А все из-за зайца! (джен)

— Итак, гиблое место, — начала рассказывать Ленна. — Это участок местности, протянувшийся вдоль границы, по обе стороны от нее, размером, как это описывают местные, «если взять два больших города с пригородами и поставить их рядом, не совсем рядом, а так, чтобы промежуточек был — вот такое оно размером». Это к юго-востоку от нас, если интересно, потом в штабе покажу на карте. На расстоянии... Ну, определим это так: если, как предлагает поручик, заходить в это место при патрулировании, дополнительного запаса топлива не потребуется. А вот точнее сказать не могу, дальше начинается неопределенность. Точные границы этого участка, его площадь, даже рельеф местности — этого никто не знает. Можно назвать координаты, которые точно относятся к гиблому месту, и координаты, которые точно к нему не относятся. А между ними — широкая полоса неопределенности. Если принять как гипотезу, что мы имеем дело с мистикой, логическим выводом будет, что границы этого места колеблются и меняют свои очертания. Поручик, я вижу, что вы хотите сказать. Да-да, вижу спиной и непроизнесенные звуки, вот такая у нас тут мистика. Ну честное слово, вы прямо как старый полковой конь! Услышал звуки трубы — и сразу уши торчком, и... Кто служил в кавалерии, кто вообще знает, что там с этими полковыми конями при звуке трубы происходит?

Карц улыбнулся:

— Вообще-то вы.

— Да? — Ленна взглянула на него с удивлением, а потом рассмеялась. — Да, правда вообще-то. Каждый раз выпадает из головы. Как-то у меня в уме все с Академии начинается.

— У вас же был ускоренный курс? — зачем-то уточнил Карц. Вроде это и так всем было известно, в Академии Воздухоплавания существует такой вариант, и Ленна по нему прошла, потому что офицерский чин уже имела, летать умела, а женских мест в военных учебных заведениях не было, тогда, перед последней войной, только-только вообще начали появляться женские курсы, и совсем по другим специальностям. Но, возможно, Карц зачем-то хотел это пояснить для гостей.

— Именно так. А что было до того... главное, чтобы это не услышали Их Превосходительство Министр Обороны, — Ленна сделала нарочито-заговорщицкий вид, — но вообще-то это не служба, а баловство и пустая трата казённых денег, это вообще не в счёт.

— Я вам по секрету скажу, графиня, — генерал тоже изобразил ужасную таинственность, — министр обороны считает в точности так же.

— А, ну тогда можете говорить. Но ладно, речь сейчас не про это. Поручик, я вам собиралась сказать, что на данный момент я говорю «принять как гипотезу», так что погодите спорить пока. Так вот, подытожим. Гиблое место — это участок с неопределенными границами, в котором, как всерьез уверены местные жители, происходят странные вещи. Там бесследно исчезают люди, и иногда домашние животные. Примеров тому насчитываются многие десятки. Некоторые относятся к давним временам, как, например, случай из сегодняшней баллады, и проверить их уже невозможно. Некоторые явно легендарны. В той же Нижней Подрице вам расскажут, как во время Сорокалетней войны принц Ворменштайн шел на город, но бесславно сгинул в этом месте вместе со всею армией, и город устоял. Тогда это еще был город Подрица, резиденция князя Лазара Хвата. Это сейчас там одни развалины крепости, его всё-таки добили в конце Сорокалетней, и с тех пор он уже не оправился, даже больше городом уже не считается. Ворменштайн действительно выступил в поход, действительно застрял в горах, погода оказалась для них крайне неудачной, к тому же осадные орудия оказались слишком громоздкими, до изобретения горных пушек оставался целый век с хвостиком, и действительно, Ворменштайн вынужден был повернуть, не дойдя до Подрицы, и действительно, немало его солдат навеки остались в этих горах. Однако сам Ворменштайн, как мы помним, вовсе не сгинул, а ещё восемь лет бесчинствовал на три государства, пока его не закололи штыками собственные взбунтовавшиеся солдаты. Есть ещё и другие истории, совершенно точно относящиеся к категории, как выражается поручик Верт, фольклора.

Однако существуют и задокументированные, вполне доказанные случаи, в реальности которых нельзя усомниться. Не возьму на себя смелость утверждать, что доказанные как проявление сверхъестественного.... Постараюсь сформулировать максимально корректно: доказанные случаи исчезновения людей, животных и техники в том квадрате, в котором расположено гиблое место, причины которых до сих пор не установлены. Особенно много их было во время последней войны, один раз тут бесследно пропала целая рота. Подполковник, может, про это лучше расскажете вы? Вы ведь принимали участие в поисках.

— Ну что ж, расскажу, — не стал отнекиваться Карц. — 11 марта пехотная рота под командованием капитана Вассены выдвинулась из Штады в Кошицу на усиление 117-го батальона. Расчетное время прибытия было назначено полдень 13 марта. В расчетное время рота не прибыла и так и не прибыла вообще. Пропавших искали, в том числе и с воздуха, но поиски так и не дали никакого результата, и мы потеряли одну машину. Мы тогда летали на одноместных монопланах, на «Рохтах», сам я туда, где уже начинается гиблое место, не заходил, прочесывал свой квадрат, а у капитана Койсе задание было южнее. Мы вели переговоры в эфире, Койсе сообщил, что пока признаков роты внизу не наблюдает, а спустя какое-то время мы осознали, что Койсе нет уже слишком долго. Стали вызывать его, но безрезультатно. Так с тех пор он и числится пропавшим без вести. Погодные условия в тот день были сложными, а вылет дальним, исходя из вместимости баков у Рохта, горючего там было в обрез. Но факт остаётся фактом, последний раз Койсе выходил в эфир, как установлено, как раз над тем местом, которое последнее можно считать безопасным.

— Впрочем, существуют и истории о тех, кому удалось выбраться, — кивком поблагодарив подполковника, продолжала Ленна. — Одну из них вы сегодня уже слышали. Они тоже разной степени достоверности, и их гораздо меньше, но они всё-таки есть. И каждое такое возвращение связано с какими-то странностями. Про совсем уж фольклор говорить не буду, но вот случай совершенно достоверный и совсем недавний. «Достоверный» я снова имею в виду исключительно сам факт события, а не возможные объяснения, поскольку однозначного объяснения ему пока так и нет. В позапрошлом году, все в той же Штаде, один пастух, когда пришла пора выгонять овец на летние пастбища, сказал, что в этот раз пойдет дальше обычного, он там присмотрел хорошее место. И, как вы уже поняли, пропал. Примерно половину овец потом отыскали по разным местам, они далеко поразбредались кто куда, ещё от нескольких нашли уже только кости, а остальных так и не нашли, и пастуха тоже. Это было в мае, а в октябре пастух таки вышел из леса. Весь оборванный, заросший, винтовку потерял, башмаки тоже — здешние горцы ведь даже скот не пасут без оружия, ещё недавно у них были такие мушкеты, за которые музеям драться впору, а вот за войну арсенал свой очень пообновили — и не может сказать ни слова. Вообще перестал говорить. Совсем. Это тоже можно бы было счесть за байку, но я лично в этой Штаде бывала не один раз, мы постоянно покупаем там овечий сыр, шерстяные носки и мясо, я, можно сказать, лично знакома с некоторыми кудрявыми героями этого происшествия. С пастухом я не разговаривала, его к моему приезду уже увезли в город в клинику. У крестьян нет денег лечить людей «не в себе», так что участь таких бедолаг в деревне ещё незавидней, чем в городе, но этим случаем заинтересовался кто-то из столичных светил, уж простите, забыла фамилию. А ещё, но это уж более давний случай, ещё в прошлом веке, как-то деревенские дети, человек пять разных возрастов, отправились в горы собирать ягоды. Ближе к вечеру взрослые, запоздало сообразив, куда именно они направились, бросив всю работу, помчались их искать — и нашли, дети преспокойно сидели на опушке и доедали свой хлеб, что брали с собой, и у всех корзинки полны. Они уверяли, что ничего странного не видели, ходили-ходили, и набрали ягод и повернули назад. Хотя по всему получается, что в гиблое место они всё-таки заходили.

В любом случае, здешние жители, причем по обе стороны границы, всех наций, и не только невежественные суеверные крестьяне, но и вполне себе образованные горожане единодушно убеждены, что гиблое место существует, оно опасно, и надо от него держаться подальше. Разница только в деталях. Есть какие-то смутные предания о горных духах, или какой-то нечистой силе, или наоборот, но тут полная путаница, даже не буду пытаться что-то рассказывать.

Некоторые считают, что это место было всегда, другие, что некогда возникло и с тех пор постоянно растет. И вот тут скорее правы последние, хотя тоже спорно. Но если отбросить нечто совсем уж мутное и несуразное, то первые заслуживающие рассмотрения известия относятся... Капитан, вы в этом деле знаток лучше меня, вы точнее скажете.

— Да лет четыреста назад, — сказал Фен-Ламар. — Как раз во время Сорокалетней войны.

— Благодарю. Так вот. Если хотите знать, что лично я об этом думаю... Лично я в мистику не верю. Если я и поверю в мистическое объяснение, то только тогда, когда все рациональные объяснения будут проверены и отвергнуты как несостоятельные. В горах опасно, особенно зимой, тем более в военное время. Рота могла угодить под лавину, могла попасть в засаду. Противника на тот момент на том участке не наблюдалось, но могла попасться какая-нибудь разведгруппа, могли, кстати, и местные сепаратисты постараться. Про капитана Койсе вы сами слышали. Девушке из баллады просто повезло. Пастуху повезло меньше. Кстати, вполне возможно, что он, будучи суеверным, как почти все крестьяне, встретился с чем-то вполне естественным, но принял это за сверхъестественное, отчего и перепугался настолько, что в такое состояние впал. Наконец, в наш век наука знает многое, но все же пока не все. Нашим бабушкам и дедушкам голоса из ниоткуда тоже показались бы мистикой. А мы знаем про радиоволны и активно ими пользуемся. Кто их знает, какие ещё, пока не открытые, волны в этом эфире плавают и как они действуют на людей? Но это одна сторона вопроса. Другая — что с этим делать. И вот тут, поручик... простите, но сейчас сможете уже начать спорить. Да, я считаю, что это место опаснее, чем большинство мест вокруг, и предпочитаю без крайней нужды туда не соваться. Впрочем, учитывая, что судя по всему наши соседи думаю так же — большой беды от этого нет.

Поручик Верт, несомненно, хотел бы поспорить, и обязательно начал бы. Но он не успел.

Не стану уверять, что я первый уловил этот звук. Нет, что нет, то нет. Большинство присутствующих были опытные, повидавшие воды боевые офицеры, но я-то пока ещё нет, у меня ещё не выработалось привычки постоянно прислушиваться к звукам вокруг, и тем более распознавать их, как опасность. Так что нет, я не первый. Звук был непонятным, отдаленный какой-то... рокот? стрекот? Но вот следующий звук было точно ни с чем не спутать: сигнал боевой тревоги! Все кинулись по местам. Но тут даже я, при моем малом опыте, и другие как я желторотики, на учениях были натренированы. Так что все сработали четко. В расчетное время все были по местам, дежурное звено — готово ко взлету немедленно, остальные — в считанные минуты, и стволы обеих зениток обшаривали небо. Надо сказать, эх и хлестнула меня Ленна подолом, взлетая в кабину. Нет, я не в претензии, вы не думайте, но всё-таки это было прямо больно. А у меня в голове за это время родились две мысли: «Если это боевой вылет — мне ведь придется стрелком лететь» и «Это уже оно или всё-таки ещё нет?».

Между тем звук приближался, превратившись из рокота в щелкающий рев, и уже стало видно, что его издает. Он приближался со стороны зелёного склона, поднявшись из-за хребта, смазывающийся зелёный на фоне зелёных деревьев, и это был не аэроплан. И не дирижабль. Крыльев у него не было.

— Отставить тревогу, — услышали мы генеральский голос. Вальяжный такой голос, с ленцой. — Не беспокойтесь, господа, это свои. Даже в некотором смысле, как вы скоро увидите, ваши.

Полковник Вольфен передал команду отставить тревогу, и все мы, а больше всех пожалуй и я, тут я от первенства не отказываюсь, уже с чистым любопытством разглядывали приближающуюся неведомую машину. Я теперь понял, как он двигается. Тоже винт, но не в носовой части, а сверху, над фюзеляжем. Да быть такого не может! Я читал про это в «Вопросах авиации» и в «Крыльях Отечества», но там писали, что даже рабочего прототипа пока ещё нет, и вообще идея уже не кажется перспективной... Но как же удалось скомпенсировать? Понял... черт возьми, это же гениально! Да... второй винт в хвосте, он даёт импульс в нужную сторону...

Удивительная машина меж тем приближалась, нас обдало могучим ветром от лопастей, грохот мотора бил по ушам, уже можно было разглядеть на борту черно-золотую трехлучевую звезду с золотыми крылышками — эмблему ВВС Его Величества, и... да! Я был уверен, что я это увижу. Кто же ещё! Скупым простым шрифтом, в овале, похожем на царские картуши древнего Мисра — «Роштиц».

Машина зависла прямо у нас над головами... Да-да, именно зависла, как и предполагалось, должна работать машина вертикального взлета. А затем медленно начала опускаться. Коснулась колесами земли, грохот постепенно начал стихать, сменившись сначала рокотом, дальше — сходящим на нет ровным гулом, лопасти замедлились, стало понятно, насколько они в самом деле длинные, и наконец остановились. Из кабины лихо соскочил летун и отрапортовал, отдавая честь:

— Капитан Ставинский по вашему приказанию прибыл!

Капитан сдёрнул летный шлем, и я сообразил, что я ведь этого парня знаю. Он учился у нас в Академии, только старше меня курса, кажется, на четыре. Или на три? Нет, как раз он выпускался, когда я заканчивал первый — значит, четыре. Он, кстати, тоже веньяр, как и я, один из немногих.

— Ну, господа, — расплылся в улыбке генерал и широким жестом обвел всю эту картину, — представляю вам новейшую разработку лучших авиаконструкторов Его Величества, последнее слово авиационной техники — геликоптер ГиРо-7-2. Полковник Вольфен, принимайте на учёт и ставьте на вооружение. Эта машина с сегодняшнего дня придана вашей базе, капитан Ставинский обучит ваших офицеров управлению ей. Прошу вас выделить для этого дела самых лучших. Это экспериментальная модель, во всей стране таких всего четыре. Собственно, ваша задача — проверка работы машины в реальных горных условиях, чтобы дальше принимать решение о запуске ее в серию.

Эх. Как говорится в классике — чувства слушателей вообразите сами.

Но если вы думаете, что на этом все — то не все. Теперь странные звуки неслись уже из курятника — неистовое многоголосое кудахтанье и квохотание, а поверх этого — столь же неистовое верещание. Вы когда-нибудь слышали, как верещат зайцы? Вот и я до этого дня тоже нет.

На эти звуки поспешила теперь одна Ленна. И вскоре к какофонии присоединился и ее громкий голос (я так подозреваю, и нарочито громкий, чтоб все услышали):

— Ну, слушай, дружочек, а на что ещё ты рассчитывал? Если не признаешь субординации и не понимаешь момента — придется сидеть в курятнике. А не хочешь сидеть в курятнике тихо — ожидай неприятностей от местного населения. Так, а вы-то чего паникуете, местное население? Ну боевая тревога и боевая тревога. Вам-то что? Вам не все равно, кто вас в итоге зажарит — усачи или наши?

Усачами в ту пору мы называли сельтанские регулярные войска. Им по уставу предписывалось носить усы.

— Ладно-ладно, поняла, есть разница. Как скажете. Да убери ты свое крыло! Мне с этим глазом ещё геликоптер осваивать. А ты мне его подбить норовишь. Всё, поехали, дружок, на конюшню. Будешь там сидеть. И только попробуй мне с Флосси ругаться!

В итоге заяц был благополучно перемещен на конюшню и заперт там под надзором нашей невозмутимой кобылы, а люди, кто мог это себе позволить — вернулись в офицерскую гостиную пить чай и есть штрудель. А что было дальше, я вам сказать не могу. Потому что геликоптер ещё надо было откатить с ВПП, а я, с одобрительного кивка моего полковника, принял в этом деле живейшее участие. Я же прямо изнывал от любопытства! Могу только сказать, что когда мы со Ставинским добрались наконец до гостиной — штруделя нам оставили.