Последняя Певерелл (джен)

Утро переезда Жасмин в Поттер-мэнор оказалось куда шумнее и суматошнее, чем она ожидала. Перемещение по сети Летучего пороха, как и следовало ожидать, прошло ужасно. Жасмин вывалилась из камина и растянулась на деревянном полу, с головы до ног покрытая сажей. Сколько бы проклятых жизней она ни прожила, путешествия через камин ей никак не давались. Возможно, причина крылась в её связи со Смертью, а может, эта разновидность магии просто её не принимала.

Жасмин отряхнулась, села и не стала торопиться. После больницы и полного истощения магического ядра она ещё не оправилась. Если в ближайшее время не возобновить тренировки, тело быстро потеряет форму. Ещё один пункт в нескончаемом списке дел.

Стоило ей попытаться подняться, как комнату сотряс небольшой взрыв, и Жасмин снова рухнула на колени. Перед ней присела Юфимия. С ласковой улыбкой она протянула руку, помогая девушке встать. Аврор наверняка заметила растерянность на её лице.

— Это Монти. Он пытается изобрести новое зелье для одного из своих деловых проектов, но пока всё идёт не по плану.

Поместье ещё раз угрожающе содрогнулось, и откуда-то издалека по дому разнеслось:

— Я в порядке!

Голос был совершенно незнакомым, слегка хриплым, но несомненно мужским.

— Монти, вылезай из своей лаборатории! Жасмин приехала! — позвала Юфимия.

Где-то вдали что-то с грохотом упало. Жасмин поднялась, отряхнулась и стала ждать появления Флимонта Поттера. В больницу он не приходил. Юфимия упоминала его слабый иммунитет, и, впервые увидев Флимонта, Жасмин поняла, почему та сочла нужным это объяснить. Перед ней стоял худой бледный мужчина с добрыми янтарными глазами и улыбкой на лице. Именно он вновь приумножил состояние Поттеров благодаря собственной линии средств для ухода за волосами. С виду Флимонт казался ничем не примечательным, и поначалу даже не верилось, что Джеймс — его сын. Волосы у них были одинаковыми, но немало черт Джеймс унаследовал от матери: от высоких скул до озорной улыбки. Любопытно было видеть, какие качества родителей передались ему.

— Так ты и есть та самая таинственная Жасмин, о которой я столько слышал, — произнёс Флимонт.

Он в три быстрых шага спустился по лестнице в гостиную и заключил её в крепкие объятия. В уголках глаз Жасмин защипало. Она обнимала человека, которого всегда считала своим дедушкой, но с которым прежде ей так и не довелось встретиться. Словно призрачная мечта вдруг стала явью.

Жасмин прочистила горло.

— Да, я Жасмин. Рада с вами познакомиться, сэр, — ответила она с дрожащей улыбкой.

Он легонько ущипнул её за нос, заставив на мгновение скосить глаза.

— Глупости, зови меня дядей Монти. От этого «сэр» я чувствую себя стариком. А ведь я волшебник в самом расцвете сил, — заявил он, и карие глаза весело блеснули.

Жасмин кивнула и уже открыла рот, чтобы что-то спросить, но по лестнице вихрем слетел Джеймс. Волосы у него были растрёпаны, в руке он крепко сжимал письмо, а бледные пальцы испачкались чернилами. Джеймс явно был в восторге, особенно когда подскочил к Жасмин и тоже её обнял.

Ни в одной из своих жизней Жасмин так и не привыкла к чужим прикосновениям — разве что в первых двух, когда успела выйти замуж и родить детей. Но после девяти прожитых жизней любовь стала скорее помехой, чем радостью. Перед Жасмин всегда стояла одна цель: восстановить численность волшебников или хотя бы понять, как остановить их вымирание. А для этого нужно было не допустить нынешней войны.

Она сдержала вздох, который сейчас прозвучал бы неуместно. Как же Жасмин хотелось, чтобы ей не приходилось нести это бремя в одиночку. В прежних жизнях у неё было множество друзей. Тео, Блейз, Гермиона, Джордж и Фред всегда оставались рядом. В этой жизни ей будет их не хватать.

Теперь Жасмин оказалась в незнакомой эпохе и противостояла Волдеморту, который сохранил рассудок, а потому был сильнее, чем когда-либо. Зато она могла уберечь столько людей от саморазрушения — возможно, даже вновь соединить распавшиеся семьи.

Жасмин слегка сжала Джеймса в ответных объятиях и молча поклялась: никому из её близких не придётся страдать так, как в исходной временной линии. Она непременно этого добьётся, даже если придётся пойти наперекор судьбе.

— Привет, Джаз! Давай я покажу тебе твою комнату, а потом все наши товары для розыгрышей, которые…

Мать оборвала его на полуслове:

— Джеймс, мы это обсуждали. Жасмин нужно время, чтобы освоиться, а затем придётся заняться учёбой. Директор Дамблдор дал ей дополнительные задания, чтобы она как следует подготовилась к нагрузке в Хогвартсе.

Джеймс надулся, а Жасмин застонала, подумав, сколько всего придётся наверстать ради поступления в Хогвартс в сентябре. На отдых почти не останется времени.

* * *

Следующие две недели она только и делала, что училась. Жасмин проводила дни в библиотеке Поттер-мэнора, обложившись книгами. Воздух пропитался запахом старой бумаги и полированного дерева. Сквозь витражи лился свет, расцвечивая библиотеку яркими красными, оранжевыми и золотыми бликами.

Жасмин сидела в дальнем углу за большим дубовым столом. Солнце клонилось к закату и освещало её со спины. Перед девушкой лежали учебники, а рядом — фамильные гримуары Певереллов, которые она достала из медальона. В них хранились тайны её семьи и её магии — знания, предназначенные лишь для неё, последней представительницы рода Певереллов. Прежде Жасмин не доводилось узнать семейные секреты. Хотя Смерть избрал её своей Повелительницей, вместе с прежней Жасмин пропали и эти книги.

И какие же удивительные сведения она теперь находила о роде Певереллов! Оказывается, Смерть создал Бузинную палочку для того, чтобы члены семьи убивали Тёмных и Светлых Лордов, пытавшихся нарушить равновесие магии. Такого прошлого у Бузинной палочки Жасмин никак не ожидала. Неудивительно, что она предназначалась Повелителю Смерти. Приподняв бровь, девушка перелистнула страницу, отложила пергамент с пером и продолжила читать.

Большую часть школьных заданий она уже выполнила. Главная трудность заключалась в практике: палочки у неё не было. Жасмин не говорила об этом ни Юфимии, ни Монти. Она не представляла, как попросить их купить ей палочку. Юфимия постоянно пропадала на работе, а Монти целыми днями создавал в лаборатории новые товары для своей компании.

Поэтому Жасмин сосредоточилась на рунах и других предметах, не требующих взмахов палочкой. Конечно, она могла творить заклинания без слов и без палочки, но для почти пятнадцатилетней ведьмы такие умения выглядели бы подозрительно. Зельеварение превратилось в увлечение: при приготовлении многих зелий палочка не требовалась — лишь точные движения и тщательно выверенные пропорции. Монти пришёл в восторг, узнав, что зельями интересуется кто-то ещё из семьи, и не раз упоминал об этом за ужином. Его радость неизменно вызывала улыбку у Юфимии.

Джеймс не заметил, что Жасмин обходится без палочки. Впрочем, всю неделю он был занят тем, что слал Сириусу одно отчаянное письмо за другим.

Наследник Блэков не появлялся с самого визита в больницу, и Джеймс всё сильнее беспокоился о лучшем друге. Жасмин держала своё мнение при себе. Благодаря знаниям о будущем она прекрасно понимала, что семейную жизнь Сириуса нельзя назвать счастливой, но рассказывать об этом Джеймсу не собиралась: попытка объяснить, откуда ей всё известно, создала бы ещё больше проблем.

Она молчала и продолжала изучать руны. Лишь в середине июля Юфимия спросила, что Жасмин хочет получить на день рождения, который по-прежнему приходился на тридцать первое июля.

— Волшебную палочку, — тихо ответила она за завтраком.

Все трое Поттеров разом перестали есть.

— Я думал, тебе вернули вещи из поместья Честеров, — неуверенно произнёс Монти.

Возможно, не стоило поднимать эту тему…

Но отступать было поздно.

— Нам запрещали пользоваться палочками. Все бойцы должны были применять беспалочковую магию или драться кулаками. С палочкой было бы слишком легко сбежать.

— Почему ты не сказала, что у тебя нет палочки? — возмущённо спросил Джеймс и ударил ладонью по столу.

Жасмин невольно вздрогнула, а Юфимия смерила сына убийственным взглядом.

— Мы отправимся к Олливандеру и купим тебе палочку. Джеймс, ты говорил, что сегодня вечером к нам придёт Сириус?

Джеймс кивнул, нервно перебирая пальцами. Он что-то скрывал — Жасмин не сомневалась, что Юфимия и Монти тоже это заметили.

* * *

Лавка Олливандера осталась такой, какой Жасмин её помнила: пыльной, от пола до потолка заставленной коробками с волшебными палочками. В воздухе ощущалась магия — ещё не раскрытый потенциал каждой из них. Сам Олливандер был заметно моложе: волосы ещё не успели поседеть, однако глаза оставались всё такими же огромными и всезнающими.

— А, Юфимия. Это и есть та новая подопечная, о которой столько говорят?

Аврор кивнула.

— Да. И ей нужна палочка.

Так началась игра под названием «найди подходящую палочку». Перед Жасмин появлялись всё новые стопки коробок, но ни одна палочка не желала её выбирать. Дошла очередь и до прежней палочки из остролиста — ничего не произошло. Это несколько потрясло Жасмин. Впрочем, на сей раз она не была Крестражем, и такая перемена радовала. В прошлых жизнях ей ужасно не нравилось умирать, чтобы от него избавиться.

— Привередливая покупательница, да? Дайте подумать…

Олливандер ненадолго умолк, затем снова внимательно осмотрел Жасмин. Его взгляд задержался на её левом глазу, и мастер передёрнул плечами. Он скрылся в глубине лавки, а вернулся с очередной коробкой. Жасмин ощущала, как внутри неё пульсирует магия.

Эта палочка точно предназначалась ей. Олливандер осторожно открыл коробку. Внутри лежала изящная палочка медового оттенка.

— Орех, двенадцать и три четверти дюйма, волос фестрала. Для ведьмы, которая перехитрила смерть и выжила, эта палочка, полагаю, подойдёт лучше всего.

Едва пальцы Жасмин коснулись палочки, по комнате прокатилась мощная волна магии, а из кончика вырвался сноп серых искр.

— Сэр, как вам удалось добыть волос фестрала? Судя по тому, что я читала, они довольно пугливы.

Люди редко решались даже разыскивать этих прекрасных и непонятых созданий. Олливандер сдержанно улыбнулся, не разжимая губ.

— Моя дорогая, это одна из немногих палочек, которые изготовил не я. Много лет назад её передал мне один друг.

Жасмин могла поклясться, что ощутила на плече холодную ладонь Смерти. По спине пробежал озноб, который она поспешно подавила. Похоже, Смерть незаметно готовил для неё почву. По крайней мере, в этой жизни у неё был помощник.

— Понятно. Что ж, когда увидите его снова, передайте мою благодарность. Палочка чудесная, — ответила Жасмин и убрала её в наручную кобуру, которую надела по настоянию Юфимии.

Ни один ребёнок под опекой аврора не станет носить волшебную палочку в кармане брюк. Жасмин едва не расхохоталась, гадая, не Юфимия ли в недалёком будущем будет обучать Грюма.

— С вас пять галлеонов. Я не сам её изготовил, поэтому не вижу причин брать полную цену.

Юфимия кивнула, положила на прилавок золотые монеты и вывела Жасмин из лавки.

На улице светило солнце — приятная перемена после бесконечных дождей последних недель.

— А теперь, Жасмин, почему бы нам не выбрать тебе настоящий подарок? До дня рождения ещё неделя, но раз уж мы здесь, я хочу что-нибудь тебе купить.

Фраза «ведь у тебя почти ничего нет» так и осталась невысказанной. Жасмин задумалась, чего бы ей хотелось. Уже больше шести лет никто не спрашивал, что ей подарить. В последний раз это случилось, когда на девятый день рождения тётя вручила ей плюшевого волка.

— Я бы не отказалась от питомца, если вы не против. Знаю, у Джеймса никого нет, и, возможно, у кого-то в семье аллергия, но…

— У Джеймса есть чудесная сипуха по имени Альфред. Ты её не видишь, потому что за ней ухаживают домовые эльфы. Какого питомца ты хочешь? В Хогвартс разрешают брать жаб, сов и кошек, так что выбирай с умом.

Юфимия рассмеялась, положила крепкую ладонь Жасмин на плечо и повела её в ту самую лавку, куда во многих прежних жизнях её приводил Хагрид. Прекрасной Хедвиг ещё не существовало — она родится нескоро, — и Жасмин казалось, что, купив другую сову, она предаст свою будущую белоснежную любимицу. В 1991 году она дождётся Хедвиг и заберёт её. А пока придётся найти другого спутника, который скрасит одинокие дни.

Жасмин сразу потянуло к кошкам, особенно чёрным. Их считали предвестниками несчастья, а Смерть, похоже, относился к ним с симпатией. Он вообще предпочитал умных животных. В лавке были десятки котят, но ни один не тронул её сердца. Все они выглядели мило, однако Жасмин не видела в них ума, которым обладала Хедвиг.

Наконец в самом дальнем углу магазина её взгляд зацепился за маленькую чёрную кошечку. Та пряталась на верхней полке стеллажа, заставленного всевозможным кормом. Кошечка была ещё совсем юной — вероятно, её лишь недавно стало можно продавать. Глаза у неё, как и у Жасмин, различались: один зелёный, другой серый. Шерсть оказалась не целиком чёрной: одна лапка была белой, как и кончик плавно покачивающегося хвоста.

Их взгляды встретились лишь на мгновение. Кошечка спрыгнула со стеллажа и грациозно приземлилась Жасмин на плечи, впившись маленькими когтями в кожу.

— Она к тебе спустилась? Эта кошка не даёт нам покоя с самого появления. Маленькое чудовище привезли из Австрии. Кажется, в её роду был какой-то магический леопард, а сама она — самая слабая в помёте, — объяснила хозяйка, с опаской поглядывая на кошечку, которая мурлыкала и пробиралась сквозь волосы Жасмин.

Неужели женщина ожидала, что зверёк вот-вот нападёт?

— Эта кошечка опасна? — недоверчиво спросила Юфимия.

Жасмин нежно погладила кошечку по спине, и та от удовольствия обмякла у неё на плечах.

— Может быть, если почувствует угрозу. Тот леопард умел растворяться в снегу и терзал добычу. Но вряд ли эта малышка сильно вырастет. Продам её за десять сиклей, — ответила хозяйка, и при мысли о том, что животное наконец покинет магазин, в её глазах вспыхнула надежда.

Жасмин с трудом удержалась от широкой улыбки. Эта маленькая кошечка могла прятаться, словно сама Жасмин под мантией-невидимкой? Идеальная спутница для Повелительницы Смерти.

— Я назову тебя Ро. Сокращённо от Ровены, в честь Ровены Когтевран. Кто не спросит о твоём имени, тот никогда не постигнет мудрости, которая в нём скрыта.

Кошечка согласно замурлыкала, и Жасмин ощутила лёгкое дуновение магии — холодное, как свежий снег. Ро взглянула на неё понимающими глазами.

Отлично, кошка сознавала, с кем имеет дело. Объяснить животному, что оно живёт с Повелительницей Смерти, было бы непросто. Впрочем, звери обычно чувствовали это в ней без подсказок, а люди топтались вокруг да около и ничего не замечали. Во всяком случае, пока не становилось слишком поздно.

Юфимия заплатила за кошечку и всё необходимое для её содержания, после чего они без происшествий вернулись в поместье — к огромному изумлению хозяйки лавки. В главном вестибюле их встретили большой сундук и растрёпанный, измученный Сириус Блэк. Джеймса нигде не было. Сириус приехал на три с половиной часа раньше, и, судя по тревоге на лице Юфимии, обычно такого не случалось.

— Сириус, что ты здесь делаешь? Твоя мать знает, куда ты ушёл?

Сириус по-звериному зарычал. В глазах у него стояли невыплаканные слёзы.

— Меня отрекли от рода и выжгли с семейного гобелена. Так что нет, мать не знает, где я, но ей всё равно.

Юфимия бросилась к нему и крепко обняла. Жасмин заметила, как задрожали его плечи, и вышла из комнаты. Сириус не захотел бы, чтобы она видела его таким. Поэтому Жасмин решила сделать единственное, что могла, — найти Джеймса.

Но на полпути к своей комнате она вспомнила, что всё ещё несёт большую переноску, мешки с наполнителем и кормом. Сначала Жасмин выпустила Ро в спальне, чтобы кошечка привыкла к новому дому, а затем продолжила искать кузена.

Найти его оказалось несложно. Как и в случае с отцом, нужно было лишь прислушаться: Джеймс почти наверняка находился там, откуда доносились взрывы и грохот. Из его комнаты послышался удар, затем ругань:

— Чёрт! Вот дерьмо!

Что-то снова с грохотом упало. Жасмин пришла по адресу.

Вообще-то следовало постучать, но Джеймсу и правда могла понадобиться помощь. Она осторожно положила руку на дверную ручку и потянулась магией, проверяя, не наложил ли он на дверь какие-нибудь чары. Чар не было. Жасмин повернула ручку и вошла.

Ей пришлось до боли закусить губу, чтобы не расхохотаться. Кто-то не справился с превращением анимага: голову Джеймса теперь венчали весьма внушительные оленьи рога. Он стоял перед зеркалом и направлял на них палочку, но ничего не происходило.

— Тебе помочь? — с певучей интонацией и едва сдерживаемым смехом спросила Жасмин, прислонившись к дверному косяку.

Джеймс подпрыгнул и вскинул руки, пытаясь прикрыть рога.

Можно с уверенностью сказать: не получилось.

— Джаз, ты что здесь делаешь?

— Услышала грохот и отборную ругань. Обычно это верный признак неприятностей. Почему у тебя рога? — ответила Жасмин, подошла и ткнула один пальцем.

Джеймс отшатнулся.

— Просто сделай вид, что ничего не видела. Я сам разберусь, как от них избавиться.

Не время было притворяться, будто Джеймс понимает, что делает. Неужели он не осознавал, насколько опасно тренировать превращение в одиночестве? Судя по растерянному лицу, урок он всё-таки усвоил.

Жасмин вздохнула и упёрла руки в бока. Не обращая внимания на возмущённый вскрик Джеймса, она снова приблизилась, взмахнула палочкой — и рога исчезли. Он похлопал себя по голове: раз… другой… а потом недоверчиво уставился на неё.

— Это было частичное превращение анимага, верно? Я читала о нём в учебнике по трансфигурации. Почему ты в одиночку упражняешься в крайне опасной магии?

Джеймс прикусил губу, обдумывая ответ.

— Мы с Сириусом поспорили, кто справится первым. Я думал, у меня уже полу…

Жасмин удивилась, что он рассказал так много, но, вероятно, пойманному с поличным Джеймсу просто некуда было деваться. Хорошо хоть его не застали родители. Страшно представить, как отреагировала бы Юфимия.

— В следующий раз не упражняйся в такой магии один, хорошо? Мне всё равно, насколько она незаконна. Я не хочу, чтобы ты пострадал, — перебила его Жасмин. — И ещё: Сириус в главном вестибюле. В его семье что-то случилось.

Джеймс не стал слушать дальше и, не оглянувшись, помчался к входу.

Вздохнув, Жасмин вернулась в спальню. Позже она попросит домового эльфа принести еды. Сейчас Жасмин не хотела мешать Сириусу, Джеймсу, Юфимии и Монти — им и без неё хватало забот. Как бы радушно они её ни приняли, сближаться с ними было немного страшно. Даже будучи Гарри, Жасмин не сумела по-настоящему привязаться ни к кому из взрослых, кроме Сириуса. Ей не хотелось и сталкиваться с Юфимией: почти полчаса Жасмин слышала, как та кричит через камин на мать Сириуса.

Попадаться Юфимии под горячую руку не стоило, поэтому Жасмин не выходила из комнаты. Раны едва начали заживать, и меньше всего ей хотелось иметь дело с чьей-либо злостью. Конечно, никто в этом доме не стал бы намеренно причинять ей вред, но, пока все были на взводе, рисковать Жасмин не собиралась.

Никто не пришёл узнать, почему она не спустилась к ужину и хорошо ли себя чувствует. Около семи Жасмин позвала домового эльфа, и тот принёс ей немного ростбифа и тёмно-зелёных овощей.

Она ела в тишине. Рядом была только Ро, но та крепко спала на подушке. В такие одинокие минуты Жасмин особенно не хватало Смерти. Она всегда думала: если бы удалось пожить с бабушкой и дедушкой, ей никогда не было бы скучно и никто не оставлял бы её без внимания. Но, проведя в Поттер-мэноре почти три недели, Жасмин по-прежнему чувствовала себя гостьей. Возможно, отчасти она сама была виновата. Жасмин не искала их общества, а они боялись её оттолкнуть. После стольких жизней, проведённых в изоляции, сделать первый шаг было трудно.

Прошёл ещё час. Ничего не изменилось — только солнце скрылось за горизонтом. Жасмин вздохнула. Ей нужен был свежий воздух. Она нахмурилась, посмотрела в окно и увидела, что на небе начинает показываться луна. Значит, можно посидеть на крыше. В такие минуты Жасмин особенно скучала по полётам, но ещё несколько десятилетий ни одна метла не сможет сравниться в скорости с «Молнией».

* * *

В доме царила тишина, пока Жасмин поднималась по лестнице к выходу на крышу. Она повернула потёртую латунную ручку, приготовившись вдохнуть прохладный вечерний воздух. Но, открыв дверь, обнаружила упёртую ей в горло волшебную палочку и увидела яростные, налитые кровью глаза Сириуса Блэка.

Он был почти на голову выше, и Жасмин смотрела прямо на его бледные обнажённые ключицы. В иной жизни она испугалась бы Сириуса, который в кошмарном бреду времён Азкабана направил на неё палочку. Но у нынешнего Сириуса не было многолетней аврорской подготовки. Сейчас перед ней стоял всего лишь напуганный мальчик. Если понадобится, Жасмин сумеет его остановить, поэтому она ждала, когда он сделает первый шаг.

Узнав её, Сириус чуть не выронил палочку от потрясения и неловкости.

— Чтоб тебя, ты что здесь делаешь? — огрызнулся он, скрестил руки на груди и нетерпеливо застучал ногой.

Он что, ожидал, что она уйдёт? До чего же нетерпеливый маленький чистокровный. Что ж, придётся его разочаровать. Жасмин поднялась сюда не просто так, и дурное настроение Сириуса не обязывало её страдать вместе с ним.

Она протиснулась мимо, заставив его пошатнуться. Жасмин одолевала гораздо более крупных противников, причём без особого труда. Сириус не представлял никакой угрозы. Она села перед ограждением, свесила ноги между прутьями и прижалась лицом к слегка проржавевшему металлу. Слева Жасмин ощущала целую стайку горгулий, а позади неподвижно стоял Сириус. Похоже, она лишила его дара речи.

На губах появилась лёгкая улыбка.

— Можешь сесть. Я не кусаюсь, если меня не провоцировать, — произнесла Жасмин едва достаточно громко, чтобы Сириус расслышал.

Она ощутила, как он напрягся, а потом опустил плечи и уселся рядом. Под его ботинками захрустел гравий… Он что, топал ногами? Ну и ребёнок…

Ноги у Сириуса были заметно длиннее, и, устраиваясь рядом — слишком близко, чтобы Жасмин чувствовала себя уютно, — он задел её ступни. Но таков уж Сириус. Руки у него покрывали синяки и неглубокие порезы. Жасмин ощущала исходившую от них тёмную магию.

Что мать сделала с ним перед побегом?

Почему никто не предложил залечить его раны? И тут Жасмин заметила, что рукава он закатал — вероятно, хотел сам оценить повреждения.

Сириус всхлипнул, дотронувшись до руки, но Жасмин сделала вид, что не заметила. Она уже видела его покрасневшие глаза. Если Сириус теперь будет жить здесь, ему придётся привыкнуть к присутствию Жасмин. Она не позволяла собой помыкать и не выносила, когда кто-то страдал.

— Знаешь, если хочешь отправить семье посылку с проклятием, я знаю несколько вариантов, которые невозможно обнаружить. Может, у твоей матери наконец случится тот сердечный приступ, о котором ты говорил при нашей первой встрече.

Сириус тихо рассмеялся сквозь слёзы, но ответил с неприкрытой злобой:

— Что ты вообще знаешь о моей семье?

Жасмин пожала плечами.

— Юфимия кричала достаточно громко, чтобы разбудить мёртвых. Кое о чём я догадалась сама. К тому же достаточно взглянуть на твою руку. Сомневаюсь, что ты сделал это с собой, — ровно произнесла она.

Поддаваться на вспышку гнева Сириуса Жасмин не собиралась.

— Прости, что тебе пришлось это слышать. Думаю, все просто забыли, что ты здесь, — сказал он.

Жасмин вздрогнула. Она боялась именно этого, но Сириус заговорил о ней не случайно — он пытался причинить ей боль. Он вымещал злость. Жасмин была чем-то новым и непривычным, способным отнять у него внимание Джеймса.

— Но я здесь. И я немало знаю о чистокровных, которые держат тебя в плену и наказывают проклятиями. Ты сумел вырваться, Сириус. Гордись тем, что ушёл.

Его пальцы впились в ограждение, ногти заскребли по ржавчине, а кисти свело неестественной судорогой.

— Я не ушёл, меня выгнали. Я лишился дома! Меня выжгли с семейного гобелена!

Вот где скрывалась истинная причина его ярости.

— Твой отец от тебя отрёкся? Он ведь глава рода Блэков? Только у него должно быть право изгнать тебя. Ты всё ещё носишь кольцо наследника, а иначе оно исчезло бы. Во всяком случае, так я понимаю порядки чистокровных, — медленно произнесла Жасмин, ожидая взрыва.

Она согнула пальцы правой руки, и фамильное кольцо сверкнуло в угасающем вечернем свете.

Но ожидаемой вспышки не последовало. Вместо этого Сириус издал долгий тяжёлый вздох. Он повернулся к Жасмин и, вероятно, уставился на левый глаз, ожидая ответного взгляда. Наконец она посмотрела ему в лицо. Сириус разглядывал её с любопытством. Злость никуда не делась, но к ней примешивалось замешательство — словно никому до сих пор не приходило в голову предложить ему поговорить с отцом.

— Отец всё лето в деловой поездке. К его возвращению мать убедит его, что я именно такое чудовище, каким она меня всегда называла. Я ничего не могу сделать, — пробормотал Сириус и под конец слегка надулся.

Существовало простое решение, о котором он, вероятно, не подумал.

— Ты пробовал написать отцу?

— Нет. Поттеры меня приютили, и я туда не вернусь. Лучше мне не быть наследником. Регулус станет лучшим главой рода Блэков. Он именно такой, каким семья хочет видеть своего главу.

— Но такой ли глава твоей семье нужен? Должна же быть причина, по которой отец до сих пор не отрёкся от тебя, хотя ты настолько отличаешься от остальных…

Сириус зарычал:

— Ему всё равно. Я. Туда. Не. Вернусь.

Жасмин забыла, что имеет дело с подростком… да ещё и с Сириусом Блэком. Он рассказывал ей, каким упрямым подростком был. До сих пор Жасмин не вполне верила словам крёстного. Чтобы склонить других чистокровных на свою сторону, ей нужно было вновь сплотить род Блэков.

— Я и не говорю, что нужно возвращаться. Ты можешь остаться здесь, но, если по закону всё ещё являешься наследником рода Блэков, тебе следует рассказать отцу, что мать подвергала тебя…

— Она меня не мучила! — рявкнул он.

Что ж, отрицание так отрицание.

— У тебя весь вечер дрожат руки. Повреждения от проклятия Круциатус — следствие истязаний. За такое отправляют в Азкабан. Если последствий не видно, это ещё не значит, что их нет, — сказала Жасмин почти шёпотом.

Сириус ударил ладонью по ограждению, и с металла посыпались хлопья ржавчины.

— Да что ты вообще понимаешь?!

Жасмин провела рукой перед левым глазом и указала на руну рядом с ним.

— Я не родилась слепой на один глаз, Сириус. Хозяева швыряли в меня проклятиями, если я неправильно выполняла заклинание. Не раз это были проклятия, поражавшие нервы и не оставлявшие следов. Однажды я не успела уклониться, когда одно из них летело прямо мне в лицо. Это была разновидность режущих чар. Видимо, грипп не считался уважительной причиной, чтобы пропустить четырёхчасовую тренировку, и мне пришлось заплатить за ошибку. Я лишилась глаза. Мадам Честер всё это время жаловалась, что больше не сможет выставлять меня на бои, а потом наложила на меня чары немоты и навсегда выжгла рядом с глазом руну, чтобы их товар не потерял в цене.

Взгляд Сириуса задержался на руне. Она никогда не исчезнет — вечное напоминание о пережитом, как и шрамы на лице.

— Они же оставили и… — Он указал на шрамы над глазом и на губах.

До чего же любопытный. Впрочем, искренний интерес на его лице выглядел довольно трогательно. Жасмин провела пальцами по шрамам.

— Нет. Это прощальные подарки Пожирателей смерти. Целители до сих пор не знают, какими проклятиями они оставлены. Им известно лишь, что после той битвы и шести лет… нежной… заботы Честеров мне невероятно повезло остаться в живых, — объяснила она, слегка покачивая ногами и наслаждаясь пустотой под ступнями.

Некоторое время они молча сидели на месте, наблюдая за восходящей луной. Поднялся ветерок, и Жасмин слегка задрожала. Сириус вновь ощупывал руки и морщился всякий раз, когда находил болезненное место.

— Почему ты до сих пор никому их не показал?

Наследник Блэков смерил её тяжёлым взглядом, словно требуя не задавать этот вопрос снова. Жасмин приподняла бровь и не отвела глаз. Сириус вздохнул.

— Я не хотел, чтобы Джеймс узнал, что сделала мать. Он поднял бы страшный шум.

Жасмин провела рукой по волосам и поморщилась, наткнувшись на спутанный узел. Давно пора было постричься, но эти мысли она отогнала.

— У меня есть зелья, которые помогут от синяков и порезов. Но если дрожь не пройдёт через час, придётся рассказать Юфимии или Монти. Они отведут тебя к целителю, чтобы тот определил степень повреждений. Проклятие Круциатус может необратимо повредить нервы и закрыть тебе дорогу ко множеству профессий.

Сириус отшатнулся от одной этой мысли, поднялся и протянул ей руку.

— Только никому не говори.

Жасмин кивнула, но обещания не дала. Она собиралась поговорить с Юфимией. Та должна была знать, что Вальбурга истязала Сириуса и в конце концов вынудила его бежать.

Жасмин вложила мозолистую ладонь в его руку, и они вместе вернулись в поместье. Между ними возник хрупкий союз. Оставалось надеяться, что он продержится долго.