Глаз дракона (джен)

Орианна увидела их первой.

Она шла по тропе — одна, без багажа, без компаньонов, без ничего, кроме хвоста, который подрагивал с каждым шагом, и пальцев, которые иногда искрили в момент эмоций. Драконья кровь. Она не просила её. Она не хотела её. Но она была частью неё — как корни часть дерева, как запах часть леса.

Апасний шёл рядом. Высокий, худой эльф с тонкими правильными чертами лица. Кожа — бледная с перламутровым оттенком. Волосы — серебристо-белые, до плеч, слишком аккуратные для человека, который путешествует по лесам и подземельям. Глаза меняли оттенок в зависимости от эмоций: сейчас — зеленоватые, искреннее любопытство. Одежда — почти чистая, даже после нескольких дней в пути. Он двигался уверенно, как человек, который знает, куда идёт, и не боится того, что может встретиться на пути.

Они шли уже второй день. От Невервинтера через Триборскую тропу. Орианна искала брата. Апасний — знания. Их пути пересеклись случайно — на той же таверне, где они оба остановились на ночь. Он не спрашивал, куда она идёт. Она не спрашивала, зачем он. Просто шли рядом. Потому что в одиночестве — опасно. А вместе — безопаснее. Не сильно, но безопаснее.

Орианна чувствовала это — не ушами, а кожей. Хвост подрагивал. Между пальцами — тепло, непривычное, живое. Что-то было не так. Что-то, что она не могла объяснить словами. Драконья кровь чувствовала то, что человек не чувствовал. Опасность. Присутствие. Страх. Тиамат шевельнулся внутри неё — тихий, многоголосый, как эхо в пещере.*«Уходи. Опасно. Ты — слабая. Ты — одна. Уходи, пока не стало поздно.»* Орианна стиснула зубы. Хвост дёрнулся. Искры прыгнули между пальцами — ярко, опасно. Магия. Драконья кровь. Она не хотела её. Она не просила её. Но она была частью неё.

Апасний шёл рядом — всё такой же: высокий, с перламутровой кожей и седыми волосами до плеч. Но что-то изменилось: глаза больше не искали аномалии, они смотрели прямо перед собой, и радужка стала серой, стального оттенка. Он говорил тихо, цифры — быстро, точно. Вероятность засады. Вероятность выживания. Вероятность успеха. Каждая цифра — как капля воды в тихом пруде, расходясь кругами, которые пересекались и складывались в узор, видимый только ему.

Тропа сужалась. Лес густел. Тишина становилась неестественной. Орианна чувствовала это — не ушами, а кожей. Хвост подрагивал. Между пальцами — тепло, непривычное, живое. Что-то было не так. Что-то, что она не могла объяснить словами. Драконья кровь чувствовала то, что человек не чувствовал. Опасность. Присутствие. Страх. Лес стоял тихий. Ели подступали к тропе плотной стеной, стволы — тёмные, покрытые мхом, ветки сплетены, как пальцы. Воздух пах прелой хвоей, смолой и чем-то древним — словно в пещере, которая не открывалась столетиями. Иногда между деревьями мелькали зелёные огни — не болотные, не светлячки. Что-то другое. Орианна не стала смотреть в их сторону. Огни пульсировали в такт её пальцам — или пальцы пульсировали в такт огням. Граница между ней и лесом размывалась, когда магия бродила слишком близко к коже. Тиамат шевельнулся — тихий, многоголосый. *«Они видят тебя. Они всегда видят.»* Она сжала кулаки. Искры угасли. Огни остались в лесу — где им и место.

— Тише, — сказал Апасний. Его голос был ровным, спокойным, как всегда. — Мы приближаемся к чему-то.

Орианна посмотрела на него. Его глаза были сейчас голубыми — обычное состояние, спокойствие. Губы шевелились, произнося цифры — тихо, быстро, для себя. Вероятность. Процент. Расчёт. Цифры текли, как ручей по камням, находя щели, которые другие не замечали. Он говорил с лесом, как говорят с картой — не прося разрешения, не ожидая ответа.

— Там, — сказала Орианна. Хвост указал вперёд, в темноту леса. — Там... что-то есть.

Апасний кивнул.

— Рекомендую осторожность.

Орианна не стала спорить. Она знала, что он прав. Драконья кровь говорила то же самое. Только без цифр. Без процентов. Просто — опасность. Впереди. Близко. Голодная.

Они вышли на поляну.

Первое, что она увидела — людей. Трёх. Связанных. Лежащих на земле в пыли у кострища. Один — высокий, с щитом. Второй — жилистый, молчаливый. Третий — поджарый, с раненым плечом. Четвёртый — без сознания, в кожаной подкладке.

Орианна замерла. Хвост поджался. Пальцы сжаты до побеления. Янтарные глаза потемнели, стали почти чёрными. Тиамат шевельнулся внутри неё. Она почувствовала это — как волну холода, как дуновение ветра из темноты. Голос. Тихий. Многоголосый. Как эхо в пещере.*«Уходи. Они мертвы. Им не поможешь. Ты — слабая. Ты — одна. Уходи, пока не стало поздно.»*

Орианна стиснула зубы. Хвост дёрнулся. Искры прыгнули между пальцами — ярко, опасно. Магия. Драконья кровь. Она не хотела её. Она не просила её. Но она была частью неё.

— Мы не уходим, — прошептала она. Не Апаснию. Себе. Голосу. Тому, что шептал из темноты.

Апасний посмотрел на неё. Его глаза — сейчас серые, раздражение — скользнули по её лицу, по хвосту, по искрам на пальцах.

— Вы в порядке? — спросил он. Не из беспокойства. Из любопытства. Для него опасность — это система закономерностей. А Орианна — переменная, которую он ещё не классифицировал.

— В порядке, — ответила Орианна. Ложь. Но ложь была необходима. Потому что правда — это «Я слышу голос, который хочет, чтобы я ушла. И я не знаю, могу ли я ему сопротивляться».

Они подошли к связанным.

Высокий с щитом открыл глаза. Посмотрел на Орианну. Потом на Апасния. Потом снова на Орианну. Его лицо — спокойное, но усталое. Глаза — тёмные, глубокие. Даже лёжа в грязи с связанными руками, он смотрел как человек, который привык решать — за себя и за других.

— Кто вы? — спросил он. Голос — ровный, командирский. Без вариантов.

— Те, кто может помочь, — ответила Орианна. — Если вы позволите.

Высокий посмотрел на Апасния. Апасний кивнул.

— Вероятность того, что мы можем помочь, — 84%. Это лучше, чем ноль.

Высокий молчал. Потом кивнул.

— Даларин. Командир. Разрежьте верёвки.

Орианна подошла ближе. Её пальцы — тёплые, слегка искрящие — коснулись верёвки на запястьях Даларина. Магия. Драконья кровь. Она не хотела её использовать. Но верёвки были толстыми, а ножа у неё не было. Искры прыгнули между пальцами — ярко, опасно. Верёвка затрещала, потом порвалась. Не от огня. От чего-то другого. От силы, которую Орианна не контролировала.

Пальцы онемели. Не сразу — медленно, словно кто-то наливал в них холодную воду. От кончиков к запястью. Она сжала кулак — пальцы двигались, но не чувствовали. Будто кто-то вытянул из них нервы и оставил пустоту. Хвост дёрнулся — резко, болезненно. Тиамат шевельнулся внутри неё — тихий, многоголосый. *«Платишь. Всегда платишь.»* Она знала, что это цена. Не золото. Не кровь. Чувство. Осязание. То, что делало пальцы пальцами, а не деревом.

Даларин сел. Посмотрел на запястья — красные следы от верёвок. Потом на Орианну. Потом на её хвост. Потом на рога.

— Тифлинг, — сказал он. Не вопрос. Констатация.

— Да, — ответила Орианна. — И мне не нужна ваша помощь. Я ищу кое-что другое.

— Зул? — спросил Даларин.

Орианна замерла. Хвост поджался. Пальцы сжаты до побеления. Янтарные глаза потемнели.

— Откуда вы знаете это имя? — её голос был тихим. Но в нём было что-то, от чего даже Даларин отшатнулся. Что-то тяжёлое. Тёмное. Древнее.

— Мы не знаем, — сказал Даларин. — Но мы знаем, что вы ищете. И мы знаем, где он может быть.

Орианна посмотрела на него. Долго. Тяжело. Потом кивнула.

— Тогда мы идём вместе.

Апасний кивнул.

— Статистически, наши шансы вырастают на 47%. Это существенное улучшение.

Орианна не стала спорить. Она знала, что он прав. Драконья кровь говорила то же самое. Только без цифр. Без процентов. Просто — вместе. Безопаснее. Не сильно, но безопаснее.

* * *

Они вошли в пещеру вместе. Даларин — впереди, со щитом. Сай — за ним, с луком. Гутрин — у стены, с раненым плечом. Сильдар — позади, молча. Орианна — последней, с хвостом, который подрагивал, и пальцами, которые иногда искрили. Апасний — рядом с ней, с очками на кончике носа и взглядом, который считал каждую тень.

Воздух был тяжёлым — влажным, с запахом гниения и чего-то химического. Камень холодел. Орианна чувствовала это не ушами, а кожей — холод проникал в ладони, как вода в трещины, заполняя каждую пору. Камень не дышит, но он хранит: каждый удар молота, каждое касание руки, каждое слово, сказанное здесь столетиями назад. Она не слышала эти воспоминания. Она чувствовала их — как эхо в костях, как тишину перед грозой.

Даларин шёл впереди. Щит взметнулся вперёд, закрывая коридор, и касался стен — холодных, шершавых, живых. Меч был в руке, но не поднят: пальцы лежали на эфесе, мозоли скользнули по кожаной обмотке, нашли нужное место.

— Тише, — прошептал Гутрин. — Они здесь. Много. Ждут.

Даларин кивнул. — Вперёд.

Коридор расширился. Впереди — зал. Костёр. Гоблины сидели вокруг — низкие, жилистые фигуры в рваных лохмотьях. И за ними — Кларг. Вождь Скалозубов. Багбир. Ростом почти с человека, но вдвое шире в плечах. Грубая бурая шерсть, торчащие уши с рваными краями. Левый глаз мутный — старая рана. Правый — маленький, злой и цепкий.

Кларг посмотрел на Даларина. Мутный левый глаз скользнул по щиту, по мечу, по лицу. Правый — остановился на раненом плече Гутрина.

— Опять? — голос — хриплый, с рыком. — На этот раз — с подкреплением?

Даларин не ответил. Рука на эфесе.

— Щит! — рявкнул он. — В строй!

Но строя не было. Шестеро против двадцати. Математика не сходилась.

Багбиры налетели. Дубины взметнулись. Даларин прикрылся щитом — удар, глухой, тяжёлый. Щит задрожал. Рука онемела. Второй удар — в бок. Он пошатнулся. Третий — в ногу. Упал на колено.

Гоблины навалились. Щит ломался. Меч выскользнул.

Тогда Орианна выдохнула — и воздух стал твёрдым, как стекло, на долю секунды. Потом взорвалось вперёд. Огненный шар. Не маленький. Не аккуратный. Большой. Горячий. Опасный. Гоблины разлетелись, как щепки. Запах озона. Горечь в горле. Костяшки побелели, пульс стучал в висках. Магия. Драконья кровь. Она не хотела её. Не просила. Но она была частью неё.

Апасний стоял рядом. Руки подняты — пальцы растопырены, как паук. Говорил — тихо, размеренно, с придаточными. Вероятность катастрофы. Рекомендация к отступлению. Голос — как лекция. Но за ним стояла сила — холодная, чистая, древняя. Магия. Не драконья. Другая. Систематичная. Как арифметика.

Кларг закричал. Не от боли. От ярости. Дубина взметнулась — и замерла. Потому что Сай стоял за ним. Тихий. Невидимый. Лук — наготове.

— Сдавайся, — сказал Сай. Два слова. Больше не нужно.

Кларг посмотрел на Сая. Потом на Даларина. Потом на Орианну. Глаза — маленький правый, мутный левый — бегали по лицам, по оружию, по позициям. Потом остановились. Потом опустились. Дубина опустилась. Плечи — тоже.

— Уходите, — сказал он. — Забирайте своих. Мы вас не будем преследовать. Но если вы вернётесь — мы вас убьём.

Даларин встал. Спина ныла, словно под тяжестью невидимого груза, и каждый шаг отдавался тупым гулом в затылке. Щит — сломанный, но в руках.

— Идём, — сказал он. — В Фандалин.

Они вышли. Солнце светило — низко, тускло, но светило. Ветер поднимал пыль с дороги, оседая на лицах, на ранах, на сломанном щите. Щит — сломанный, брошенный, ненужный.

Но они были живы.

Даларин стоял у входа, рука на эфесе. Посмотрел на тьму за спиной. Факелы погасли. Гоблины ушли. Пустота. Молчание. Прохлада. Словно ничего не произошло. Пальцы постукивали по кожаной обмотке, но не сжимались.

Но это была ложь. Внутри — полно гоблинов, полно опасности, полно тьмы.

Орианна посмотрела на тьму. Глаза — янтарные, с вертикальным зрачком — скользили по темноте. Хвост подрагивал. Дыхание сбилось, горло сжало от озона. Магия отступила. Драконья кровь ушла вглубь. Но не исчезла.

— Вернёмся в Фандалин, — сказал Даларин. Голос хриплый. Сломанный. Но ровный. — Нужна помощь. Нужно оружие. Нужен план. Нужно начать заново.

Орианна кивнула. Апасний кивнул.

— Статистически, наши шансы вырастают на 47%. Это существенное улучшение.

Они шли. Солнце светило — низко, тускло, но светило. Ветер поднимал пыль с дороги, оседая на лицах, на ранах, на сломанном щите. Щит — сломанный, брошенный, ненужный.

Но они были живы.

И это было достаточно.

На теле гоблина у входа Орианна нашла письмо.

Бумага была помятой, пыльной, пропитанной запахом гоблинского пота. Но печать — целая. Чёрная. С изображением паука. Воск — тёмный, почти чёрный. Орианна посмотрела на печать. Долго. Тяжело. Её глаза потемнели — янтарные, с вертикальным зрачком. Тиамат шевельнулся внутри неё. Голос. Тихий. Многоголосый. Как эхо в пещере.*«Чёрный Паук. Ты знаешь эту печать. Ты видела её раньше. В детстве. Когда деревню сожгли. Когда Зула продали в цирк. Когда тебя спас жрец. Ты помнишь. Ты всегда помнишь.»*

Орианна стиснула зубы. Хвост дёрнулся. Искры прыгнули между пальцами — ярко, опасно. Магия. Драконья кровь. Она не хотела её. Она не просила её. Но она была частью неё.

— Что там? — спросил Даларин. Его голос был ровным. Командирским. Без вариантов.

— Печать, — ответила Орианна. Голос — тихий. Дрожащий. — Чёрного Паука. Я знаю эту печать.

Даларин посмотрел на неё. Долго. Тяжело.

— Откуда?

Орианна не ответила. Она смотрела на печать. Чёрная. С изображением паука. Воск — тёмный, почти чёрный. Она знала эту печать. Она видела её раньше. В детстве. Когда деревню сожгли. Когда Зула продали в цирк. Когда её спас жрец. Она помнила. Она всегда помнила.

— Это не случайность, — сказала она. — Это заговор.

Апасний посмотрел на печать. Его глаза — сейчас зеленоватые, искреннее любопытство — скользнули по воску, по изображению, по краям.

— Интересно, — сказал он. — Вероятность того, что это связано с нашими поисками — 67%. Это существенная вероятность.

Орианна не стала спорить. Она знала, что он прав. Драконья кровь говорила то же самое. Только без цифр. Без процентов. Просто — заговор. Опасность.

Она убрала письмо в карман. Молча.

Земля была твёрдой под ногами, каменистой. Ветер холодил лицо. Орианна не прикрывалась. Она смотрела на спины впереди — и знала, что будет идти за ними. Не потому что должна. Потому что выбрала.