Оракул непрошеным (гет)

Арти сидела за кухонным столом, задрав на табуретку согнутую в колене ногу. Напротив расположилась верная подруга Сефи, дымила сигареткой. Обе они щелкали семечки и обсуждали всё на свете.

— Все говорят, что будут увольнения...

— Нет, ну насколько ты полагаешь, это серьезно? Подумаешь, руководство в городе сменилось, когда-нибудь это случается. Вернее, это всегда когда-нибудь случается. С чего ты нервничаешь? Чего опасаешься?

Сефи служила помощницей районного судьи. Партия, шестнадцать долгих лет держащаяся у власти в городке, месяц назад проиграла на выборах. В мэрии шли большие перестановки.

— Проверок... Обвинений в некомпетентности, — Персефона сделала пару затяжек.

— Они делят охотничьи угодья. Просто.

— В смысле?

— Тебя давно трогали? Сколько ты там? Третий год? — Арти поднялась поставить чайник.

— Да, вроде... Что значит “трогали”? — увидев, что подруга подорвалась накрывать на стол, Сефи, отложив сигарету, стала аккуратно сгребать шелуху.

— Кто наверху тебя знает? Кому-то дорогу перебегала?

— Я — нет. А вот начальница — кто ее знает... — молодая женщина попыталась припомнить внутрисудебные интриги.

Артемида, ожидая ответа, смотрела на озабоченное лицо подруги:

— Забудь. Ты всем чужая. Я бы на твоем месте вообще бы не парилась. Арес что говорит?

— Говорит, держись от начальства подальше. Вот и всё, что он говорит, — Сефи махнула головой, словно не хотела рыться в памяти.

Это не ускользнуло от подруги.

— У вас с ним всё в порядке?

Чайник закипел. Хозяйка достала из шкафчика чашки с блюдцами, извлекла откуда-то вазочку с вишневым вареньем. На столе оказались также сахарница, батон белого, масло и сыр.

Персефона затянула паузу настолько, что ответ был понятен без слов.

— Ну, ты знаешь его, он вспыльчив бывает...

— Сефи, не “вспыльчив”, а псих! Он тебя обижает? — Арти смотрела прямо на неё.

— Ты не понимаешь... С ним классный секс.

— Я не спрашивала про секс. Сколько раз ты его выгоняла насовсем? Сефи! Ты в суде работаешь, ты лучше меня знаешь, как бывает.

— Дважды. И я в гражданском, не в уголовном... — пыталась отстоять позиции поникшая подруга.

Артемида отставила чашку с чаем, подошла к своей любимице и обняла. Они на какое-то время замерли в объятиях друг друга.

— Извини. Излишне давлю.

— Ничего. Я знаю, что ты права. Просто не сейчас.

Арти вернулась на свою табуретку. А Сефи принялась выуживать вишенки из сиропа.

— А когда?

— Когда сама пойму...

В комнату зашла девочка лет двенадцати.

— Дафна, садись с нами, — позвала Артемида.

— Ма-а-ам, я не люблю варенье!

— Я сделаю тебе тосты. Будешь?

— То-о-осты? — протянула девочка нехотя. — Буду, — и уселась вместе со всеми в ожидании обещанного.

Мать принялась готовить. А девочка рассматривала гостью.

— Тетя Персефона, вы что-то очень похудели за последнее время. У вас случайно не РПП?

— РПП? — удивилась Сефи, тревожно поглядывая на Артемиду в поисках поддержки.

Спиной почуяв обращение к ней, Арти пояснила:

— Расстройство пищевого поведения.

Девочка кивнула на каждое слово, а потом добавила:

— Нам в школе на уроках объясняли. Женщины и девочки, не имея возможности контролировать происходящее вокруг, пытаются контролировать хотя бы свое тело.

— Теперь этому учат в школе? — Сефи с удивлением и восторгом смотрела на девочку.

— Видишь, даже дети это замечают. Перси! — Артемида повернулась уже в сторону стола и выкладывала тосты на большую тарелку. — Это серьезный вопрос!

— Ма! Я уже не ребенок! — возразила Дафна, запивая любимое лакомство сладким чаем. — А вы, тетя Персефона, еще и курите.

Подруги переглянулись и засмеялись.

— Извини, Дафна, — Сефи встала и открыла форточку.

— Мам, а морковка есть?

Мать, не поворачиваясь, открыла ногой холодильник:

— Возьми сама.

На некоторое время в кухне воцарилась простота и легкость. Девочка наслаждалась вниманием взрослых, а старшие с уважением слушали ее пояснения и рассказы о школьных делах. Закончив с едой, Дафна встала, убрала за собой чашку с тарелкой, взяла еще пару морковок и ушла обратно в комнаты.

Женщины какое-то время сидели молча, с сожалением отпуская беззаботное настроение.

— ...Перси... так меня только мама называет...

— Сефи, я за тебя переживаю, — Артемида встала и повернулась к окну, чтобы закрыть форточку. На самом деле она не хотела, чтобы подруга видела ее лицо. — У меня ведь с Мидасом тоже всё не очень.