Быть человеком-2 (гет)

Утром пятого дня капитан с Тедом о чём-то эмоционально спорили, но к капитанской каюте со стаканам не подберешься, так что о теме спора я осталась в неведении.

В обед, поймав инфранет на одной из станций, капитан разместил на сайте вакансию навигатора. Я узнала об этом, когда первый претендент заявился спустя час на всё той же станции. Вернее — претендентка: серьезная девушка в очках.

Тед отшил ее за пять минут, подловив на незнании какой-то мелочи. Тед. Отшил. Девушку. Хоть и не на свидании, а на собеседовании. Проводил их он, так как и работать с новым человеком предстояло плотнее всего пилоту.

Когда за девицей закрылся шлюз, пилот заткнул уши наушниками и запустил свой любимый шутер, заполонив вирт-экран взрывами и вспышками. Я же пошла отлавливать капитана.

— Станислав Федотович, а что это Тед делает? — невинно поинтересовалась я.

Капитан, застигнутый на пороге пультогостиной, глянул на мрачного пилота в кресле:

— Расстреливает штурмовой катер, если не ошибаюсь.

— Нет, а перед этим, — не отставала я.

— Проводил собеседование на должность навигатора по моему поручению, — суховато ответил кэп.

— Но у нас же есть… — начала свою шарманку я.

— Нелли, — перебил меня капитан. — Денис в коме…

— И он скоро очнется! — запальчиво возразила я.

— И кого я впишу в ведомость? Киборга модели DEX-6?! — тоже немного повысил голос Станислав. — Это бюрократия, пойми! У нас, как у малого частного транспортника, по закону должны быть заполнены все основные позиции по штату! Мы НЕ ИМЕЕМ ПРАВА летать дольше месяца с пустой графой на месте должности навигатора!

— А Дэн?! — в отчаянии воскликнула я.

— А Дэн у нас на корабле запротоколирован как техническое оборудование и твой личный телохранитель с функциями боевой единицы.

* * *

Тем же вечером Тед ломанулся ко мне в душ. Сначала я возмущенно завопила и запульнула в него из-за дверцы кабинки губкой, а потом уже до меня дошли его слова:

— Нелька, там Дэн очнулся!

Наскоро смыв с себя хлопья пены и натянув джинсы с футболкой, я поспешила в медотсек.

Там уже толпились и Тед, и капитан, и даже Михалыч скромно топорщил бороду в уголке. Когда я пробилась через них на «открытую воду», то увидела недовольно поджимавшего губы Венечку с диагностом у койки, а на ней…

А на ней лежал Дэн с открытыми глазами. Бледный до прозрачности, с тенями вокруг глазниц почти того же оттенка, что и радужки, но живой и в сознании.

— Дэн, ты как? — обратилась я к нему радостно, замирая у края койки.

Он перевел на меня спокойный голубой взгляд на недрогнувшем застывшем лице и отчеканил:

— Система готова к работе.

Я отшатнулась, а Венечка взмахнул рукой с диагностом и пояснил:

— И вот так со всеми.

* * *

«Корабельная база данных -> последние файлы -> документ «Вакансия навигатора»

~

— …Станислав Федотович, зачем мне тут какой-то щегол?!

— Теодор, это не обсуждается!..

~

— …Дэн у нас на корабле запротоколирован как техническое оборудование и личный телохранитель…

~

«Корабельная база данных -> опись имущества -> поиск -> «устройство DEX-6» -> сопроводительные документы на имя Н. Никольской»

~

— Венька, ты б поосторожнее, правда, что ли. Мало ли…

— Ста-ас!

— Я серьезно. Это же боевая машина как-никак…

Контролировать биоритмы он научился раньше, чем впервые выстрелил: еще в DEX-центре. Для всех он спал. Или был без сознания. А сам — слушал, читал, собирал информацию. Уже сутки.

Всё было ровно так, как он и предполагал. Его люди оставались хорошими людьми. Возможно — лучшими. Они не выбросили его на Степянке, они починили его из личных средств, они не собираются его ни выгонять, ни утилизировать. Они просто его опасаются. Просто злятся. Меньше, чем могли бы, но всё же. Просто воспринимают его в том статусе, в котором ему и полагается быть. Они — люди. Он — бракованный DEX. Он выжил, хотя и не планировал. И теперь нужно как-то существовать дальше с тем, что люди вокруг, знают, кто он. Что Нелли знает. Теодор. Капитан. Все. И ничего уже не будет, как прежде.

Прошедший месяц был аномалией, теперь всё вошло в колею. Это-то он так старательно и оттягивал, когда цеплялся за свою трещащую по швам легенду. Он больше не Денис Воронцов. Он даже Дэн — с натяжкой. Он — техническое оборудование.

А значит: кресло навигатора — не для него. Кресло перед голо-платформой — не для него. «Дэнька, пошли лису постреляем», «Можно, я украду капельку?», «Ты, главное, работай нормально» — не для него. Всё, во что он почти позволил почти поверить — не для него. Люди выбирают людей. Киборгам — просто позволяют быть рядом, если те правильные, слушаются и не глючат.

Он умеет «не глючить». Он умеет быть «правильным киборгом». Он будет для них тем, чего они от него хотят. А остальное — он же не думал серьезно, что будет иначе?

Когда он принимает это решение, то позволяет системе разогнать пульс, переводит биоритмы в соответствующее бодрствованию состояние. Гасит кортизол до нормы. Ниже нормы. Засекает нависшую над ним сигнатуру Вениамина, двинувшуюся к нему сигнатуру Теодора.

Открывает глаза.

Программный отклик формируется легко, вылетает привычно. Будто и не было месяца на Степянке. Будто он и правда остался навеянным бредом сном.

— Система готова к работе.

* * *

Следующим утром, шестым после операции, я, сразу как проснулась, сунулась в медотсек — надеялась застать там Дэна одного, без всевидящего ока Венечки — и обнаружила пустую, аккуратно заправленную койку.

К завтраку Дэн вышел не в своем свалочном буром свитере и не в подаренной мной клетчатой рубашке — в сером безликом армейском комбезе, стопка которых досталась нам вместе с корабликом, браслетами-коммами и компрессионными мешками для трупов. В точно таком же, который с него пришлось срезать после разморозки и перед тем, как положить на операционный стол. С прилизанными назад волосами, казавшимися так темнее. С идеально прямой спиной и ровным чеканным шагом — хотя я видела показания диагноста накануне: нога хоть и срослась, спаянная имплантами, но не полностью, и должна была причинять серьезные неудобства, позвоночник тоже ещё был далек от идеала.

На капитанское: «Доброе утро, Денис», — он ответил тем же отстраненным тоном, что и вчера в медотсеке:

— Жду ваших распоряжений.

На мое полушепотом: «Как ты себя чувствуешь?» — тем же тоном и не понижая голоса:

— Система функционирует в штатном режиме.

На Венечкино сердитое: «Ну и кто тебе разрешил вставать и уходить из медосека?!» — всё так же:

— Основной процесс регенерации завершен. Дальнейшие действия по стабилизации системы возможно сочетать с работой.

И всё. Больше до конца завтрака никто не решился сказать ему ни слова. Даже я.

Он поднялся из-за стола первым, дождался стоя, пока все поедят, а потом четкими отточенными движениями собрал тарелки и понес их в посудомойку. Потом так же чеканно переместился за пульт, развернув окошки с трассой — не прикасаясь к клавиатуре, без всякого шаманства руками над шариками, как раньше. Теперь шарики быстро-быстро сами выстраивались в линии, расходились, сходились, схлопывались, заменяясь новыми. Без медитативных пауз, без ложек сгущенки между, без удовольствия на лице.

* * *

«Программа имитации личности отключена»

Он не пользовался ей с момента, когда очнулся второй раз. Когда первый, впрочем, тоже. Программа, всегда запущенная фоном с тех пор, как он заговорил с Нелли у свалки — впервые заговорил с человеком как человек, и до того, как он сорвался в погоню за Балфером — закрыта. Прятки кончились.

• Пилот — злость и досада;

• Капитан — раздражение;

• Доктор — недоверие;

• Механик — избегание;

• Нелли… тревога. Недостаточный уровень серотонина. Маша бы сказала: грустит.

Вы искали киборга — вы получили киборга. Они вот такие. Он — вот такой. Правильный киборг. Держите. Вы не можете делать вид, что всё по-старому, потому что всё изменилось. Вам не нужно делать этот вид. Навигатора Воронцова нет и никогда не было.

Что было? Усредненные ответы программы имитации. Усредненные улыбки программы имитации. Что ещё? А это имеет значение?

Пилот глядит напряженно. Шкалы показателей растут, знаменуя стресс.

— Ну, с возвращением в ряды, так сказать! — с фальшивой бодростью произносит приветствие он.

44%. Не надо, Тед. Не пытайся обмануть себя, меня, детектор.

Он не отвечает, просто открывает навигационную карту, напрямую коннектясь с искином корабля. Можно было не открывать. Нужно было не открывать. Ему достаточно внутреннего экрана. Но он не смог отказаться от того, чтобы ещё раз сесть в это кресло. Не положенное ему.

— В третьем секторе погрешность точки выхода 0,3%, — не больше необходимого комментирует он сброшенный пилоту файл. — Производится корректировка.

* * *

— Слышь, может, тебе стоило ещё денек в медотсеке поваляться? — закипая, бросает Тед. — А то у тебя, кажется, ещё не весь леозерам вышел — того, естественным путем.

Напарник поворачивает к нему лицо. Какой, к черту, напарник: рекламный голо-щит «DEX-company» в комбезе под горлышко и с кукольной непрошибаемой миной. Даже патлы эти рыжие не падают на глаза — лежат, как приклеенные.

— Расщепление и выведение препаратов завершено, — рапортует, будто он его инспектировать на завод приехал. — Нахождение в медотсеке нецелесообразно. Приступаю к расчету прыжка.

Теда накрывает. От того, что вместо ироничного приятеля ему подсунули этого зомбяка с каменной мордой, пустыми глазами и забубенными фразочками. От того, что чувствовал себя идиотом. От того, что всё, мать его, неправильно.

— Хорош душнить, — уже без всяких улыбок выталкивает он. И в ответ получает незамутненный голубой взгляд:

— Запрос не распознан. Требуется уточнить или переформулировать.

— Я те че, менеджер техконтроля в твоей шарашке? — почти орет Тед, в душе надеясь на взрыв, на скандал да даже на мордобой: всё лучше, чем это.

— Нет, — не оправдав его надежд, отвечает штука, прикидывающаяся его напарником. — С вероятностью 99%, ты — Теодор Лендер, пилот транспортного судна ЛПКВ-231.

— Да иди ты в жопу, — уже не надеясь, бурчит мрачный как туча Тед. Ему жизненно необходимо что-нибудь расстрелять, но это откладывается на почти бесконечное «после прыжка».

— Анатомически невозможная операция, — не меняя тона парирует боевой, чтоб его, киборг, прикрывая глаза. В вирт-окне перед ним точно так же продолжают мельтешить значки станций, как мухи над вареньем.

* * *

Агрессия, стресс, недовольство — показатели Теодора. Правильно, ожидаемо. Такова и должна быть реакция на такого, как он. Так и будет. Так проще.

Нет, не проще. Но — честнее. Людям не придется неубедительно лицемерить в обращении с ним, а ему — смотреть на их вранье.