Летопись войн острова Лодосс. Том 3. Демонический дракон Горы Огненного дракона. Часть I (джен)

1

Время от времени слышался мощный грохот разбивающихся волн.

Пропитанный солью ветер, липкий на коже, налетал так, словно вдруг вспоминал о своём деле.

К нему примешивались бодрые крики моряков, разгружавших корабль.

Добыча была богатой.

Только не рыбой: на борту были сокровища, припасы и женщины, отнятые у других торговых судов.

Да, эти люди были пиратами.

Корабль стоял на якоре в огромной пещере, выбитой в отвесной скале.

Снаружи день был ясный: жаркое летнее солнце проникало глубоко в воду и окрашивало море в светлую синеву.

Но внутри пещеры царил полумрак, и свет давало лишь тусклое пламя ламп, которые держали несколько моряков.

Пещера лежала к северо-западу от Райдена, крупнейшего торгового порта острова Лодосс, примерно в двух днях пути пешком. Земля здесь была изрезана глубокими заливами, и яростные волны открытого моря, добравшись сюда, уже теряли силу. Если бы берег не обрывался отвесными скалами, здесь мог бы возникнуть прекрасный порт, но, к несчастью, эти самые скалы сводили на нет все преимущества места.

Зато в утёсах зияло множество морских пещер.

Одну из них пираты и использовали. От выбранной ими пещеры, казалось, разбегалось бесчисленное множество боковых ходов.

И один из этих ходов вёл к поверхности. Отверстие было таким узким, что сквозь него едва мог протиснуться один человек, но через него можно было выходить и на сушу.

К тому же в открытом море без конца проходили торговые суда, направлявшиеся в Райден.

Для пиратского ремесла места лучше было не найти.

Пользуясь преимуществами местности, пираты с галеры «Рог морского демона» навели страх на все торговые суда в водах Райдена.

«Рог морского демона» на большой скорости сближался с добычей и ударом тарана, скрытого под водой, пробивал борт вражеского судна.

Затем, пользуясь сумятицей, пираты вскакивали на чужой корабль, забирали всё, что могли унести, и уходили.

Всех членов команды до единого сбрасывали в море или рубили короткими кривыми саблями, катлассами.

Только тех, кто выглядел достаточно крепким, забирали на корабль в рабство и сажали за вёсла. Но судьба прикованного цепью гребца, пожалуй, была ещё жесточе смерти.

Наблюдая за разгрузкой, капитан пиратского корабля Альхайб никак не мог сдержать ухмылку, расползавшуюся по лицу.

Добыча от нынешнего нападения оказалась куда богаче, чем он ожидал. Жертвой стал корабль торговца, который к тому же входил в совет Райдена, а на борту оказалась даже дочь этого торговца.

— С дочкой большого купца обращайтесь бережно: за неё потребуем выкуп. С остальными женщинами можете делать что хотите!

Когда Альхайб в отличном настроении бросил эти слова, моряки разразились непристойными ликующими криками.

— Значит, не зря мы тащились сюда с самого Мармо, а?

Заискивающим тоном заговорил один из приближённых, стоявший рядом с Альхайбом.

— Ещё бы. Поначалу я думал, что дело не окупится. А ведь стоило попробовать, скажу я вам.

Из разговора было ясно, что эти люди не были пиратами от рождения. Они были солдатами, напрямую подчинёнными империи Мармо. Сам капитан Альхайб даже носил рыцарское звание.

Разумеется, и «Рог морского демона» был военным кораблём флота Мармо, а моряки на нём — самыми настоящими солдатами Мармо.

После смерти Белда Альхайб прибыл сюда по приказу одного из тех, кто теперь правил Мармо, бывшего командира императорской гвардии Ашрама. Это случилось как раз накануне отъезда Ашрама в Аланию.

Конечно, настоящая цель состояла не в пиратстве. Первоначальное задание было иным: спрятать корабль неподалёку от гавани Райдена и ждать, пока сюда придёт Ашрам, странствующий по разным землям Лодосса в поисках «Скипетра Власти».

Но Альхайб решил, что раз уж они всё равно сюда явились, глупо не заняться хотя бы грабежом, иначе хлопоты себя не оправдают. Так он и начал временный пиратский промысел. Впрочем, в мирное время военные корабли Мармо становились каперами, так что пиратство было их побочным занятием.

Да и моряки на борту, если проследить их прошлое, имели немалый пиратский опыт. Среди старших моряков почти все до объединения Мармо сами были пиратами.

К тому же «Рог морского демона» был полноценным военным кораблём. Корпус был укреплён металлическими плитами, а при средних размерах судна на каждом борту сидело по пятьдесят гребцов, почти как на большом корабле; когда требовалось, галера могла обогнать любое другое судно.

Какими бы мореходными ни были райденские суда и сколько бы наёмников они ни брали на борт для защиты от пиратов, тягаться с ними они не могли.

Правда, в обычное время у Райдена тоже имелись военные корабли. Тогда пиратский промысел был бы для них опасен.

Но из-за беженцев, стекавшихся из разных стран Лодосса, Райден теперь был в крайнем смятении, и ему было не до пиратов. Беспорядки зашли так далеко, что город вынужден был отказаться от почётного принципа самоуправления и просить Флейм поддерживать порядок.

За эти несколько месяцев Альхайб успел прибрать к рукам богатство, которого хватило бы на беззаботную жизнь до конца дней.

— Капитан…

В этот момент к Альхайбу подошёл его подручный, начальник гребцов, и тихо прошептал ему на ухо.

— Что такое? — Альхайб ответил резко, потому что ему слегка испортили настроение.

— Только не сердитесь.

— Я не сержусь. Говори дальше.

— Так вот… лорд Ашрам прибыл.

— Что?!

Лицо капитана стало таким суровым, будто он собирался обратить начальника гребцов в камень. Сам того не замечая, он цокнул языком.

— А дело только-только пошло в гору, — выплюнул он.

— Заставлять его ждать нельзя. Пойдёмте со мной.

— Понял. И смотрите, разгрузку не забрасывать!

Крикнув в сторону корабля, Альхайб пошёл за начальником гребцов в один из боковых ходов пещеры.

Ашрам морщился: мрачный пещерный воздух пропитался запахом моря.

Его со спутниками провели по тусклой пещере к месту, где они стояли теперь.

Это тоже была пещера, но её свод поднимался куполом, и пространства в ней хватило бы на зал в замке.

Часть пола выровняли; там поставили стол и стулья. Вдоль каменной стены громоздились большие бочки. Похоже, это место служило и тайником для добычи, собранной пиратскими набегами.

Тогда и появился Альхайб вместе с начальником гребцов.

— Я ждал вас, лорд Ашрам. Рад видеть, что вы прибыли благополучно.

Он расплылся в улыбке и развёл руки.

— Что значит «благополучно»? — ответил Ашрам, ничуть не скрывая раздражения. — Объясни-ка мне, что здесь творится. Я не приказывал тебе заниматься в этих местах пиратством.

— Верно, такого приказа я не получал. Однако в невоенное время этот корабль обязан действовать как капер. Разумеется, половину сокровищ я, согласно правилам, намеревался передать Мармо.

— Я приказал тебе ждать. Я ещё могу понять, что тебе было скучно. Могу понять и желание нажиться. Но в городе Райдене только и говорят об этом корабле. А похитить дочь члена совета — верх глупости. Как бы ни был Райден охвачен смутой, чтобы сохранить лицо, они всё равно придут уничтожить этот корабль.

— Не стоит так тревожиться, лорд Ашрам, — произнёс из-под капюшона мужчина, закутанный в совершенно чёрную мантию; голос его звучал глухо. — То, что сделано, уже не исправишь. К тому же теперь, когда мы прибыли, у Альхайба уже не останется времени на пиратские дела. Если мы отправимся к острову Синего дракона и закончим дело прежде, чем двинутся военные корабли Райдена, этого будет достаточно.

Ашрам пристально посмотрел на человека в мантии.

— Пожалуй, ты прав, Гродер. Как всегда, видишь суть. Тогда сосредоточимся на том, что впереди.

Так ответил Ашрам мужчине в мантии, которого, похоже, звали Гродер, и на губах его появилась насмешливая улыбка.

Строго говоря, этот человек не был подчинённым Ашрама. Чтобы сражаться с драконом, помощь мага была необходима. Поэтому Ашрам попросил содействия у Вагнарда, мага, бывшего военным советником Белда, и получил в помощь этого человека, одного из его лучших учеников.

Среди спутников Ашрама ни Гродер, ни тёмный эльф Астар, воин и маг, ни тёмный жрец Фалариса Габерра не были его подчинёнными. Астар был воином племени тёмных эльфов и доверенным лицом Лузеева, вождя этого рода демонов. Габерра был высокопоставленным жрецом Фалариса, пользовавшимся большим доверием архижреца Шорделя.

Почти не оставалось сомнений, что все трое должны были наблюдать за действиями Ашрама ради своих господ. Но для Ашрама, не владевшего магической силой, их способности были абсолютно необходимы.

После смерти Белда Мармо управлялось сложной системой властей.

Ведь Мармо держалось, по сути, одной только силой императора Белда. После смерти великого императора все считали распад страны неизбежным.

Раскол предотвратили четверо самых могущественных среди знати, служившей императору.

Ашрам, разумеется, был одним из них.

В число четырёх правителей входили и Вагнард, бывший военный советник Белда, и Лузеев, вождь тёмных эльфов.

Четвёртым был тёмный архижрец Шордель, верховный жрец тёмного бога Фалариса.

Иными словами, эти четверо разделили между собой силу, созданную Белдом, и каждый заново подчинил себе доставшуюся часть. Более того, поскольку все четыре правителя сочли, что нынешний распад Мармо им невыгоден, они решили сотрудничать друг с другом и унаследовать империю.

Конечно, нельзя сказать, что все четверо полностью доверяли друг другу. Но их цель пока совпадала.

Этой целью было объединение острова Лодосс руками Мармо. Четверо приняли неписаное правило: до тех пор они будут сотрудничать.

Согласие было на редкость хрупким.

И потому путешествие Ашрама в поисках «Скипетра Власти» тоже держалось на опасном равновесии.

Если он добудет «Скипетр Власти» и это сокровище Древнего королевства проявит силу, о которой говорили легенды, власть над объединённым Лодоссом почти наверняка окажется в руках Ашрама.

Именно поэтому, когда Ашрам вынес этот вопрос на совет в королевском замке Канона «Сияющий Холм», о том, дозволить ли ему это, долго и жарко спорили.

Однако вождь тёмных эльфов, рассчитывая на свой невероятно долгий век, поддержал его: даже если Ашрам ненадолго станет лидером, это не будет большой бедой. Тёмный архижрец согласился после того, как добился обещания сделать культ тёмного бога государственной религией объединённого Лодосса.

Последний, Вагнард, вполне мог бы решительнее всех выступить против, но с самого начала деятельно поддержал предложение Ашрама и сам принялся убеждать двух остальных.

Именно это и казалось Ашраму особенно зловещим, но истинных намерений мага он уловить не смог.

В знак того, что он сам не намерен поколебать решение того совета, Ашрам включил в отряд для поисков подчинённых трёх других правителей.

Под шум волн, в солёном морском воздухе началось обсуждение: как добраться до острова Синего дракона и заполучить искомый «Скипетр Власти» из сокровищ, охраняемых водяным драконом.

— Наша цель не в том, чтобы убить дракона. Этого забывать нельзя.

Так прежде всего объявил Ашрам.

— Водяной дракон Абрам, вероятно, охраняет несметные сокровища Древнего королевства. Такие, рядом с которыми даже добыча Альхайба от пиратства покажется ничтожной.

— Звучит заманчиво, — легко вставил Альхайб, пропуская мимо ушей язвительность Ашрама.

— Но предмет, который нам нужен, только один. Если выяснится, что у Абрама его нет, мы немедленно повернём назад.

— А если он у него есть? — спросил Ашрама тёмный жрец Габерра.

— Тогда, пожалуй, придётся сражаться. В отличие от Брамда, Абрам всё ещё скован проклятием времён Древнего королевства. Как страж сокровищ, он вряд ли сможет отказаться от своего долга.

— То есть если уж что-то удастся взять, можно будет взять всё, — высоким голосом сказал тёмный эльф Астар. — Всё, что можно получить, надо получить. Убить дракона — такая работа, за которую положена достойная плата.

Услышав эти слова, все, кроме Альхайба, поморщились с отвращением.

— Я не намерен сражаться с драконом ради сокровищ. Дракон — противник, с которым можно вести переговоры. Прежде всего нужно выяснить, какое именно сокровище у него есть.

Так предложил Гродер. Он и в полумраке по-прежнему не снимал капюшон и говорил глухим голосом.

— Драконы, скорее всего, говорят только на общем языке древних. Значит, беседовать с ним сможешь только ты, Гродер. Как бы то ни было, переговоры придётся поручить тебе. Рассчитываю на тебя.

— Предоставьте это мне, лорд Ашрам, — ответил Гродер и поднялся со своего места.

— Что такое? — с подозрением спросил Ашрам.

— Ничего. Похоже, моя роль уже определилась, так что я хотел бы откланяться и немного пройтись поблизости. Я всё-таки маг, пусть и скромный, а здешний необычный рельеф приводит меня в восторг. Позвольте мне эту вольность.

— Вот как. По мне, это просто груда камней, но, похоже, маги видят иначе, чем обычные люди.

— Что-то вроде того, — сказал Гродер и медленно склонил голову, повернувшись к Ашраму и остальным спиной.

— Смотри не свались со скал. И ещё… — с холодной улыбкой Ашрам на миг оборвал фразу.

— Передай мои приветствия господину Вагнарду.

При этих словах Гродер невольно обернулся и посмотрел Ашраму в лицо. Он повернулся прямо к ним, и стало видно даже лицо под капюшоном. Но выражение его различить было невозможно.

— …Как будет угодно.

После короткой паузы он произнёс эти слова и ещё раз склонил голову. Поклон был короче предыдущего, но, несомненно, почтительный.

— Лорд Ашрам… — глядя вслед уходящему Гродеру, Хобб, сидевший рядом с Ашрамом, тихо обратился к нему так, чтобы услышал только он.

— Что? — так же тихо ответил Ашрам.

— Вот что: этот Гродер не внушает доверия. Полагаю, он что-то скрывает.

— Знаю, — с лёгкой улыбкой ответил Ашрам Хоббу. — Знаю. По крайней мере, то, что он действует по какому-то тайному поручению. Что это за поручение, мне неизвестно. Но император Белд часто говорил: среди людей Мармо нет тех, кто не носил бы в себе честолюбия. Тот, кто боится предательства, не годится править Мармо. Пока сам не сбиваешься с пути и идёшь вперёд, о мелкое предательство не споткнёшься. Таков путь царя.

— Вы правы. Не цепляться за пустяки — тоже свойство героя, — ответил Хобб. — Но я всё же прослежу, чтобы из этого не вышло беды.

Через некоторое время Гродер стоял на каменистой площадке наверху утёса.

Это был самый край: сделай несколько шагов — и сорвёшься вниз головой.

Морской ветер трепал его мантию и капюшон, и казалось, что ветер вот-вот подхватит тощее тело мага и унесёт в воздух.

Белая птица с ленивым криком изящно скользила в небе перед магом.

В этот миг налетел сильный порыв и сорвал с головы мага капюшон.

Открылось худое лицо.

Кожа была мутного, почти чёрного оттенка. Глаза были чуть раскосыми кверху, а черты лица заставляли подумать, что в нём смешалась кровь тёмных эльфов.

Гродер ничуть не беспокоился о том, что капюшон слетел. Казалось, он на чём-то сосредоточился.

Но вовсе не морские птицы завладели его вниманием.

Потому что его фиолетовые губы шевелились беззвучно.

В этом месте не было никого, кто мог бы услышать этот немой голос.

Зато далеко, в земле Мармо, нашёлся тот, кто прислушивался к его голосу.

— …Согласно плану, лорд Ашрам направится к острову Синего дракона, где обитает Абрам. Я непременно добуду для вас предмет, которого вы желаете, учитель.

Когда он послал эту мысль, уголок его рта едва заметно искривился.

— Однако его всё же нельзя недооценивать. Лорд Ашрам, похоже, уже смутно догадывается о вашем замысле, учитель.

«Если бы он не был таким человеком, мне самому было бы не с руки. На этом я прерву заклинание мысленной речи. Всё тело горит от боли. Надеюсь, следующий доклад принесёт добрые вести».

— Как прикажете.

Гродер склонил голову перед пустым морем.

За этим морем лежали скалы по другую сторону бухты. За ними должны были находиться горы Райдена с Горой Огненного дракона, затем озеро Леноана, «Озеро Безмолвия», Валис и Канон; так, если пересечь Лодосс наискось, путь снова выводил к морю. А за тем морем лежал тёмный остров Мармо.

В одном из уголков Тёмного города, столицы Мармо, был человек, которого Гродер назвал учителем.

Мужчина был облачён в мантию того же цвета, что и Гродер. Однако деталями кроя и блеском ткани она немного отличалась.

На нём была мантия мудреца, полученная в Академии мудрецов Алании. Изначально она была бледно-зелёной, но её выкрасили в чёрный живой кровью, выцеженной из тёмных эльфов.

Мужчина в мантии мудреца стоял в гигантской подземной полости. Она была так широка и высока, что в ней мог бы поместиться небольшой замок.

А прямо перед ним лежала ещё и чудовищно огромная человекоподобная статуя. Она лежала косо, наполовину погребённая в земле пещеры.

— Кардис. Скоро я возвращу тебя к жизни. И тогда я освобожусь от всех оков и стану высшим существом.

Пробормотав это, он рассмеялся высоким голосом.

Смех, отражаясь от стен полости, усиливался эхом и яростно сотрясал холодный воздух, будто смеялись тысячи людей.

2

Зелёный ковёр тянулся, насколько хватало глаз. Перед ними расстилалось широкое море травы.

Синее небо словно перегибалось через край горизонта и покрывало всё вокруг.

В нём плыло несколько вытянутых облаков, похожих на башни.

Едва заметно дул ветер. То на короткое время усиливался, то внезапно стихал. Казалось, будто это шалит дева ветра.

Среди этих звуков слабо отдавалось: шаг, шаг, шаг.

Время от времени к нему примешивалось конское ржание.

Вскоре из-за горизонта начала появляться коричневая масса. По мере приближения становилось ясно, что это отряд из нескольких тысяч человек.

Пятьсот всадников Ордена Пустынных ястребов, облачённых в походные латные доспехи, и ещё тысяча добровольцев из народного ополчения.

Это были отборные силы Флейма.

Рыцари держали кавалерийские копья, к наконечникам которых были прикреплены треугольные флажки с гербом Флейма; за спиной у них висели длинные луки или тяжёлые арбалеты.

Среди воинов ополчения тоже подобрались в основном крепкие мужчины, и многие несли тяжёлое оружие. Большую часть составляли глефы и большие мечи; бойцов с лёгкими изогнутыми саблями почти не было.

По сравнению с обычным вооружением они были невероятно тяжело снаряжены, и уже одно это говорило, насколько могуч противник, с которым им предстояло сразиться.

Виднелись и крупные орудия для осады: метательные машины, станковые арбалеты и тому подобное. Эти большие орудия стояли на лафетах, и их тянули по две вьючные лошади. С каждым шагом деревянные колёса грохотали и скрипели, разнося вокруг дробный стук.

Вся армия Флейма была конной. Каждый сидел на своей лошади, и войско ровно продолжало марш лёгкой рысью.

В самом авангарде этой армии ехал король Кашуэ. Под охраной нескольких десятков рыцарей гвардии он, как обычно, делился с молодыми рыцарями уроками, усвоенными на поле боя.

Среди гвардейцев были и Парн с Дидлит. Оба ехали на лошадях, одолженных королём Кашуэ, и, продвигаясь рядом, слушали его рассказ.

— Интересно, как там сейчас Слэйн и остальные?

Дидлит не слишком интересовалась рассказом Кашуэ. По правде говоря, ей уже давно было скучно, но Парн слушал с внимательным видом, и она из деликатности не заговаривала с ним. Однако, заметив, что Парн о чём-то задумался, она решила, что теперь можно, и обратилась к нему.

— Угу, — рассеянно ответил Парн, но всё же повернулся к Дидлит.

— Ты будто не здесь. О чём думаешь? Всё-таки о Слэйне?

— И о нём тоже. Но и о многом другом, — ответил Парн любимой эльфийке.

— Вот как, — Дидлит слегка кивнула и фыркнула в ответ. — Слэйн ведь изменился. Раньше он сам никогда не стал бы действовать по собственной воле. А теперь старается выйти вперёд и многое взять на себя. Наверное, это всё потому, что он сошёлся с Лэлией.

— Думаю, да, — ответил Парн после короткого раздумья. В целом он был согласен с Дидлит. Слэйн действительно изменился. Прежде складывалось впечатление, что он не желал ничего делать, потому что боялся ранить других и быть раненым сам.

— Но вот чего я не понимаю, так это почему Слэйн так заботится об Орсоне. Мне тоже неприятно, когда человек и дух связаны так противоестественно. Но у Слэйна нет причины так хотеть ему помочь.

— Дид, ты не понимаешь? — сказал Парн и, чуть приблизив коня к Дидлит, сверкнул белыми зубами.

— Что значит «не понимаю»? Я потому и спрашиваю, что не понимаю, — Дидлит слегка надула губы и ответила сердито.

— Именно потому, что он сошёлся с Лэлией, — коротко ответил Парн, не обращая внимания на её вид.

— Да что это значит? — Дидлит всё ещё не понимала и бросила на Парна вызывающий взгляд.

— Не кипятись так, — с кривой улыбкой сказал Парн, подъехал ещё ближе и протянул руку к её золотым волосам.

Дидлит краем глаза проследила за движением этой руки.

— Когда-то Лэлией управляла Карла. Не по своей воле она принесла Лодоссу смуту. Ты ведь тоже понимаешь, Дид, какой глубокой раной это осталось у неё в душе. Благодаря Слэйну она во многом оправилась и теперь может держаться легко и открыто, но, пока существует Карла, эта рана никогда не исцелится до конца. Или, по крайней мере, пока смута на Лодоссе не уляжется окончательно. Слэйн это знает. Сердцем Орсона владеет дух гнева, и он несёт разрушение, которого сам не желает. Лэлия, наверное, видит в нём прежнюю себя. Поэтому Слэйн и хочет спасти Орсона. Ради Лэлии тоже.

— Может, Слэйн ещё больший добряк, чем ты?

Наконец поняв, Дидлит кивнула и добавила это уже с усталой улыбкой.

— Может быть. Но одно я могу сказать точно: Слэйн — настоящий мудрец. Знаний у него много, и в магии Древнего королевства он сведущ. Но по-настоящему велик он, как мне кажется, тем, что, видя истину вещей, всё равно умеет жить, дорожа тем, что видно на поверхности. Он понимает рану в сердце Лэлии, а потом с невозмутимым лицом говорит: «И что с того?»

— Сейчас ты очень на него похож, — Дидлит издала тихий горловой смешок, взяла руку Парна, всё ещё гладившую её волосы, легко сжала и вернула ему.

— Это я у него и подхватил… — Парн снова взялся за поводья и припомнил слова, которые когда-то сказал ему Слэйн. — Если смешно — смейся. Если хочется сердиться — сердись. Когда цепляешься за что-то одно, всё остальное видится мутным. Но даже если ты увидел истину вещей, глупо, уцепившись за неё, потерять из виду то, что лежит на поверхности. …Иными словами, если девушка красива, но с дурным характером, то как бы дурен ни был её характер и как бы он тебя ни злил, надо признать хотя бы то, что она красива.

— Ну и пример ты привёл. Но Слэйн правда будто достиг какой-то отрешённой мудрости. Хотя он ещё совсем не в том возрасте, — весело рассмеялась Дидлит.

По сравнению с Дидлит, обладавшей вечной жизнью, не было ни одного человека, которого можно было бы назвать по-настоящему старым; но сама она не считала, что духовно так уж стара. Скорее, она знала, как многому может научиться у людей, проживших меньше половины её лет.

В последнее время Дидлит от всего сердца думала: её племени тоже стоило бы попробовать жить вместе с людьми.

Старейшины её народа шли путём медленного вымирания и ничего не делали, чтобы это остановить. Они существовали в этом мире со времён богов, но жили только в узком, замкнутом лесу, не зная перемен. Как можно было расти в такой жизни?

Они закрыли «Лес Невозврата», построили внутри собственный рай и совершенно не интересовались изменениями внешнего мира.

Высшие эльфы были вечными существами. Именно поэтому они стали народом, неспособным найти смысл и ценность в самом существовании.

С тех пор как Дидлит вышла в мир людей, прошло всего чуть больше пяти лет, но за это время она узнала многое. Теперь она считала, что по складу души близка к людям.

Но в конце концов она не была человеком. Полностью стать человеком она не могла. Даже если бы захотела, она не могла сама назначить себе срок жизни.

Стоило подумать об этом, и грудь у Дидлит готова была разорваться. Назвать это печалью или одиночеством было бы слишком просто. Это было отчаяние — будто её собственный дух рвали на части.

Парн, несомненно, умрёт раньше неё. Почему она не заметила такой простой вещи до того, как полюбила этого воина?

Дидлит не могла представить себя после того, как потеряет Парна.

— Да какой там Слэйн отрешённый мудрец, — не зная о чувствах Дидлит, Парн простодушно улыбнулся ей. — Потому он и вертится без конца. На самом деле он, наверное, хотел бы возиться в поле, чтобы хватало на жизнь, учить детей грамоте да читать книги на древнем языке, но, к несчастью, сейчас время нуждается в нём. Пожить так ему ещё долго не удастся.

Парн не мог не желать, чтобы для Слэйна однажды настали такие дни, но пока не было никаких признаков, что они скоро придут.

Остаётся одно за другим исправлять то, что можешь изменить своими силами.

Таков был нынешний вывод Парна.

Однако если стать королём, можно получить куда большую силу. И тогда можно будет улучшать Лодосс в куда большем масштабе. Это было несомненно. Но в сердце Парна всё ещё было что-то, что удерживало его от этого пути. Пока это не прояснится, торопиться с решением нельзя. Так он теперь думал.

Казалось, марш по бесконечной, мягко волнистой равнине будет длиться без конца, но вскоре впереди показалось маленькое чёрное пятно. Когда стало ясно, что это обугленная деревня, даже среди отборных воинов Флейма поднялись встревоженные голоса.

— Ужас какой, — мрачно прошептала Дидлит Парну.

Парн молча кивнул и, прикусив губу, пристально смотрел на чёрные останки деревни.

Это зрелище красноречиво говорило о страшной силе дракона.

Вероятно, Падающая Звезда налетел на деревню сверху и дыханием огня сжёг деревянные дома дотла.

Наверняка он не щадил никого — ни тех, кто сопротивлялся, ни тех, кто не сопротивлялся. Жёг и убивал. Вероятно, были и люди, ставшие драконьей пищей.

В сердце Парна поднимался слепой гнев. На миг ему почудилось, что он сам рискует стать одержимым, как Орсон.

Если бы всё это было ради выживания, ещё можно было бы понять. Но разве это не простая резня?

— Всему войску — стоять! — голоса гонцов, передававших приказ Кашуэ, пронеслись по рядам.

Парн подъехал к Кашуэ и спросил, что они будут делать теперь.

— Здесь будем восстанавливать деревню и ждать, пока он явится. Поднимать такое войско на Гору Огненного дракона — дело непростое.

Ответ Кашуэ был совершенно ясным.

— Он действительно придёт?

— Придёт. Без сомнения. Похоже, он крайне не любит, когда люди появляются в его владениях. Такое он ни за что не оставит без внимания.

Ответив так, Кашуэ приказал одному из приближённых рыцарей собрать главных людей: пора было выработать план.

— Ты и Дидлит тоже участвуйте. Прости, что снова втягиваю вас в тяжёлое дело.

3

С востока налетал ветер.

Это был горячий ветер. Но по сравнению с жаром того места, где он обычно обитал, он не стоил и внимания.

Подставив летнему ветру расправленные крылья, он скользил в небе над равниной. В ту сторону, откуда дул ветер, были обращены и его голова, и его мысли.

В облике он напоминал гигантскую рептилию. Размером, пожалуй, с небольшой особняк знатного рода. Всё тело покрывала ярко-красная чешуя с металлическим блеском, а расправленные в стороны крылья походили на крылья летучей мыши: тонкая перепонка была натянута на толстый костяк.

От головы до кончика хвоста, ровно вдоль позвоночника, торчали многочисленные острые шипы. На голове шесть особенно крупных шипов росли, отклоняясь назад. Четыре шипа на конце хвоста были такими же острыми и большими.

Оттого, что, держась на ветру, ему почти не приходилось двигать крыльями, настроение Падающей Звезды — внушавшего страх демонического дракона Горы Огненного дракона — немного улучшалось.

Но это вовсе не означало, что настроение у него было хорошим.

Причина дурного настроения тоже заключалась в летнем ветре. Точнее, в неприятном запахе, который приносил ветер.

Это был запах людей.

И, без сомнения, запах шёл от большой группы людей.

Он вылетел из логова в поисках добычи и издалека уловил в ветре вонь людишек. Тогда он направился на восток, чтобы показать дерзким тварям свою мощь.

Он ненавидел людей — он, Падающая Звезда.

Не в последнюю очередь потому, что некогда эти люди подчинили себе его, великого, и гоняли, словно дворового пса. Мало того: даже теперь он оставался скован ограничениями, наложенными человеческой магией, и не мог покинуть Гору Огненного дракона. Его принудили к жалкой обязанности охранять их сокровища.

Его, самое могучее из всех существ.

В его памяти поднялись древние воспоминания.

Падающая Звезда осознал собственное существование много тысяч лет назад. До того он был существом, похожим на зверя, лишённым разума и движимым одним лишь инстинктом.

У драконьего рода этот период продолжается около тысячи лет, и только потом дракон впервые обретает разум.

Именно разумных драконов и называют древними драконами.

В далёком прошлом дракон по имени Падающая Звезда был самым сильным существом на земле Лодосса. Стоило кому-нибудь увидеть его, и представители любых народов только и делали, что в ужасе разбегались, стараясь не стать добычей. Были и такие народы, которые сами приносили ему жертвы.

Древние люди были главным примером. Люди неизменно отдавали в жертву молодых женских особей с мягкой плотью. Вкус их мяса не был чем-то особенным, зато реакция в тот миг, когда он собирался их съесть, казалась забавной; поэтому Падающая Звезда заставлял приносить жертву не реже раза в год.

Но затем на остров Лодосс пришли с северного континента маги. В отличие от прежних людей, они, казалось, с самого начала не боялись драконов.

Падающая Звезда счёл их поведение дерзким и не раз нападал на города, где они жили. Но каждый раз их магия заставляла его дорого платить, а в конце концов на него наложили магические узы и стали использовать как слугу.

Дни, наступившие после этого, были для него одним сплошным унижением. Его заставляли то выполнять ничтожные поручения, то служить чужой забаве.

Бывало, его заставляли лететь до далёкого северного континента, чтобы перевезти магов.

Его принуждали сражаться на арене с воинами варваров. А стоило начаться войне, его почти неизбежно бросали в бой. Тогда Падающая Звезда, словно изливая ярость раба, жестоко убивал противников, а иногда пожирал их трупы.

Маги, наполовину презирая его жестокость, в то же время восхищались ею и назвали его Падающей Звездой, «демоническим драконом». Для коренных варваров Лодосса, противостоявших магам, имя «демонический дракон» стало символом ужаса Древнего королевства.

Самому Падающей Звезде не было никакого дела до прозвища «демонический дракон», но он одинаково ненавидел и магов, которые называли его так с презрением, и варваров, трепетавших перед ним. Ненависть к людям, родившаяся тогда, не изменилась и по сей день.

Именно поэтому он при каждом удобном случае нападал на людей и пожирал их мясо.

Но Падающая Звезда в то же время прекрасно понимал, насколько сильны люди, если вынудить их решиться на всё. Безрассудно загонять людей в угол означало подвергать опасности и себя. Поэтому он обозначил собственную территорию и щадил людишек до тех пор, пока они не приходили в её пределы. Таков был незыблемый закон со времён гибели Древнего королевства.

И теперь люди собирались нарушить этот закон. Буквально на днях он сжёг только что построенную людскую деревню и перебил всех её жителей. И всё же люди явились снова.

Разумеется, из пришедших людишек нельзя было оставить в живых ни одного. Возможно, стоило, не останавливаясь, долететь до человеческого города и явить им своё величие.

Так, чтобы им больше не пришло в голову оскорблять его величие.

Падающая Звезда один раз медленно взмахнул крыльями и издал рёв. Его голос разнёсся по летнему небу и прогремел, словно гром.

Среди оживлённого шума работ по восстановлению деревни Парну показалось, что где-то далеко послышался звук, похожий на звериный рык.

Он остановился с досками в руках и посмотрел в ту сторону, откуда, как ему показалось, донёсся голос.

В этот миг часовой выкрикнул: «Идёт!»

Парн посмотрел на часового и увидел, что тот смотрит как раз туда, где, по мнению Парна, прозвучал голос.

«Значит, то всё-таки был рёв дракона», — пробормотал Парн и во весь дух бросился к часовому.

Это случилось на третий день после того, как Кашуэ и войско Флейма разбили лагерь в «Охотничьих угодьях огненного дракона». Солдаты Флейма разбирали обломки дерева и камня, оставшиеся после драконьего огня и разрушений, и занимались непривычной плотницкой работой, чтобы возвести здесь новую деревню.

Разумеется, настоящих мастеров они тоже привели, но главная цель похода была не в восстановлении деревни, а прежде всего в том, чтобы одолеть Падающую Звезду. Взять с собой слишком много ремесленников было нельзя, поэтому солдаты под руководством мастеров делили между собой разную работу.

Теперь же воины Флейма суетливо двигались, готовясь встретить дракона.

— Арбалетчики, вперёд!

— Не забудьте облить верхнюю одежду водой!

Голоса командиров поднимались тут и там, и солдаты, следуя командам, выстраивали ряды.

— Держите между отрядами как можно больший промежуток! Огонь, который изрыгает дракон, с Саламандрой не сравнить!

Парн увидел Кашуэ: тот кричал, сидя верхом. Рядом с ним была и Дидлит. Она, похоже, заметила подбегающего Парна и слегка махнула ему рукой.

Дидлит держала поводья коня Парна.

— Садись, Парн!

Парн принял у Дидлит поводья, поставил левую ногу в стремя и одним сильным движением вскочил в седло.

Серый конь фыркнул и два-три раза ударил передними копытами. Парн успокаивал его, тихо приговаривая: «Тише, тише». Потом он взял висевший у седла шлем и надел его на голову. Парн не любил, когда обзор ограничен, и редко носил шлем, но на этот раз взял его с собой: если драконье пламя ударит прямо, шлем, возможно, хоть немного ослабит его силу. Шлем закрывал всю голову, а забрало можно было поднимать и опускать.

Святые рыцари Валиса любили шлемы такого типа; вместе с доспехами на теле они составляли официальное тяжёлое вооружение, почти не оставлявшее открытых участков кожи.

С другой стороны, в походных латах Ордена Пустынных ястребов Флейма широко использовалась кольчуга в местах сгиба, например на суставах, и, как подобает народу пустыни, упор делался на подвижность.

Их большие цилиндрические шлемы без подъёмного забрала тоже вовсе не казались изящными изделиями.

Сам Парн носил комплект магического меча, доспеха и щита, созданных во времена Древнего королевства; он добыл их три года назад в Башне Пыльных Бурь. Поэтому даже при том же назначении его вооружение по форме сильно отличалось от оружия и доспехов остальных солдат.

Как и подобало вещам Древнего королевства, каждая была украшена искусным узором, а по поверхности шли руны высокого древнего языка.

По поверхности доспеха шли вертикальные волны: это усиливало прочность пластин и помогало отводить по этим линиям наконечники стрел и копий.

На лицевой стороне четырёхугольного щита с великолепным мастерством был вырезан рельеф грифона, зверя, сочетающего орла и льва, а в сияющие глаза были вставлены рубины.

Меч — широкий прямой клинок — был целиком, от рукояти до лезвия, сделан из мифрила, «истинного серебра»; он был густо покрыт рунами и испускал белую магическую ауру. Чтобы меч не скользил в руке, рукоять обмотали оленьей кожей, но всё остальное сверкало серебром такой красоты, что один взгляд заставлял невольно вздохнуть.

Всё это, без сомнения, было создано кузнецом-гномом. Этот народ фей земли, несмотря на неповоротливую внешность, из-за которой их сравнивают с бочками вина, создавал шедевры, недостижимые для человеческого мастерства.

— О, Парн. Наконец-то дракон явился, — заметив подошедшего Парна, обратился к нему Кашуэ. — Покажем ему силу армии Флейма во всей полноте.

Парн напряжённо кивнул и, как было условлено на недавнем военном совете, вывел коня перед Дидлит, чтобы охранять её: именно она должна была магией поддерживать всю армию.

Приказы командиров ещё звучали, но боевой порядок армии Флейма, приготовившейся встретить дракона, почти сложился.

Низкая трава сплошь покрывала землю с мелкими неровностями. Если приглядеться, среди летней травы проглядывала коричневая почва, но стоило на миг отвлечься, и пейзаж мог показаться сплошным полотном, выкрашенным зелёной краской.

На этом фоне армия Флейма разделилась на небольшие отряды; каждый выстроился перевёрнутым треугольником, и все они, держась на значительном расстоянии друг от друга, растянулись по всей равнине.

Впереди стояли отряды с арбалетами и длинными луками. Там же установили станковые арбалеты, доставленные конной тягой, и, подняв их на самый большой угол, направили в небо.

Обычно расчёт состоял из двух стрелков, но на этот раз к ним добавили третьего, чтобы можно было быстро поворачивать огромную деревянную пусковую станину. К тому же стрелки были отобраны из гарнизона крепостного города Хилта: они прошли хорошую подготовку и привыкли к настоящим боям. И всё же то ли потому, что им не хватало уверенности против летающего противника, то ли из-за страха перед драконом, которого они видели впервые, напряжение на их лицах скрыть было невозможно.

Парн держался чуть позади основных сил Кашуэ; вместе с несколькими рыцарями он образовал круг, защищая Дидлит, стоявшую в центре.

Парн накинул одежду поверх доспеха, развязал горловину кожаного бурдюка на поясе и вылил воду себе на голову. Толстая ткань впитала воду и плотно прилипла к поверхности доспеха.

Этот способ они уже использовали в прежнем сражении с племенем Огня, и против огненных атак он оказался действеннее, чем можно было ожидать. У духовных магов есть заклинание, которое силой духа воды Ундины покрывает всё тело водяной плёнкой и защищает от огня; смысл был в том, чтобы искусственно добиться примерно того же.

Никто не думал, что это позволит выдержать драконье пламя, самое жаркое в мире, но раз уж это лучше, чем ничего, способ решили применить и теперь.

Парн пристально смотрел в западное небо.

Зрение у часового оказалось выдающимся: когда дракона заметили впервые, он был всего лишь точкой, но теперь его облик уже можно было различить довольно ясно.

Он был ещё далеко, так что виднелись только силуэт и медленные взмахи расправленных крыльев, словно в театре теней. По размеру он казался не больше ворона, но, учитывая расстояние, легко было представить его громадность.

Даже отборные воины Флейма совершенно притихли; привычный шум перед битвой исчез без следа, и вокруг воцарилась мёртвая тишина.

До ушей Парна донёсся звук: кто-то сглотнул. Или это был он сам?

На глазах у нескольких тысяч солдат силуэт дракона постепенно увеличивался. Уже можно было различить, что тело его не чёрное, а красное, как пылающий огонь. В то же время становилось невозможно отрицать чудовищную громадность его тела.

Тишина во всём войске нарушилась, и то тут, то там послышались смятённые голоса.

Будто подхлёстывая этот страх, Падающая Звезда громко взревел.

— О-о! — по войску прокатился гул.

Голос дракона заставил сердца людей задрожать от ужаса, но ещё важнее было то, что лошади, на которых они сидели, обезумели.

— Не дрогнуть, герои Флейма!

Командиры кричали до хрипоты, но даже собственных коней удержать уже не могли.

Один за другим всадники падали с седла, а лошади, сбросив хозяев, во весь опор бросались кто куда.

Одного-единственного рёва дракона хватило, чтобы армия Флейма целиком провалилась в панику.

— Слышал я слухи, будто в драконьем рёве есть магическая сила, но не думал, что это правда.

Кашуэ быстро отказался от попыток успокоить коня и сам спешился.

— Передайте всем отрядам: слезть с коней и всем сражаться пешими.

Когда строй, который с таким трудом выстраивали, перемешался до такой степени, он уже не приносил пользы. Если не отказаться от коней и не выстроиться заново, ударить в ответ так, как задумывалось, не получится.

Тем временем Падающая Звезда стремительно приближался.

4

Падающей Звезде было приятно видеть, как люди впали в смятение, услышав его рёв.

Он оставил крылья расправленными и позволил себе медленно снижаться. Несколько раз глубоко вдохнул, собирая воздух в глубине горла. Оттуда медленно поднимался жар.

Из ноздрей и щелей между клыками потянулся белый дым и тут же развеялся в воздухе.

Падающая Звезда уже скользил почти у самой земли, примерно на высоте деревьев.

Он чуть приподнял голову и внимательно осмотрел то, что было впереди.

Людишки разделились на несколько групп. Все были вооружены, и Падающая Звезда мысленно усмехался: неужели они в самом деле считают, будто их жалким оружием можно ранить его, древнего дракона?

Воины Флейма ещё не оправились от смятения, но дракон оказался уже совсем близко, и они самовольно открыли огонь из метательного оружия.

— Ещё рано! — увидев это, Кашуэ невольно выругался. — Если не подпустить ближе, толку не будет!

Передовые лучники неверно оценили расстояние из-за громадности Падающей Звезды. Большая часть стрел, сорвавшихся с тетив, упала на землю, не долетев до тела дракона; те немногие, что едва достигли его, почти все прошли мимо цели, а случайно попавшие потеряли силу и никак не могли пробить твёрдую чешую дракона.

Прежде чем последовал второй залп, Падающая Звезда широко раскрыл пасть.

Го-о! Из его пасти вырвалось пламя нестерпимого жара. Жар хлынул и ему в лицо, но огонь не мог повредить его телу. Такова была одна из особых способностей драконов, древнего рода, родившегося ещё до того, как сила духов была богами правильно разделена.

Алое пламя разошлось веером.

И это пламя поглотило один из передовых отрядов Флейма.

Солдаты, принявшие крещение огнём, падали один за другим, не успев даже закричать. Вода, которой они облили верхнюю одежду, возможно, задержала пламя Падающей Звезды на одно мгновение, но если огонь охватывал всё тело, спастись уже было невозможно.

Позади осталось множество обугленных тел.

Над этими трупами Падающая Звезда пронёсся на полной скорости.

Тело дракона заслонило солнце, и на миг возникло чувство, будто земля погрузилась во тьму.

Едва тьма пронеслась мимо, страшный вихрь от крыльев опрокинул солдат одного за другим.

Го-о!

Из пасти Падающей Звезды вновь вырвалось пламя нестерпимого жара. Этот раскалённый язык слизнул ещё один отряд Флейма, и несколько десятков воинов превратились в обугленные неподвижные комья.

— Проклятый дракон!

Глядя собственными глазами на чудовищную резню Падающей Звезды, Кашуэ выкрикнул, негодуя на собственное бессилие. Пока противник летал в небе, ничего нельзя было сделать.

Именно поэтому по замыслу Кашуэ отряды с метательным оружием должны были прострелить крылья, стащить Падающую Звезду на землю, а затем рыцари — ударить в атаку и добить его.

Но теперь эта возможность была окончательно упущена. Когда битва превращается в свалку, лучникам трудно выпускать стрелы: случайная стрела может упасть на головы товарищей.

К тому же смятение среди солдат было далеко не обычным; вероятно, они уже не смогли бы даже толком прицелиться.

Пролетев над армией Флейма, Падающая Звезда медленно развернулся и готовился атаковать снова.

— Лук!

Кашуэ снял длинный лук со спины рыцаря гвардии, проверил тетиву и выбрал стрелу с самым крупным наконечником.

— Иди сюда, Падающая Звезда! — Кашуэ крикнул дракону во весь голос.

— Дид, ты цела?

Парн подбежал к Дидлит, которая стонала, сброшенная с коня, схватил её за тонкие плечи и сильно затряс.

Когда рёв дракона пронёсся над войском и лошади впали в панику, Дидлит как раз сосредоточила все силы, чтобы произнести сложное заклинание призыва. У неё не осталось ни мгновения, чтобы удержаться на коне, и она рухнула на землю.

Она едва не ударилась затылком, но, как и подобало лёгкой эльфийке, сумела в последний миг развернуться и хотя бы этого избежать.

Однако спиной она ударилась сильно и какое-то время даже не могла дышать. Разумеется, заклинание было прервано, и теперь весь порядок действий пришлось бы начинать сначала.

— Ну уж нет, так просто ему это не сойдёт, — с трудом сказала Дидлит, закашлявшись. Убедившись, что она жива, Парн облегчённо выдохнул и помог ей подняться.

Ужас дракона был ясен уже по одному этому удару. Но сердце Парна наполнял не страх, а гнев.

— Если бы только сразиться с ним лицом к лицу…

— Это лишь то, чего хочется нам. У дракона нет никакого рыцарского духа. И даже если сражаться лицом к лицу, как можно победить такое огромное чудовище?

Дидлит наконец перевела дух и, словно обрушиваясь на Парна, выпалила. Похоже, падение с коня сильно её разозлило. Даже тон, которым она говорила с Парном, стал резким.

Парн вдруг вспомнил, как впервые встретил эту эльфийскую девушку.

— Тогда что нам делать?

— Конечно, покончить с ним магией. Как и планировали с самого начала. Теперь я могу одолжить силу даже у Джинна, верховного духа ветра. Я изорву его крылья смерчем и сброшу на землю.

Дидлит поднялась, выставила указательные пальцы, вскинула обе руки над головой и скрестила их. Затем, напевая плавное заклинание на языке духов, она медленно начала вращать руками.

Дракон уже вновь повернул к войску Флейма и нёсся на полной скорости. На этот раз казалось, что он пройдёт совсем близко от Парна и остальных.

Окружающие рыцари поняли это и заметно дрогнули.

— Он пройдёт рядом! Это же лучший шанс пустить в ход луки! — крикнул Парн, подстёгивая этих рыцарей.

На этот раз заклинание призыва у Дидлит завершилось.

Чуть поодаль от неё, поднимая вихрь, появился синий гигант. Нижняя половина его тела была почти прозрачной, но по движению сорванных и взметнувшихся травинок легко было понять, что там клубится сильный ветер.

Это был облик Джинна, верховного духа ветра.

— …Мой верный друг, великий «Король ветра» Ирук. Подними смерч, что обратит ветер в клинки, и рассеки того демонического дракона.

Так обратилась Дидлит к Джинну, откликнувшемуся на её призыв.

«Будет исполнено».

Ответ на языке духов, похожий на телепатию, вернулся к ней, и Джинн мгновенно исчез.

Именно в этот миг Падающая Звезда приблизился к одному из самых дальних отрядов Флейма и вот-вот собирался в третий раз ударить пламенем.

В тот миг, когда он раскрыл пасть и обнажил ровный ряд острых клыков, он почувствовал, как вокруг его тела нарастает странная сила духов.

Маг! Удивление пронеслось в его сердце. Разве маги не вымерли вместе с гибелью Древнего королевства?

Яростный поток воздуха, поднятый королём ветра, закружился вихрем и охватил тело Падающей Звезды. Дракон инстинктивно пробудил магическую силу во всём теле и сосредоточился, чтобы влияние заклинания не достигло его плоти.

Невероятная сила духов, подвластная Джинну, пыталась разорвать его тело. Падающая Звезда поднял могучую силу духа, которую называют равной богам, и сопротивлялся ей.

Это было столкновение силы с силой. Невообразимая магическая мощь наполнила пространство, и казалось, будто само оно вот-вот расколется.

После жестокой борьбы Джинн, понимая, что не смог полностью подчинить дракона влиянию своего заклинания, вернулся в собственный мир духов.

И всё же сильнейший поток, поднятый Джинном, как и велела Дидлит, стал клинками и изрезал тело дракона. Тело, покрытое твёрдой чешуёй, почти не пострадало, но правое крыло оказалось разорвано едва ли не наполовину, и дракон, потеряв равновесие, закрутился и рухнул на землю.

Высокий крик боли взвился в воздух.

— Получилось! — увидев это, Парн радостно сказал Дидлит.

— Нет. Заклинание не подействовало полностью. Похоже, моему заклинанию не хватило силы, чтобы пробить сопротивление драконьей магии, — ответила Дидлит Парну несколько подавленно; сказывалась и усталость после сложного заклинания.

Будь её способности духовной магини выше, Джинн смог бы применить куда большую силу духов.

— Но оно всё же подействовало. Если использовать это заклинание ещё раз… — спросил Парн.

— Нельзя. «Король ветра» вернулся в свой мир духов. Я не могу снова призвать Ирука. Ирук всего лишь согласился помочь мне. Я не могу управлять им, как низшими духами вроде Сильфа или Ундины.

— Понятно, — Парн послушно кивнул и пробормотал, словно убеждая самого себя: значит, остаётся только давить силой.

Дракон припал к земле и всё ещё стонал от боли. Если и бросать ему вызов, то сейчас; но, как назло, от коней уже отказались. Пока они добегут до него, противник успеет прийти в себя.

— И всё равно, что ещё остаётся! — крикнул Парн и окликнул ближайших рыцарей: — Идём в атаку!

До сих пор рыцари ничего не могли сделать, но, услышав такой призыв, они оказались не настолько трусливы, чтобы застыть на месте.

Они ответили Парну громким кличем, выхватили оружие и последовали за Парном, когда тот бросился вперёд.

Рыцари из других отрядов действовали так же, как Парн и его люди. Особенно быстро смогли добраться те, кто был рядом с местом падения дракона.

Они наносили удары копьями по бьющемуся дракону.

Но это оружие действует как следует только благодаря натиску скачущего коня; в пешей атаке оно не могло причинить большого вреда. И всё же чей-то удар пробил чешую, и из раны хлынула зелёная жидкость.

По войску Флейма прокатился радостный крик.

— Получается! — крикнул кто-то.

И в этот самый миг шея Падающей Звезды резко поднялась, а голова повернулась к воинам Флейма, которые сходились вокруг него. Оба глаза дракона горели яростью.

А в глубине его горла уже рождалось нечто пылающее.

Го-о-о!

С рёвом из пасти Падающей Звезды вырвалось пламя.

Извергнутый огонь разошёлся веером и стал одного за другим поглощать рыцарей Флейма.

Свежая трава мгновенно выгорела, словно на зелёный ковёр плеснули тушью. На этот раз Падающая Звезда широко водил шеей влево и вправо, намеренно стараясь накрыть огнём как можно больше людей.

Поскольку воины неосторожно сбились плотной группой, многие стали жертвами этой атаки.

Парн ещё не успел приблизиться к Падающей Звезде настолько, чтобы попасть под пламя прямо. Это спасло его, и он не был ранен, но чудовищные жар и ветер заставили его остановиться и отвернуть лицо.

Когда жар схлынул и Парн снова повернул голову, перед ним был ад.

Люди, почерневшие, словно угли, лежали мёртвыми в самых разных позах.

— Ну ты и… чудовище!

Парн взревел почти бессознательно. Затем, подняв магический меч, он во весь дух бросился к тому, кто породил этот ад.

— Парн, не делай глупостей! — крикнула Дидлит ему вслед.

Но не похоже было, что Парн услышал её голос.

Парн погибнет.

Эта леденящая мысль сама собой вспыхнула в сердце Дидлит.

Надо помочь, думала она, но совершенно не представляла, каким заклинанием можно его поддержать. Она уже ударила по врагу самым сильным из своих заклинаний, вложив в него всю мощь. И если оно не повалило противника, что ещё можно было сделать?

Поэтому Дидлит бросилась за Парном.

Она выхватила с пояса рапиру. Но какой вред можно причинить дракону таким слабым оружием?

Увидев, как товарищи-рыцари в одно мгновение сгорели у них на глазах, остальные рыцари забыли даже о гневе. Их не то чтобы подчинил себе страх. Просто в голове у них будто стало пусто, и они стояли на месте, оцепенев.

Среди них только Парн и Дидлит приближались к дракону.

Нет, была ещё одна фигура, несущаяся к нему.

Мужчина на гнедом коне.

— Король Кашуэ!

Один из рыцарей заметил его и почти завопил.

По пути к дракону Кашуэ случайно наткнулся на свободного коня, пробегавшего рядом, поймал его и вскочил в седло.

Влияние магического рёва дракона уже исчезло, и управлять конём было нетрудно. На скаку Кашуэ выхватил копьё у одного из рыцарей, почти силой отняв его. Сжимая копьё в правой руке, он во весь опор погнал коня на Падающую Звезду.

Он заметил, что Парн и Дидлит тоже бегут к дракону, но не окликнул их. Всё внимание он направил только на движения Падающей Звезды.

Демонический дракон, закончив изрыгать огонь, снова поднял шею для следующей атаки и глубоко вдохнул.

А когда он повернул голову вперёд, чтобы выбрать цель, то увидел: прямо перед ним во весь опор мчится один человек верхом.

Из пасти Падающей Звезды вырвался пронзительный крик.

Кашуэ вложил всю силу в удар копьём и пронзил ему левый глаз.

По инерции конь вместе с всадником врезался в голову дракона, и Кашуэ покатился с седла. Но Кашуэ не зря называли мастером меча: он сгруппировался и тут же вскочил на ноги.

И в этот миг…

— Король Кашуэ, берегитесь!

Чей-то голос ударил ему в уши.

Парн?

У него не было времени убедиться, так ли это на самом деле, но Кашуэ подумал именно так, с полной уверенностью.

Поняв, что означает предупреждение, он рефлекторно повалился назад.

Мгновение спустя там, где только что было его тело, пронеслась огромная масса.

Ветер от удара докатился следом и перекатил тело Кашуэ набок.

Поднимаясь, дракон взмахнул правой лапой с острыми когтями и полоснул вбок.

Если бы Кашуэ не выбил ему один глаз, от его тела не осталось бы и следа.

Коню, на котором приехал Кашуэ, не повезло: этим ударом ему снесло шею, голова превратилась в кусок мяса, и, вздымая брызги крови, конь рухнул.

К тому времени Парн уже обошёл дракона к правой ноге.

Падающая Звезда как раз поднимался на двух толстых ногах; боль в левом глазу заставляла всё его тело кипеть новой ненавистью к людям, и он искал того, кому отомстить.

Он сразу увидел того мужчину, которого поднимала на ноги девушка-высшая эльфийка.

Парн обрушил магический меч на огромную лодыжку.

Раздался сухой звук, словно треснул металл, и тело Парна отбросило назад отдачей. Но его меч и впрямь оказался по-настоящему острым: он глубоко рассёк ногу дракона. Оттуда толчками потекла зелёная жидкость.

От жестокой боли в правой ноге дракон извивался всем телом и беспорядочно размахивал обеими лапами.

Наконец опомнившиеся рыцари Ордена Пустынных ястребов и воины ополчения, то ли чтобы спасти короля Кашуэ, то ли чтобы добить стонущего от боли дракона, невзирая на опасность, приблизились к нему; но те, кому не повезло попасть под удар Падающей Звезды, погибли с размозжёнными телами.

— Отойти! Отойти и бить из луков и арбалетов! Если без толку лезть вплотную, только зря погибнете!

Сам отступая назад, Кашуэ кричал своим рыцарям.

И всё же рыцари не прекращали атаковать, словно сдерживая дракона до тех пор, пока Кашуэ не отойдёт на безопасное расстояние.

Вокруг дракона один за другим ложились мёртвые рыцари. А их отчаянные атаки, казалось, не причиняли дракону серьёзного вреда.

Кашуэ во весь голос приказывал солдатам отступать.

Лишь когда все наконец послушались — или были убиты, — Кашуэ отдал новый приказ:

— Арбалетчики, лучники! Атаковать! Цельтесь в голову! Если выбьем оставшийся глаз, даже дракона нечего будет бояться!

По этому новому приказу к бою подключились отряды с метательным оружием, которые подошли с запозданием, потому что сначала были размещены на передовой, и яростно начали осыпать дракона стрелами. У арбалетов с воротом был свой недостаток — им требовалось время на перезарядку, — но зато их силы хватало, чтобы пробить твёрдую драконью чешую.

В тело дракона впилось множество арбалетных болтов, и из ран брызнула жидкость.

Падающей Звезде уже пришлось признать: продолжать сражаться с людьми опасно.

Это решение было унижением. Но унижение можно смыть позже. Нужно исцелить раны в логове, а потом отомстить. Так убеждал себя Падающая Звезда.

Приняв это решение, Падающая Звезда в последний раз обрушил огонь на группу людей, оказавшихся поблизости.

Затем он взмахнул огромными крыльями и плавно поднялся в небо. Взлетев туда, куда луки уже не доставали, Падающая Звезда ещё раз повернулся к войску Флейма.

И один раз взревел.

Это был не звериный рёв: он звучал почти как слова, и от него у всех воинов Флейма задрожало в ушах.

Ещё прежде чем эта дрожь в ушах стихла, Падающая Звезда, неловко двигая раненым крылом, улетел к Горе Огненного дракона.

5

— Что за бедствие!

Услышав доклад о потерях, Кашуэ оцепенел.

Погибла примерно треть всего войска. И ещё около трети воинов получили довольно тяжёлые ранения.

Тем, кому повезло не попасть под атаки дракона, не досталось ни царапины. Но элита, которой гордился Флейм, за короткий бой оказалась наполовину разбита.

Такого Кашуэ совершенно не ожидал.

Даже в войне с племенем Огня за одно сражение никогда не было стольких жертв. К тому же дракона, хоть он и получил раны, в конце концов упустили.

Если подумать об этом, их смерть оказалась совершенно напрасной.

— Я был недальновиден, когда решил выступить против дракона большим войском.

Кашуэ стоял перед телом одного из рыцарей, сжимал кулаки и стонал от досады.

— Нет, просто нам недостало силы.

Один из приближённых рыцарей, плача, склонил перед Кашуэ голову.

— Нет, это моя ответственность. Я неверно оценил силу дракона. И способ сражения тоже. Будь я осторожнее, потери не стали бы такими огромными.

Кашуэ оглядел поле боя, где только что завершилась схватка с драконом. Тут и там трава на равнине ещё дымилась.

Прекрасная прежде равнина стала уродливым пятнистым узором из чёрного и зелёного, а на чёрных пятнах лежали обожжённые тела множества солдат Флейма. Уцелевшие воины с лицами, полными скорби, собирали тела товарищей.

Парн и Дидлит тоже могли только смотреть. В такие минуты особенно остро чувствуешь собственное бессилие. И это было невыносимо горько.

Парн так стиснул нижнюю губу зубами, что выступила кровь.

Дидлит, словно ища опоры, держалась за его руку, и её плечи мелко дрожали.

— Что нам делать теперь? — осторожно спросил один из приближённых, обращаясь к королю Кашуэ, который стоял, опустив голову, и не двигался.

— Разумеется, отступать я не собираюсь! Клянусь собственным мечом: я убью этого огненного дракона. Но сколько бы подкреплений мы ни запросили, в конце концов дракона так не одолеть. Если дойдёт до крайности, он просто улетит. Однако он связан проклятием, велящим охранять магические сокровища. Из своего логова, где спрятаны сокровища, он никак не сможет сбежать.

— Вот об этом… — сказала Дидлит Кашуэ; лицо её было чуть бледным.

— Что такое? Говори.

— Да. В конце огненный дракон что-то кричал, верно? Это был общий язык древних. Правда, не высокий древний язык, которым пользуются маги, а повседневный язык времён Древнего королевства. Я учила его у старейшин моего племени и поняла, что означал крик Падающей Звезды.

— К чему эти обиняки? Хуже уже вряд ли что-то может быть. Говори как есть.

— Да. «Я нападу на ваш город. За каждую раненую чешуйку я убью сотню людей». Так кричал Падающая Звезда.

Услышав эти слова, Кашуэ ничего не ответил и лишь кивнул со странно спокойным лицом. Затем он долго молча смотрел в сторону Горы Огненного дракона.

Разумеется, фигура дракона уже исчезла за горизонтом.

— Король Кашуэ… — Парн всё-таки забеспокоился и окликнул его.

— Всё в порядке, Парн. Что ж, так или иначе, то, что я должен сделать, не меняется. Этого огненного дракона я обязательно убью своими руками. Солдат я верну в Блейд, а сам отправлюсь в Райден. Для похода на Гору Огненного дракона отберём людей из наёмных отрядов, отправленных в Райден. Не то чтобы я не верил рыцарям, но для такой работы всё же лучше подойдут наёмники.

— Я пойду с вами, — твёрдо сказал Парн.

— И я с вами, — Дидлит тоже шагнула к Парну и серьёзно посмотрела на Кашуэ.

Кашуэ кивнул и, словно вспомнив о чём-то, слегка склонил голову.

— Вам всё время приходится из-за меня хлопотать. Но ваше предложение я приму с благодарностью. Когда-то я тоже был наёмником и простым странствующим воином. Пока я не убью огненного дракона, забуду о королевском сане. Так что нам предстоит путешествовать вместе, и лишние церемонии ни к чему.

— В Райден! — почти крикнул Парн.

— Хорошо, едем! — с силой сказал Кашуэ и вскочил на своего коня.

К нему вернулось его обычное, полное уверенности лицо.

— Я сейчас отправляюсь в Райден! Вы заберите тела солдат и возвращайтесь в Блейд! Усильте охрану города. Не допустите бунта среди беженцев и будьте готовы встретить дракона, если он явится. Главное — не теряйте бдительности!

Когда гонцы начали передавать этот королевский приказ, то тут, то там поднялись недовольные голоса. Но ослушаться приказа короля было невозможно.

К тому же, увидев собственными глазами силу дракона, многие, если честно, уже потеряли волю к бою.

Рыцари и солдаты армии Флейма поспешили укладывать тела товарищей позади коней и выстраивать ряды.

Кашуэ подозвал командира Ордена Пустынных ястребов и подробно распорядился, что делать дальше. Пожилой рыцарь явно был недоволен, но кивал в ответ на каждое распоряжение Кашуэ, а в конце почтительно поклонился и сказал, что всё понял.

Армия Флейма начала движение тише, чем обычно. Все были подавлены тяжёлым чувством поражения.

А на поле боя остались Кашуэ, Парн и Дидлит. Кроме них, там оставались пятеро молодых рыцарей — выжившие из гвардии.

— Мы из гвардии. Считаем своим долгом служить рядом с королём.

Один из них выехал вперёд с решительным видом.

Остальные четверо кивнули, показывая, что думают так же.

— Хорошо. Но в этом задании забудьте, что вы рыцари. Нет никакой нужды лезть на врага в лоб. Не думайте ни о чести звания, ни о сохранении лица. Прежде всего — успех задания.

— Мы понимаем. Мы, воины племени Ветра, не настолько изысканны, как рыцари Алании или Валиса.

От этих слов лицо Кашуэ чуть смягчилось.

— Хм. Даже если нас называют сильнейшей державой Лодосса, низкое происхождение всё равно, выходит, не спрячешь.

Бросив это рыцарю, Кашуэ легко улыбнулся и сильно натянул поводья.

Конь пронзительно заржал и повернул голову.

— Да! — Кашуэ крепко ударил коня пятками в бока, и тот помчался во весь опор.

Несколько всадников гвардии сразу бросились следом. А чуть погодя за ними последовали Парн и Дидлит.

— И всё же… не думала, что дракон окажется таким страшным противником.

Дидлит сказала Парну, ведя коня рядом с ним.

Только теперь она осознала, что её тело до сих пор дрожит.

— Да уж. Не то чтобы я этого совсем не ждал, но он оказался ещё страшнее. Интересно, Слэйн и остальные в порядке?

Отвечая Дидлит, Парн подумал о Райдене, куда они направлялись. И о Слэйне с остальными, которые уже должны были прибыть в этот город.

Когда Парн и остальные уехали, на опустевшем поле боя тут и там ещё тлели следы, оставленные Падающей Звездой, и от них поднимался белый дым.