Ближе к полуночи (джен)

Если вам не нравится, как это написано, но вы дочитали досюда — значит, и сами уже знаете: дальше всё будет иначе.

Et vice versa.

Гарри и Полумна исчезли за дверью чулана, хотя Лаванда готова была поклясться своей лучшей парадной мантией, что ещё утром никакого чулана там не было. Впрочем, с Выручай-комнатой никогда нельзя было знать наверняка, потому что она постоянно меняла всё без предупреждения, стоило лишь отвернуться на минутку. Лаванда слышала, как вчера вечером об этом шептались рейвенкловцы. Энтони сказал что-то смешное насчёт подглядывания за чайником, Майкл посоветовал ему не умничать и поменьше торчать на Астрономической башне⁽¹⁾, а Падма рассмеялась и пошла заваривать чай. Очень разумное решение.

Чайников у них уже набралась целая коллекция, и по мере того, как постоянных жителей комнаты прибывало, увеличивался и их размер. А сегодня, с появлением Терри, Комната превзошла сама себя, водрузив на журнальный столик посреди зала огромное латунное чудище. Лаванда сначала вообще не поняла, что это такое, пока Падма не сказала, что эта штука называется «самовар» и в таких маглы готовят чай где-то в Сибири. Правда, и она понятия не имела, как им пользоваться, так что самовар служил пока в основном темой для разговоров. Терри воспринял его как личный подарок и порывался разобрать, чтобы понять, как устроена эта штука. Эрни упрекал его в эгоизме. Парвати ехидно поинтересовалась, намерен ли Терри пользоваться душевой. Вопрос был по делу, потому что душ появился в комнате в тот самый вечер, когда Парвати объявила, что скорее добровольно сдастся Кэрроу, чем ещё хоть раз будет мыть голову над тазом. Конечно, сдаваться она не собиралась. Парвати любит так говорить.

И что-то в этом роде происходило постоянно. Ещё один гамак. Ещё один стул. Ещё одна чашка. Выручай-комната всё рассчитывала сама; даже чашки оказывались разными, словно собирались из чужих буфетов по одной. Невилл не уставал восхищаться этим и утверждал, что Комната определённо разумна. Симус отвечал ему, что не знает насчёт разума, но чувства юмора ей точно не занимать.

Теперь Симус стоял рядом с Дином и всё время его трогал: дёргал за рукав, хлопал по плечу, ерошил волосы — словно проверял, настоящий ли. Когда они с Полумной вышли из туннеля, Симус едва не сбил его с ног. Лаванда раньше не замечала, что мальчишки тоже обнимаются; не так, как девочки, конечно, — резко, с быстрым хлопком по спине, будто это не считается.

— Как тебя всё-таки угораздило остаться без палочки? Что вообще с вами было? Я требую подробностей!

Лаванда мысленно горячо поддержала Симуса и навострила уши, не желая пропустить ни одной детали рассказа, но, к её разочарованию, Дин только невесело отмахнулся и без особой надежды спросил, не найдётся ли у них запасных.

Невилл сочувственно покачал головой.

— Значит, придётся добыть её в бою, дружище! — жизнерадостно вклинился в разговор Ли.

Фред заявил, что чужая палочка — как чужие подштанники: пользоваться можно, но удовольствия никакого. Джордж невинно поинтересовался, откуда Фреду это известно. Ли согнулся пополам.

Вместо ответа Фред невозмутимо извлёк из кармана увесистое спелое яблоко и предложил его Дину.

— В бою оно бесполезно, — тут же возразил Эрни.

— Смотря куда попасть, — весело парировал Фред.

Яблоко со свистом полетело в Джорджа. Джордж отбил его ребром ладони, и яблоко, описав дугу, мягко приземлилось Ли на колени. На кожице осталась вмятина, которую тот тут же гордо продемонстрировал окружающим, окрестив боевым шрамом.

— Оставь его, — посоветовал Джордж. — Когда всё закончится, продадим за бешеные деньги.

— Как яблоко, пережившее революцию! — подхватил Фред.

Все рассмеялись, немного громче, чем того заслуживала шутка.

Опять эта революция. Они все хотели устроить революцию: Невилл, Симус, Эрни, Терри, Парвати, даже Майкл, который обычно по десять раз взвешивает каждое слово, прежде чем рот открыть. Они хотели избавиться от Снейпа, выбросить Кэрроу из школы, отвоевать замок, вернуться в гостиные, снова получать письма и играть в квиддич; словом, переделать всё так, чтобы потом опять стало как раньше.

Лаванда тоже этого хотела. Ещё бы.

Только с чего они вдруг решили, будто всё начнётся именно сегодня? Невилл созвал всех потому, что Гарри вернулся, а это вовсе не одно и то же. Совсем не похоже, чтобы Гарри явился за этим. Иногда Лаванда просто удивлялась: как можно не замечать настолько очевидных вещей? Да у него же на лице было написано, как его раздражает навязанная роль предводителя. И если Гарри сразу не послал их всех куда подальше, то либо пожалел, либо времени не было, либо связываться не хотелось. И его можно понять. Ужасно, наверное, когда за тебя всю жизнь всё решают.

Но остальные почему-то вбили себе в голову, что возвращение Гарри непременно означает революцию, революция означает сражение, а сражение означает, что сам Тот-Кого-Нельзя-Называть явится в Хогвартс собственной змеиной персоной, сразу через главные ворота и непременно с целой армией за спиной.

Люди вообще ужасно любят так делать: услышат одно, додумают другое, потом сами в это поверят — и их уже не переубедить. Уж об этом Лаванда кое-что знала.

Например, Чжоу ничего такого не имела в виду, когда предложила показать Гарри статую Ровены Рейвенкло. Она всё-таки была рейвенкловкой и статуя находилась в её гостиной. Совершенно естественное, невинное предложение. Но Джинни вмешалась так быстро, будто Чжоу пригласила его на чашку чая к мадам Паддифут. Когда дело касается Гарри, Джинни становится поразительно похожей на огнедышащего дракона.

Чжоу, бедная, растерянно стояла у кресла ещё секунду-другую, а потом снова села рядом с Майклом и попыталась сделать вид, что её это не задело. Задело. Это было заметно по тому, как она разгладила рукав мантии, от локтя к запястью. Чжоу всегда что-нибудь поправляла на себе, когда хотела скрыть смущение; на пятом курсе она точно так же теребила застёжку сумки при каждом упоминании о Седрике. Но Джинни даже не посмотрела в её сторону.

Майкл подвинулся, хотя места и так хватало, и галантно придержал ладонью острый угол журнального столика, чтобы Чжоу случайно не зацепилась за него. Так мило! Интересно, они опять вместе? Или всё ещё вместе?

На пятом курсе Джинни встречалась с Майклом, а Чжоу — с Гарри; теперь Майкл сидел рядом с Чжоу, Гарри ушёл с Полумной, а Джинни осталась сидеть в кресле с неестественно прямой спиной, напряжённо вглядываясь в закрывшуюся за ними дверь. То, что произошло здесь за каких-то пять минут, они с Парвати могли бы обсуждать целую неделю. Для начала стоило обменяться наблюдениями и сопоставить выводы. Потом — поделиться слухами и подробно обсудить, заслуживают ли доверия источники. Дальше восстановить в памяти сюжетно важную информацию из прошлых серий. И к среде они, скорее всего, спорили бы уже не о текущем статусе отношений Чжоу с Майклом, а о том, какими духами она пользовалась на пятом курсе.

Лаванда отлично помнила их запах: очень сладкий, особенно в душных коридорах после обеда. Мариэтта тогда носила что-то с розой, а у Джинни вообще долго не было духов — миссис Уизли считала их пустой тратой денег. На шестом курсе у неё появился маленький флакон с зелёной крышкой. Ромильда утверждала, что это подарок Дина. Дин отрицал. Джинни посоветовала им не совать свой нос куда не следует, и Ромильда после этого ещё две недели пыталась выяснить, где она их достала. Лаванда ставила на близнецов и была уверена, что в составе не обошлось без Амортенции. Парвати возражала, что если верить Колину, во всём, что касалось зелий, Фреду с Джорджем было далеко до сестры. Но обе они сходились во мнении, что между этим загадочным флаконом и резко возросшим количеством поклонников младшей Уизли существовала какая-то связь.

Они уже отбросили кандидатуру Снейпа и всерьёз обсуждали Слагхорна, когда Падма прервала их, заметив, что вся эта история могла бы стать мелодрамой века, если бы хотя бы половина подробностей имела что-то общее с реальностью. Падма, в общем-то, отличная девчонка, но иногда она бывает не меньшей занудой, чем Грейнджер, честное слово! Хотя, конечно, намного симпатичнее.

Грейнджер стояла рядом с Роном. Ну конечно.

Рон что-то быстро говорил ей, понизив голос, Гермиона приподнялась на цыпочки, чтобы лучше слышать, и как-то совсем буднично, просто ради того, чтобы удержать равновесие, уцепилась пальцами в рукав его мантии.

На шестом курсе Лаванда тоже держалась за этот рукав. Иногда Рон резко выдёргивал руку, но потом с виноватым видом возвращал её обратно. Если рядом оказывалась Гермиона, он краснел от ушей до воротника. Парвати говорила, что это дурной знак. Лаванда отвечала, что у Рона уши краснеют от всего на свете.

Тогда рукав был длиннее. Или Рон стал выше? Волосы отросли, в лице появились какие-то новые резкие черты, и вообще он выглядел так, словно уже много недель спал где придётся, ел что придётся и некому было проследить, чтобы он хотя бы изредка менял рубашку. И ещё теперь он не краснел. Гермиона не отпускала рукав. Рон не выдёргивал руку.

Надо же. Когда-то ей казалось, что она никогда не сможет смотреть на него спокойно. Особенно в паре с Грейнджер. Оказывается, можно. Хотя странно, конечно. Человек вроде тот же, а смотреть на него по-старому уже не выходит. Энтони недавно сказал Падме, что каждый заслуживает того, что выбирает. Лаванда не совсем поняла тогда, о ком или о чём они говорили, но в данном конкретном случае была полностью согласна. Интересно, они сами уже понимают? Гермиона уж точно должна понимать, она всегда была сообразительной.

Ну, сейчас это не важно.

Хотя нет, почему же не важно? Конечно, важно. Именно это и важно на самом деле. Кто-то влюбляется, кто-то с кем-то ссорится, кто-то строит большие и маленькие планы на будущее, кто-то делает спонтанные глупости; Джинни ревнует, Лавгуд замечает только то, что хочет замечать, Эрни читает нотации Буту, Ли хохочет над шутками близнецов Уизли, Падма заваривает чай — именно это и есть настоящая, нормальная жизнь. Разве не к ней они так хотели вернуться? Разве не поэтому в конечном счёте все они оказались здесь?

— Он в пути, — шепнула Парвати своим лучшим замогильно-драматичным голосом, присаживаясь рядом. Этот голос она обычно приберегала для Прорицаний и раскладов Таро.

Лаванда вздрогнула и повернулась к ней.

— Гарри сказал это Рону перед тем, как уйти. Я сама слышала.

Профессор Трелони давно предупреждала о зловещей тени, надвигающейся на замок. Она видела кровь на древних камнях и ещё какое-то грозное существо, которое поднимется на закате. Правда, грозным существом в тот вечер оказался школьный филин, который влетел в окно посреди урока и опрокинул хрустальный шар. Лаванда, конечно, не считала, что из-за истории с филином к её словам можно относиться несерьёзно. Тень-то никуда не делась. Но прорицания — такая тонкая материя, они почти всегда означают не то, чем кажутся. От этой мысли стало немного легче.

В конце концов, Гарри мог говорить о Снейпе. Или о ком-нибудь, кто шёл по туннелю из Кабаньей Головы — Невилл всё ещё сжимал в руке фальшивый галлеон, и Лаванда видела, как Джордж украдкой поглядывал в сторону прохода. Из его слов вовсе не обязательно следовало, что Тот-Кого-Нельзя-Называть направляется в Хогвартс. Зачем ему? У него наверняка найдётся множество тёмных дел поважнее.

Их проблемой были Снейп и Кэрроу. А Гарри просто искал какую-то старинную безделушку, диадему, о которой никто не вспоминал сотни лет. Найти диадему, вышвырнуть самозванцев, вернуть нормальных профессоров, навести порядок — и всё вернётся на круги своя. В большом зале снова запахнет тыквенным соком и пирогом с патокой. Ради этого она, пожалуй, готова была остаться здесь ещё на один год.

Всё ещё может обойтись. Не обязательно совершенно без неприятностей — Лаванда понимала, что Кэрроу вряд ли уберутся из школы добровольно — но неприятности бывают разные. Можно сломать ноготь. Можно разбить губу. Можно разозлить МакГонагалл. Можно вдрызг разругаться с лучшей подругой и не разговаривать день или даже два, пока не подвернётся какой-нибудь не очень унизительный повод для примирения, вроде закончившегося шампуня. Это ещё не конец света.

Конца света все ждали уже почти два года.

Он всё не наступал.

Маленькая магловская библиотека:

4.1. Харрис, Джоанн;

4.2. Гилберт, Элизабет.

1) Нужна ли здесь сноска?

Дорогие читатели, вам требуется пояснительная бригада к беседе рейвенкловцев?

Вернуться к тексту