Инфернало-апокалипсис (джен)

Министр, Дамблдор и прочие ушли спорить о том, кто в мире способен вот так оторвать, а точнее, отрезать голову Тёмного лорда. Саму голову они, к счастью, тоже забрали с собой, и в кабинете воцарилась долгожданная тишина и некое подобие покоя. Гарри крепче прижал к себе Гермиону, чувствуя, как дрожь её тела постепенно стихает.

— Всё будет хорошо, — прошептал он, хотя сам не был уверен ни в едином слове. — Мы выберемся из всего этого. Всегда ведь выбираемся.

Гермиона подняла на него покрасневшие глаза.

— Родителей уже, наверное, отправили в «Нору», — тихо сказала она. — Тонкс обещала перенести их в числе первых. Мы тоже должны туда отправиться… — она всхлипнула, — Я так устала, Гарри. И мне страшно...

Она обняла его обеими руками, уткнувшись лицом в плечо, и они долго стояли так, не размыкая объятий. Потом Гермиона медленно подняла голову. Их взгляды встретились. В её карих глазах отражался тусклый свет камина, а в его — решимость и что-то ещё, тёплое и давно спрятанное. Они замерли, лица в нескольких дюймах друг от друга. Гарри почувствовал, как время будто замедлилось, а все проблемы и ужасы отступили. Он наклонился чуть ближе. Гермиона прикрыла глаза…

И в этот миг здание Министерства содрогнулось до самого основания. С потолка посыпалась пыль, где-то неподалёку раздался грохот и многоголосый крик ужаса. Пока Гарри и Гермиона думали, что происходит, и что им делать, дверь кабинета с треском распахнулась, и на пороге возник Кингсли Бруствер. Его мантия была разорвана, а на щеке алел свежий порез.

— На Министерство напали! — выкрикнул он, задыхаясь. — Живые мертвецы прорвались через камины! Нужно уходить немедленно!

Гарри схватил Гермиону за руку, и они бросились за Кингсли. Коридоры были заполнены перепуганными волшебниками. Взрывы заклинаний смешивались с рычанием и воплями. Они выбежали в атриум, и Гарри на мгновение остолбенел: огромный зал превратился в поле боя. Со всех сторон из зелёных каминов, словно из разверзшихся могил, выползали зомби. Маги отбивались, но твари лезли без конца.

Но это было ещё полбеды. Помимо оживших мертвецов, в атриуме появились и другие существа — высокие, полупрозрачные фигуры в рваных саванах, с лицами, искажёнными вечной мукой. Они парили над полом, и их длинные костяные пальцы заканчивались лезвиями. Один лишь такой взмах — и волшебник падал замертво, а из его тела лились потоки крови…

Мракоборцы сражались отчаянно, но их усилия приносили лишь временный успех: заклятия уничтожали зомби, но могли лишь замедлить призрачных тварей. Ситуация становилась отчаянной.

— Держитесь за мной! — крикнул Кингсли, прокладывая путь к другому выходу.

И тогда в центре атриума появился Дамблдор. Его серебряная борода развевалась, хотя ветра не было. Он поднял палочку, и из неё вырвался ослепительный серебряный огонь, волной растёкшийся по полу. Пламя мгновенно окружило орды зомби и призраков, сжигая, и отбрасывая их назад, к стенам. Твари шипели и отступали. На мгновение все поверили, что всё может ещё обойтись…

Но тут один из каминов в дальнем конце атриума вспыхнул неестественно ярким зелёным пламенем. Из него вышел некто. Его фигура была закутана в чёрный плащ, лицо полностью скрывал капюшон. Он двигался медленно, уверенно, и каждый его шаг по каменному полу отдавался глухим стуком.

Дамблдор замер, впервые за вечер в его глазах мелькнуло узнавание и неподдельный ужас. Все, кто был в атриуме, затаили дыхание, не в силах отвести взгляд от фигуры, от которой веяло такой древней, изначальной силой, что даже зомби расступались перед ней, словно перед хозяином…