О Дивный Новый Сосед! (гет)

Малфоя бесило, что ведьму не задевало его безразличие. Теперь ситуация задевала его. Он мог поклясться, что Грейнджер не притворялась, а именно ничего не чувствовала в отношении его подначек. И из-за этого начинал чувствовать он.

В конце концов, со всем этим легко разобраться!

Люциус навалился на расслабленно лежащую ведьму. Возмутительная девица — хотя какая она девица! — не соизволила поднять веки. Готовый разозлиться — уж дальше некуда! Так им пренебрегать! — мужчина неожиданно ощутил мягкие ладони на напряжённых плечах.

Ведьма не открыла глаза. Но приобняла его, деликатно вплела пальцы в пряди у него на затылке. Так делала только Нарцисса. Кажется. Если только очень давно.

Все считали, что они с Нарциссой очень похожи. Люциус не считал. В браке они были уважительны друг к другу, а большего ни одному из них не приходило в голову требовать.

…Ведьма ласково гладила его. Не успев задаться вопросом, что это значит, Люциус уснул.

Утром, когда сон стал чуток, Малфой оторвал голову от подушки, уловив возню в смежной ванной. Завёрнутая в полотенце по бедро Грейнджер, умытая и розовая от пара, сидела на бортике чаши и, уже чем-то намазанная, изучала бирку на пузырьке с зельем.

— Доброе утро, — молча наблюдавший за ней волшебник удостоился лишь мимолётного взгляда. Чего он терпеть не мог, так это пренебрежения, потому приблизился и навис над миниатюрной фигурой.

Неразбираемая смесь запахов, исходящая от её кожи, была приятной, хотя трудно было сказать, чем именно она пахнет из-за изобилия применённых средств. Кудрявые волосы были подколоты высоко, обнажая хрупкую шею и ключицы. Ведьма отставила почти полностью обнажённые ноги, вымазанные знакомым Малфою средством.

Он оглядел батарею пузырьков на невысоком стеллаже и легко определил один из самых больших флаконов.

— Прекрати! — ведьма ловко выхватила флакон у него из рук. — Тебе это не нужно!

Люциус смерил её высокомерным взглядом с поджатыми в нить губами, но ведьма опять не смотрела! А зелье для удаления волос куда-то спрятала при практически полном отсутствии одежды.

— Я хотел побриться!

— Брейся, — вредная Грейнджер кивнула на стаканчик на раковине, в котором торчала дешёвая безопасная бритва.

Малфой недовольно намазал воняющей ментолом пеной низ лица. Грейнджер утверждала, что купила его в Косом, но у Снейпа сроду не было тяги перебарщивать с пахучестью, когда в том не было необходимости… конечно, были зельевары классом пониже, но опять же флакон этот странный…

Люциус закончил умываться, но Грейнджер ещё копалась, высчитывая секунды и намазывания, капли и втирания, выясняя возможную реакцию на одновременное применение. Ведьма была так увлечена, что у Малфоя проснулось любопытство, а далее закономерно зачесались руки. Он потянул один пузырёк, потом другой, изучая возможные уязвимости сожительницы.

— Это что, маггловское? — удивился он. Конечно, стремление ведьмы к экономии не вызывало удивления. — Разве вас не снабжает сам Снейп?

Малфой был уверен, что драгоценные пузырьки этой ведьме по старому знакомству достаются даром.

— Я для него и купила… — пробормотала ведьма, с пристрастием изучая левую коленку.

В мозгах потомственного мага, который был в принципе неплох в зельеварении, защёлкали счёты из слоновой кости.

— …вы же не думали, что человек никогда не интересовавшийся косметикой, может в одночасье стать в её изготовлении непревзойдённым специалистом? Мне нельзя было варить зелья самой, поэтому когда-то я подала Северусу идею магически переосмыслить некоторые маггловские средства… Вы же знаете, как он любит втирать очки? Ему неплохо удались средства для лица и рук, с тех пор у нас заведено, что время от времени я покупаю что-то новое…

— Он вам обязан, — понимающе протянул Малфой, характерно выставив выбритый подбородок.

— А вы думали, что зелья достаются мне по большой любви? — ведьма усмехнулась его наивности, и в данный момент Люциус и сам признавал свою наивность. — Я в том числе ещё и экспериментальная группа. Зачастую, подопытная номер ноль… Только не воображайте, что сможете перехватить идею — у Снейпа талант, один на десять тысяч, к тому же с особой склонностью именно дорабатывать чужие идеи…

Гермиона не стала договаривать, что Снейпа нельзя взять в оборот, потому что его уже вовсю раскручивает Лорд, Малфой и сам докумекал, не дурак. Сегодня ведьму занимал совсем иной вопрос, и она не очень-то замечала, как волшебник посматривает на неё.

Не придавая значения повседневным делам и не реагируя на возмущённые выкрики от пренебрежённых домашних, ведьма позавтракала йогуртом без сахара и яблоком, оделась в простые, но новые вещи и направилась в больницу Святого Мунго.

У неё ничего не болело, но могло заболеть… и она ужасно боялась, что можно было определить по округлённым, широко распахнутым глазам со сквозящей из расширенных чёрных зрачков паникой.

— Что же, моя дорогая, приступим! — мужчина лучезарно улыбнулся.

Когда-то Гермиона имела глупость испытывать к нему нечто вроде первой влюблённости. Спустя два десятка лет это казалось особенно постыдным, учитывая, кем все они стали. В некотором роде облегчением служило то, что люди, которые могли выдать её хохмы ради, были ограничены в перемещениях.

Лорд был специфическим лидером. В первый год его официального правления магическая Британия только начала привыкать к его стилю и не знала, чего ждать от очередного приказа…

Вот, например, Акт Солидарности — оправдание и компенсация всем, кто пострадал от действий Поттера... Тогда Гермионе и в голову не пришло, а ведь она могла бы подать заявку и получила бы выплату…

Но сейчас не об этом. Грейнджер изо всех сил старалась отвлечься от беззастенчиво изучающего взгляда Златопуста Локонса, которого Лорд приказал не считать сумасшедшим, но по ряду причин оставил в Мунго. Функционально бывший писатель и преподаватель не мог ни колдовать, ни обслуживать себя, но что-то, что составляло глубинную суть его личности, никуда не делось — он умел следить за внешностью и выгодно её подчёркивать.

Сам он носил белый халат, и персонал называл его доктором. У него даже был планшет со шпаргалкой и медиковедьма, ведущая за ним запись назначений. Гермиона считала всё это чепухой, пока не была вынуждена явиться на первый обязательный сеанс.

Теперь она была в состоянии, близком к суеверному ужасу, а стояла в центре стерильной комнаты, как школьница перед экзаменационной комиссией. Только в футболке и трусах.

— Что ж, миссис Реддл! — да, редкая скудость имён в магической Британии позволила запомнить обращение даже кому-то с полностью стёртой памятью. — В целом…

Гермиона задержала дыхание.

— …не ужасно…

Гермиона выдохнула. Здесь ей оценки лучше получать не доводилось.

— …у вас небольшой целлюлит. Постарайтесь позволить себе, — Локонс глянул в шпаргалку на планшетке, — состав номер четыре мистера Снейпа. Далее… у вас немного дряблые плечи и характерная проблема в области талии… я назначаю вам следовать комплексу упражнений под системой мистера Реддла… О! Вы не родственники?

Грейнджер медленно вдохнула и выдохнула, собираясь говорить. Медиковедьма внимательно слушала. Она была полукровкой якобы, но Гермиона не сомневалась, что в этой комнате не могло быть случайных людей. Пусть Локонс работал из любви к искусству и щедро раздавал улыбки и автографы, он был неподкупен и непредвзят, работая без зарплаты и памяти. В назначенный срок здесь появлялась каждая миссис Реддл, не желающая оказаться в святого Экриздиса на исправлении. И медиковедьма, которую никто не знал по имени, за всеми внимательно слушала и вела свои записи…

Гермиона вдохнула и выдохнула снова. Не дождавшись ответа, Локонс вежливо улыбнулся и отвернулся в свою планшетку.

— Вы неплохо ухаживаете за своей кожей, но волосы в этом сезоне следует выпрямлять…

О нет…

— …при вашей миниатюрной комплекции у вас нет исключений по фасонам, хотя не рекомендовал бы вам максимальную длину и слишком объёмную одежду. Вашему цветотипу не рекомендован алый оттенок в одежде и косметике…

— Хорошо, — ведьма сочла нужным откликнуться на самое безобидное предписание.

— Сделайте что-нибудь с мозолями от туфель… рекомендую состав номер два от… мистера Снейпа!

После приёма Гермиона была несколько подавлена, но в то же время чувствовала облегчение. Как человек, прошедший медицинскую операцию.

Когда она торопливо двигалась по вестибюлю, уже улавливая свободный воздух улицы, из бокового коридора, ведущего к каминам, вышли Лорд и Лонгботтом. Гермиона отшатнулась в другую сторону, ударившись о серый куб постамента, но что куда важней, успев вовремя спрятаться за огромным спатифиллумом.

— Вам надо выбрать, — спокойно говорил Лорд, заложив руки за спину.

Медперсонал вежливо тихо здоровался, но не выглядел шокированным явлением. Надо сказать, Гермиона с некоторым тщеславием полагала, что лицезреет Волдеморта чаще рядового волшебника. Реакция сотрудников Мунго говорила об ином.

— Нельзя ли провести эксперимент на ком-то… — горячился Невилл, но от беспомощности, идейной и физической, осекался и тяжко вздыхал.

— На ком? — задал встречный вопрос Лорд. Да, сегодня он был собран, спокоен и сдержан, выдавая способность к адекватности. — Поймать волшебников сходных потенциалов и в соответствующем состоянии здоровья, неустановленное время подвергать действию непростительного… а потом проверить?

Лонгботтом выдал очередной душераздирающий вздох. Он ничего не видел вокруг, Лорд же читал с его лица. Бывший однокурсник тяжело двинулся с места. Волдеморт пошёл за ним. И продолжения разговора Гермиона не услышала, а в сущности и знать не хотела. Довольно с неё…

**

Обязательный визит в Мунго развязывал руки в смысле выбора средства передвижения и потраченного времени — в рамках одного дня, конечно. Но это было значительно больше, чем можно было рассчитывать в обычное время. Грейнджер собиралась пройтись пешком по Лондону, заглядывая в магазины по пути, приобрести кое-что для детей и что-нибудь вкусное, чего было не сыскать в ближайшем к Косому супермаркете. Мысли её омрачались только тем, что ей этого вкусного будет нельзя… ещё и с волосами придётся что-то делать!

— Маленькая мышка… допрыгалась?

Желудок Гермионы решил считать себя нервным центром организма и обвалился, оставив после себя тянущее гадостное ощущение внутри. Только то, что на ноги ничего не брякнулось, заставляло думать, что он ещё внутри.

Ведьма прижала к груди пожитки и зажмурилась, вовлечённая в чужую могущественную аппарацию.

Опомнилась она лёжа на жёсткой брусчатке, с трудом осознавая, где находится. Вокруг было мрачно, а камни под боком холодили тело. Мёрзлая сырость недолго оставалась приоритетным ощущением — будто сам позвонок прошило глубинным тяжёлым грохотом. Он был столь интенсивен, что мозг не отличал его от боли. Казалось, свело челюсти. И Гермиона запоздало поняла, что сильно зажмурилась. Открыть глаза удалось усилием воли.

Ведьма закашлялась от тяжёлой, дерущей горло пыли. Рядом пришло в движение что-то противоестественно огромное. Где-то над облаком пыли разносился искренний, захлёбывающийся восторгом смех…