Наперекор (гет)

Природная, не календарная осень наступила резко, будто кто-то щелкнул выключателем. Еще неделю назад воздух пах прелой листвой и теплым асфальтом, а сегодня небо затянуло тяжелой, свинцовой пеленой, и с неба моросил мелкий дождь, превращающий школьный двор в грязное месиво. Сера стояла у окна кабинета русского, глядя на капли, стекающие по стеклу. Они оставляли мутные разводы, искажая вид на серые панельки за окном. Ей нравилось это ощущение отстраненности: быть внутри, в тепле и сухости, наблюдая за хаосом снаружи. Хотя внутри хаоса тоже хватало.

За ее спиной гудел класс. Шум был привычным, фоновым, но сегодня он раздражал особенно сильно. Сера медленно повернулась, опираясь ладонями о холодный подоконник. Ее взгляд скользнул по рядам, пока не остановился на первой парте у доски.

На ней — именно на ней — сидела Несс.

Девушка буквально сияла. Ее рыже-каштановые волосы, обычно собранные в тугую косу, сегодня были распущены и лежали пышной гривой на плечах. Она активно жестикулировала, обращаясь к учителю, который сидел за столом, проверяя тетради. Юрий Николаевич слушал ее с легкой, вежливой улыбкой, периодически кивая.

Сере стало тошно от абсурдности происходящего. От того, насколько пустым и бессмысленным казался этот спектакль.

Она помнила свои мысли, которым не исполнился еще и месяц. Тогда она верила, что найдет по-настоящему хорошего человека. А потом, когда он предстал перед ними не через экран смартфона, надежда сменилась разочарованием, а затем и холодным презрением. Сера убедилась, что за красивой, модельной оболочкой не было ничего. Ни души, ни искры, ни той самой глубины, которую Сера так ценила в людях и книгах. Он просто выполнял свою работу.

И вот теперь Ванесса, эта энергичная, живая девушка льстила этому пустому месту. Она смеялась слишком громко, ее глаза блестели так, будто она увидела чудо, а не обычного мужчину, который едва ли способен связать два слова без шаблона.

«Что они в нем нашли? — думала Сера, пока внутри закипала злость, смешанная с недоумением. — Он же пустышка. Он не понимает ни черта. Он просто сидит там и кивает, потому что так положено. А она… она тратит на него свою энергию, свои эмоции. Зачем? Ради чего?»

Для Серы это было оскорблением интеллекта. Оскорблением самого понятия общения. Если уж восхищаться или флиртовать, то с кем-то достойным, кто сможет ответить мыслью на мысль, чувством на чувство.

Здесь же была игра в одни ворота.

— Сера! — голос Лили вырвал ее из задумчивости. — Ты чего такая грустная? Опять думаешь о вечном?

— Нет. — тихо ответила Сера, отворачиваясь обратно к окну. — Не о вечном. О том, как некоторые люди готовы поклоняться идолам, которые даже не умеют говорить.

Она покосилась на Несс. Лиля проследила за ее взглядом и рассмеялась.

— Ты о Несс? Да брось! Она просто общительная. Ей нравится новый учитель, вот и все. Он же прикольный.

— Прикольный? — фыркнула Сера. — Нет, Лиля. Он скучный, как картонная коробка. А она ведет себя так, будто перед ней живой человек. Это жалко!

— Ну, каждому свое. Мне, например, нравится, что он не душный. В отличие от Агафки, помнишь? Вот, где был настоящий кошмар. А тут хоть посмеяться можно.

Сера промолчала. Конечно, она помнила. По сравнению с тем чудовищем Юрий Николаевич действительно казался глотком свежего воздуха. Но именно это и бесило Серу больше всего, потому что она знала, что это иллюзия. И видеть, как другие покупаются на эту дешевую имитацию жизни, было невыносимо.

Звонок прозвенел пронзительно, заставив всех вздрогнуть, как будто никто еще не успел за три недели привыкнуть к этому звуку. Ученики стали рассаживаться. Сера прошла к своей парте, стараясь не смотреть в сторону учительского стола. Но тщетно. Она не смогла удержаться от того, чтобы прострелить Юрия Николаевича холодным, высокомерным взглядом. Вот только он посмотрел на нее в тот же момент, и их взоры встретились.

Сера посмотрела сквозь него, будто он был частью интерьера. Уголок его губ едва заметно дернулся. Не улыбка, скорее, реакция на вызов. Он понял, что она играет в молчанку.

— Добрый день, девятый «А». Присаживайтесь. Сегодня продолжим изучение пьесы Грибоедова. Прошу открыть учебники на странице сорок восемь.

Класс зашуршал страницами. Сера открыла свой учебник, но читать не стала. Она слушала, как он говорит. Его речь была плавной, грамотной. Он умело вплетал цитаты, задавал вопросы, которые заставляли думать, а не просто искать ответ в тексте.

— Но кто на самом деле болен? Фамусовское общество, которое боится просвещения, или сам Чацкий, который не умеет молчать? — спросил Юрий Николаевич, обводя класс взглядом.

Несс тут же вскинула руку.

— Чацкий просто токсичный! — выпалила она, даже не дожидаясь разрешения. — Он приходит и всех оскорбляет. Понятно, почему его считают сумасшедшим. Кто будет терпеть такого душнилу?

Сера закусила губу, чувствуя, как внутри закипает холодное раздражение. Душнила? Они решили судить персонажа девятнадцатого века мерками своих чатов?

Юрий Николаевич чуть наклонил голову, его лицо осталось непроницаемым.

— Уклон к современности? Хорошо. Но Чацкий нарушает их покой. А покой для Фамусова — это главное.

— А может, покой — это просто болото? — донеслось с задней парты.

Сера обернулась. Нежнов сидел, закинув ноги на соседний стул, и крутил в пальцах ручку. Волосы падали на глаза, придавая лицу выражение вечной, сонной насмешки.

— Поясни, — попросил учитель.

— Ну, — Саша лениво потянулся, — если в болоте сидеть, то тепло, и комары не кусают, если намазаться грязью. А Чацкий орет, что вода тухлая. Его не любят не потому, что он умный, а потому что он их будит. А никто не любит, когда их будят.

Сера слушала, и внутри нее росло странное чувство. Это было грубо, неотесанно, но… точно. Это была правда, сказанная языком улицы, а не учебника.

— Интересная метафора, — кивнул Юрий Николаевич.

Сера знала ответы на эти вопросы, но принципиально молчала. Если она заговорит, вступит в диалог, это будет означать капитуляцию. Признание того, что он достоин ее внимания. А она не хотела давать ему этого удовлетворения.

Более того, она боялась, что если начнет говорить, то обнаружит, что за его словами действительно что-то есть, хотя и не хотела себе в этом признаваться. Ведь если он пустой, то так проще.

— Серафима?

Она вздрогнула. Он почти никогда не вызывал ее.

— Горе Чацкого не в том, что он умен, — начала она, глядя на корешок учебника. — А в том, что он искренен в мире, где искренность считается опасным политическим преступлением. Его «безумие» — это просто нежелание носить маску. А общество всегда объявляет сумасшедшим того, кто отказывается играть по его правилам.

В классе повисла тишина. Юрий Николаевич смотрел на нее. В его холодно-зеленых глазах не было учительской снисходительности. Он чуть прищурился, словно проверяя ее на прочность.

— «А судьи кто?» — мягко процитировал он, не отводя взгляда. — Запишите, класс. Истинное горе от ума — когда видишь фальшь, но нет сил притворяться слепым, как все.

Сера опустила глаза. Сердце пропустило удар. Он не просто согласился. Он услышал ее.

Саша подмигнул Сере через весь класс. Мол, видишь, мы с тобой одной крови — мы видим суть, а не форму.

Но она отвернулась.

Сера почувствовала, как напряжение спадает, оставляя после себя пустоту. Она победила в этом маленьком противостоянии, показав, что может говорить на равных, при этом оставаясь недоступной. Но победа эта была горькой. Потому что, сделав первый ход, ей придется идти до конца. А она не знала, какой ход сделать дальше.

После урока, когда подруги коротали время возле кабинета биологии, Сера повернулась к Несс. Та залипала в телефон, где быстро мелькали кадры какой-то игры.

— Почему он так тебе нравится?

Лебедева оторвалась от экрана и уставилась на Серу.

— Кто?

— Юрий Николаевич.

Несс нахмурилась, переглянувшись с Лилей.

— А что?

Сера уже начинала жалеть, что задала этот вопрос.

— Просто интересно, — пробормотала она, рассматривая собственные руки.

— Ну, с ним прикольно. Он не такой, как другие учителя. Они сразу начинают нудеть. А этот… — Несс мечтательно закатила глаза. — Он слушает все, что я говорю. И не смотрит так, будто я дебилка. Плюс, согласись, он ничего такой. Симпатичный.

Сера мысленно скривилась.

— И все?

— А мне больше и не надо, — Несс хищно улыбнулась, возвращаясь к игре. — Энергетика у него вкусная.

— Ясно… Спасибо.

Сера прислонилась к стене, делая вид, что печатает сообщение. Энергетика. Вот как.

Она чувствовала себя максимально неловко под взглядами Дианы и Лили, а затем и подошедшего Егора. Какой черт дернул ее спрашивать? Теперь они думают, что она ревнует. А она… она просто пыталась понять, как можно восхищаться пустотой.

Звонок прозвенел спасением. Сера вскочила — быть может, слишком резко — и поспешила в класс. Новая тема помогла отвлечься от неприятных мыслей, и Сера целиком и полностью сконцентрировалась на ней, прогоняя воспоминания о Юрии Николаевиче и Несс.

* * *

Погода оставляла желать лучшего — ноябрь принес с собой резкие, холодные ветра и постоянные дожди. Температура не поднималась выше десяти-тринадцати градусов даже днем, и солнце уже не нагревало воздух, не говоря о земле. Несмотря на это Сере было настолько жарко, что приходилось прикладывать ко лбу рукав прохладной куртки.

Она опаздывала, и сильно. Еще и на урок к самому нелюбимому учителю, а все из-за того, что мама забыла развесить белье и оставила его в стиральной машине. Пришлось досушивать рубашку феном, и теперь Сера почти бежала по тротуару, лавируя между пешеходами, фонарными столбами и мусорками. Мелкие, колючие капли моросящего дождя вонзались в щеки, попадали в глаза, и Сера то и дело опускала голову, совершенно не видя, куда идет. Накинутый на голову капюшон не спасал, а только мешал, трепыхаясь от малейшего ветра.

— Черт! — выругалась она, когда на следующем переходе зеленый сигнал светофора только-только погас — ждать следующего надо было полторы минуты. К счастью, спустя треть этого времени поток машин ненадолго прекратился, и Сера, наплевав на все правила, перебежала через дорогу.

Первый урок длился уже пятнадцать минут, когда девушка оказалась на дорожке, ведущей прямо к школе. Закусив губу, она еще больше ускорилась. Охранник задумчиво посмотрел ей вслед, но, даже если он и хотел остановить Серу, она бы не услышала и не заметила. Все ее внимание было сконцентрировано на том, чтобы оказаться в классе как можно скорее.

— Здравствуйте, извините за опоздание, — заученной за восемь лет учебы скороговоркой протараторила Сера, не успев как следует отдышаться. Мало того, что Юрий Николаевич пристально глянул на нее, так еще и головы всех одноклассников обратились к ней, как по команде. На некоторое мгновение Сера почувствовала дискомфорт и тревогу ожидания чего-то нехорошего. Но девятиклассникам требовалось узнать лишь то, кто именно припоздал на урок, поэтому через секунду от интереса не осталось и следа. Правда, Нежнов негромко, но показательно хмыкнул, однако это было уже слишком привычно. А Юрий Николаевич коротко кивнул ей, небрежно бросив: «Заходи» и обратился к классу, возвращаясь к прерванному объяснению темы. Сера, стараясь не шуметь, прошла к своему месту, по пути дружески коснувшись кончиками пальцев плеч Дианы и Несс. Устроившись за партой, неловко приобняла Лилю и, как обычно, подперла подбородок рукой, закинув ногу на ногу.

Следующие пару часов прошли в каком-то вязком тумане. Обществознание, где Сера рисовала на полях тетради бесконечные спирали, пока учительница что-то вещала об общественной морали; алгебра, на которой Сера тупо смотрела в учебник, не видя формул. Весь появившийся было в сентябре энтузиазм к учебе таял прямо на глазах в последние дни, а от осознания того, что неделя только началась, стало еще хуже. Ничего не приносило радость, время тянулось однообразно, и день, кажется, совсем не собирался заканчиваться. Даже веселье подруг не заражало. Они все смеялись над чем-то глупым и поверхностным, что совершенно не представляло для нее интереса. Сера улыбалась… тогда, когда это требовалось. Но не искренне. Искренность осталась где-то далеко, здесь ее не было уже слишком давно.

— Мы идем к этому, — вдруг сказала Ванесса после геометрии, только-только оказавшись в коридоре и хитро улыбнувшись. Сера молча и вопросительно склонила голову набок.

— К кому? — переспросил Егор, маяча за спиной Лили, как тень.

— Отвали, Мильный, — бросила Несс. — Без тебя.

Он не двинулся с места, глядя только на Денисенко, ожидая ее слова.

— Иди, Егор, — она нежно улыбнулась, махнув рукой, и он наконец отступил. Лиля обратилась к Несс: — Так к кому?

— Ну, к Юрию Николаевичу.

— Зачем? — прищурилась Диана. — У нас же следующий урок у него.

— Надо пожаловаться на Зелина.

Зелин?

— А что тебе Гриша сделал? — Сера вступилась за друга, покидая чертоги своего разума.

— Он меня из своего канала удалил!

Сера подняла бровь.

— А Юрий Николаевич тут при чем?

— Да по приколу.

— А погнали, — приняла решение Диана.

Лиля закивала, а Сера протестующе замахала руками.

— Погодите, что вы…

Но компания, хихикая, устремилась к лестнице.

— Черт меня побери, — пробормотала девушка себе под нос и бросилась догонять подруг.

Какого лешего?! Им скучно живется? Юрий Николаевич просто пошлет их, разве не очевидно? Тогда какой смысл лишний раз видеть этого человека? Неужто он им всем так понравился, а в особенности Несс? Как! Разве никто не видит? Почему они тащатся за ним, как собачонка за лишним куском мяса? Что они в нем нашли?..

Несс, не переставая ухмыляться, мелко постучала в дверь ненавистного Сере кабинета.

— Так свет же выключен, — скептически произнесла Некрасова. — Вряд ли он там.

И, будто бы насмехаясь над словами Серы, за стеклом вдруг замаячил черный силуэт, раздалось щелканье замка, и дверь отворилась, открыв взор на несколько усталого Юрия Николаевича.

Сера почувствовала отвращение, ее верхняя губа еле заметно дернулась, выражая презрение. Девушка скрестила руки на груди и отшагнула назад, подальше.

А Несс стояла максимально вплотную к учителю, вскинув голову наверх и преданно глядя ему в глаза.

— Можно к вам? Поболтать?

Сера не сдержалась и фыркнула, взор Юрия Николаевича скользнул по ней. Неприятно. Словно облили чем-то липким. Раздражившись, она впилась в него глазами в ответ, вкладывая во взгляд всю свою ненависть. Юрий Николаевич сразу повернулся к Несс.

— Поболтать? — протянул он, хмыкнув. — Ну, заходите.

Сера мысленно застонала, еще на что-то надеясь, но Ванесса вприпрыжку забежала в кабинет, Лиля и Диана тоже не замедлили оказаться внутри. Оставаться одной совершенно не хотелось, и Сера могла только последовать за остальными.

Она захлопнула за собой дверь немного громче, чем следовало. Лампы решили оставить выключенными, и теперь в неярком свете включенного монитора компьютера выделялась композиция фигур: Несс и Лиля уселись за ближайшей первой партой, Диана сдвинула стул поближе, в проход. Сере хотелось оскалиться, подобно зверю, пнуть учительский стол и убежать вон отсюда. Вместо этого она вскочила прямо на вторую парту, на середину, находясь там одновременно выше и дальше всех от Юрия Николаевича.

— Представляете, меня Зелин в своем канале забанил! — воскликнула Несс.

— Правда? — на лице Юрия Николаевича появилось слабое подобие улыбки. Кажется, Ванесса осталась довольной. Но Сера искренне ее не понимала. Разве не видно, что учитель не в восторге от их визита? Неужели ее подругам нравится такая беседа? И ладно сама Сера, которой Юрий Николаевич в принципе не нравится, но ведь если они так восторженно к нему относятся, зачем насилуют его своим присутствием? Сера что-то не поняла, и это и была цель посещения? Может, девушки не в состоянии разглядеть выражение лица Юрия Николаевича? Что вообще происходит? Это даже не похоже на обычный разговор! Это… странно!

Тем временем Несс вместе с Лилей принялись перемывать косточки Грише, а затем и другим парням. Диана то и дело смеялась, вставляя свои замечания. Они все казались такими расслабленными… Но как? Они доверились Юрию Николаевичу? Сера сидела, как на иголках, не позволяя губам растянуться хотя бы в намеке на усмешку, ее глаза бегали с подруг на учителя, пронзая насквозь. Она была настороже. Мало ли. Несколько раз ее острый взор пересекался с усталым взглядом Юрия Николаевича. И она замечала его каждое невольное движение мышц лица, каждый поворот головы, будто он снова и снова натыкался на острый гвоздь, колющий в самое больное место. Вот, что действительно нравилось Сере. Она упивалась все нарастающей суетливостью учителя, увеличивающейся частотой беспокойных взглядов, посвященных ей. В этот момент ей было наплевать, кто это — она наслаждалась самим фактом психологического издевательства.

Сера твердо решила узнать, какая точка окажется невозвратной.

И, когда Диана в очередной раз сменила тему, Юрий Николаевич в последний раз взглянул на Серу и поднялся из-за стола.

— Так, ладно, давайте на выход. Скоро урок.

Серафима еле удержалась от того, чтобы не расхохотаться. Это была победа, настоящая победа. Торжество светилось в ее бледных глазах, и она его не скрывала.

— Ну бли-ин, — протянула Несс, нехотя поднимаясь со стула.

Сера мягко соскользнула с парты, бесшумно встав на ноги.

— Давайте-давайте, — поторопил их Юрий Николаевич.

Сера ухмыльнулась себе под нос и зашагала к выходу рядом с Дианой, не оборачиваясь. Чем ближе к заветной двери, тем быстрее она шла, постепенно обгоняя подругу. Вот ее ладонь легла на ручку, и в кабинет хлынули потоки яркого света. Сера с облегчением зажмурилась, оказываясь в коридоре — темнота ей порядком надоела.

И вдруг за ее спиной раздались смешки. Она обернулась. Диана и Лиля смеялись и хихикали, глядя куда-то вглубь класса.

— Ванесса! — прикрикнул Юрий Николаевич, стоя возле первых парт и скрестив руки на груди.

Непонимающе подняв бровь, Сера прищурилась и наклонилась вперед, стараясь что-то различить в темном, контрастирующим с освещенным холлом классе. Наконец что-то шевельнулось в крохотном тупике между учительским столом и большим окном — это оказалась Несс, забившаяся в угол и теперь выползающая оттуда со сдавленным хохотом.

Юрий Николаевич, не сдерживая улыбку, мотнул головой в сторону выхода. Девушка поднялась с пола и, изредка шаркая, двинулась к двери. Подруги покатились со смеху

Сера усмехнулась. Пусть он ей и не нравится, но если эти двое не станут лучшими друзьями, она полностью разочаруется в мире.