской одеждой.

— Нам же не во что переодеться, Гермиона, — сказал я, когда Гермиона предложила нам пройти в проулок, чтобы сменить одежду. В этот же момент какая-то женщина, одетая вызывающе ярко, взглянув на меня, громко рассмеялась.

— И почему я не додумался взять с собой мантию-невидимку? — произнёс Гарри. — Весь год таскал её с собой и вот…

— Всё в порядке, мантию я прихватила и одежду для вас тоже, — ответила Гермиона. — Просто старайтесь вести себя естественно, пока… Ага, вот это сгодится.

Она провела нас по боковой улочке, потом в тёмный проулок.

— Мантию, говоришь, прихватила и одежду для нас… — сказал Гарри, посмотрев на Гермиону, державшую в руках свою сумочку, в которой она теперь что-то искала.

— Ну да, всё здесь, — подтвердила Гермиона и вытащила из сумочки джинсы, футболку, бордовые носки и серебристую мантию-невидимку.

— Но как, ад раскалённый…

— Заклятие Незримого расширения, — ответила Гермиона, а я почувствовал прилив гордости за неё, перемешанный с чувством лёгкого стыда: за последними происшествиями я забыл об этом факте. — Штука сложная, но, похоже, я с ней справилась; во всяком случае, мне удалось втиснуть сюда всё, что нам потребуется.

Она легко встряхнула сумочку — послышался звук, с которым котлы падают и разбиваются об землю.

— Чёрт, это, наверное, книги, — сказала Гермиона, заглядывая внутрь, — а я-то их по темам раскладывала… ну ладно… Гарри, ты бы лучше надел мантию-невидимку. Рон, переодевайся побыстрее!

— Когда же ты всё это проделала? — спросил Гарри, пока я выбирался из мантии.

— Я же тебе говорила в «Норе», я несколько дней укладывала всё нужное, знаешь, на случай если придётся быстро сматываться. И рюкзак твой сюда сегодня утром засунула… Как чувствовала…

— Знаешь, ты поразительна, — сказал я, протягивая ей свою свернутую в узел мантию.

— И вечно этот удивлённый тон, — ответила Гермиона. Эй, так нечестно! Гермиона уже дважды сказала эту фразу, а я только один. Надо догонять!

Гарри в это время накинул на себя мантию-невидимку, а я быстро начал надевать магловские вещи, стараясь не акцентировать внимания на том, что стою рядом с Гермионой в одних трусах.

— Другие… те, кто был на свадьбе… — произнёс Гарри.

— Мы не можем сейчас думать о других, — зашептала Гермиона. — Они приходили за тобой, Гарри. Если мы вернёмся, мы подвергнем всех ещё большей опасности.

— Она права, — сказал я, надевая джинсы, которые еле-еле на меня влезли. — Там была большая часть Ордена, он обо всех позаботится.

— Да.

— Пойдёмте, не стоит стоять на месте, — сказала Гермиона, когда я закончил переодеваться.

Мы вернулись сначала на боковую улочку, потом на главную. По противоположному тротуару брела компания что-то распевавших мужчин. Явно сильно пьяных.

— А интересно, почему именно Тотнем-Корт-роуд? — спросил я.

— Не знаю, просто само вскочило в голову, но я уверена, в мире маглов мы в большей безопасности, они не ожидают, что мы окажемся здесь.

— Верно, — сказал я, озираясь, — только не кажется ли тебе, что ты тут немного… бросаешься в глаза.

— А куда ещё было податься? — спросила Гермиона и поморщилась. Мужланы на другой стороне улицы начали посвистывать.

Я просто хотел сказать, что и тебе стоило бы переодеться.

— Не могли же мы снять комнаты в «Дырявом котле», верно? О площади Гриммо и говорить нечего, туда может заявиться Снегг… Наверное, можно было бы попробовать дом моих родителей, но, боюсь, его могут проверить… Ой, хоть бы они заткнулись, наконец!

— Эй, дорогуша! — крикнул самый пьяный из этих мерзких маглов. — Клюкнуть не желаешь? Бросай своего рыжего, мы тебе пинту поставим!

Я тебе сейчас такую пинту поставлю, что на всю жизнь запомнишь!

— Давайте где-нибудь посидим, — поспешно сказала Гермиона, увидев, как я открыл рот. — Послушай, здесь это обычное дело, зайдём сюда!

Обычное дело? То есть ты выросла, каждый день видя пьяниц, у которых сносит крышу от алкоголя? Если бы я знал, я бы пригласил тебя переехать ко мне на все каникулы, начиная с нашего первого курса.

Мы вошли в маленькое кафе. Гарри, показав руку из-под мантии-невидимки, разместился в одной из кабинок, я сел рядом с ним, а Гермиона — напротив меня.

— А знаешь, ведь до «Дырявого котла» отсюда рукой подать — только Чарринг-Кросс перейти… — предложил я.

— Нельзя, Рон! — тут же ответила Гермиона.

— Да я не о том, чтобы в нём останавливаться, просто выяснили бы, что происходит.

— Мы знаем, что происходит! Волан-де-Морт (меня аж в дрожь бросило) захватил Министерство, что ещё ты хочешь узнать?

— Ладно, ладно, уж и идеей поделиться нельзя! — слегка раздраженно произнёс я. На самом деле после того, как на «Нору» напали Пожиратели, для меня имя Тёмного Лорда стало ещё более зловещим.

К нам подошла официантка, которой Гермиона заказала два капучино. Хоть не знаю, что это, но название мне понравилось. Когда официантка удалилась, в кафе вошли двое мужчин в рабочей одежде и расселись в соседней кабинке. Мы несколько минут молчали, ожидая выполнения нашего заказа.

— Думаю, нам нужно найти укромное место и трансгрессировать куда-нибудь в сельскую глушь. Оттуда мы сможем послать сообщение Ордену, — прошептала Гермиона после того, как официантка принесла напитки, поставила их на стол и отошла от нашей кабинки.

— Ты что же, сумеешь изготовить говорящего Патронуса? — спросил я.

— Я попрактиковалась немного, думаю, сумею, — ответила Гермиона.

— Ну, если мы не поставим их в трудное положение… хотя они, возможно, уже арестованы, — я отхлебнул напиток и чуть не подавился. — Боже, какая гадость! — этот капучино напомнил мне горячее Оборотное зелье. Эх, жаль, такое название потратили на такую ерунду! — Ладно, давайте двигаться, я эту жижу пить не хочу. Магловские деньги у тебя есть, Гермиона? Надо же расплатиться.

— Да, перед тем как отправиться в «Нору», я сняла со своего счёта в банке все сбережения. Вот только наверняка вся мелочь на дне оказалась, — вздохнула Гермиона, протягивая руку к сумочке.

И тут я увидел вспышку света, которая возникла в соседней кабинке. Не раздумывая, я метнулся через стол и толкнул Гермиону боком на скамью.

— Отключись! — крикнул Гарри из-под мантии. Поднимаясь на ноги, я увидел, как из соседней кабинки вышел Антонин Долохов.

Я не успел достать свою палочку, которая, как назло, застряла в кармане джинсов. Зато Долохов выпалил в меня заклятием Инкарцеро. Из его палочки появились чёрные верёвки, которые моментально опутали меня с головы до ног.

Официантка завизжала и отскочила к двери кафе, а Гарри метнул ещё одно Оглушающее заклятие в Долохова, но промахнулся — заклятие ударило в официантку.

— Экспульсо! — взревел Пожиратель.

— Петрификус тоталус! — закричала Гермиона, и Пожиратель смерти рухнул, словно статуя, лицом вперед, по пути сокрушив лбом кофейные чашки, а заодно и стол. Гермиона выбралась из-под скамьи и направила палочку на меня.

— Д-диффиндо, — произнесла она.

Я закричал от боли, когда заклинание распороло мне джинсы вместе с коленом.

— Ой, прости, Рон, у меня руки трясутся! Диффиндо!

Рассеченные веревки упали на пол, а я встряхнул руками. Гарри поднял с пола свою палочку, перелез через обломки стола к лежавшему Пожирателю смерти.

— Мне следовало сразу узнать его. Он был в замке в ту ночь, когда погиб Дамблдор, — сказал Гарри и перевернул ногой второго Пожирателя.

— Долохов, — сказал я. — Я видел его физиономию на старом плакате с объявлением о розыске. А второй, по-моему, Торфинн Роули.

Почему же я их сразу не узнал? Магловская одежда так хорошо замаскировала их?

— Плевала я на их имена! — выпалила Гермиона. — Как они нас нашли? И что нам теперь делать?

— Запри дверь, — сказал Гарри Гермионе. — А ты, Рон, погаси свет.

Гермиона заперла дверь, а я достал делюминатор и щелкнул им, погрузив нас во тьму.

— Ну, и что мы с ними будем делать? — прошептал я. — Убьём? Они бы нас убили. Сейчас они — лёгкая добыча.

Да к тому же двумя Пожирателями смерти станет меньше.

— Достаточно будет стереть у обоих память, — сказал Гарри. — Это самое лучшее, так мы собьём их со следа. Убив их, мы дадим ясно понять, что были здесь.

— Ты у нас главный, — произнёс я. — Правда, заклинание Забвения я ещё никогда не использовал.

— Я тоже, — отозвалась Гермиона, — но теорию знаю, — она глубоко вздохнула, направила палочку на лоб Долохова и произнесла: — Забудь!

Глаза Долохова тут же разъехались в стороны.

— Блестяще! — сказал Гарри и хлопнул Гермиону по спине. — Займись вторым и официанткой, а мы с Роном пока всё тут приберём.

— Приберём? — переспросил я, оглядывая разрушенное кафе. — Чего ради?

— Ты не думаешь, что, очнувшись в заведении, которое выглядит так, точно его недавно бомбили, они могут задуматься: а что же тут произошло?

— А, ну правильно… — я попытался вытянуть палочку из кармана, однако на это ушло некоторое время. — Неудивительно, что я не смог сразу выхватить её. Гермиона, ты уложила мои старые джинсы, а они мне малы!

— Ах, простите, пожалуйста, — саркастически отозвалась Гермиона.

— Нет, не прощу, — хотелось ответить мне, но я удержался.

Приведя кафе в изначальное состояние, мы затащили Пожирателей смерти в их кабинку и усадили лицом друг к другу.

— И всё же как они нас нашли? — спросила Гермиона, оглядывая их. — Как узнали, что мы здесь? — она повернулась к Гарри. — Ты… ты не думаешь, что всё ещё находишься под Надзором, а, Гарри?

— Этого не может быть, — сказал я. — Надзор снимают, как только человеку исполняется семнадцать, таков закон. А на взрослого его наложить вообще невозможно.

— Это ты так считаешь, — отозвалась Гермиона. — Но что, если Пожиратели смерти нашли способ использовать его и для тех, кому уже семнадцать?

— Да, но Гарри за последние двадцать четыре часа ни к одному Пожирателю и близко не подходил. Кто же мог наложить на него заклятие Надзора?

Гермиона промолчала.

— Если я не могу использовать магию, значит, и вы не можете использовать её рядом со мной без того, чтобы мы себя не обнаружили… — начал Гарри.

— Расходиться не будем! — решительно заявила Гермиона.

— Нам требуется надёжное укрытие, — сказал я. — Место, в котором мы сможем всё обдумать.

— Площадь Гриммо, — произнёс Гарри. Мда уж, так себе идейка.

— Не дури, Гарри, туда же вхож Снегг!

— Отец Рона сказал, что там против него наведены чары. Но даже если они уже не действуют, — сказал Гарри, не дав Гермионе возразить, — так и что с того? Клянусь, ничего приятнее встречи со Снеггом я и представить себе не могу.

— Но…

— Гермиона, из чего нам выбирать? Ничего лучшего у нас нет. Снегг — это один-единственный Пожиратель смерти. А если на мне лежит заклятие Надзора, вся их орава накинется на нас, куда бы мы ни пошли.

Спорить Гермиона не стала. Пока она отпирала дверь кафе, я, щелкнув делюминатором, включил освещение. Затем по счёту три, произнесённому Гарри, мы освободили от заклинаний своих жертв и трансгрессировали отсюда.

---------

1 — … позвольте мне… (фр.)

2 — … помочь вам. (фр.)

3 — Большое спасибо, Рональд. (фр.)

4 — Добрый вечер, мы не хотели вам помешать. (фр.)

5 — Простите меня. (фр.)