Как распознать любовь (гет)

Женьке семнадцать, она сидела на узкой железной старой кровати, болтала загорелыми ногами в стёртых кроссовках и смотрела, как Сашка с новым приятелем, Виталей, выравнивали стены в её новой комнате. Сашка за пару месяцев после школы вытянулся ещё сильнее и загорел дочерна. Хорошо, хоть она вынудила его зайти в парикмахерскую и подстричься, а то так и щеголял бы чёрной гривой.

Через неделю у неё день рождения, и тогда же начнутся занятия в университете. Они приехали только пару дней назад, дядя Лёша отвез их с мамой и Сашкой в город на недавно купленной машине. Мама всю дорогу крепилась, но в конце все-таки всплакнула, обнимая дочь и провожая её в комнату в общежитии.

Женька поступила в педагогический, как мама когда-то. На учителя русского языка и литературы ей предстояло учиться следующие пять лет. А пока можно было развалиться на кровати. Общага старая, девять этажей, застрявший лифт, душистый в кавычках мусоропровод между этажами. Дородная комендантша придирчиво проверила её документы и отвела в комнату на четверых, на седьмом этаже. А в кабинете комендантши сидел её кот, живо напомнивший Женьке незабвенного Сашкиного Терминатора. Тот разросся до восьмикилограммового серого в чёрных полосах, кота, обожавшего сырую рыбу и соседских кроликов. И любил спать в Сашкиной мастерской, прямо на перемазанных в машинном масле инструментах или на грязной ветоши, которая по неведомым Женьке причинам использовалась для очистки стола и верстака. Теперь за Терминатором присматривает тётя Аня, и он наверняка, подобно своему хозяину, таскает у неё колбасу и мясо прямо из холодильника.

Комната в общежитии на четверых спрятана за выкрашенной белой краской в трещинках дверью. Две двухъярусные кровати, железные и скрипучие. Женька забила себе один ярус снизу, у самого окна. На второй нижней кровати у стены кто-то приклеил скотчем забрызганный кетчупом бумажный лист. На нём крупными буквами написано «КОВАЛЁВА». Видимо, эта кровать уже забронирована. Две верхние койки пока пустовали, заселение в общагу только началось.

Женька морщилась, вспоминая длиннющую очередь в здравпункт за справками для заселения, в банк за оплатой койко-места и в студенческий городок за печатями. И все это в один день. Они всей толпой, как приклеенные, бегали за здоровенным бородатым третьекурсником, представившимся Ильёй, тьютором, то есть наставником, для зелёных салаг, как он их обозвал. Правильно, в принципе. Женька до этого и в городе особо не была, разве что её сюда мама в больницы привозила: то зубы лечить, то растяжения и переломы после очередных областных соревнований по легкой атлетике. Из секции Женька, кстати, ушла два года назад, травму колена получила. И до сих пор прихрамывала. Последнее время в школе её только так и называли — хромоножкой. Да только ей уже было не до того, навалилась подготовка к экзаменам, и они с Сашкой допоздна засиживались в библиотеке, до одури прорешивая бесконечные задания из пугающего ЕГЭ (единого государственного экзамена). Потом пожилая библиотекарша их выгоняла, и подготовка продолжалась у Женьки дома, потому что там было поспокойнее. Елена, её маленькая летучая мышка, умерла прошлым летом от старости, а нового питомца Женька заводить не стала, хватало вконец обнаглевшего Терминатора. Как-то раз она даже разлитую возле холодильника воду им протерла, а мирно дрыхнущий кот и не подумал просыпаться!

В комнате было душновато и тесно. Солнце здесь, на седьмом этаже, хорошо припекало. Только сегодня утром привезли заказанный Женькой холодильник, и она едва закончила его мыть. Парни раскритиковали комнату ещё вчера, и Сашка с Женькой скинулись на ремонт. Деньги у Сашки есть, он в последние годы у всей деревни числится ремонтником, всё что угодно может починить. Вот и поступил на инженера, как мечтал. И уже думает, как бы приватизировать себе всю отцовскую мастерскую. Он вчера ходил в корпус своего университета, там полно лабораторий и механизмов. В общем, еле его оттуда вытащили. И не одного, там же обнаружился Виталя из соседнего района, так они за пять минут сдружились. Женька аж заревновала. И теперь парни ровняли стены в комнате, штукатурили. А потом они с Сашкой будут клеить обои. Сашка все смеялся, что это репетиция к обустройству их собственного с Женькой дома. Квартиру им он тоже присмотрел, осталось на неё накопить денег. Или на похожую, если эту к тому времени, уже купят. Женька распечатала фотографии дома их мечты и вклеила себе в свой старый дневник. Раньше она там писала про понравившихся книжных героев, и Сашка потом ухохатывался над очередной из пальца высосанной драмой, как он их называет. Все-таки не смогла она ему привить ни грамма романтики, ну да ладно, и так проживем. Вчера она допоздна рассматривала фотографии квартиры и прикидывала, где поставит мебель, где будут цветы, а где будет жить кот. Не оставлять же Терминатора одного. А то бедняжка отощает и перестанет с утра пораньше мяукать над ухом, мол, кормите его.

Обои в комнату выбрали мятно-зелёные, а газовую занавеску Женька купила ещё дома, в селе. Серебристо-серая, она сейчас была аккуратно свернута в ещё не разложенной до конца громадной дорожной сумке. Зато уже выложены кастрюля, сковородка и кухонные принадлежности. Общага секционного типа, и кухня одна на четыре комнаты, но Женька не унывала. Зря, что ли, она под бдительным оком деда и бабушки всё лето училась готовить? Она посмеивалась, вспоминая тот знаменательный разговор. Бабушка тогда готовила свою коронную гречку со свиными котлетами, и весь дом пропах соблазнительными ароматами. А Женька залетела в дом чуть ли не с велосипеда — они как раз катались наперегонки, и, тяжело дыша, подскочила к бабушке сзади и стиснула в объятьях. Та даже вздрогнула от неожиданности.

— Ну, что такое? — вытирая пот с лица, спросила бабушка, одновременно помешивая подливку для мяса.

— Бабушка, у меня к тебе дело. — Лицо у Женьки раскраснелось, серо-зелёные глаза так и горели. — Мне нужно срочно научиться готовить до отъезда в город!

— Долго же ты созревала. — Бабушка подлила в густое варево молоко и снова перемешала. И подложила скрепленные яйцом мясные котлеты, одновременно засыпая свежим луком, только что принесенным дедом с огорода.

— Я выяснила у Сашки, что он любит поесть. Надо отработать навыки. Саша говорит, нужно подготовиться к самостоятельной жизни.

Бабушка засмеялась и повернулась к Женьке с донельзя довольным видом.

— Ну, хоть кто-то из вас твердо стоит на ногах, а не разглагольствует целыми днями о прочитанных книжках, — сказала бабушка, а Женька смущенно шаркнула ногой по доскам пола. — Пельмени себе пусть сам готовит, их на него не напасёшься, как и кетчупа.

— А он умеет, — задорно ответила Женька.

Затем они с мамой долго бродили по местному супермаркету, выбирая кастрюли и сковородку для общежития. Мама всё выспрашивала Женьку о планах на будущее, а потом прямо спросила, когда дочь собирается замуж, и не думает ли менять решение.

— Ты знаешь, я переживаю за тебя, тем более, ты останешься одна, в чужом городе.

— А я не буду одна.

— Он сделал тебе предложение? Вы будете съезжаться? Дочь, это очень серьёзный шаг, здесь лучше хорошо подумать, прежде чем бросаться в омут с головой. — Мама перехватила другой рукой увесистый пакет с продуктами, щурясь от яркого солнца. Обычно она надевала солнцезащитные очки, но сейчас от волнения, видимо, забыла про них.

Женька улыбнулась.

— Мы с ним обсуждали этот вопрос, он говорит, что съезжаться не нужно ещё минимум пару лет, пока мы полностью не освоимся и не накопим денег. А вообще мы хотим после учебы сразу квартиру взять, маленькую, а не снимать жилье. Всё равно, мы на бюджетные места поступили — можно будет откладывать деньги и жить в общаге. Не переживай, мама, я не лезу в реку без брода, я много лет его знаю, да и ты тоже.

— Он не позволял ничего по отношению к тебе? — В голосе матери явно проскальзывали нотки беспокойства. — Я знаю, у них неплохая семья, хотя и не слишком зажиточная. Но он уже совершеннолетний, взрослый парень, и может не сдержаться.

Женька закусила губу, чтобы не рассмеяться в голос. То, что Сашка старше её на полгода, не означает, что он, едва справив совершеннолетие, сорвался во все тяжкие.

— Мы только целовались, мам, не парься, — ответила Женька. — Он умеет держать себя в руках. К тому же я сама ему ничего не позволяю лишнего, — гордо добавила она.

Предложение Сашка ей сделал на выпускном балу. Бал Женька помнила плохо. Ей купили красивое молочно-белое длинное муслиновое платье и белые туфли на высоком каблуке. И волосы закололи в тяжелую прическу, специально к ним домой приезжал парикмахер и возился с ней, как с маленькой. Бабушка всё равно сказала, что прическа некрасивая, и Женька чуть не расплакалась. Всё-таки с тактичностью у бабушки туго, как ей тут же и сказал пришедший из своей кладовой дед. Дед как раз собирался на рыбалку после внучкиного выпускного, и готовил удочки, и червей в банке три дня выдерживал, чтобы очистились и стали мягкими и тонкими.

На официальной части бала весь класс походил на стаю ярких тропических птиц. Не отставали и учителя, и мама Женьки. Она, как обычно, оделась в брючный костюм, серебристо-серый, с кожаными вставками. За последние пару лет Женька научилась разбираться в моде и костюмах, жизнь заставила. И уроки домоводства, конечно же.

А у входа в актовый зал её встретил Сашка, и она чуть не упала. Он, все школьные годы ходивший то в чёрном, то в тёмно-сером пиджаках и чёрных джинсах, стоял, нервно высматривая её в толпе. И одет был в снежно-белый костюм с алой розой в петлице. И волосы уложил. Даже высокий рост сегодня не был помехой, Женька спокойно подошла к нему на своих каблуках.

— Девушка, разрешите пригласить вас на торжественную часть бала? — сказал Сашка и подал ей узкую обветренную ладонь. Женька, вся на взводе, перехватила её.

— Тебе страшно? — пробормотала она, изо всех сил стараясь не запутаться в платье, пока он вел её до мест для выпускников перед небольшой сценой, украшенной золотистыми воздушными шарами и транспарантом «Выпуск-2015». Вокруг уже толпились учителя и рассаживались её одноклассники и другие школьники.

— Если бы ты не согласилась взять меня за руку, было бы страшно, — отозвался он, усаживаясь в первом ряду возле неё. — Хочешь, больше не выпущу твою руку из своей?

— То есть? — Она опять покраснела, как всегда при волнении.

— То есть женюсь на тебе?

— Что? А предупредить раньше ты не мог? — Вот теперь ей точно не до бала. И голос охрип, и голова болела, и вообще, похоже, у неё температура. Хотелось вскочить и кричать на весь зал, а потом убежать подальше.

— Боялся, что откажешься и убежишь. И будешь потом меня сравнивать с очередными книжными покойниками. — Он с тревогой посмотрел на неё. — Тебе плохо? Может быть, выйдем? Тебе не нужно отвечать прямо сейчас.

Но Женьку просто так не проведешь.

— А, решил задний ход дать? — Теперь её лицо точно раскраснелось, но это уже не имеет значения. — Вообще-то это я за тебя замуж выйду!

Тот облегченно вздохнул.

— Теперь можно и за аттестатом идти.

— Наши золотые медали не забудь. — Девушка слегка расслабилась, надеясь, что вечер не принесет каких-нибудь ещё сюрпризов.

На встречу рассвета с классом они не пошли, собравшись двумя семьями во дворе у Женьки за здоровенным праздничным столом.

Женька вынырнула из своих мыслей. А Сашка ещё не знал, какие она теперь умеет делать котлеты с макаронами, говяжий фарш как раз у неё на кухне размораживался, и она каждые десять минут его проверяла, чтобы никто не утащил. Нельзя парней долго без еды оставлять, а то захиреют. Но вот уж пельмени она готовить не будет, пусть даже Сашка и может умять пачку в один присест. Он часто терял счет времени, сутками сидя в мастерской, а потом сразу и завтракал, и обедал, и ужинал. «Надо отучать», — блаженно щурясь на щербатый потолок, лениво думала Женька. Хотя университетские мастерские, конечно, составят ей серьезную конкуренцию.

Да и на пол надо бы коврик постелить, и лампу купить для столика, где все четверо будут готовиться к лекциям и семинарам. Зря, что ли, она экзамены зубрила и сдавала на высокие баллы? Зато прошла на бюджет, и теперь можно высвободить деньги на покупку будущей квартиры. И на осуществление мечты хватит — они с Сашкой уже присмотрели турпутевку в Турцию, а там и Троя рядом. Если накопят, через пару лет можно будет поехать. И квартиру купить к окончанию обучения. Снимать жилье они не хотели, слишком дорого. Женька посмеивалась, тяга к планированию явно от Сашки передалась, похоже, это заразно. А вот её тяга к фильмам и литературе ему не перешла. Всякий раз, когда она пыталась его в кино затащить, он либо лез целоваться и для этого брал места на задних сиденьях кинозала, либо засыпал в самом начале. Это она все в местном доме культуры разведала, сколько раз они туда ходили, чтобы отвлечься от экзаменов.

— Принимай стены, хозяйка, — оторвал её от грез голос Витали. Он коренастый, с длинными волосами, собранными в низкий хвост, и в очках. Прямо сейчас очки перемазаны в штукатурке. А у Сашки в штукатурке и побелке шорты и футболка, и бандана из газеты на голове. Пол и кровати они предусмотрительно прикрыли газетами, чтобы Женьке потом меньше мыть пришлось. А стены теперь белые и ровные, можно клеить обои.

— Супер, — рассмеялась она. — Ванная в коридоре. Пока не вымоетесь, за стол не пущу. Полотенце в пакете под кроватью, на нём еще тюльпаны нарисованы.

— А поцеловать за хорошую работу? — Сашка притворился жутко обиженным, но Женька шутливо отмахнулась.

— У меня обед готовится.

— Ты научилась готовить? Я дожил до этого момента?

— Иди уже, Журавлёв, мне котлеты делать надо. — Женька чмокнула его в небритую щеку и унеслась на кухню. Озадаченный Сашка пошел в ванную, которую уже занял предприимчивый Виталя.

Ванная была крошечная, и не закрывалась — это Женька еще вчера просекла. Приходилось либо держать дверь изнутри, либо просить кого-то постоять на страже, пока ты занят важными делами.

Пока за ванную шла битва, Женька отнесла из комнаты мусор и поставила на огонь котлеты. Ей не слишком нравился Сашкин любимый кетчуп с майонезом, и она залила котлеты подливкой из помидоров с луком и морковкой, бабушка научила. Макароны варились рядом, на соседней конфорке. Нужно будет потом отмыть плиту, даже неудобно готовить в такой грязи. Котлеты приобрели нужный тёмно-коричневый оттенок с золотистой корочкой, и по всей секции разнеслись пленительные ароматы. Женька подсолила свое творение и выключила конфорки.

В комнате мокрые после душа парни разложили складной кухонный столик и приготовили приборы и продукты. Столик изначально был рыбацким, но Женька отбила его и матерчатые складные стулья у деда. Виталя принес двухлитровый пакет апельсинового сока, а Сашка извлёк из своей неизменной брезентовой сумки хлеб и тёти Анино варенье. И колбасу, куда же без неё. Только он мог спокойно есть колбасу с вареньем и смеяться над Женькиной мамой, которая просто обалденно вкусно засаливает арбузы.

— Ребята, готовлю самостоятельно в первый раз, так что не обессудьте. — Женька гордо поставила на подставку шкворчащую горячую сковородку, доверху заполненную золотистыми макаронами (совсем чуть-чуть разварившимися) и котлетами с подливкой. И еле успела положить свою порцию. Проголодавшиеся на свежем воздухе и утомленные после работы парни смели котлеты с макаронами в один момент, только шум стоял от сосредоточенно жующих челюстей. Женька прикинула — фарша, полученного от бабушки, надолго не хватит, надо будет попросить привезти еще.

Виталя со стоном отпал от стола, Сашка запивал котлеты апельсиновым соком прямо из пакета. В комнате стояла духота, время перевалило за полдень, и в ведре ждал своей очереди клейстер для обоев.

— Журавлёв, женись на ней, — сыто мурлыкал Виталя. — Прямо сегодня, а то я уведу.

— Обойдёшься, — хихикнула Женька.

— А я ещё посмотрю, сколько там в вашей группе парней будет, — отзывался Сашка, облизывая ложку с вареньем. — И ко всем тебя приревную.

— А у вас в группе сколько девчонок?

— На мехмате? — Виталя смеется. — Ни одной! Всех педагоги к себе загребли.

— Жень, отлично готовишь. — Сашка по-хозяйски обнял довольную девушку. — Хочется съесть и еду, и тарелку, и столом закусить.

— Обжора!

— А прикинь, дети такими же будут, и ты нас не прокормишь?

— Тогда ты будешь готовить им пельмени с кетчупом. И через пару часов они сами побегут в магазин, лишь бы не есть твое варево.

— Ребята, меня тоже усыновите, я и на пельмени согласен! — сказал Виталя, а Сашка с Женькой покраснели и вытирали выступившие от смеха слёзы.

После обеда Виталя ушел, снабжённый парой оставшихся котлет на дорожку.

— А сколько ты хочешь детей? — спросил Сашка на кухне, помогая девушке с посудой.

— Двух девочек, — мечтательно ответила она. — Которым я буду рассказывать сказки.

— И они пойдут в мать, — притворно вздохнул он. — И будут рыдать над книжным ширпотребом и рассказывать мне, как распознать любовь?

— А вот и нет, — прищурилась Женька. — Этот секрет я им передам!

— И в чём же секрет? Прочитать как можно более жалостливую книгу и поклясться никого не любить? — дразнил ее Сашка.

— Нет. Посмотреть по сторонам, — важно ответила Женька, смывая с посуды мыльную пену.

А потом они, как и договаривались, начали клеить мятно-зелёные обои под музыку из старого плеера. И за окном вторили догорающее лето и шум большого города.