Летопись войн острова Лодосс. Лес высших эльфов: История Дидлит (джен)

— Я одолжу тебе это страшное орудие… — неестественно глухим голосом произнёс последний наместник Лодосса, назначенный Древним королевством. Он сидел на величественном троне.

Его глаза тускло вспыхнули красным, разглядев стоявшего перед ним молодого мага.

Этот маг был дворянином погибшего магического королевства, а не варваром. В давние времена его сочли бы человеком низкого ранга: знатным, но недостаточно знатным, чтобы его помнили.

И всё же ошибки быть не могло. Этот человек был магом Королевства чародейства Кастуул.

Вероятно, последним, кто всё ещё был по-настоящему жив. Серая Ведьма Карла и сам наместник также продолжали существовать, но оба давно отказались от человечности.

Отдав память и волю Фероньерке Знания, наместник с помощью тайн тёмной магии стал Бессмертным королём нежити.

Но в стоявшем перед ним маге текла тёплая кровь. Этот человек называл себя Страллом; прежде он принадлежал к семье призывателей.

Теперь, когда небесная башня, даровавшая бесконечную магическую силу, исчезла, маг из Кастуула больше не мог пользоваться магией призыва, в которой был столь искусен.

Кристаллы, которые маги древней башни вживляли в лоб, чтобы черпать из неё безграничную силу, стали бесполезны. Он больше не мог призывать драконов или повелевать демонами, обитавшими в преисподней.

— Наместник Салуван. Если вы не можете сделать этого, позвольте мне сделать это вместо вас.

В голосе Стралла звучала глубокая ярость.

Юношу переполняли гнев и жгучая ненависть. Однако гневался он не на Бессмертного владыку Салувана, сидевшего на троне.

И добивался аудиенции не ради защиты.

Его ненависть была направлена на кого-то далёкого.

Салуван вспомнил дни, когда был наместником магического королевства. Сколько времени прошло с тех пор, как он освободился от столь сильных чувств?

— Ради мести?

Услышав вопрос Салувана, Стралл передёрнул плечами и бросил на него взгляд, полный ужасающей силы.

Стралл решил, что Салуван магией прочёл его сердце.

Это было правдой, но здесь магия и не требовалась: сердца некоторых людей можно было читать без неё. Особенно молодых — чувства у них всегда написаны на лице.

— Год я вынашивал план мести, прежде чем узнал, что вы всё ещё живы. Тогда я решил отправиться в этот дворец. Ещё два года потребовалось, чтобы мне даровали аудиенцию у вас…

— Кому ты собираешься мстить? Варварам, разрушившим королевство?

— Нет, не им.

Молодой маг оправился от потрясения, выпрямился и прямо посмотрел на Салувана.

— Тому отвратительному лесному народу…

Юноша закусил губу; сжатые кулаки дрожали.

— Я хочу отомстить высшим эльфам Леса Невозврата!

— Вот как. Ты так сильно этого хочешь?

На губах Салувана заиграла злая улыбка; он высокомерно кивнул. Впервые за сотню лет ему стало хоть сколько-нибудь интересно.

— Что ж, желаю удачи. Я одолжу тебе силу моей некромантии, чтобы помочь в мести!

Когда-то существовал остров Лодосс. Он лежал далеко к югу от материка Алекраст. Некоторые жители материка называли его «Проклятым островом». Во многих местах этой заколдованной земли бушевала жестокая война.

Среди них было одно из величайших владений Лодосса — Лес Невозврата, раскинувшийся к юго-западу от Алании. Так его назвали потому, что люди боялись: ступив в него, они будут обречены никогда не покинуть эти чащи. Это был запретный лес.

Три года назад всё изменилось. Лес открыли, и все, кто бесчисленные годы оставался в нём пленником, были освобождены.

Однако многие провели в лесу десятилетия, а некоторые — даже сотни лет.

Эпохи, в которых они жили, миновали, и большинству оказалось некуда по-настоящему возвращаться. Поэтому говорили, что многим вернувшимся из леса пришлось вести несчастливую жизнь.

Однако некоторые, несмотря на незнакомый мир, в который попали после освобождения, начали новую жизнь. Среди людей есть два рода: те, кого ломает груз обстоятельств, и те, кто оказывается на высоте. Слабые и сильные. Нигде это не проявлялось яснее, чем в судьбе тех, кого пробудили от вечного сна Леса Невозврата.

Событие напомнило людям, что магическая граница, защищавшая лес, тонка, как пергамент. С тех пор Лес Невозврата больше не ограждала магическая преграда.

Однако старые рассказы о лесе продолжали жить: многие из тех, кто оказался в нём пленником, так и не вернулись. Поэтому к лесу приближались лишь редкие охотники, лесорубы да собиратели.

Вот почему мужчина и женщина, идущие бок о бок по Лесу Невозврата, всё ещё были редким зрелищем.

Именно так и случилось: в лес вошли эльфийка и человек.

У эльфийки была прекрасная стройная фигура и длинные заострённые уши. Её кожа была белее и прозрачнее берёзового ствола, а золотистые волосы мягко струились, словно весенний ветер в кронах.

Все эти черты были свойственны лишь эльфам — клану лесного народа.

Те, кто подвержен древним суевериям, могли бы решить, что проклятие Старейшины эльфов передаётся родственникам тех, кто попал в его плен. Но в действительности такого не существовало.

Эльфийка сердилась на мужчину, с которым шла.

Он был одет в простые тяжёлые доспехи, на левой руке висел щит, а у пояса — длинный меч.

Хотя его доспехи принадлежали королевству Валис, он не был рыцарем, посвятившим себя защите определённой страны.

Потому его и называли Свободным рыцарем.

Свободный рыцарь Парн…

— Почему бы нам не заглянуть в деревню? — позвал Парн Дидлит, шедшую рядом.

— Мне всё равно. Делай что хочешь, — ответила Дидлит, скрестив руки и глядя прямо перед собой.

Говорила она ровно, но Парн быстро понял, что идти туда ей не хочется.

Парн молчал, однако Дидлит не сомневалась: увидев его лицо, она почувствовала бы облегчение.

Она вспомнила его слова: «Почему бы нам не заглянуть?» — и решила, что это ещё один случай человеческой сентиментальности.

Однако путешествия научили Дидлит, что различия между эльфами и людьми не так велики, как ей когда-то казалось. Иначе рыцарь вроде Парна ни за что не пошёл бы в лес вместе с дочерью высших эльфов. Они расстались бы после первой встречи. Но Дидлит нужно было сосредоточиться на задаче. Они выполняли поручение: доставляли письмо, лежавшее в кармане Парна и написанное принцем Реоной, Вернувшимся королём Канона.

Письмо было адресовано Кашуэ, Королю наёмников Флейма.

Его требовалось доставить как можно скорее. Парн знал цену этому письму: в нём Флейм призывали вступить в войну.

Лишь на днях армия Мармо, стоявшая в Каноне, начала вторжение в Валис.

Она вновь заняла приграничный город Адан и двинулась в сердце Валиса. Войска шли на Ройд, королевскую столицу.

Как и во время Войны героев, Валис пострадал в первом сражении, но вскоре вернул себе позиции и перешёл в контратаку.

На равнинах Валиса некоторое время продолжались наступательные и оборонительные столкновения, но империя Мармо избрала тактику окружения армии Валиса.

Тёмные волшебные народы, служившие богам тьмы, нападали на рыцарей и солдат передовой, а другие жгли деревни в тылу.

Эту тактику уже применял в прежней Войне героев Ашрам — Чёрный рыцарь, командовавший армией при вторжении в Валис. Только теперь масштаб стал больше.

Из-за этой тактики армия Валиса на передовой не могла сражаться свободно. Солдатам приходилось либо оставлять без внимания тёмные волшебные народы, атаковавшие спереди, либо врагов, грабивших деревни. Воины Святого Королевства были парализованы нерешительностью.

Чаша весов войны склонилась в пользу Мармо, и с каждым боем армия Валиса терпела поражение.

Коалиция против Мармо, похоже, уступала на поле боя, но у Свободной армии появилась прекрасная возможность освободить Канон.

Дело в том, что главные силы Мармо, стоявшие в Каноне, ушли в долгий поход на Валис.

Оставшихся войск Мармо было очень мало, а столица стояла без защиты. Её можно было взять без труда.

Принц Реона, Вернувшийся король, не упустил эту возможность. Риск был велик, но он наконец решил подать сигнал к восстанию.

Стратегия Реоны состояла в том, чтобы отбить портовый город Руд — ворота к острову Мармо — и отрезать армии Мармо путь к отступлению.

Если союзные силы Валиса и Флейма победят в своих сражениях, армия Мармо будет разбита и больше не сможет открыто противостоять Коалиции.

Но одна ошибка — и Свободная армия будет уничтожена.

Если Валис потерпит поражение, жители Канона, ждавшие освобождения, впадут в отчаяние. Кроме того, чем дольше продлится власть Мармо, тем меньше людям захочется восстанавливать старый порядок.

А пока им нужно было держаться и приспосабливаться к обстоятельствам, в которых они оказались.

Прежде всего, с тех пор как правителем Канона стал Чёрный рыцарь Ашрам, власть сделалась строгой, но справедливой. Поэтому недовольство жителей Канона ослабевало.

Для многих из них держаться за Чёрного рыцаря, давшего стране устойчивость в столь смутное время, было предпочтительнее, чем восстанавливать старую монархию.

В последнее время ходили слухи, что люди начинают уважать власть капитана Ашрама, Чёрного рыцаря.

Принц Реона не был из тех, кто показывал нетерпение, но, услышав это, он, должно быть, кипел внутри.

Парн это знал, Дидлит тоже смутно это понимала. Поэтому она считала важным выполнить поручение как можно скорее.

У нас есть время заглянуть в эльфийскую деревню, — подумал Парн.

И снова окликнул Дидлит.

Наверное, потому что на этот раз он сказал это довольно твёрдо, Дидлит остановилась и сердито посмотрела на Парна.

— Дело не только в том, что у нас нет времени. Я не хочу туда возвращаться, — раздражённо сказала она, встав перед ним.

— Разве ты не должна радоваться, что можешь вернуться в деревню?

— Ну, это моя родина. Там отец, мать, Эстас… Но все смотрят на тебя как на варвара. Я этого не вынесу!

— Вот как? — невольно улыбнулся Парн.

— Что не так?

— Ничего странного. Наверное, с точки зрения высших эльфов я и правда варвар.

И всё же высшие эльфы терпели своевольное поведение Парна, когда он открыл лес и вернулся в их убежище.

Они отказывались от устойчивости, длившейся сотни лет. Парн сомневался, что люди смогли бы принять такое решение.

— Ты не варвар! — раздражённо возразила Дидлит. — Кто вообще решил, что эльфы — благородные создания? Человеческая культура и этикет куда утончённее и изящнее. Внешность эльфов недостаточно красива, чтобы ею гордиться. Я завидую чёрным волосам Лэлии, а рыжие волосы Ширис огненны и чудесны… — Дидлит посмотрела на Парна. — И твоя загорелая кожа. Моя остаётся белой, сколько бы на неё ни светило солнце.

— Но, Дид, именно это мне и нравится в твоей коже. Она никогда не краснеет.

Парн снял перчатки, погладил Дидлит по плечу и на миг насладился этим ощущением.

Её кожа была шелковистой и так его успокаивала, что, отняв руку, он сразу начинал по ней скучать.

— Парн… — Дидлит попыталась прижаться к его груди, но мгновение было испорчено.

Парн занервничал и отпустил её руку.

Он быстро надел перчатки и положил ладонь на рукоять меча у пояса.

— Что случилось?

Удивлённая Дидлит проследила за его взглядом и вскоре поняла причину тревоги. Примерно в десяти шагах, в тени большого дерева, висело нечто вроде тумана. Было очевидно, что он неестественен. Туман светился в тени странным жёлтым светом. Ветра не было, но причудливая дымка непрерывно меняла очертания и двигалась, словно обладала собственной волей. Казалось, касаясь деревьев, она пытается срывать с них листья и ветви. Парн увидел, как из тумана вытягиваются формы, похожие на длинные руки. Они тянулись к свежим зелёным листьям; от их прикосновения листья увядали и падали на землю.

— Что это ещё за дрянь? — потрясённо спросил Парн.

— Никогда такого не видела. Но постой… — Дидлит сосредоточилась, чтобы ощутить духовную силу, действовавшую в тумане.

— Не может быть, это…

Ощущая духовную силу, Дидлит всегда широко раскрывала узкие глаза от удивления и страха.

— Этот туман — бессмертная тварь!

Бессмертные твари — создания, которые не живы и не мертвы. Одни остаются злобными духами, неспособными смириться со смертью. Другие становятся восставшими мертвецами, пародией на себя прежних. Но всех бессмертных тварей объединяет безудержная, завистливая ненависть к живым.

Туман был полон бессмертной жизненной силы, противоположной естественной жизненной силе обычных животных и растений.

После слов Дидлит округлил глаза и Парн.

— Почему здесь бродят бессмертные твари? Что случилось в этом лесу?

— Пока у меня нет ответов. Придётся спросить кого-нибудь, чтобы выяснить…

— Похоже, тебе ничего не остаётся, кроме как идти в деревню, — ухмыльнулся Парн и ткнул Дидлит в спину.

— Как мне повезло… — Дидлит покачала головой. — Но ты прав. Поспешим в мою деревню.

Парн кивнул и побежал к деревне; конечно, Дидлит последовала за ним. Пока она бежала, тревога не отпускала её.

Дидлит помнила, что после Открытия Леса осуждающие взгляды жителей, обращённые на Парна, становились лишь суровее. Парн и Дидлит спешили к деревне высших эльфов. Обычно это был тихий уголок леса, но, когда они подошли ближе, до них донёсся какой-то шум.

Они заметили пятерых крепких эльфов, бегущих с оружием в руках. Дидлит бросилась к ним с напряжённым лицом.

— Что случилось? С кем вы собираетесь сражаться? — догнав одного из них, мужчину с длинным луком, спросила она.

Эльфы вдруг закричали, увидев Дидлит, вернувшуюся в деревню:

— Там чужак. Чужак пришёл разрушить этот лес.

— Чужак? Кто же это…?

— Человек! Он, должно быть, заодно с тем другим человеком. — Сказав это, эльф с длинным луком бросил ненавидящий взгляд поверх головы Дидлит.

Дидлит вспыхнула от гнева и почувствовала, что кто-то следит за Парном.

— Противник — маг, повелевающий мёртвыми духами. Эстас уже сражается с ним.

Дидлит так стремительно обернулась к Парну, что волосы взвились вокруг неё. Встретившись с ней взглядом, Парн быстро кивнул.

— Идём.

Они говорили по-эльфийски, и Парн едва понимал смысл. Но, услышав имя Эстаса, он догадался, что тот с кем-то сражается.

— Нам не нужна помощь людей! — на языке людей сказал эльф с копьём.

— Это не так, не смей так говорить! — в гневе крикнула Дидлит, презрительно взглянув на эльфа.

Парн положил ей сзади руку на плечо, пытаясь успокоить.

Дидлит вкратце объяснила ему только что услышанное. Тем временем эльфийские воины устремились из деревни.

— …Это маг, который повелевает мёртвыми духами. Наверное, он связан с туманом, который мы видели раньше.

Дидлит глубоко задумалась и кивнула. Она слышала, что в древней магии есть ветвь, позволяющая повелевать бессмертными созданиями.

Туман был бессмертной тварью. Значит, если мага сопровождают призрачные солдаты, сомнений в их связи не оставалось. Парн продел руку в ремень щита и сжал шипованную рукоять с обратной стороны.

Противник был магом, способным повелевать мёртвыми духами. Никто не знал его цели, но, несомненно, перед ними был сильный враг.

Парн и Дидлит побежали за эльфийскими воинами. Вскоре после выхода из деревни те нырнули в проход.

Здесь бок о бок росли два хвойных дерева. До самых ветвей их толстые стволы походили на близнецов. Даже человеческим глазам Парна промежуток между деревьями казался разинутым ртом.

Дидлит пропела в это пространство магическое заклинание. Постепенно пустоту заполнило золотое сияние, и появилась дверь света, прежде скрывавшаяся под видом древесной коры.

В Лесу Невозврата тут и там были двери в Волшебный мир; эльфы проходили через них в этот иной мир и могли быстро перемещаться по лесу.

Сам Парн бывал там уже несколько раз.

— Не отставай! — входя в дверь, поддразнила Дидлит и крепче сжала руку Парна.

— Знаю.

Они прыгнули в дверь, держась за руки.

В тот же миг золотой свет вспыхнул, и Парн ослеп.

Когда глаза привыкли, он увидел ровные ряды лесных деревьев с золотой листвой. Теней нигде не было: свет освещал весь лес.

По телу прошёл лёгкий ветерок. Откуда-то слышалось журчание ручья.

Стоило расслабиться — и сознание начинало гаснуть. В этом мире он навсегда остался бы одним из золотых деревьев. И тогда это стало бы блаженством.

— Не слушай зов лесной девы! — резко напомнила Дидлит.

— Со мной всё будет хорошо. — Парн сжал руку Дидлит.

Далеко впереди они увидели, как эльфийские воины, шедшие первыми, бегут изо всех сил.

Но двигались те медленно, словно во сне. Затем они исчезли в другой двери и пропали из виду.

— Довольно близко, да? — удивлённо спросил Парн. — А если идти обычным путём, ушло бы полдня.

— Потому-то эти короткие пути и полезны. Если бы мы шли полдня, сражение уже закончилось бы.

— Верно.

Парн и Дидлит тоже прыгнули в ту же дверь, в которую вошли эльфы. Золотой мир в одно мгновение вновь стал обычным лесом.

Из края, сиявшего неземным светом, они вернулись к обычному дню Леса — и им показалось, что в материальном мире уже наступила ночь. Но, подняв глаза, они увидели солнечный свет между листьями. День был ярок, до заката оставалось ещё немало времени. Даже самый яркий день в Лесу Невозврата был подобен ночи обычного дня в Волшебном мире.

Удивительно, но эльфы ждали появления Парна и Дидлит.

Едва они показались, эльфы снова побежали. Парн и Дидлит последовали за ними так быстро, как могли.

Вскоре по лесу разнеслись звуки битвы. Напряжённые крики эльфов смешивались с лязгом оружия.

Парн на мгновение остановился, обнажил меч и бросился вперёд.

Пробежав ещё немного, он и Дидлит добрались до поля боя.

Парн быстро огляделся и понял, что эльфов втянули в заведомо проигрышный бой.

Одни были ранены, другие пали, третьи ещё сражались. Злые духи и скелеты слаженно преследовали эльфов по приказу мага в бледно-голубом одеянии, закутанного в багряный плащ.

Маг стоял справа от схватки, держа трость; у пояса у него висел меч. Но этот меч казался слишком большим для самообороны.

Удивительно, но лицо у мага было молодое. Его кожа была белой, как у эльфа, а длинные чёрные, словно вороново крыло, волосы обрамляли лицо.

Однако сильнее всего Парну бросился в глаза светящийся кристалл, вживлённый ему в лоб. На шее у мага на цепочке висел прозрачный хрустальный шар.

Молодой маг указал тростью на слуг-нежить, словно сам дирижировал битвой.

Эльфы были искусными шаманами, способными призывать могучих духов, но как воины уступали другим. Они двигались очень ловко и выдерживали атаки нежити, но при таком положении вскоре усталость должна была взять своё. А тогда они станут лёгкой добычей нападавших мертвецов.

— Эстас! — крикнула Дидлит, и Парн понял, что Эстас сражается в первых рядах эльфов.

Его длинные платиновые волосы изящно струились, пока он рапирой сдерживал трёх скелетов. Лицо его оставалось бесстрастным, но натиск он наверняка чувствовал.

— Почему ты не используешь магию? Призови Джинна! — крикнул Парн, бросаясь к мёртвым духам.

— Если призвать Джинна, Короля Ветра, в таком месте, деревья пострадают, — отозвалась Дидлит, снимая сумку и перебирая её содержимое.

— Но ваши жизни незаменимы! — крикнул Парн Эстасу, отбивая удар одного из скелетов.

Скелет так удивился, что не успел уклониться от атаки Парна и тут же рассыпался с сухим хрустом.

— Против скелетов рапира плохо годится, — крикнул Парн Эстасу, который, уклоняясь от одного скелета, нападал на другого.

— Пусть твой совет и призван помочь мне, чужак, но твои приёмы от этого не перестают быть варварскими. — Эстас вдохнул и изо всех сил взмахнул рапирой, ударяя последнего скелета.

Попади он точно, шейная кость скелета сломалась бы, а череп покатился по земле, как мяч.

— Хотя признаю: моя рапира — не самое действенное средство против этих мерзостей.

— Быстро схватываешь! — ответил Парн и ударом меча разнёс тело скелета на куски.

Дидлит попыталась броситься к магу, но к ней приближались пять оживших трупов.

— С этими придётся повозиться! — Парн прикусил уголок губы.

Они были медленнее, и справиться с ними было проще, чем со скелетами, но эти чудовища крайне неохотно умирали.

Пока не разобьёшь их тела полностью, они не перестанут двигаться.

Внезапно вокруг мага появились десятки мертвецов и разом пошли в атаку. Если позволить им напасть, эльфам пришлось бы ещё тяжелее.

Парн без колебаний пренебрёг собственной безопасностью, защищая эльфов.

— Если будем заниматься одной мелочью, не доживём до победной чарки, — крикнул он Эстасу, рубя зомби.

— Я и сам это знаю, но стена вокруг него… Их слишком много, — раздражённо сказал Эстас.

Обычного спокойствия эльфа Парн не чувствовал, но Эстас не мог себе его позволить: усталость была очевидна.

— Отойди и немного передохни. Я справлюсь с ними один.

— Глупое создание! Это наша битва, не вмешивайся. Мы сражаемся, чтобы защитить Лес Невозврата от чужаков…

— Верно. Но мёртвый эльф не может охранять свой лес.

Парн ринулся вперёд так быстро, как мог, и закричал на бегу.

Но в тот же миг слева от него пронеслась горячая масса.

Удивлённо обернувшись, он увидел Дидлит с факелом в руке.

У её ног клубилось пламя; оно росло и свивалось в тело зверя.

— Огненная ящерица! — изумлённо крикнул Парн.

Дидлит повелевала духом огня. Даже будучи природной силой, огонь был для эльфов отвратительным духом.

Саламандра медленно двинулась вперёд, вытягивая огненный язык к призракам. В воздухе разнёсся мерзкий запах горящей падали. Огонь оказался действен против нежити.

Трупы рухнули, и заслон вокруг врага был прорван.

— Сейчас!

Парн бросился к магу, щитом отбрасывая приближавшихся зомби.

Маг сосредоточился, готовя заклинание, но даже не сделал вида, что собирается им воспользоваться. Напротив, он отшвырнул трость, выхватил меч из ножен и встретил Парна лицом к лицу.

Увидев сияющее лезвие, Парн вспомнил собственный магический меч. Маг разбирался в фехтовании и был готов к бою.

— Постой, не убивай его! — крикнул Эстас.

— Знаю! — ответил Парн, взмахивая мечом, чтобы выбить оружие из руки противника.

Когда магические мечи столкнулись, вместо искр вспыхнул бледный магический свет.

Противник отбил меч Парна с таким мастерством, что его трудно было принять за мага.

Вероятно, из-за усталости стойка Парна заметно сбилась. Контратака последовала сразу, но он едва успел заслониться щитом.

Снова от оружия вспыхнул магический свет. Щит Парна тоже был наделён могучей магической силой, как и доспехи, которые он носил. Всё это он добыл в сокровищнице Башни Пыльных Бурь.

По объяснению Слэйна, прежде эти вещи принадлежали знаменитому магу Древнего королевства и несли могущественные чары.

Возможно, в них таилась и скрытая сила, но Парн никогда не пытался её высвободить. Будь в его распоряжении огромная магическая мощь, он чувствовал бы, что начнёт опираться на неё как на костыль.

Когда две могучие магические силы столкнулись, их владельцев отбросило друг от друга, и между ними образовался разрыв.

Парн перевёл дыхание и вновь пошёл в наступление, изучая движения противника.

Он применил непрерывную связку ударов, которой лично научил его Кашуэ, и обманный выпад, перенятый у Реоны.

Не способный тягаться с ним в фехтовании, маг отступил. Парн продолжал теснить врага. Тот споткнулся о выступавшие из земли корни и потерял равновесие. Не упуская случая, Парн врезался в противника правым плечом. Металлический наплечник ударил мага в грудь, и его тело буквально отбросило прочь. Пролетев по воздуху, он с силой ударился спиной о большое дерево и сполз по стволу. Парн осторожно подошёл, следя за любым движением. Не опуская собственного меча, готового к удару, он поднял магический меч противника.

Человек, казалось, потерял сознание. Однако он дышал и изо рта не шла кровь.

Сломались ли у него рёбра? Возможно. Но, похоже, они не пробили лёгкие или сердце.

Парн перевёл дух и оглянулся. Слуги-нежить ещё сражались с эльфами, но воля к бою у них уже была сломлена, и поле осталось за эльфами.

Парн направил меч на бесчувственного мага, и битва эльфов закончилась.

— Я подождал, как ты сказал. И это не слишком надолго вывело меня из боя, но благодарности от меня так просто не заслужить, — сказал Эстас Парну, добив последнего оставшегося трупа.

Дидлит сражалась до конца, управляя Саламандрой на протяжении всей битвы. Вероятно, она уничтожила больше нежити, чем кто-либо.

Оставшиеся эльфы рыли ямы и хоронили тела мертвецов. Они верили, что земля очищает всё, даже нечистое.

— Мне не нужна благодарность, — ответил Парн, глядя на мага, всё ещё обмякшего у дерева. — Лучше объясните, что здесь происходит. Кто этот человек? Что случилось в лесу?

— Я сам хотел бы это знать, — возмущённо добавил Эстас.

— Мы только что видели чудовище, похожее на туман. Туман, полный бессмертной духовной силы.

— Что? — переспросила Дидлит, обращаясь к Эстасу.

— Вы тоже это видели? Того туманного монстра?

Парн и Дидлит одновременно кивнули.

— Я не знаю всего об этом тумане, но этот человеческий маг узнает правду… — Голос Эстаса снова стал обычным. По-видимому, он собирался отвести пленника в деревню, чтобы Старейшина его допросил.

— Если он пустит в ход магию, начнётся переполох. Давайте свяжем его верёвкой и заткнём рот. Я понесу его на плечах обратно в деревню. Идите домой — я, наверное, всё равно сильнее вас, — сказал Парн.

— Тогда поручаю его тебе, — на удивление искренне ответил Эстас, и все двинулись обратно к деревне.

Один из эльфов подставил плечо, помогая нести мага, а для тяжелораненых сделали носилки из веток и одежды.

Хотя они победили, лица эльфов были мрачны.

Парн подумал, что дело, вероятно, в тумане. Пока это создание всё ещё бродит вокруг, у них на душе не прояснится.

3

Вернувшись в деревню, эльфы приготовились к собранию.

Они признавали Старейшину своим главой, но обстоятельства требовали, чтобы решение приняли на общем собрании эльфов. В мирное время в деревне Заксон дела решали так же — сообща.

Когда солнце садилось в Лесу Невозврата, становилось чёрно, как смоль.

Все высшие эльфы были духовными созданиями. Поэтому они могли видеть в темноте, ощущая свет, которого обычные люди не замечают.

Но Парну недоставало ночного зрения высших эльфов. Волшебный народ, любящий свет, счёл правильным создать его для Парна. Использовав серебряный лунный свет как врата, он призвал несколько духов света и заставил их танцевать в воздухе. Лесная площадь озарилась мерцающим белым сиянием, и всё вокруг стало сказочным.

Древнее дерево, владыка Леса Невозврата, стояло в самой глубине площади. Его золотые листья белели в ярком свете Блуждающих огоньков, танцевавших в ночи.

Это было то же дерево, что росло в лесу мира духов.

Эльфийский Старейшина вместе со старшими эльфами деревни, прожившими тысячи лет, сидел под древним деревом, а младшие эльфы собрались кругом на площади.

Среди них были родители Дидлит. Она радостно бросилась к ним.

Парн подошёл, зная, что они считают людей злыми. Оба скупо поприветствовали его, и вскоре он понял, что ему здесь не рады. Дидлит надула щёки, собираясь возразить, но Парн подмигнул, стараясь её успокоить. Она нехотя послушалась, но выразила маленький протест: прижалась к Парну, а не к родителям. Когда собрались все эльфы, Эстас вывел мага. Собрание, по обычаю, началось с объявления. Старейшина коротко допросил мага. Он спросил о нём самом и о бессмертной твари. Но пленник не ответил на вопросы Старейшины.

— Что вы уже выяснили? — шёпотом спросил Парн Эстаса, который закончил свои обязанности и вернулся.

— Этот туман впервые заметили около половины месяца назад… — После короткой паузы Эстас заговорил так, словно что-то решил. — Я быстро понял, что это бессмертная тварь. Прикосновение к ней не причиняет вреда, но со временем она убивает сорняки и мелких насекомых. Вытягивая из них жизненную силу, она впитывает мощь и растёт. Возможно, её росту нет предела.

— Нет предела?

— Да, конца не будет. Став больше, она вскоре сможет убивать даже мелких животных и молодые деревья. А если продолжит расти… никто не знает, что она сделает.

— И она будет так расти дальше? — Лицо Парна побледнело.

— Нельзя её уничтожить? — присоединилась к разговору Дидлит: дело было слишком серьёзным.

— Я пробовал многое, но ничего не помогло. Древней магией её можно понемногу гасить. Но, чтобы уничтожить всё целиком, пришлось бы собрать сотни магов. Лишь немногие из наших собратьев умеют владеть древней магией.

— А магией духов нельзя?

— Разумеется, я пытался. Я пытался рассеять туман сильным ветром. Он и правда рассеялся. Но несколько дней спустя то тут, то там в лесу вновь появились клочки тумана. Каждый такой клочок губил траву и насекомых, медленно разрастался, а затем соединялся с остальными, возвращаясь к прежней величине.

— Значит, то, что мы видели, было лишь одной из них? — спросила Дидлит.

Эстас мрачно кивнул.

— Вы пробовали пламя? Этот туман — бессмертная тварь, значит, он должен быть уязвим для огня.

— Дидлит… — Эстас пронзил её взглядом.

— Что? — Дидлит запнулась и инстинктивно спряталась за Парном.

— Ты использовала Саламандру в сегодняшней битве.

— Да, потому что всем приходилось тяжело…

— Дух огня — отвратительная сущность, повелевающая разрушением. Он ничем не отличается от бессмертной твари. Когда призвали Саламандру, мелкие насекомые сгорели заживо, сгорели и трава с подлеском. На мой слух их крики были оглушительны. — В голосе Эстаса слышались жалость и презрение, будто к тем, кого он считал варварами.

— Но, не призови я Саламандру, кто-нибудь погиб бы. Мне жаль насекомых и траву.

— Так рассуждают люди. Мы, эльфы, — хранители леса. Нет причин убивать слабых созданий, даже чтобы защитить наших собратьев.

Слова Эстаса были неопровержимы, словно их произнёс сам король, властвующий над лесом. Дидлит не нашла ответа и сжала руку Парна.

— Помогать другим — не ошибка, — тихо сказал Парн, обнимая её за плечи.

— Мы знаем: пламя несёт не одно лишь разрушение. — Дидлит кивнула, но сжала руку Парна ещё крепче — от сожаления.

— Раз ты живёшь с людьми, неудивительно, что начинаешь думать, как они.

Эстас прекратил разговор и снова обратил взгляд к площади, где продолжался допрос Старейшины.

— Что именно представляет собой этот туман? Как нам его уменьшить? — Старейшина задавал всё те же вопросы, но маг хранил молчание.

— Кто ты? Зачем ты выпустил это чудовище?

Маг не отвечал. Атмосфера среди наблюдавших эльфов стала невероятно напряжённой.

— Это лицо мне знакомо, — сказала эльфийка, выступив вперёд.

Она подошла к магу и некоторое время изучала его лицо.

— Я не ошибаюсь. Этот маг был пленником леса. Он и вправду человек из Королевства чародейства, процветавшего более пятисот лет назад.

После её слов Парн и Дидлит переглянулись.

— Вы говорите, он маг Древнего королевства…

— По старым легендам, маги Древнего королевства вживляли в лоб кристаллы, чтобы черпать силу из Башни Маны Кастуула.

Их голоса были полны удивления и волнения.

— Вот как?

Старейшина снова задал магу вопрос. Но тот лишь рассмеялся как безумный.

— Не самый разговорчивый человек.

Старейшина высших эльфов тихо посоветовался с окружавшими его старшими эльфами и медленно кивнул.

— Это не лучшее решение, но воспользуемся магией.

Вдруг, когда Старейшина встал и направился к магу, пленник заговорил.

— Меня зовут Стралл. Я принадлежу к магам-призывателям.

Среди эльфов прошёл шёпот изумления.

— Его только что заставили говорить? — пробормотал Парн.

— Он очень горд. Как и положено аристократу Древнего королевства…

— Вы оба глупы и горды. Если не перестанете его перебивать, ему придётся объяснять всё с самого начала, — сказал Эстас, прерывая Дидлит.

Может, тебе стоит чуть сбавить тон, Эстас, — подумал Парн, но вслух не сказал. Вместо этого он прислушался к словам и действиям мага.

Маг, называвший себя Страллом, не утратил решительного вида, хотя целый легион эльфов стоял вокруг и смотрел на него сверху вниз.

— Не пытайся нас обмануть. Если понадобится, мы вырвем ответ магией. — Старейшина остановился перед магом.

— В королевстве Кастуул существовало десять школ магии, и у каждой были великие маги, — бодро произнёс Стралл, будто декламировал стихи. Казалось, даже окружённый, он остаётся хозяином разговора. — Землёй Лодосса правил дворянин из рода магов-некромантов по имени Салуван. Наместник искал тайны некромантии и создал множество бессмертных тварей. Этот туман — лишь одна из них. По словам наместника, это низшее из созданий, которых он призвал. Но, чтобы победить источник твари, вам придётся положиться на гневное сердце Первозданного Великана. Иного способа уничтожить его нет.

— Гневное сердце Первозданного Великана?

Не зная, что это такое, Парн спросил Дидлит.

— Сердце было частью Первозданного Великана, погибшего при создании мира. По легендам, из сердца Великана возник Огонь. Значит, всё-таки огонь: ведь туман уязвим для пламени.

Дидлит с удовольствием посмотрела на его озадаченное лицо.

— Ты, похоже, довольна, — холодно заметил Эстас.

— Наверняка есть другой способ? — спросил Старейшина.

Но маг снова сомкнул губы и не отвечал, сколько его ни спрашивали.

— Да примените же магию! — крикнул кто-то.

— Нет, мы ещё не настолько отчаялись, — ответил Старейшина и вернулся на своё место. — Ты так и не ответил на один вопрос. Зачем ты выпустил этот туман в лес? Это месть за то, что было сделано?

Маг не вздрогнул, и выражение его лица ничуть не изменилось. Желание ответить не нарушило его самообладания.

— Он решил отомстить. Вот что делают глупые люди, — не скрывая неприязни, сказал Эстас; голос его дрожал от гнева, а смотрел он на Парна. — Возможно, открывать этот лес было ошибкой.

Парн поднял брови, но даже не взглянул в ответ на Эстаса; маг Древнего королевства тоже ничего не сказал.

Дидлит тревожно переводила взгляд с Эстаса на Парна и обратно.

Посреди тяжёлого молчания несколько сравнительно молодых эльфов взяли с площади факелы и убежали. Вероятно, они хотели проверить слова мага.

— Я тоже пойду, — сказала Дидлит.

Не в силах выносить напряжённое молчание между Парном и Эстасом, она схватила факел и побежала за эльфами.

— Пойдём и мы. Меня очень тревожат глаза этого мага.

Дурное предчувствие Парна оправдалось. Эльфы нашли неподалёку от деревни небольшой жёлтый туманный сгусток и поднесли к нему факелы.

Туман и вправду погиб. Но, загоревшись, он полыхнул так сильно, что окружающие деревья обуглились, а молодой эльф получил тяжёлые ожоги.

Когда они вернулись в деревню с раненым, спокойные прежде эльфы пришли в ярость. Они разозлились на мага, который по-прежнему бесстрашно улыбался, и потребовали казнить его.

— Не сожжёте — этот туман не погибнет. Или вы сожжёте его, или лес умрёт.

Маг умолк, опасаясь ещё сильнее разозлить эльфов.

— Или его уменьшит пламя, или лес умрёт… — повторила Дидлит слова побледневшего мага.

— В любом случае лес не будет в безопасности. — Голос Эстаса был полон неукротимого гнева. — Жестокая месть.

Парн кивнул, соглашаясь с ним.

— Есть другой способ уничтожить это?

Эльф бросился к магу и принялся яростно его допрашивать. Но Стралл не отвечал, лишь стоял с необычным выражением лица.

— Похоже, другого способа нет. Или он его не знает, — Старейшина успокоил разгневанного эльфа и заставил отойти.

Священной магией, возможно, удастся уничтожить эту тварь, — подумал Парн. У священной магии наверняка были заклинания, очищающие бессмертных тварей. Он пожалел, что не взял с собой жреца Хобба.

Когда они покидали Канон, жрец сам предложил идти вместе с Парном и Дидлит. Но, учитывая раненых в Свободной армии, Парн попросил его остаться в Каноне.

Это было решение Парна, и он не считал его ошибочным. Невозможно было предвидеть, что случится в Лесу Невозврата.

— Мы, эльфы, не верим в богов. Они не наши создатели… — извинилась Дидлит, но Парн, конечно же, это знал.

Эльфы были не детьми богов, а саженцами, родившимися от Мирового Древа, первородного дерева. Они верили, что природа — отец и мать всякой жизни, что всё сущее — не просто порождённые ею плоды жизни. Это была несомненная истина: так, по их словам, они были созданы.

Эльфийский клан жил в лесу, поскольку волшебный народ был связан с Мировым Древом, запечатанным в мире духов и служившим источником духовной силы леса. Поэтому эльфы почитали его как бога.

— Видимо, ничего не остаётся, кроме как уничтожить его пламенем, — с болью признал один из старших эльфов.

— Нельзя так делать, — печально воскликнул кто-то, и сразу раздалось много голосов, поддержавших эту мысль.

— Мне это тоже не нравится, но, если никто не придумал ничего лучше, что нам делать? — мягко спросил один из старших эльфов.

— Если призвать Короля Ветра, мы, возможно, сможем его уничтожить.

За словами одной эльфийки посыпались новые замечания.

— Даже с помощью Короля Ветра деревья пострадают. Кроме того, ветер, который рассеет туман, лишь даст нам немного времени. Он всё равно вернётся, как в прошлый раз.

— Не попробуешь — не узнаешь.

— Ошибёшься — напрасно навредишь лесу. Если так, лучше использовать надёжное пламя.

— Пламя — отвратительная сила, повелевающая разрушением. Используешь его — сгорит много деревьев…

На каждое высказанное мнение тут же находилось возражение.

— Ответ уже есть. Путь только один, — сердито пробормотал Парн.

— Ты прав, человек. — До тех пор Эстас сидел с закрытыми глазами и слушал друзей. Но, услышав слова Парна, медленно открыл глаза и глубоко вздохнул. — Возможно, все понимают, что путь лишь один. Этот туман можно только сжечь. Вот только… Для нас это самый тяжёлый вывод. Деревья и создания леса — для нас близкие друзья, даже семья. Это было бы всё равно что человеку перерезать горло своему другу. Ты смог бы так сделать, человек? Перерезать горло самому близкому другу?

Парн никогда не видел, чтобы Эстас говорил с такими неприкрытыми чувствами. В то же время он подумал, что месть мага Древнего королевства отчасти уже свершилась, раз даже такой спокойный эльф, как Эстас, так страдал и был охвачен чувствами.

— Вот почему это такое трудное решение, — пробормотал Парн и тихо вздохнул. — Мне стало легче. Я боялся, что вы, эльфы, совсем не похожи на людей.

Слова Парна вызвали у Эстаса отвращение.

— Мы не такие, как вы…

— Как ты и сказал. Я не могу убить близкого друга. Я хотел бы отдать за него жизнь. Почти то же самое.

— …Ты изменился с нашей первой встречи. Твои слова говорят мне об этом, — пробормотал Эстас и умолк.

Парн больше ничего не сказал и наблюдал, как спорят эльфы.

Как и заметил Эстас, спор постепенно приводил эльфов к согласию. Во-первых, требовалось одобрить план уничтожить туман огнём, а во-вторых — понять, как поменьше навредить лесу.

Они обсуждали, как именно это сделать. Мелкие клочки тумана собирались и вновь превращались в большую массу.

— Возможно, весь этот туман — одно существо. Почему бы не направить его к самому источнику и не поджечь там? Тогда, даже если огонь перекинется на деревья, можно призвать духа воды и потушить пламя.

Но на этом обсуждение не закончилось.

— Кто подожжёт туман? Даже маленький клочок так опасен, что может ранить. Поднесёшь факел к большой массе — сам загоришься! Держаться от тумана нужно подальше. Надо пустить огненную стрелу или поджечь его силой духа огня. А тот, кто зажжёт огонь, должен быть готов собственными руками убить деревья.

— Кто зажжёт огонь?

Никто не ответил на вопрос Старейшины. Все опустили головы и умолкли.

Они ждали, пока кто-нибудь возьмёт на себя роль палача.

Тяжёлое молчание наполнило площадь. Множество гневных эльфийских глаз было устремлено на мага Древнего королевства, одиноко улыбавшегося в центре. Парн невольно скрестил руки и наблюдал за молчанием эльфов.

Парн подходил для этой роли. Деревья не были его близкими друзьями. Но он понимал, что зажигать огонь должен не он. Именно потому, что деревья были для эльфов близкими друзьями, они сами должны были себе помочь.

Парн покосился на Эстаса и с первого взгляда увидел его страдание. Тот, должно быть, думал, что вызваться добровольцем следует Парну. Этот молодой эльф, возможно, уже не раз брал на себя перед ним неприятную роль, но Парн понимал его чувства. Никто не хотел этого делать, но кто-то должен был.

Вдруг многие эльфы посмотрели на Эстаса. Наконец он шагнул вперёд.

— Я это сделаю.

Но говорил не Эстас. Успокаивающий голос прозвучал совсем рядом с Парном.

— Дидлит… — Парн удивился и на миг лишился слов. Но выражение, казавшееся сильным, вскоре смягчилось.

Дидлит пошла к Старейшине, утихомиривая гудевших эльфов.

Проходя мимо мага Древнего королевства, она встретилась с ним взглядом, и мысли её смешались.

— Дидлит. Ты зажжёшь огонь?

Дидлит глубоко кивнула Старейшине.

— Я это сделаю. В сегодняшней битве я уже использовала духа огня. Некоторые из вас были со мной; возможно, кто-то счёл, что люди отравили меня и я утратила сердце эльфа. Но это не так.

Дидлит оглядела окружавших эльфов и крикнула:

— Я живу в человеческом мире, но не утратила эльфийской гордости. Тяжело обрывать жизнь. Я считаю силу разрушения, которой повелевает огонь, отвратительной. Но знаете… — Дидлит снова повернулась к Старейшине и улыбнулась, словно вспомнила что-то дорогое. — Я знаю, что разрушение — не единственное, чем повелевает огонь.

Потому я зажгу его священным пламенем, повелевающим возрождением, а не разрушением, — подумала Дидлит, вспоминая прошлое.

— …Ты хорошо помнишь мои уроки, Дидлит. Я решил рассказать легенду об огне лишь однажды. Я рад, что ты не забыла её. — Слова Старейшины проникли в сердце Дидлит.

— Нет, не поэтому. — Дидлит покачала головой. — Я забыла ваши уроки, Старейшина. Мне помогла вспомнить храбрая женщина, отдавшая жизнь за своё племя…

Парн, конечно, знал имя этой женщины — Нардия, вождь гордого племени Огня. Он никогда её не забудет. Почему-то она убедила себя, что каждая битва бессмысленна.

— Человек, Дидлит изменилась потому, что была с тобой? — спросил Эстас, глядя прямо перед собой.

— Я всегда с Дид. Не знаю, изменилась ли она.

— Всегда вместе…? — Эстас покосился на Парна с горькой улыбкой. — Завидую.

5

Едва собрание закончилось, высшие эльфы принялись действовать. Когда в темноте загорается жёлтый свет, туманную тварь легко найти. Эльфы подняли ветер и направили клочки тумана к главной массе. Работа заняла всю ночь и закончилась лишь на рассвете. Они не знали, собрали ли весь туман, но оставшихся клочков не могло быть много. Рано или поздно пришлось бы разобраться и с ними, но прежде всего эльфы хотели уничтожить самую большую массу. Там, где проходил туман, умирали листья и падали веточки; всё природное лишалось сущности, питая силу тумана.

Призванная бессмертная тварь приняла облик огромного облака, стелившегося по земле. Его не хватало, чтобы покрыть поверхность источника целиком, но значительная часть уже разъедала лес. Казалось, множество мелких туманных клочков нашли путь к большой массе и слились с ней. Разрастаясь, бессмертная тварь излучала всё более тёмный и зловещий жёлтый свет.

Эльфы со всей деревни собрались, чтобы соединить туманы. Привели и кастуулского мага Стралла. Эльфы хотели показать ему, на что способны маги будущего.

Один из эльфов призвал казнить Стралла, но Старейшина настоял, чтобы суд над кастуулцем отложили. С тревогой и печалью эльфы один за другим призывали духов воды. Те возвели вокруг цели толстую водяную стену. Никто не знал, сумеет ли водяная стена остановить пламя, когда туман загорится, но попытаться было необходимо.

Когда приготовления завершились, зажгли огромный огонь. Выйдя перед пламенем, Дидлит сосредоточилась. Туман можно было бы поджечь и огненной стрелой, не прибегая к помощи духов. Но Дидлит сделала ставку на духа огня. На силу Саламандры полагаться не следовало: она уничтожила бы всё в лесу, что встало бы у неё на пути. Но огонь означал не только разрушение.

Лишь возрождающее пламя Феникса могло обещать новую жизнь. Ифрит очищает отвратительную силу своим огнём, а дух Феникса возрождает своей священной силой. Такова была легенда об огне, которой Старейшина учил эльфов.

Говорили, что Первозданный Великан устал от одиночества и в отчаянии уничтожил себя. Из тела Первозданного Великана родилась вся жизнь. Так появились боги и был создан мир.

Если призвать духа огня, пламя поднимется, лесные деревья сгорят, а земля станет бесплодной. Но это станет лишь новым началом: по прошествии времени лес медленно возродится. Сначала землю покроют сорняки и прорастут кусты. Затем принесённые ветром семена дадут начало десяткам молодых деревьев. Через пару сотен лет лес вернёт себе прежний облик.

Дидлит продолжала звать, сосредоточив сознание. Она представляла облик Феникса, которого увидела в сражении на окраине Хилта, и вспоминала его крик. Для Дидлит битва в пустыне была незабываемой. Смерть храброй женщины всё ещё ярко жила в памяти. Поэтому одинокий образ пылающей птицы, летящей в небе, тоже навсегда врезался ей в сердце.

Дидлит снова и снова звала, обращаясь к мерцающему пламени ярко-красного факела. Как долго ей придётся оставаться сосредоточенной? Силы её уже были на исходе, а голову вновь сдавила знакомая боль.

— Феникс, пожалуйста…

Как только она произнесла это вслух, мерцающее перед ней пламя в одно мгновение сменило красный цвет на синий. Издалека Дидлит услышала крики эльфов.

— Королева Птиц Огня, несущая сердце надежды Первозданного Великана. Очищение и возрождение. Даруй мне своё священное пламя.

Дидлит с жаром произносила слова духов, высоко подняв руки над головой.

Синее пламя вздулось, словно от взрыва, и приняло облик исполинской птицы. Всё её тело мерцало синим огнём и ярко сияло. Глаза Феникса были такими же, как тогда, когда Дидлит увидела их в пустыне.

— О, это король духов! — закричали эльфы.

Даже для эльфов, повелевавших многими духами, увидеть этого Короля Огня было внове; для большинства это, должно быть, был первый раз. Феникс была редким Королём Огня: она являлась лишь раз в пятьсот лет.

— Очищение и возрождение! — вновь призвала Дидлит Феникса.

Феникс величественно вскрикнула и, взмахнув огненными крыльями, нырнула в самую гущу мёртвых духов. Жуткий светящийся туман окутало ярко-красное пламя. По лесу прокатился рёв, способный разорвать барабанные перепонки.

Пламя закружилось и взметнулось к фиолетовому небу, где ещё не занимался рассвет. Когда Феникс поднялась в небо, огонь на её теле сменился с красного на синий. Феникс благородно и изящно застыла над огненным вихрем.

— Спасибо, Феникс… — пошатнувшись, с трудом проговорила Дидлит.

Но, едва её тело обмякло, Парн подхватил её. Удержал обеими руками.

— Спасибо тебе за труды… — Дидлит счастливо улыбнулась, увидев лицо Парна. С этой же улыбкой она потеряла сознание.

Держа Дидлит, Парн смотрел, как Феникс высоко летит в небе. Знакомый облик огненной птицы глубоко тронул и его.

Он видел в этой птице Нардию, вождя племени Огня. Он даже подумал, что это перерождение храброй женщины.

Когда Парн вновь посмотрел на землю, пламени уже не было. Огонь не тронул деревья. Изменилось лишь отравленное место, где ползала большая масса тумана. На земле, где прежде блуждал этот мерзкий туман, лежал толстый слой чистого, белого как снег пепла.

Говорили, что огонь, который драконы выдыхают из пасти, — самое горячее пламя Лодосса. Но даже драконье пламя не смогло бы мгновенно обратить лес в пепел.

Даже вода в источнике заметно испарилась. Духи воды, возводившие стену, должно быть, исчезли и вернулись в свой мир — мир духов воды.

Парн вернулся к эльфам с Дидлит на руках. Они были глубоко опечалены, словно пробудились от дурного сна. Красивый Лес Невозврата уродовали безобразные пятна. Исчезли растения и лесные животные, их ближайшие друзья; тысячи деревьев сгорели в одно мгновение. Вокруг источника осталась огромная бесплодная проплешина.

Эльфам казалось, что огромный участок леса изувечили бессмысленно. Некоторые даже плакали.

Эльфы обычно не выказывают сильных чувств, но, когда выказывают, теряют трезвость суждения из-за яростной страсти. Однако Парн знал, что эльфы — не грубый и не несдержанный народ. Он видел по Дидлит: чувства её столь же богаты, как у любого человека.

Парн перевёл взгляд на мага Древнего королевства, окружённого вооружёнными эльфами. Теперь, когда всё закончилось, на лице Стралла было удивительное спокойствие.

Он, должно быть, остался доволен, но Парн хотел знать истинные чувства мага. Однако, даже попроси он, маг никогда бы ему не ответил.

— Прекрасному лесу причинили боль, — в горе крикнул эльф и указал на мага.

— Этого человека нужно осудить. Он обязан ответить за потерю леса. — Вокруг послышались голоса поддержки.

— И закроем лес. Не дадим этой трагедии случиться вновь…

Голоса недовольства не смолкали.

Парна вдруг охватил сильный гнев.

— Я считал эльфов разумным народом! — крикнул он так, что голос сотряс деревья леса.

Это было непривычное ему выражение, и теперь на него устремились пронзительные взгляды эльфов. Ни на Эстаса, ни на отца Дидлит это не произвело впечатления, и Парн заставил себя успокоиться.

— Разве вы не понимаете? — тихо сказал он, заботясь о спящей Дидлит.

— Я понимаю боль от потери леса — пусть, как человек, и не могу охватить её целиком. Но верно и обратное: вы, эльфы, не способны понять, какое время отняли у этого мага. Вам, одарённым вечной жизнью, не узнать, как драгоценно время для «человека»; это всё равно что участвовать в забеге, где никогда нельзя отдохнуть. Пока мы живём, мы постоянно знаем, что движемся к смерти. Поэтому я хочу делать то, что должен, в отведённое мне время. Если бы это время отняли у меня, я тоже стал бы мстить тем, кто его украл.

— Месть — лишь то, что делают глупые люди, — гневно крикнул кто-то.

— Чепуха!

Именно это Парн хотел сказать. Но произнёс не он. Слова принадлежали молодому эльфу, который медленно вышел вперёд и встал лицом к эльфу, спорившему с Парном.

— Эстас… — пробормотал Парн, пытаясь прочесть истинные намерения по его лицу. Выражение было спокойным, но полным решимости.

— Эстас, ты на стороне людей?

— Нет, но и не против них, — ответил он.

— Месть — не то, что делает глупый человек. Глуп всякий, кто ищет мести. Этот маг именно таков. Но разве мы, эльфы, судящие этого человека, не такие же? Он искал мести лесу, который вырвал его из собственного времени…

На этом Эстас остановился и стал ждать возражений от собратьев. Но никто не высказался против.

Слова Эстаса, вероятно, шли от его настоящих чувств. В глубине души он наверняка хотел отомстить за раненый лес и наказать Стралла. К тому же Эстас всё ещё глубоко презирал людей.

То же относилось и к другим эльфам. Они судили мага чувствами, а не разумом.

Эстас указал на это. Несогласие с ним означало бы, что они сами хотят отомстить Страллу. Эльфам потребовались здравый смысл и мужество, чтобы отказаться от этого. Потому никто и не возразил.

Через некоторое время началось обсуждение участи мага, и наконец решили освободить Стралла, мага Древнего королевства Кастуул.

Едва решение об освобождении было принято, бесстрашная улыбка исчезла с лица мага, словно он разочаровался. Лишь когда эльф с копьём бросился к нему, желая утолить жажду крови, маг ушёл гордым шагом.

Парн понимал чувства мага. Тот поставил на месть всю жизнь. И пусть она не была совершенной, его месть всё же свершилась.

К тому времени, когда эльфы захватили его, Стралл уже, должно быть, решил: даже если его не убьют, на свободу он не выйдет.

Месть бывает сильнейшим побуждением, движущим людьми. Поклявшиеся отомстить приложат огромные усилия, чтобы достичь цели. Они будут причинять любые страдания и прибегать к любым средствам, если это приблизит их к цели. А достигнув мести, вероятно, испытают величайшее удовлетворение.

Но, очнувшись от этого удовлетворения, человек понимает, что впереди ничего нет.

Месть ничего не создаёт и ни к чему не ведёт.

Это настолько огромная, всецело поглощающая цель, что, добившись её, нельзя найти следующей.

Именно таким был Стралл. Однако эльфы доказали свою мудрость, сумев отбросить желание мести.

Сам Парн, конечно, считал, что преступления мага следует осудить. Человек всегда должен отвечать за совершённую ошибку. Если без причины убьёшь человека, придётся жить с этим до конца дней.

Это тоже можно назвать видом мести.

Маг, ранивший Лес Невозврата, ушёл, и теперь эльфы снова думали, не закрыть ли лес, как прежде. Событие разожгло спор заново.

Дидлит ощущала, что Парн способен понять их чувства. Люди не столь разумны, как эльфы. Они не умеют подавлять эмоции, и потому конфликтам в человеческой истории не будет конца. Но всё же Парн не считал, что лес нужно закрывать.

Если эльфы закроют лес, появится ещё один такой человек, как тот маг: вырванный из своего времени, без места, куда можно вернуться, поглощённый местью.

— Я не могу помешать вам закрыть лес, но все мы создания, живущие в одном мире, на одном Лодоссе. Почему бы вам не попытаться встретиться с другими народами, живущими на этом острове? Различия и столкновения непременно будут, но понять их можно лишь пытаясь. Если отвергать общение, то, возможно, не останется другого способа остановить конфликт, кроме как скрываться от тех, кто хочет навредить эльфийскому племени. Но это лишь создаст ещё одного пленника Леса. Ещё одного человека, одурманенного местью. Возможно, это будет человек, который решится попытаться. Но следующие несколько сотен лет он проведёт в Лесу Невозврата. Время отнимают у людей. Если бы в этом лесу оказалась моя дорогая спутница, я попытался бы её спасти ценой жизни. Даже если бы ради этого пришлось сжечь все деревья.

— Это угроза? — спросил эльфийский Старейшина.

Голос его был глубок и чист, словно верхушки деревьев свистели на ветру.

Парну показалось, будто рядом и вправду был король духа леса. Он словно получил удар в грудь и пожалел о своих словах.

— Я не это имел в виду… Но вы понимаете, что я пытаюсь сказать. Я не считаю, что вам следует закрывать лес. Я хочу, чтобы вы открыли его и общались с людьми. Хочу, чтобы вы жили вместе. Таков мой идеал. Мы с Дидлит живём вместе, и я хочу верить, что это не просто исключение…

Пока у него была собственная жизнь, Парн старался бы предотвратить конфликт между эльфами и людьми. Если спасение было только одно, если даже какой-то эльф окажется втянут в конфликт и погибнет, то, быть может, эльфы больше не будут гибнуть в столкновениях с людьми. А если кому-то из них всё же суждено погибнуть в бою, пусть гибнут рядом, как братья.

Парн слышал о тёмных волшебных народах, живших в лесах Мармо: тёмных эльфах, родичах эльфов — тех, что угнетали эльфов Канона. Возможно, если и придётся убивать эльфов в конфликте с людьми, то именно их.

В этот миг Дидлит застонала и пошевелилась. Парн посмотрел на её милое лицо. Глаза были чуть приоткрыты.

— Тебе нужно ещё отдохнуть, Дид.

— Ничего. Я просто устала, потому что слишком сосредоточилась… — ответила Дидлит, опираясь на плечо Парна и опуская ноги на землю.

Она тут же увидела окружающий лес, ставший выжженным полем.

— Простите… — всхлипнула Дидлит. Со слезами на глазах она некоторое время стояла, опустив голову.

— Мы слишком долго задержались. Мне нужно идти… — Затем она подняла лицо и бодрым голосом, скрывая печаль, добавила: — Да. Всего один день, а кажется, будто прошли десятки.

— Давай воспользуемся коротким путём. — Парн кивнул и поклонился эльфийскому Старейшине. — Простите за грубость.

От этих слов Дидлит едва не вскрикнула.

— Ты сказал — за грубость? — прошептала она.

— Немного…

— Потому я и не хотела идти в деревню. Говорить такое…

— И всё же тебе стоит заглядывать. Если не встречаться со своими, сердце будет всё больше от них отдаляться.

— Не тревожься. Расскажи мне, что случилось, пока я была без сознания.

С этими словами Дидлит шагнула вперёд. Парн почти одновременно пошёл за ней. Спор о том, закрывать ли лес, ещё не закончился. Но ждать его исхода Парну не хотелось.

Он сказал всё, что хотел. Теперь эльфам предстояло обдумать это и выбрать лучший путь для будущего.

— Ты уходишь? — раздался голос, и появился Эстас.

— Мне нужно идти: у нас срочное дело, и мы проходим через этот лес.

— Для срочного дела вы что-то не особенно торопитесь, — тихо рассмеялся Эстас.

— Ничего не поделаешь. Я принимаю всё как есть.

— Я проведу вас коротким путём. Пойдёмте, я выведу вас к входу.

— О, одну минуту.

Парн попрощался с родителями Дидлит, а затем пошёл через выжженный лес. В чистом белом пепле остались его следы.

— Пепел уйдёт в землю и станет пищей для новой жизни… — Парн вдруг вспомнил когда-то сказанные ему слова. Это был один из способов земледелия, передававшийся жрицами Богини-Матери Земли. — Ну, я слышал это от Лэлии. Всё продолжает течь: вещи, сила и душа.

— История, не близкая тем, кому дана вечная жизнь, — прямо сказал Эстас.

— Изменение и рост не одно и то же, но рост существует благодаря переменам. Это несомненно.

Человек-воин Парн и высшая эльфийка Дидлит менялись при каждой встрече с Эстасом. Казалось, они больше не нуждались в его наставлениях и уже не могли вырасти под его руководством.

Похоже, ты нашла в человеческом мире то, чего я не заметил, — от всего сердца сказал Эстас Дидлит.

Сразу за покрытым пеплом выжженным полем находился короткий путь, выводивший из леса.

— Береги себя, Дидлит. Не наделай глупостей.

— Знаю. Эстас всегда будет обращаться со мной как с ребёнком, — раздражённо сказала Дидлит, но всё же прыгнула ему на грудь и легко обняла.

После этого Парн попрощался.

Эстас молча протянул правую руку.

— До новой встречи, — ответил Парн, пожимая её.

— Ну, как знать… — Эстас ответил на тепло Парна и на миг оглянулся на эльфов, продолжавших говорить перед выжженным полем.

Конечно, Парн знал, что однажды снова встретит этого эльфа.

6

— Это оказалось не так интересно, как я ожидал.

Последний наместник Лодосса сказал это, принимая от непримечательного мага Стралла ожерелье с хрустальным шаром.

Через шар наместник мог наблюдать все события в Лесу Невозврата.

— Мне ужасно жаль. — Стралл опустил голову, словно смотрел в пол. — Мне больше некуда возвращаться. Прошу, располагайте мною в этом дворце как вечным слугой вашей светлости…

Салуван, некогда знатный правитель последнего магического королевства, оставался неподвижен, словно готовый броситься хищник, и продолжал говорить.

— Я не мог бы сделать слугой кого-то вроде тебя, — спокойно сказал Салуван и приказал двум слугам у трона увести мага, стоявшего перед ним.

— Прошу, ваша светлость. Смилуйтесь!

Салуван бесстрастно смотрел вниз на отчаянно умоляющего мага.

— Не сделаю этого. Ты куда лучше приспособлен жить среди варваров, чем обитать в этом величественном дворце.

Салуван вовсе не слушал криков мага, продолжавшего молить, пока его тащили прочь. Железная дверь в тронный зал открылась с неприятным скрежетом и с тем же ужасным звуком закрылась.

Когда крики Стралла затихли, последний наместник Лодосса магического королевства искривил губы в угрожающей усмешке.

— Похоже, лишь те, для кого время продолжает течь, понимают, как оно драгоценно, когда его лишаются. И верно обратное: лишь тот, для кого время перестало течь, жаждет, чтобы оно снова пошло.

Для Салувана, ставшего Бессмертным королём нежити, ход времени утратил значение.

В этом есть своего рода милость, — насмешливо подумал Салуван.

Когда он был наместником Лодосса, он столкнулся с восстанием лодосских варваров, желавших положить конец его жестокости, и потерял великую столицу Леноану.

Возможно, всё осталось во власти течения времени… Но для меня — и как последнего выжившего Кастуула, и как последнего наместника Лодосса — уже не имело значения, проявил я милость или нет.

Через несколько недель в королевской столице Флейма, Блейде, Парн и Дидлит исполнили поручение посланцев и возвращались через Лес Невозврата. Они шли по лесной тропе, прижавшись друг к другу. Они пробыли во Флейме совсем недолго, но услышали о многом и кое-что увидели сами. У Парна сжалось сердце от сильного предчувствия: злой бог воскреснет.

— Этому юноше придётся нелегко, — сказал Парн Дидлит.

Речь шла об ученике-рыцаре Спарке, молодом члене племени Нардии и будущем вожде племени Огня.

— Верно, но этот рыцарь выглядит куда умнее, чем ты в самом начале. Уверена, он исполнит своё предназначение.

— Признаю, в нём есть нечто особенное, и король Кашуэ тоже многого от него ждёт. Но ему ещё предстоит немало работы.

— Ты не можешь знать, каким он станет, только потому, что многого от него ждёшь. Тот король тоже в некоторых вещах неуклюж. Наверное, это и делает его таким привлекательным…

Дидлит тихо рассмеялась, но смех вскоре смолк, и лицо её стало серьёзным.

— Мы почти пришли, но…

Парн сжал губы и твёрдо кивнул. Дидлит сказала, что скоро узнает, есть ли в Лесу Невозврата снова преграда.

— Если лес закрыт, придётся идти в обход.

После того как Дидлит потеряла сознание, призывая Феникса, она всё равно слышала всё вокруг. Слова Парна были неплохи, но обвинять эльфов ей не хотелось.

Печаль от потери леса была для Дидлит такой же. Они ранили свои сердца, лишь протянув руки другим. Можно сказать, что эта боль была ещё сильнее. И всё же она могла держаться бодро, потому что верила: лес возродится.

Какие разговоры вели эльфы и к какому решению пришли после ухода двоих? Они не знали, но ответ был совсем рядом.

Пока Парн шёл, Дидлит думала, что для воина он довольно неловок. Он всегда смотрел прямо перед собой; рядом с ним ей хотелось идти дальше. Наверное, так он пытался справиться с тревогой. Дидлит тревожилась так же.

После гнева эльфов лес наверняка снова закроют, и эльфы продолжат жить отдельно от жителей Лодосса.

— Если есть преграда, мы скоро узнаем… — Дидлит прищурилась и посмотрела в глубь леса.

В этот миг между деревьями что-то шевельнулось.

Дидлит встревожилась и, пытаясь понять, что это, ускорила шаг. Ей казалось, что это фигура. Парн, всё ещё подавленный, заметил не сразу, но быстро понял.

— Что случилось? Я не вижу преграды.

Дидлит шла дальше, не обращая внимания на голос Парна. Тогда она заметила, что с другой стороны лесной тропы к Парну тоже кто-то приближается.

— Эстас… Это и правда Эстас! — радостно крикнула Дидлит и бросилась бежать изо всех сил.

На лице Парна тоже расцвела радость, и он побежал за ней. Расстояние до Эстаса сократилось в одно мгновение.

— Эстас! — Дидлит прыгнула ему на грудь.

— Снова встретились, — улыбнулся Парн, окликая Эстаса.

Эстас отпустил Дидлит и повернулся к Парну.

— По всей видимости, так, — ответил он тем же тоном, что и при первой встрече с Парном. Но теперь Парн ощущал странную близость.

Парн от всего сердца протянул Эстасу руку. Эстас с ясным лицом её пожал.

— Хочешь услышать итог собрания после вашего ухода? — спросил Эстас Парна.

Парн закрыл глаза и мягко покачал головой. Ему не нужно было спрашивать об итоге: ответ он понял, едва появился молодой эльф.

— …Всё-таки эльфы — мудрый народ. — Обняв Дидлит за плечи, Парн прошептал ей это на ухо.

Дидлит лишь тепло улыбнулась и ничего не ответила. Но про себя подумала:

Это точно благодаря тебе они открыли этот лес. Ты открыл не только лес — ты открыл и сердца эльфов, чувствуя радость в крепких руках Парна, когда держалась за его плечи.