Опасные желания (джен)

С мнением Лонгботтома о том, что случившееся с оборотнем совершенно не похоже на действие вредилок, сложно было не согласиться. Мальчишка был прав: с картиной происходило нечто ужасное, но сам Снейп с подобным прежде никогда не сталкивался и не представлял, что могло стать причиной столь разрушительного воздействия. Первым его желанием было сбежать отсюда, чтобы немедленно рассказать обо всём МакГонагалл, но он сдержался. Мысль о том, что Минерва не способна сейчас на здравые поступки, прочно сидела у него в голове.

«Директор нервничает и в одиночестве несёт тяжёлую ношу, которая не каждому по плечу, — сказала ему Гризельда, — и никто из учителей ей не помогает». А значит, он сам должен разобраться с этой проблемой.

— Я обдумаю это, — сказал он Лонгботтому и, не желая делиться с ним своими опасениями, тут же, хмурясь, добавил: — Если найдёте ещё одну такую картину, просто скажите об этом мне. Не стоит отвлекать на это директора.

Лонгботтом кивнул и отправился в свои теплицы, а Северус остался в коридоре один, раздумывая о том, что следует предпринять дальше. От мысли задержаться на картине и попытаться разговорить оборотня на него очередной волной накатила дурнота. Ощущение чего-то порочного, жестокого и словно разъедающего картину изнутри было настолько невыносимым, что он малодушно решил, что оборотень вряд ли способен изъясняться по-человечески, а значит, будет гораздо больше толку, если он попытается поговорить с висевшими по соседству портретами. Однако с опросом портретов ничего не вышло.

Стоило ему начать говорить о чёрной порче, как все нарисованные на портретах волшебники бросались от него врассыпную. Одни казались слишком напуганными, у других неожиданно находились неотложные дела, а третьи и вовсе выглядели так, словно давно одичали и вообще разучились разговаривать. Черные пятна гнили — попадались теперь повсюду: где-то они лишь слегка затронули картины, а где-то проели полотно почти до дыр. Снейп переходил с картины на картину и чувствовал, как, расползаясь по замку чёрным тленом, Хогвартс начинает заполнять страх. И почему он раньше этого не замечал?

На очередном этаже он неожиданно набрёл на знакомую картину повешенного монаха и замер, поражённый произошедшими с ней переменами. Столь раздражавшего его прежде ветра, гулявшего по каменистой равнине, больше не было; не было и самой равнины, и скал, видневшихся когда-то на горизонте — теперь задний план картины окутывала лишь серая мутная пелена. Веревка истлела, деревянный столб виселицы обломился, а от самого висельника остался лишь жалкий, валявшийся на песке скелет. Чёрные пятна порчи изгрызли и землю, и даже раму, и Снейп, так и не сумевший заставить себя ступить на эту картину, вдруг и сам ощутил подступающий к горлу страх.

Что если во всём случившемся с этими картинами виноват он сам?

Не понимая, откуда взялась эта жуткая мысль, он чуть ли не бегом кинулся к картине с инферналом, висевшей на лестнице, ведущей в Северную башню, и словно споткнулся, заметив картину ещё издалека. От мрачной пещеры с инферналом ничего не осталось — только рама и одна сплошная, всё поглотившая чернота.

* * *

Страх заставил его вернуться на картину, с которой он преподавал Защиту, и забиться в неё, точно в нору. Сил идти в кабинет директора не было: там сидела Минерва, там были другие директора, они смотрели бы на него с укором и ненавистью. Изгой, чужак, пришлый, принёсший в школу очередную беду.

Сидя на полу в мрачной пещере, принадлежащей Ктулху, он сам себя ощущал изъеденным порчей. Он и был этой порчей, источником бед, заразой, просачивающейся в Хогвартс через приоткрытую МакГонагалл дверь. Теперь он знал: его порочная связь с книгой перебралась в замок вместе с ним — та самая проклятая связь, что свела с ума Арни и теперь уничтожала портреты Хогвартса. Все портреты, по которым он ходил в эти дни, были заражены; все картины, которые он рассматривал как кафедру для своего преподавания — Добрый доктор, оборотень, висельник, инфернал — умирали или уже умерли.

От мысли, что он должен пойти к МакГонагалл и во всём признаться, у него подгибались ноги. Что с ним сделают, когда узнают правду? Уничтожат? Выставят из Хогвартса? Страх, постыдный и разрушающий, заставил его прижаться к стене и трусливо молчать. Так он и просидел несколько часов в полной темноте, потеряв счёт времени, точно забившийся в угол червь, пока из черноты пещеры к нему не выполз Ктулху. Словно огромный кот, он потёрся о Северуса своей уродливой головой и, усевшись с ним рядом, тихонечко утробно заурчал. С благодарностью прижавшись к студенистому тёплому боку монстра, Северус закрыл глаза и сам не заметил, как постепенно, позабыв обо всём, провалился в тяжёлый, наполненный страхами сон.

* * *

Утром он проснулся с чётким ощущением, что он идиот. Ктулху всё ещё спал рядом, и, осмотрев его при свете дня, Северус наконец отчётливо осознал, что картина, на которой он преподавал несколько дней, да и сам Ктулху совершенно не затронуты порчей. Мысль эта заставила его сначала ощутить жуткую слабость, а затем, словно заново наполнив деятельной энергией, едва ли не бегом направила к Флитвику. Если с Ктулху всё в порядке, значит, не он является причиной смерти картин.

Однако прежде чем он сумел отыскать Флитвика, в холле первого этажа он наткнулся на заплаканную Спраут и поддерживающего её Невилла.

— Что случилось? — спросил Снейп.

— Ночью Сивилла напилась и устроила пьяный дебош, — всхлипывая, объяснила Помона. — Она размахивала бутылкой с кулинарным хересом и отчаянно кричала, что кто-то сожрал картину с Великой Кассандрой, висевшей в её комнате, и чуть не сожрал её саму. Бедняжка была так напугана, что нам с трудом удалось её угомонить. А теперь вот... — Помона указала на стену возле дверей Большого зала, и только тогда Снейп заметил, что там теперь зловеще белеет ещё один указ.

Декрет об образовании № 30

В связи с грубым нарушением педагогической этики, недостойным поведением, порочащим честь преподавателя и всего Хогвартса, а также нахождением в состоянии сильного алкогольного опьянения во время исполнения служебных обязанностей, настоящим постановляется:

Профессор Сивилла Трелони немедленно отстраняется от должности преподавателя Прорицаний с лишением права на восстановление и выходное пособие.

Настоящий декрет вступает в силу с момента его подписания.

Директор Хогвартса

Минерва МакГонагалл

Что-то внутри Снейпа после прочтения этого приказа болезненно сжалось. Ему не было жаль Трелони, он никогда её не любил, но решение МакГонагалл противоречило всему, что он знал о своём директоре — Хогвартс всегда защищает своих учителей.

— Минерва сказала, что у Трелони случилась белая горячка, — словно пытаясь оправдать её решение, горестно сказала Помона. — Что всё это чушь, и что она не намерена больше терпеть эти выходки. Она считает, что Сивилла всё выдумала!

— Кто-то должен сказать МакГонагалл, что с портретами и правда что-то происходит, — протягивая своей наставнице платок, негромко саазал Невилл.

— Я с ней поговорю, — пообещал Снейп.

Он поднялся в кабинет директора на этот раз с твёрдым намерением обсудить всё происходящее.

Минерва стояла у окна. Почему-то Снейп был уверен, что она будет расстроена, что её усталые от бессонной ночи глаза будут казаться ввалившимися, лицо осунувшимся, а спина сгорбится, потеряв былую силу под тяжестью принятого решения. Но он ошибся: спина её была абсолютно прямой, а лицо выглядело свежим и отдохнувшим, и даже незначительная тень сожаления не трогала его. Всё в ней дышало энергией, словно она сбросила сразу два десятка лет и теперь, как никогда, была полна сил. Просто идеальная и в то же время пугающая картина — безжалостный директор, готовый к бою.

— Минерва, — сказал Снейп, подходя к краю своего портрета, — в Хогвартсе и правда что-то происходит. Трелони не солгала: какая-то чёрная магия разрушает портреты, забирая у них все силы. Я обошёл весь замок, я видел десятки таких картин. Вы должны изменить своё решение.

— Даже если с картинами и правда что-то происходит, — спокойно произнесла МакГонагалл, не глядя на Снейпа, — теперь уже поздно что-то менять.

И она показала ему утренний номер «Пророка», который всё это время держала в руках.

Снейп посмотрел на передовицу и на секунду прикрыл глаза. Он знал, что связываться со Скитер — чертовски плохая идея. Очередная обличительная статья красовалась на первой полосе, и ему оказалось достаточно прочитать заголовок, чтобы сразу понять, что на этот раз она не сулит им ничего хорошего.

«ХОГВАРТС: ДОЛГИ, СТАВКИ И ПЬЯНСТВО ЗА КАЗЁННЫЙ СЧЁТ»

Эксклюзивное расследование Риты Скитер

Пока директор МакГонагалл убеждает общественность в том, что Хогвартс — образцовое и во всех смыслах толерантное учебное заведение, наш корреспондент раскопал факты, от которых даже у самых закоренелых скептиков волосы становятся дыбом.

Как сообщил анонимный источник в Гринготтсе, профессор Флитвик уже много лет скрывается от разгневанных гоблинов, которым задолжал круглую сумму. «Он боится даже носа высунуть из Хогвартса», — утверждает наш осведомитель.

Инструктор по полётам Роланда Хуч, по словам источника из Комиссии по спортивным играм, проигрывает целые состояния на ставках по квиддичу. «Она ставит на всё, что движется, — заявил наш источник. — Говорят, она уже проиграла все свои сбережения».

Профессор Прорицаний Сивилла Трелони много лет систематически злоупотребляет алкоголь прямо в стенах школы. Какой пример она подаёт нашим детям?

Наш корреспондент обратился за комментарием к замминистру образования Филиппу Кроули. Господин Кроули заявил, что считает все эти факты требующими самого пристального расследования. «Родители должны быть уверены, что их дети находятся под присмотром людей, которые могут служить им примером. Долги, азартные игры и алкоголизм — не те уроки, которые мы хотим видеть в школе. Если руководство Хогвартса не способно навести порядок, Министерство будет вынуждено вмешаться и провести дисциплинарное расследование».

Следите за обновлениями. Рита Скитер, специальный корреспондент «Ежедневного пророка».

— Я не позволю им дать Кроули ещё один повод, — жёстко сказала Минерва.

И Снейп невольно вздрогнул, когда на её напитанном злостью лице неожиданно проступили совсем юные, хищные черты.

«Ты и правда полный идиот, Северус», — наконец всё понимая, мысленно произнес Снейп.