Гермиона Грейнджер и история из прошлого (джен)

Гермиона пребывала в тяжких раздумьях. Ей очень хотелось узнать, что же такого могло случиться между Гарри Поттером и его родителями, что мальчик готов общаться с ними лишь как с профессорами, но и в таких случаях очень неохотно признавал их авторитет? Ведь только зная это, их можно помирить и вернуть мир в семью Поттеров. Вот только как добыть информацию, она не знала. Обе стороны конфликта предпочитали молчать. Гарри отсылал её и других вопрошающих к родителям, Лили в ответ на осторожный вопрос ответила, что уже всё рассказала. Был, конечно, ещё Джеймс, но к нему Гермиона не подходила: он наверняка придерживался той же версии, что и его жена, и ничего нового не рассказал бы, помимо «скрывались шесть лет, спасли, а потом Гарри сбежал к японкам». Остальные повторяли ту же историю.

А ведь это был, если вдуматься, даже не рассказ как таковой! Просто краткое изложение событий! И если о причинах своего ухода в подполье мадам Поттер говорила весьма подробно, отчего вопросов у Гермионы не возникало, то вот о событиях, произошедших после возвращения, она была очень краткой, даже не сказав, в чём заключалась опасность для Гарри. А ведь, по словам мамы, опасность человек помнит лучше всего, такова его психология.

От безысходности хотелось разрыдаться. Загадка казалась неразрешимой, но именно это и заставляло Гермиону снова браться за поиск сведений с новой силой, ведь у каждой задачи есть решение, и чтобы его найти нужно просто лучше подумать, приложить больше стараний.

Вот только мисс Грейнджер, привыкшей искать сведения в книгах, это мало помогало. Конечно, библиотека Хогвартса была обширна, но вряд ли на её стеллажах среди древних книг о магии и связанных с нею науках можно было отыскать хроники семьи Поттеров с полным описанием всех произошедших там конфликтов и детальным разбором их причин. Всё же хранилище книг Хогвартса должно было служить образованию, да и не стала бы уважаемая семья столь славных волшебников выносить сор из своей избы. И это, пожалуй, было единственное, в чём Гарри Поттер походил на своих родителей.

И Гермиону это очень злило. Юная гриффиндорка понятия не имела, в чём не сошлись мнениями Мальчик-Который-Выжил и его героические родители, понятно было лишь то, что сын не хотел видеть мать и отца, но это ведь не повод отмалчиваться и огрызаться на неё в ответ. Будто Грейнджер была виновата в том, что именно преподавательница зельеварения профессор Лили Поттер принесла ей письмо и рассказала свою версию событий. Гарри мог вполне поведать свою, и девочка сделала бы выводы.

«С таким характером удивительно, что с ним вообще сходятся люди, — подумала она. — Подобное поведение отталкивает людей."

Гермиона подумала так. И тотчас осеклась. Ведь был по крайней мере один человек, с которым Поттер поддерживал хорошие отношения.

Рубеус Хагрид, хранитель ключей и лесов Хогвартса, судя по всему, был с Гарри в очень тесной дружбе и давно его знал. Хагрид был, пожалуй, единственным человеком, в присутствии которого мальчик не становился безэмоциональным и меланхоличным.

Вполне возможно, что Хагрид знал подоплёку скандала в семье Поттеров.

* * *

К Хагриду она пошла в субботу. Стояло раннее утро и большинство учеников Хогвартса ещё спали. Значит,и Гермиона могла не опасаться, что их разговору кто-то помешает.

Идти к хранителю ключей было страшно. Всё-таки его жильё было рядом с Запретным лесом, куда ученикам хода не было. Однако, Гермиона знала, что многие ученики были желанными гостями в хижине этого огромного, но добродушного человека, а значит, ничего нарушающего правила в этом не было.

Хагрид в момент её прихода колол дрова, но, гостью встретил вполне радушно, усадил её на пенёк у хижины и вынес чаю с кексами.

— Ты уж прости, что в дом не завожу, — повинился он. — Очень уж дел много. Не убрано у меня. Невежливо это, когда гостей в грязь и мусор заводят.

— Да я не обижаюсь, — сказала Гермиона. — Сейчас ещё тепло и можно воздухом подышать.

— Это хорошо. Ты… Того… Пошто пришла-то? Не в гости ведь? Если в гости, то всегда опосля обеда.

— Простите, — покраснела девочка. — Я хотела узнать, неизвестно ли вам, что произошло между Гарри и его родителями? Он ведь с ними не ладит. Как он жил до их возвращения, если после сбежал?

Хагрид воткнул топор в полено, обернулся и сел прямо на землю.

— Не извиняйся. Ничего дурного не сделала, — великан улыбнулся такой широкой и светлой улыбкой, что стыд прошёл. — Но, какую же мудрённую ты задачку мне задала. Я ж ить… Это… Всего, что было не ведаю. Не было там меня… И я не могу… это… как оно… А, не осведомительствован я должным образом, но что знаю, то и расскажу.

Гермиона кивнула. Хагрид почесал бороду и начал говорить:

— Перво-наперво, я тебе так скажу. Когда мы услышали о гибели Поттеров-старших, то все горевали… Их друзья. Вся остальная Британская волшебная братия радовалась, что Тот-кого-нельзя называть побеждён. А Гарри был у Дурслей. Родственников Лили. Спустя неделю или около того пришли мы с Дамблдором и профессором Макгонагалл пронаведать мальчика. И то я тебе скажу… Плохо ему было… Эти люди бросили его в шкаф, почти не кормили, игнорировали... — пальцы хранителя ключей и лесов сжались в кулаки. Голос надломился. На глазах показались слёзы. — Изверги… А Гарри тогда был год. Совсем кроха, понимаешь? Я его от них вынес на своих руках. Понимаешь?

Гермиона понимала. Она очень живо представила эту картину: в свете фонарей, озарявшем заросший бородой и волосами, громадного роста человек несёт на руках завёрнутого в пелёнки годовалого ребёнка, а за ним, качая головами, идут Макгонагалл и Дамблдор. Женщина вытирала платком лицо.

— А это ночью происходило? — спросила Грейнджер, уверенная в том, что это случилось ночью.

— Почему ночью? Днём, — Хагрид задумался. — Ну да… Было воскресенье, люди шли в церковь на обедню, когда мы пришли. А Дурсли остались в доме. Я Гарри от них на летучем мотоцикле в Хогвартс увёз. Он жил несколько дней в моей хижине, а потом Дамблдор договорился со своими японскими знакомыми, и они приехали сюда. Забрали мальчика.

О дурном обращении первых опекунов с Гарри и о том, что Тамаё, Канаэ и Синобу были знакомы с Дамблдором, Гермиона слышала и от Лили. Правда женщина не сообщала подробностей, но вполне возможно, профессор просто сама не знала всех деталей.

— А дальше что было?

— Дальше-то? Дальше Гарри жил с теми женщинами и горя не знал. Лили и Джеймс говорят, что они его баловали… Может быть, так и было, как детей-то не баловать? Мне он при встречах казался просто радостным ребёнком. Опекунш своих он очень любил. И они его любили. А потом, спустя шесть лет, аккурат на день рождения Гарри, вернулись Лили и Джеймс.

Хагрид снова заплакал:

— Мы ведь считали, что они погибли, понимаешь? Мы оплакивали их всё это время, и они вернулись! Мы были удивлены, были рады! Кто-то подозревал подмену, но быстро оказалось, что беспочвенно. Они знали такие вещи, какие знали только Поттеры. Когда мы рассказали им, что творилось с Гарри у Дурслей, они, знамо дело, не поверили. Кто же поверит, что родная сестра может так с ребёнком обращаться?

Хагрид вздохнул, вытер лицо и поднялся на ноги.

— А вот что дальше было, я знаю лишь  с чужих слов, — сказал он, подбирая топор. — Джеймс и Лили говорят, что те японки подвергли Гарри опасности. Да только… Странно это. Они ведь глаз с него не спускали. Да и добрые они, тихие. Дамблдор им, опять же, друг-приятель. Но чегой-бы там бы не случилось, одно точно: Гарри они, ну профессора Поттеры, то бишь, с теми девками разлучили. А по прошествии… значитсца… двух дней он исчез и объявился у меня. Просил помочь вещи перенести. Взволнованный был, аж жуть.

— Взволнованный? — переспросила Гермиона. — В каком смысле?

— Да в самом прямом. Растрёпанный, покрасневший. Дышал тяжело. Вечер как раз был, я ужинать садился, и тут он проявляется. Ну я и помог. Чего не подсобить.

— А он не сказал, что его взволновало?

— Нет, спешил очень. Говорил, что его Дамблдор ждёт. Его ещё Минерва ожидала. Ну я спорить не стал. Подсобил. Вещи перенёс куда Мвкгонагалл сказала и всё.

— Его сопровождала наша декан?

— Ну да. Не один он был. А после они с теми японками в место тайное жить переехали. Я был там несколько раз. Хорошо живут, тихо, мирно, как все. Только денег им не хватает, вот я им провиант-то и ношу. Только не скажу где то место. Захочет Гарри, сам тебя приведёт.

— Провиант носишь?

— Ну да. Им же чего-нибудь есть надо. Иногда, конечно, не только провиант. Видела сову, что Гарри письма носит? Это я ему подарил, на одиннадцатый день рождения. Они тогда как раз семьёй к Олливандеру заходили. Гарри чем-то недоволен был, ворчал по-японски, но, как мы встретились, успокоился. Сказал, что повстречал какую-то грубую даму. Ну, я ему сову-то вручил. А потом, когда палочку они купили, проводил до дома.

Гермиона застыла. По времени выходило, что грубой дамой была профессор Поттер, помешавшая сыну представить своих спутниц, а его местонахождение было известно, по крайней мере, Хагриду.

* * *

Утренний разговор оставил больше вопросов, чем ответов. Если верить рассказу Хагрида, то становилось понятным, почему Дамблдор сменил опекунов её друга. Жить с такими людьми, как Дурсли, было бы невозможно.

Вот только из его ответов выходило, что к побегу Гарри Поттера из отчего дома причастны также он, профессор Макгонагалл и директор Дамблдор. Причём сам мальчик, скорее всего, осознавал, что бежит.  Но почему он спешил так, что предстал перед Хагридом растрёпанным и покрасневшим? Что за встреча была у него с Альбусом Дамблдором? Почему поборница правил Минерва Макгонагалл помогла семилетнему мальчишке бежать от родных? Не от большого же умиления царившей между Гарри, Тамаё, Канаэ и Синобу? И почему сам Гарри решился на побег? Почему он скрывался от всех четыре года?

«Не от всех, — мысленно поправила себя Гермиона. — По меньшей мере, Хагрид знает, где они живут, ведь носит им провиант, то есть, фактически, кормит. А ведь он говорил, что Гарри, если захочет, сам меня приведёт… Что это значит? Стоп! Не о том я думаю!»

Девочка помотала головой, будто это могло помочь привести мысли в порядок. Хагрид был очень чувствительным человеком, и рассказ его вышел эмоциональным. Хотя, она, в принципе, была склонна согласиться с ним, по крайней мере, в одном: Гарри Поттер любил своих «матушку» и «сестёр», а они любили его…

Впрочем, Хагрид и сам говорил, что не может рассказать ничего точно. А значит, нужен был иной источник информации.

Таковыми могли быть Дамблдор и Макгонагалл. Вот только нельзя же просто подойти к таким важным людям и задать свои вопросы. К тому же Гермиона в их присутствии жутко смущалась.