Ad meliora tempora/ До лучших времен (гет)

Говорят, что темнее всего перед рассветом, и сейчас Драко очень остро понимал это выражение. Нет, конечно же, он не был готов опустить руки и перейти к пассивному плану ежегодного ожидания списков учеников Хогвартса, но он был в агонии последний месяц. Уже почти полгода они всеми доступными способами искали пропавшее дитя и все без толку. На ветер были выброшены тысячи галлеонов, бесконечные ДНК тесты и зелья определения родства.

Обещанной помощи от Аврората не было, они так и не пошли навстречу друг другу. Форсети был прав, риск не обоснован: ребенок рано или поздно найдется, а угрозу, таящую стертые воспоминания, невозможно недооценить.

Драко даже не злился на Поттера, он лишь часть системы, которая, увы, так и не работает. Было заметно, что и сам он не в восторге от своей работы. Поттер так ничего и не сделал за свои годы работы. Перекладывал бумажки из одной стопки в другую.

Был поздний вечер и Драко расслаблено читал книгу, не ожидая, что к нему ворвется патронус от Форсети с просьбой о встрече.

Офис адвоката располагался в одном из старинных поместий, и Драко даже предположил, что был тут в детстве, но кому оно принадлежало, вспомнить не мог.

— Драко, — мистер Форсети встретил его в просторном холле и протянул руку для рукопожатия. — Мы только что получили очередную группу документов с результатами ДНК. Есть совпадение.

Малфой, который уже пожал руку, застыл на месте.

— Почему мы ещё тут?

— Пойдем в мой кабинет, я все расскажу, — Форсети показал жестом идти за ним. Было видно, что он тоже сильно волновался.

Они шли по длинному коридору, богато обставленному статуями древнегреческих богов.

— Это мальчик, Марк Смит, ему пять лет, родился 20 ноября в 1998 году, всю жизнь живёт в Мерлином забытом приюте на окраине Лондона, — быстро продолжал говорить адвокат, — завтра будут готовы документы на усыновление, и мы сможем его забрать.

— Подожди, мы же уже проверили все приюты, — возмутился Драко садясь в кресло.

— Как ты помнишь, я пообещал вознаграждение тому, кто сможет найти твоего ребенка? Ко мне пришёл один из тех маглов, с кем я работаю по вопросам опеки, и рассказал интересную историю. Оказывается, не все дети, которые живут в приютах имеют анкеты и открыты для усыновления. Есть сложные и проблемные дети, таких часто возвращают и поэтому их просто убрали из списков.

— Вот мрази, — сжал кулаки Драко.

— Детей, подходящих под наше описание, оказалось тринадцать по Лондону. У них взяли образцы ДНК и появилось совпадение.

— Почему ты мне раньше не сказал об этом?

— Таких детей мало и вероятность попадания была мизерной, поэтому я не стал забивать тебе голову лишней информацией.

Драко закрыл лицо руками и истерически рассмеялся. Форсети спокойно ждал, пока он прекратит смеяться.

— Мы сможем завтра его забрать?

— Да, я всё организую. Предупреди миссис Малфой, чтобы комнаты без магии были готовы.

══════⊹⊱≼ ❈ ≽⊰⊹══════

Тот день ничем не отличался от любого другого в приюте «Святой Агнессы». Та же серая пелена на небе, тот же кислый запах дешёвого мыла и кипячёного молока, то же далёкое эхо детских криков из дворовой площадки. Разве что воздух стал гуще, приближалось лето, и старые стены, пропахшие сыростью и казённой тоской, никак не могли прогреться.

Перед ржавыми воротами, которые не красили лет десять, остановились две большие чёрные машины. Они блестели на солнце так, что казались тут совершенно чужеродными. Из первой машины вышли трое.

Первой, поправляя лацкан пиджака, появилась высокая женщина средних лет в дорогом брючном костюме цвета мокрого асфальта. Волосы её были стянуты в тугой пучок, на носу сидели тонкие очки в золотой оправе. Она сразу же начала что-то говорить, не столько спутникам, сколько самой себе, будто репетировала важную речь.

Рядом с ней стоял коренастый мужчина в очках с толстыми стёклами и дорогом коричневом пиджаке. В руках он сжимал кожаную папку для бумаг. Он не произносил ни слова, только оглядывал приют с выражением человека, который уже всё понял и теперь только фиксирует факты.

Последним из машины вышел высокий мужчина с белыми волосами, гладко зачёсанными назад. Серый костюм-тройка сидел на нём как влитой, без единой складки. Он не оглядывался по сторонам, не щурился от солнца. Его лицо оставалось непроницаемым, как маска.

Все обитатели приюта от самых маленьких, которые ещё ходили в подгузниках, до подростков с наглыми лицами, прилипли к окнам. Пальцы тыкали в стёкла, рты открывались от изумления. Такие машины здесь видели только по телевизору, да и то в рекламе.

— Мистер Форсети, будьте уверены, мы проведём самое тщательное разбирательство в связи с этим вопиющим недоразумением, — щебетала женщина в брючном костюме, семеня за адвокатом. Она была из магловского Министерства образования, курировала детские дома и приюты, и сейчас её голос дрожал от профессионального возмущения. — Составление списков и анкет на усыновление — это прямая обязанность директора приюта. Если обнаружатся нарушения…

Она не договорила, потому что из дверей приюта вышла женщина.

Директор была низкого роста, полноватая, в фиолетовом платье с кружевным воротником. Круглое лицо, маленькие глазки, тонкие губы, сжатые в подобострастной улыбке. Драко Малфой, взглянув на неё, вдруг почувствовал острую, почти физическую неприязнь. Она напомнила ему Долорес Амбридж. Той же породы людей, которые прикрывают жестокость улыбками, а беззаконие правилами.

— Здравствуйте, — затараторила директор, перебивая министерскую чиновницу. — Мне сообщили только десять минут назад о том, что вы приедете. Мы не успели подготовиться. Проходите, проходите в мой кабинет.

Она говорила так, будто они пришли на чаепитие, а не забирать ребёнка.

Вся делегация вошла внутрь. Коридор встретил их запахом хлорки и капусты. Стены, когда-то выкрашенные в бледно-зелёный, облупились, и кое-где проглядывала старая, ещё довоенная штукатурка. Пол скрипел под ногами.

Кабинет директора оказался таким же убогим, как и всё остальное. Письменный стол из дешёвого дерева, заставленный папками, шкаф с отколотой ручкой. На подоконнике засохшая герань в горшке. Стулья были старые, с потрескавшимся дерматином, и Драко даже не стал садиться, он брезговал. Вместо этого он остался стоять у двери, скрестив руки на груди.

Форсети, напротив, сел без колебаний. Он положил свою кожаную папку на стол, щёлкнул замками и извлёк стопку бумаг.

— Вот документы на усыновление Марка Смита, — сказал он ровным, деловым тоном, не желая терять ни минуты. — Мы забираем его прямо сейчас.

Директор взяла бумаги дрожащими руками, поднесла к близоруким глазам и заметно побледнела. Круглое лицо её сделалось серым, как приютские стены.

— Может быть… может быть, вы захотите другого ребёнка? — пролепетала она, нервно облизывая губы. — Марк… он несколько проблемный. Дерётся, не слушается, рисует на стенах. У нас есть более спокойные дети, послушные…

— Вы издеваетесь? — голос Драко прогремел в маленьком кабинете, заставив чиновницу вздрогнуть. — Это мой родной сын. Там есть тест ДНК. Я его забираю, и вы меня не остановите.

Директор подняла на него глаза и тут же опустила. Она явно не ожидала, что этот бледный мужчина окажется настолько… страшным.

Дрожащей рукой она сняла трубку старого дискового телефона и набрала номер.

— Приведите Марка Смита, — сказала она в трубку севшим голосом.

Наступила тишина.

Форсети что-то писал в своём блокноте, чиновница перебирала бумаги, не зная, куда деть руки. Драко стоял у стены, сжимая и разжимая кулаки. За дверью, в коридоре, послышался топот и приглушённые голоса. Дети таращились в открытую дверь кабинета, перешёптывались, тыкали пальцами. Никто из взрослых не обращал на них внимания.

Шло время. Пять минут, десять, пятнадцать. Драко уже начинал терять терпение, когда в коридоре послышался шум. Что-то упало, потом раздался резкий окрик, а затем всхлип.

Драко не выдержал. Он рванул к двери, распахнул её и вышел в коридор.

Увиденное заставило его замереть.

Навстречу шла молодая девушка, видимо нянечка, худая, с безразличным лицом. Она держала мальчика за шиворот, практически волоча его за собой. Мальчик спотыкался, пытался вырваться, но она только сильнее сжимала пальцы на вороте его одежды.

Одежда была ужасна. Слишком большая футболка, которая когда-то была белой, а теперь серая, с трудно различимыми пятнами. Джинсы, болтающиеся на тощих ногах, подвёрнутые несколько раз, но всё равно спадающие. Кеды, протёртые до дыр, без шнурков. Всё это было явно несвежим, мятым, чужим. С чужого плеча, чужой жизни.

Белые волосы мальчика давно не знали ножниц и расчёски. Они торчали во все стороны, спутанные, с колтунами, и от этого он казался диким, неприручённым зверьком. Но не это было самым страшным.

Он был весь в ссадинах и синяках. На руках, на ногах, на шее. На правой щеке глубокая царапина, ещё не затянувшаяся. А под левым глазом красовался огромный кровоподтёк фиолетово-багровый, с жёлтой каймой по краям. Из-за него глаз практически не открывался, и мальчик щурился, как слепой котёнок.

Драко стоял и смотрел. Внутри у него всё оборвалось. Кровь прилила к лицу, а руки задрожали, не от страха, а от ярости.

— Что это? — спросил он, обретая дар речи, и голос его звучал так, что няня сделала шаг назад и выпустила мальчика. — Что это такое? — уже громче, почти криком, он повернулся к директору, которая вышла из кабинета следом. — В каких условиях у вас живут дети? Вы позволяете бить их?

Директор открыла рот, но не издала ни звука. Чиновница из Министерства образования стояла с каменным лицом, но её глаза бегали, просчитывая последствия.

Форсети быстро взял ситуацию под контроль. Он загородил собой директора, жестом приглашая чиновницу и её в кабинет.

А Драко в это время сделал то, что должен был сделать с самого начала. Он быстрым движением шагнул вперёд, рванул мальчика к себе, прижал. Ребёнок был лёгким, как пушинка, и трясся мелкой дрожью.

— Неслыханное дело! — взвизгнула чиновница, выныривая из кабинета и тыча пальцем в директора. — Вы будете отстранены! Я лично прослежу, чтобы вас уволили с волчьим билетом!

— Всего лишь? — фыркнул Драко, не отпуская сына. — Направь заявление в магловский суд, Форсети, — обратился он к адвокату, и голос его был холоднее льда. — Я добьюсь тюрьмы для этой сволочи.

Слово «магловский» случайно сорвалось с его губ, но растворилось в гуле голосов и осталось незамеченным. В суматохе никто не придал ему значения.

Мальчик вжался в ногу Малфоя и дрожал. Дрожал так сильно, что зубы стучали. Драко положил руку ему на макушку: грязные спутанные волосы были жёсткими на ощупь и негромко сказал:

— Всё хорошо. Я здесь. Никто тебя больше не тронет.

Директор, оправившись от первого шока, вдруг взвизгнула:

— Да как вы смеете, биологический папаша! Мальчику уже пять лет, и вы только соизволили о нём вспомнить! Где вы были всё это время?

— Я узнал о ребёнке полгода назад, — Драко повысил голос, чувствуя, что вот-вот сорвётся. — И бросил все силы на поиски. Если бы вы выполняли свои обязанности, а не прятали «проблемных» детей от усыновителей, я бы забрал его ещё в январе!

Форсети понял, что ситуация накаляется до предела. Он подошёл к Драко, и тронул за плечо.

— Мистер Малфой, вам нужно уйти с мальчиком. Я всё улажу здесь.

Драко кивнул и уже хотел направиться к выходу:

— Мой блокнот! Мне нужен мой блокнот!

— Я тебе куплю сотню блокнотов, — отрезал Драко. — Любых. С любыми картинками.

— Нужен мой, — мальчик смотрел на него снизу-вверх, и в его единственном открытом глазу было столько отчаяния, что Драко сдался. — Пожалуйста. Там мои рисунки. Это всё, что у меня есть.

Драко выпрямился и повернулся к няне, которая всё ещё стояла у стены, боясь пошевелиться.

— Принеси его блокнот, — сказал он таким тоном, что няня побежала, не задавая вопросов.

Прошло ещё пятнадцать минут споров, выяснений и ругательств. Чиновница обещала провести проверку, директор угрожала жалобой, Форсети холодно парировал каждый её выпад. Но всё это было уже неважно.

Блокнот принесли. Потрёпанный, с вырванными страницами, залитый чем-то тёмным, похожим на чернила или компот. Мальчик схватил его, прижал к груди и впервые за всё время чуть расслабил плечи.

Драко открыл дверь машины. Марк забрался на сиденье неуклюже, как щенок, и сразу забился, поджав колени.

— Едем, — бросил Драко водителю, садясь рядом.

Машина мягко тронулась. Приют остался позади, как серое пятно на фоне такого же серого неба.

Драко смотрел на сына. Его рука чуть не дрогнула, чтобы достать палочку и залечить хотя бы синяки, хотя бы этот страшный кровоподтёк. Но нельзя. Магию показывать нельзя. Мальчик ещё не знает, кто он. И узнает не сегодня.

Вместо этого Драко достал из кармана белый платок, с вышитыми инициалами «D.M.», и осторожно вытер Марку лицо. Кровь уже запеклась, но платок всё равно окрасился в розовый.

Водитель, сквиб, работавший на Форсети, протянул через подголовник упаковку влажных салфеток. Драко взял, поблагодарил кивком и начал аккуратно очищать лицо сына.

Они ехали молча. Драко чувствовал себя неловко. Он не знал, что говорить этому ребёнку, который сидел рядом, сжимая в руках никчёмный, рваный блокнот, как величайшую ценность.

— Как тебя зовут? — спросил Драко первое, что пришло на ум.

— Марк Смит, — ответил мальчик, и голос его был тихим, хриплым, будто он долго плакал.

— Дурацкое имя, — фыркнул Драко, не подумав.

Мальчик не обиделся. Только кивнул.

— Мне оно тоже не нравится.

— Теперь ты Малфой, — сказал Драко, глядя ему в глаза. — Меня зовут Драко Малфой. Я твой… папа.

Слова давались тяжело. Он никогда раньше не произносил их. Но сейчас, глядя на избитого, перепуганного ребёнка, он понял, что это единственные слова, которые имеют значение.

— Сейчас мы едем домой. Ехать далеко, почти до вечера. Ты можешь поспать, если хочешь. Там нас ждёт твоя бабушка.

— А мама? — спросил мальчик. Он прижимал блокнот к груди, как плюшевого мишку. В его глазах, на глазе, другом, здоровом, загорелся крошечный огонёк надежды.

Драко тяжело вздохнул. Он посмотрел в окно, на бесконечную серую ленту дороги.

— Мы её ещё ищем, — ответил он честно. — Но я обещаю: мы найдём.

Мальчик не ответил. Через минуту его дыхание стало ровнее, веки опустились. Он уснул, прижимая блокнот к сердцу, и во сне его пальцы всё ещё сжимали потрёпанные страницы.

Драко смотрел на него и думал: каким же надо быть чудовищем, чтобы сделать такое с ребёнком. И каким же чудовищем был он сам, что допустил это.

Машина неслась вперёд, к Малфой-мэнору, к новой жизни. А позади оставались ржавые ворота, облупленные стены и семилетний кошмар, который теперь нужно будет забывать долгие годы.

══════⊹⊱≼ ❈ ≽⊰⊹══════

Восточное крыло Малфой-мэнора было готово уже несколько недель. Нарцисса лично проследила, чтобы каждую комнату очистили от магии: сняли чары с дверей, заменили самонагревающиеся полы на обычные, заморозили портреты. Ребёнок, выросший среди бетона и кроватей, не должен был испугаться в первый же день.

Нарцисса стояла на пороге заднего входа и вглядывалась в предрассветные сумерки. Чёрный автомобиль бесшумно вынырнул из тумана, остановился у мраморных ступеней. Драко вышел первым. Он был бледен, с красными глазами, но держался прямо. Он открыл заднюю дверцу и протянул руку внутрь.

Мальчик вышел неуверенно, будто не понимая, зачем его сюда привезли. Он был заспанным и тёр кулачками глаза, щурясь от уличных фонарей. Выглядел Марк ужасно: одежда, свисающая грудой тряпья, под глазами лиловые круги, на лице старая царапина. Кровоподтек же Драко убрал магией, пока тот спал.

И тут Марк поднял голову.

Вход в поместье, выполненный из цельного белого мрамора, завораживал своим великолепием и элегантностью. Это была не просто дверь, а настоящий шедевр архитектурного искусства, создающий ощущение роскоши и уюта одновременно. Мрамор с мягким блеском и изысканными прожилками играл с лучами утреннего солнца, которые только начинали пробиваться сквозь кроны старых дубов. Свет скользил по поверхности, заставляя камень переливаться перламутром.

По обе стороны от входа вились тщательно сплетённые растения, цветущие лианы с мелкими белыми звёздочками и вечнозелёные кустарники, подстриженные так искусно, что напоминали спящих драконов. Они словно обнимали порог, создавая ощущение гармонии с природой, приглашая гостей войти и забыть о суетном мире.

Мальчик застыл с открытым ртом. Он никогда не видел ничего подобного. Даже в кино, которое иногда показывали в приюте, не было таких домов.

Драко мысленно выругал себя. Наставления детского колдо-психолога, у которого они консультировались, гласили так: «Не шокируйте ребёнка богатством и помпезностью. Скромность, вот что важно в первые дни». «Скромно» встретить юного гостя означало не это. Драко даже отругал себя за то, что не вмешивался в процесс обустройства этой, немагической, части поместья. Благо, слова о магии не были пустым звуком. По крайней мере, здесь не было летающих свечей и движущихся рыцарей.

Нарцисса сделала шаг вперёд. Медленно, чтобы не напугать.

— Здравствуй, Марк, — сказала она тихо, и в её голосе не было ни холодной надменности, с которой Малфои обычно обращались к чужакам, ни жалостливой фальши. Только осторожная, почти робкая теплота. — Я твоя бабушка. Меня зовут Нарцисса.

Мальчик поднял на неё настороженные глаза, но уже не такие дикие, как минуту назад. Он сжал блокнот и перевёл взгляд на Драко.

— Она правда моя бабушка? — спросил он шёпотом.

— Правда, — ответил Драко. — И моя мама.

Нарцисса опустилась на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Она не протягивала руку, не хотела вторгаться в его пространство и напугать мальчика.

— Ты, наверное, устал с дороги, — сказала она. — И проголодался. Мы приготовили для тебя комнату, и скоро будет обед. Если захочешь чего-то особенного, просто скажи.

Марк молчал, разглядывая её лицо: красивые волосы, острые скулы, глаза, которые смотрели не свысока, а прямо. В приюте взрослые никогда так не смотрели. Они или командовали, или делали вид, что тебя нет.

— У вас красиво, — наконец выдавил он.

Нарцисса улыбнулась, впервые за много дней по-настоящему.

— Спасибо, дорогой. Теперь это и твой дом.

Она поднялась и сделала шаг назад, уступая место Драко. Тот положил руку на плечо Марка.

— Пойдём, я покажу твою комнату.

Они двинулись к дверям. Нарцисса пошла следом, тихо, как тень, но теперь Марк знал, кто она. И это знание, кажется, чуть-чуть уменьшило страх в его глазах.

Марк поколебался секунду, потом вложил свою ладонь в его. Она была маленькой, холодной и шершавой. Драко сжал её осторожно, боясь сломать.

══════⊹⊱≼ ❈ ≽⊰⊹══════

Комната находилась на втором этаже. Пока они шли по коридорам без портретов, без движущихся статуй, ребёнок вертел головой, но молчал. Он не задавал вопросов. Это настораживало.

Ванная была первой остановкой. Драко показал, как открывается кран, как регулировать температуру, где лежат полотенца и чистое бельё и одежда. Марк кивнул и закрылся изнутри.

Драко прислонился к стене и выдохнул. За дверью зашумела вода. Мальчик умел мыться сам, конечно, умел. В приюте не было прислуги.

Когда Марк вышел в чистой футболке и штанах, то стал выглядеть лучше. Вода смыла дорожную пыль и засохшую кровь, но синяки и царапины остались. И эта глухая усталость в глазах.

— Садись, — Драко указал на стул. — У тебя раны. Их надо обработать.

Марк сел, не спрашивая. Драко достал баночку с заживляющей мазью, волшебной, но он молил Мерлина, чтобы Марк не заметил, как быстро всё заживает. Он осторожно наносил мазь на ссадины, на синяки, на потрескавшиеся губы. Марк не морщился. Только смотрел куда-то в сторону, сжимая на коленях свой потрёпанный блокнот.

Осмотр комнат назначили на послеобеденное время. А пока нужно было просто быть рядом.

Драко заметил, что волосы мальчика были в ужасном состоянии: спутанные, с колтунами, кое-где свалявшиеся. Видимо, в приюте их расчёсывали редко. Драко не умел обращаться с детскими волосами, поэтому позвал мать.

Нарцисса вошла бесшумно, держа в руках маленькие серебряные ножницы и расчёску.

— Марк, — сказала она мягко, — можно я тебя немного подстригу? Это не больно.

Мальчик посмотрел на Драко. Тот кивнул.

— Бабушка умеет. Я тоже в детстве у неё стригся, — сказал он ободряюще.

Марк закрыл глаза и замер. Нарцисса работала быстро: спрятала ножницы и достала палочку водя ей над волосами, и пряди падали на пол. Драко тем временем рассказывал сыну какую-то нелепую историю про павлинов, которых разводил его дед. Марк хотя и не улыбнулся, но уголки его губ всё-таки дрогнули.

Через несколько минут Нарцисса отстранилась.

— Готово.

Мальчик открыл глаза и посмотрел в зеркало. Короткие волосы открыли фамильный платиновый цвет Малфоев. Холодный, серебристый, с лёгким пепельным отливом. Но в отличие от прямых, как струна, волос Драко, у Марка они слегка заметно вились. С короткой стрижкой он стал похож на миниатюрную версию отца.

Драко замер. Нарцисса прижала ладонь ко рту.

— Ты очень красивый, — сказала она тихо.

Мальчик покраснел и отвернулся.

══════⊹⊱≼ ❈ ≽⊰⊹══════

Обед уже припозднился. Нарцисса наняла официантов для обслуживания. Троих молодых людей в строгих чёрных костюмах, которые двигались бесшумно. Эльфов временно исключили, чтобы не пугать Марка.

Стол накрыли в столовой. Обед состоял из десятка блюд на любой вкус: суп каул, ростбиф, лосось в сливках, запечённый картофель, фасоль в томатном соусе, пастуший пирог. Для мальчика из приюта это было немыслимо.

Марк сел на краешек стула, положил блокнот на колени и замер. Ложка в его руке дрожала. Нарцисса увидела, как он сжал ложку в кулаке, не тремя пальцами, как учат в приличных домах, а всей ладонью. Других приборов ему, видимо, никогда не давали. Да и еду такую он не видел.

Драко перехватил взгляд матери и слегка покачал головой: молчи, не дави.

— Это суп, — сказал Драко, пододвигая к мальчику тарелку. — Каул. Попробуй.

Марк попробовал. Потом замер и посмотрел на Драко круглыми глазами.

— Нравится? — спросил отец.

Он кивнул и быстро зачерпнул ещё.

Драко начал рассказывать о каждом блюде, но вскоре устал перечислять. Он разрешил сыну попробовать любое и выбрать то, что понравится. Марк выбрал запечённый картофель. Ростбиф Драко сам порезал на мелкие кусочки. Рыбу он обходил стороной, видимо, не знал, как к ней подступиться.

Нарцисса всё это время молчала. Сидела прямая, сжимая в руках салфетку, и наблюдала. Драко несколько раз укоризненно взглянул на неё, но говорить ничего не стал. Она поняла свою ошибку и без слов.

На десерт подали только трайфл со свежевыжатыми соками и круассаны. Это оказалось более понятной едой для мальчика.

— Марк, — обратилась Нарцисса, — давай ты скажешь, что хочешь на ужин?

— Мороженое, — сразу ответил он.

— Какое?

— Я… я не знаю…

— Тогда я дам тебе несколько видов, и ты выберешь.

— Клубничное, наверное…

— Хорошо, но это десерт. А основное блюдо?

— Кхм, — не выдержал Драко, — что тебе нравилось есть в приюте?

Марк задумался.

— Бифштекс, кашу, кукурузу из банки, конфеты…

Драко повернулся к Нарциссе и кивнул. Она поняла.

— Марк, а скажи, что у тебя в блокноте? — спросил Драко. — Почему ты не оставил его в своей комнате?

— Там мои рисунки, — тихо сказал мальчик. — У меня часто его крали и рвали.

Нарцисса сглотнула ком в горле.

— Тут тебе нечего бояться. Если он твой и дорог тебе, его никто не тронет.

— Ты покажешь нам свои рисунки? — спросила Нарцисса. — Драко тоже любил рисовать в детстве.

Мальчик кивнул.

Окончание обеда было более тёплым.

══════⊹⊱≼ ❈ ≽⊰⊹══════

После обеда Драко повёл сына показывать комнаты.

Для Марка выделили несколько помещений на втором этаже. Спальня была смежная с гардеробом и ванной. Комната была выдержана в бело-зелёных холодных тонах. Окна от пола до потолка, который был раза в три выше обычного, округлые сверху, делали комнату очень просторной и светлой. Они закрывались плотными шторами, которые легко открывались и закрывались. Под ногами белый мраморный пол и большой пушистый ковёр. Несколько стеллажей с игрушками, письменный стол со стулом, и два небольших пушистых диванчика с пуфами.

Эта комната сильно отличалась от того, что было у Драко в детстве. Идея Нарциссы перестроить целое крыло Малфой-мэнора всё больше ему нравилась.

Игровая комната была в том же стиле, что и спальня. У окна стоял большой диван, состоящий из нескольких маленьких одинаковых, составленных вместе. Несколько столов, которые могли соединяться в один большой. Вдоль стен стояли шкафы и стеллажи с игрушками. Очень много игрушек разных форм и цветов.

Это был целый магазин. Здесь можно было накрыть стол для детей или заниматься творчеством. Драко сделал мысленную пометку найти мольберты и другие художественные принадлежности.

Третья комната была для занятий с доской, партами, шкафами, полными книг и учебников.

Драко ожидал от Марка восторга и радости, но вместо этого увидел страх. Мальчик молча ходил, боялся лишний раз прикоснуться к чему-либо. На заявление Драко, что это теперь его дом, сын ответил, что это королевский замок.

— Это твой дом, — повторил Драко. — Ты можешь здесь бегать, прыгать, пачкать стены. Никто тебя не накажет.

Мальчик не ответил, но в глазах его мелькнуло что-то похожее на надежду.

Когда к ним присоединилась Нарцисса, она перевела всё в безопасную территорию, попросила показать блокнот с рисунками. И теперь пришло время старших Малфоев удивляться. Они увидели множество рисунков с изображениями магических животных и существ: драконов, единорогов, фениксов. Для маглов они выглядели как фантастика, но Драко знал, что всё это существует. Рисунки были сделаны с детальной точностью и выглядели как живые, хотя и не шевелились.

— Ты очень талантлив, — тихо сказала Нарцисса.

Мальчик покраснел и захлопнул блокнот.

Вечером, после ужина, простого бифштекса с картофельным пюре и кукурузой, как он просил, Марка отвели в его спальню. Он быстро разделся, забрался под одеяло и через несколько минут уже спал — крепко, без снов. Драко постоял на пороге, глядя на спящего сына, а потом бесшумно закрыл дверь.