Разумовские (гет)

Катя с мамой была в Германии месяц. Каждый день она созванивалась с Серёжей и Таней. Олег всегда отсутствовал: то лечился, то уходил по делам, то спал пьяный. Когда Серёжа говорил об этом, в его голосе слышалась вина.

— А как у Тани в садике дела? — спросила Катя.

Разумовский нервно почесал затылок и отвёл взгляд от экрана.

—Я…решил пока не возить её в садик. Там на неё жалуются. Она

дерётся.

— Ты разобрался? — нахмурилась Катя.

Серёжа кивнул.

— Я поговорил с родителями тех детей… Эти дети… Они сами её

доводят. А родители ничего не хотят с этим делать. Они лишь хотят, чтобы Таня

перестала отвечать. Я Таню не ругал, она ни в чём не виновата. Я её очень

хорошо понимаю…— голос у него задрожал — Но у меня не было кого-то, кто бы

забрал меня из того кошмара домой… Извини, что-то я раскис…— он вернул взгляд к

экрану, — Как у твоей мамы дела?

— Всё супер, чувствует себя прекрасно. Сказала, если позвонит

муж-объелся-груш — передать привет. Так что тебе привет.

Серёжа улыбнулся.

— И мой ей большой привет. Денег хватает?

— Да, всё хор…— ответила Катя, но Разумовский её прервал:

— На всякий случай ещё закину.

Катя смущённо улыбнулась и сменила тему:

— А что у Тани с танцами?

Отвечая на этот вопрос, Серёжа заметно приободрился.

— Ты знаешь, сказали, что у неё есть харизма… Как там педагог

сказала: «Таня у вас такая хищная птичка. Взгляд такой, что хоть падай».

— Интересно, — удивилась Катя, — не замечала за ней такого.

— Я тоже сначала не понял. Ещё сказали, что у неё будет очень

хороший чёрный лебедь, но если она будет продолжать танцевать, то надо научиться

быть ещё и белым.

Катя возвращалась домой воодушевлённой: мама выздоровела, и

воссоединение с Серёжей и Таней было всё ближе. Девушка была уверена, что с

Олегом они помирятся, как только оба вспомнят, как здорово всё было раньше.

Перед тем, как поехать к Сергею, Катя открыла с компьютера

электронную почту, чтобы проверить присланные по работе файлы. И нашла письмо с

неизвестного адреса, которое было подписано как «Привет с Востока».

Пока Катя сидела в ступоре, из другой комнаты донесся голос её

мамы:

— Кать, за Танечкой едешь?

— Да, сейчас…— рассеянно отозвалась Катя.

Катя открыла письмо. В нём был прикреплённый файл и короткий

текст: «Дорогая сестрёнка, как ты знаешь, меня больше нет. В этом файле — мои

последние слова только для тебя».

Катя собралась с духом и открыла файл. На экране высветилось: «Чтобы

получить доступ к файлу, напиши, что последнее я сказал тебе под белым вечерним

солнцем». Вдобавок к этому — окошко для ввода пароля и таймер с обратным

отсчётом — была дана ровно минута.

Катя тревожно застучала пальцами по столу. В её памяти возник

образ последнего дня, проведённого с Олегом. Они вдвоём на уютной кухне, а из

гостиной, где мирно уснули Серёжа с Танечкой, то и дело доносится «Дорогая моя

Екатерина Матвеевна…». Катя стукнула себя ладонью по лбу быстро вбила в строку:

«ОставляютебялюбмойСерёжинойженой»

Далее возникло предупреждение о том, что смотреть это видео Катя

должна исключительно одна, и чтобы ни до кого другого оно не дошло. Катя закрыла

дверь в комнату и подсоединила к компьютеру наушники.

— Привет, Катя. Это видео сотрётся, как только ты его

досмотришь, так что, пожалуйста, слушай. Моя похоронка — это липа. Об этом

никто не должен знать, даже наш Серёжа. Я сообщаю тебе, чтобы, если что, у меня

был кто-то, кто поможет мне вернуться. Прости, что вешаю на тебя

ответственность, но тебе я доверяю больше всех и знаю, что ты сильная. У меня

всё хорошо. Надеюсь, у вас тоже. Чтобы доказать, что я записываю это видео

после известия о своей смерти, скажу, что знаю, что ты сейчас с матерью

находишься в Потсдаме, Германия. Счастливо.

До встречи.

Как Олег и обещал, видео исчезло.

Катя не могла осознать до конца, что происходило. По спине

прошёл холод. Молча, не проронив ни слова, она поехала к Сергею.

Когда он появился перед ней, то тоже выглядел встревоженным —

сбивчиво дышал, и волосы были взъерошены. Почти сразу он выпалил:

— Олега нет — мы с ним поссорились, и он ушёл.

Катя молча кивнула. Они обнялись, и из-за его спины девушка

увидела Таню. Девочка побежала к маме. Катя сразу заметила, что у дочери

разбита губа, и присела рядом с ней на корточки.

— Она упала, — виновато сказал Сергей.

Катя обеспокоенно обернулась на его:

— Упала? Как упала?

—…Олег толкнул её. Он не хотел, просто…

— Опять был пьяный?

— Да…

Танечка молчала — только поочерёдно смотрела на родителей.

Несколько часов

назад

Сначала Таня просто услышала, как папа говорил с Олегом. Сперва

обрадовалась, потому что никак не могла пересечься с ним. Вошла в комнату,

увидела отца одного, смутилась и окликнула его — но обернулся не он. Так она

поняла, что Олега рядом не существует — впрочем, это было не худшей проблемой.

Таня прижалась спиной к стене. В другом конце комнаты стояла

фигура её отца, но он в ней словно отсутствовал. Это был другой. Он иначе вёл себя, говорил, двигался. Когда он приходил, то

менял цвет глаз на золотой. Таня сглотнула и произнесла:

— Опять ты?

Таня и раньше замечала, что папа порой меняется. Но сейчас ей

было почти семь лет, и она лучше отдавала себе отчёт в том, что происходит.

Другой словно с недоумением спросил:

— Что значит «Опять я»? Я твой папа.

Таня завертела головой.

— Не ты.

Он развёл руками и осклабился, шагая в сторону Тани:

— Почему же не я твой папа? Ты всё так же на меня похожа.

— Папа маму любит, а ты только ссорился с ней.

Другой злился, приближаясь:

— Я защищаю твоего папу от ужасов этого мира. Ты уже знаешь, как

его обижали в детдоме! А сколько ему пришлось вкалывать, когда родилась ты?! А

как он сейчас разрывается между работой и тем, чтобы тебя потетешкать?!

Таня, молча и дрожа, смотрела ему в глаза, и наконец смогла

сказать:

— Ты защищаешь только себя.

Другой закатил глаза.

— А в чём разница?! Вспомни тех ублюдских детей в детсаду. Я

знаю, ты давала им отпор. Думаешь, в балете будет легче?..

Он наклонился и с прищуром заглянул ей в глаза.

— Неужели ты не такая? Должна быть…

Он отвернулся. Таня немного расслабилась. Но тут он наотмашь

ударил её так, что она упала. Когда Таня встала с кровоточащей губой, глаза из

карих у неё окрасились в золотые, как у того, кто завладел разумом её отца, а

взгляд стал суровым. У другого появился довольный оскал, и он провёл пальцами

по её щеке, произнося:

— Здравствуй… А я всё ждал, когда ты себя проявишь…

Таня мотнула головой и сказала твёрдо:

— Это всё ещё я. И не надейся, что я стану тебе помогать.

Он думал, а затем пожал плечами:

— Ну смотри. Ещё увидимся.

Тело Сергея обмякло и рухнуло на пол. Таня, едва сдерживая слёзы

потеребила отца за плечо, и через несколько секунд он очнулся. С беспокойством

он оглядел дочь.

— Танечка… Что с тобой? Ты поранилась?..

* * *

Таня была в своей комнате. Её родители сидели в гостиной. Катя

осторожно спросила:

— Серёж… А ты уверен, что это был Олег?

Разумовский замотал головой:

— Она не сама упала. У неё координация…

— Ты позволил пьяному другу быть рядом с твоим маленьким

ребёнком?

— Ты что, мне не веришь? — Сергей вскочил с дивана — Думаешь, это я поднял на неё руку?..

К ужасу Кати, её муж резко изменился в лице. Она впервые увидела

отчётливую перемену в цвете его радужки.

— Конечно, не он. Это был я. Мы с тобой уже встречались…

— Что ты сделал с Таней?!

— Ничего страшного — просто убедился, что она точно Серёже

родная. Правда, немного не такая, как я ожидал, что досадно…

— О чём ты?

— Ох… Как ты меня бесишь! Только Олег ушёл в армию — я получил

шанс разгуляться! Но тут вы по какой-то идиотской причине столкнулись в

приёмной комиссии, и всё — он безнадёжно в тебя влюбился, и я снова стал ему не

нужен. В девчонке я увидел шанс укрепиться, но как бы она его не изводила

своими нуждами и криками, всё равно с одного её вида его аж распирало от

умиления…

Пока он говорил, у Кати перед глазами проносилась их с Серёжей

жизнь с её радостями и несчастьями. А когда тирада закончилась, то Катю ударили

по лицу, а когда она опомнилась, возле неё уже был перепуганный Серёжа.

— Катенька, милая моя…— он аккуратно взял её за подбородок и

направил лицо к свету, чтобы лучше видеть место удара. — В голове не

укладывается, что с Олегом стало… Пойдём, Катенька…

Он отвёл Катю в кухню, посадил за стол и достал из морозилки

лёд.

Катя сидела и слушала, как Сергей в другой комнате ругался с

несуществующим Олегом:

— Вы же были как брат и сестра, что случилось?!

Катя пребывала ступоре без единой мысли в голове, пока не

заметила появление Тани.

— Ты почему не спишь? — спросила она у дочки.

Таня, одетая в бирюзовую пижаму, вздохнула и подошла к маме со

словами:

— Уснёшь тут…

Девочка села на соседний стул. Мама спросила её:

— О чём он говорил, когда сказал, что ты почти как он?

Таня отвела взгляд, и мама взяла её за руку.

— Танечка, я тебя очень люблю, что бы ни случилось…

— А папу ты любишь?

— Папа нас с тобой ударил…

— Это не он сделал, а… Другой. И я могу, как он, глаза менять.

Только я не такая! Поэтому он злится. Папа не виноват. Он в детстве был один…

Вошёл Сергей со словами:

— Мне очень жаль… Вы как?

Катя сделала вдох и сказала:

— Серёж… Давай жить отдельно. Ты Олега не бросай — он твой

друг, и после войны… Присмотри за ним. А мы сами справимся.

Серёжа с Катей посмотрели на Таню — та кивнула.