Феникс. Два мальчика (джен)

К утру Хогвартс перестал быть похожим на школу.

Уроки отменили, но ученики не спешили возвращаться в спальни. Они собирались возле лестниц, у высоких окон и в Большом зале, где домовики по привычке накрыли столы к завтраку. Чай остывал в чашках, тосты оставались нетронутыми, а разговоры обрывались всякий раз, когда в дверях появлялся кто-нибудь из преподавателей. Дети спрашивали, что произошло на Астрономической башне, где сейчас директор и правда ли, что Пожиратели смерти могут вернуться. Ответы взрослых были осторожны и немногословны, что лишь укрепляло уверенность учеников: от них скрывают самое страшное. По замку ходили слухи. Одни утверждали, что Пожиратели смерти собирались захватить Хогвартс, но потерпели неудачу. Другие говорили, что нападение организовал кто-то из учеников. Несколько младшекурсников были убеждены, что Дамблдор просто исчез, как исчезал прежде, и непременно вернётся, когда сочтёт нужным. Минерва Макгонагалл слышала последнюю версию уже трижды. Ей хотелось остановить эти разговоры, потребовать, чтобы дети перестали повторять нелепости, однако всякий раз она сдерживалась. Вчерашняя ночь лишила их привычного чувства безопасности, и теперь они пытались вернуть его единственным доступным способом — придумывая объяснения.

Сама Минерва предпочла бы обойтись без объяснений, если бы взамен ей позволили получить хотя бы один достоверный ответ.

Тело Альбуса так и не нашли.

Преподаватели обследовали основание башни, прилегающие участки территории и ближайшие строения. Хагрид проверил даже те места, куда человека могло отбросить при падении. На камнях обнаружили следы сильного магического воздействия, но ни останков, ни каких-либо предметов, которые позволили бы установить дальнейшую судьбу директора, поиски не дали. Гарри Поттер утверждал, что видел смертельное проклятие. Минерва не сомневалась в его искренности. Однако отсутствие тела оставляло слишком много вопросов, чтобы она могла позволить себе роскошь окончательных выводов.

Представителей Министерства ожидали к полудню. Макгонагалл не спала с момента нападения. Тёмно-зелёная мантия была застёгнута неровно, из привычно строгого узла выбились несколько седых прядей. В руках она держала три пергамента: список пострадавших, предварительное описание повреждений защитных чар и показания очевидцев.

Имя Северуса Снейпа встречалось почти на каждой странице. Ещё вчера он был преподавателем Хогвартса — язвительным, скрытным, порой невыносимо несправедливым человеком, которого Альбус неизменно защищал от подозрений. Минерва много раз спорила с директором о методах Северуса, особенно когда дело касалось учеников Гриффиндора. И всё же, несмотря на все разногласия, она привыкла считать его одним из своих.

Теперь Северус исчез вместе с Пожирателями смерти. А Альбус не вернулся.

У лестницы на третий этаж её остановил мальчик в слишком длинной для него мантии. Судя по красно-золотому галстуку и растерянному выражению лица, он был первокурсником Гриффиндора.

— Профессор Макгонагалл, можно спросить? — Мальчик произнёс это с такой осторожностью, словно ожидал выговора уже за саму попытку обратиться к ней.

— Разумеется, — ответила Минерва, останавливаясь и чуть смягчая выражение лица.

Мальчик оглянулся на товарищей, которые наблюдали за ним из-за колонны. По тому, как они поспешно отвели глаза, Минерва поняла, что вопрос обсуждался заранее, а задавать его отправили самого смелого.

— А если директор не вернётся… Хогвартс закроют? — спросил он, понизив голос на последних словах.

Макгонагалл уже приготовилась заверить его, что занятия непременно возобновятся, но мальчик торопливо продолжил:

— Просто мой папа говорит, что пока Дамблдор здесь, Волдеморт не посмеет напасть на школу.

Последние слова он произнёс почти шёпотом, словно одно только имя могло привлечь к ним внимание.

— Как вас зовут? — спросила Минерва, давая себе несколько мгновений, чтобы подобрать ответ.

— Хьюз, профессор. Томас Хьюз, — поспешно представился мальчик, выпрямляясь.

— Что ж, мистер Хьюз, Хогвартс существует больше тысячи лет, — произнесла Макгонагалл с той спокойной уверенностью, которую привыкли слышать от неё ученики. — За это время ему довелось пережить немало опасностей. И ни разу его будущее не зависело исключительно от одного человека, каким бы выдающимся волшебником тот ни был.

Мальчик задумался. Его товарищи за колонной перестали притворяться, будто не слушают.

— Но ведь вчера зависело? — спросил он с обезоруживающей серьёзностью.

Минерва почувствовала, как неприятно похолодели пальцы, сжимавшие пергаменты.

Она могла бы ответить, что Альбус Дамблдор был величайшим волшебником своего времени. Могла напомнить о преподавателях, защитных чарах и многовековых стенах замка. Всё это было бы правдой, но ни одно из этих утверждений не отвечало на вопрос мальчика.

— Вчера, мистер Хьюз, многие люди проявили мужество, — произнесла она наконец, внимательно глядя на ребёнка. — И я рассчитываю, что сегодня нам не придётся делать это в одиночку.

— Значит, школу не закроют? — В его голосе всё ещё звучала надежда получить простое и окончательное обещание.

— Решение ещё не принято, — ответила Минерва, предпочтя честность утешению, которое не могла гарантировать. — Но до тех пор, пока вы находитесь здесь, мы будем заботиться о вашей безопасности. И если что-нибудь изменится, вы узнаете об этом от нас, а не из коридорных слухов.

Мальчик кивнул. Он явно рассчитывал на более определённое обещание, однако, по крайней мере, получил ответ, которому мог поверить.

Когда Минерва двинулась дальше, за её спиной раздался приглушённый шёпот. Кто-то из детей спросил, почему профессор не сказала, что Дамблдор обязательно вернётся.

Она не обернулась. Перед дверью больничного крыла Макгонагалл услышала голос Молли Уизли. Та говорила взволнованно, пытаясь обсудить последствия нападения оборотня на Билла. Ответ Флёр Делакур прозвучал настолько решительно, что Минерва невольно замедлила шаг.

— Я не собираюсь отказываться от свадьбы только потому, что кто-то решил испортить ему лицо! — воскликнула Флёр с возмущением, в котором слышалась не столько обида, сколько желание защитить жениха от любых сомнений.

Когда Макгонагалл вошла, Флёр стояла возле кровати Билла, крепко держа его за руку. Молли смотрела на девушку с выражением, в котором тревога смешивалась с растерянностью.

— Дорогая, я вовсе не хотела сказать, что ты должна… — начала Молли, заметно смутившись.

— Но вы подумали, что я могу передумать, — перебила Флёр. Она глубоко вдохнула, стараясь справиться с раздражением, и продолжила уже мягче: — Я понимаю, почему вы беспокоитесь. Только вы забываете одну вещь: я собираюсь выйти замуж за Билла, а не за его красивое лицо.

Билл попытался улыбнуться, но повреждённая щека болезненно дёрнулась.

— Это несколько обидно, — пробормотал он с прежней насмешливостью, хотя каждое слово давалось ему нелегко. — Я-то полагал, что лицо тоже сыграло некоторую роль.

— Не льсти себе, — ответила Флёр, осторожно коснувшись его руки. На этот раз в её голосе слышалась нежность.

Молли издала странный звук, напоминавший одновременно всхлип и смех, а затем обняла будущую невестку с такой силой, что та на мгновение растерялась. Артур поспешно снял очки и принялся протирать стёкла, предоставив женщинам возможность примириться без свидетелей его собственного волнения.

Минерва не стала вмешиваться. В больничном крыле, где с ночи не стихали стоны раненых и негромкие распоряжения мадам Помфри, этот короткий семейный спор показался ей неожиданно драгоценным.

У дальнего окна сидел Гарри Поттер. На нём оставалась одежда, в которой он вернулся с Астрономической башни. Гарри смотрел во двор, не замечая ни вошедшую преподавательницу, ни осторожные попытки друзей привлечь его внимание. Гермиона держала на коленях закрытую книгу, а Рон, ссутулившись, вертел в руках чашку давно остывшего чая.

— Поттер, — негромко позвала Минерва, подойдя ближе.

Гарри обернулся. На мгновение в его глазах мелькнула надежда, настолько внезапная, что Макгонагалл едва не отвела взгляд. Она слишком хорошо понимала, кого он привык видеть в дверях, когда происходило нечто, с чем он не мог справиться самостоятельно.

— Профессор, — ответил Гарри, поднимаясь. Он попытался придать голосу обычную твёрдость, но усталость оказалась сильнее.

— Мне необходимо ещё раз поговорить с вами о минувшей ночи, — произнесла Макгонагалл, стараясь, чтобы её слова не прозвучали как очередное требование. — Я понимаю, что вы устали, но до прибытия Министерства нам следует установить последовательность событий.

— Я уже всё рассказал, — возразил Гарри, и раздражение мгновенно проступило сквозь его усталость.

— Вы рассказали о проклятии. Однако остаются обстоятельства, которые мы пока не можем объяснить.

Гарри насторожился.

— Вы нашли его? — спросил он, резко выпрямляясь. В его голосе прозвучала такая отчаянная надежда, что Минерва на мгновение пожалела, что не может ответить утвердительно.

— Пока нет, Поттер, — произнесла она осторожно, стараясь не придавать этим словам значения, которого они пока не имели.

— Но вы ведь знаете, что он умер? — Гарри нахмурился. Надежда исчезла так же внезапно, как появилась, уступив место раздражению. Ему казалось невыносимым, что взрослые продолжают обсуждать обстоятельства, тогда как он собственными глазами видел случившееся.

Гермиона подняла голову, внимательно следя за ним.

— Мы знаем, что вы видели смертельное проклятие и падение директора, — сказала Макгонагалл. — Ваше свидетельство чрезвычайно важно. Но нам необходимо выяснить, что произошло дальше.

— Я видел, как Снейп его убил! — выкрикнул Гарри, не сумев больше сдерживаться.

Мадам Помфри оторвалась от приготовления лекарства. Несколько пациентов обернулись.

— Вы думаете, я мог ошибиться? — потребовал Гарри, глядя на преподавательницу с почти вызывающей решимостью.

— Я не говорила этого, Поттер, — ответила Минерва твёрдо, хотя ей пришлось приложить усилие, чтобы сохранить спокойствие.

— Тогда почему вы всё время спрашиваете одно и то же?

Минерва несколько секунд изучала его лицо. Перед ней стоял измученный мальчик, который из последних сил удерживал себя от слёз и потому готов был принять любое возражение за обвинение во лжи.

— Потому что я не присутствовала на башне, — ответила она наконец. Голос её стал тише, но в нём появилась особая строгость. — И потому что у меня нет права позволить собственному горю заменить расследование. Как бы сильно мне этого ни хотелось.

Гарри опустил глаза. Его плечи немного расслабились, хотя напряжение не исчезло.

— Начнём с вашего возвращения в Хогвартс, — продолжила Макгонагалл, осторожно возвращая разговор к событиям ночи. — Вы говорили, что директор был ослаблен.

Перед Гарри вновь возникло лицо Дамблдора после пещеры — болезненно бледное, измученное. Он вспомнил, как директор опирался на него, поднимаясь по лестнице, и как даже тогда находил силы говорить спокойно.

— Ему едва удавалось стоять, — произнёс Гарри, чувствуя, как болезненно сжимается горло. — Я помог ему подняться на башню.

— И там появился Драко Малфой? — уточнила Макгонагалл, приготовив перо.

— Да. Дамблдор спрятал меня под мантией-невидимкой, а потом обездвижил заклинанием. Я не мог ни пошевелиться, ни заговорить.

Макгонагалл перестала записывать.

— Он сам наложил на вас заклинание? — переспросила она с заметным удивлением.

— Да, — ответил Гарри, с досадой вспоминая собственную беспомощность. — Малфой не должен был меня увидеть. А потом Драко обезоружил его.

Минерва медленно опустила перо. Альбус, едва державшийся на ногах, успел защитить Гарри, но сам остался без палочки.

— Директор пытался сопротивляться? — спросила она после короткой паузы.

— Нет. Он разговаривал с Малфоем. Сказал, что может защитить его и родителей, если тот откажется выполнять приказ Волдеморта.

— Он предложил помощь Драко? — переспросила Макгонагалл. В её голосе прозвучало узнавание, смешанное с горечью.

Гарри вспомнил, сколько раз сам не понимал готовности Дамблдора давать людям ещё один шанс.

— Малфой говорил, что Волдеморт убьёт его семью, — продолжил он, постепенно возвращаясь мыслями на башню. — Дамблдор пытался убедить его, что ещё не поздно.

— И Малфой согласился? — спросила Минерва, невольно подавшись вперёд.

— Не знаю. Он колебался. Потом появились Пожиратели смерти, а за ними Снейп.

Гарри умолк. Гермиона положила книгу на соседнюю кровать, а Рон перестал вертеть чашку.

— Дамблдор назвал Снейпа по имени, — продолжил Гарри после паузы. — Попросил его о чём-то.

— О чём именно? — Минерва подняла голову от записей, внимательно всматриваясь в лицо мальчика.

— Не знаю, — признался Гарри с мучительным раздражением. — Он просто… попросил.

Гарри нахмурился. Он помнил каждое движение Северуса, выражение его лица, короткую паузу перед заклинанием. Но слова Дамблдора, услышанные тогда, теперь казались ещё более непонятными.

— Я думал, он просит его помочь, — произнёс Гарри с горечью. — Даже в ту минуту я был уверен, что Снейп на нашей стороне.

Макгонагалл не ответила. Она опустила взгляд на пергамент, но некоторое время ничего не записывала.

— А потом Снейп поднял палочку и произнёс «Авада Кедавра», — продолжил Гарри глухо, словно каждое слово приходилось вытаскивать из памяти против воли. — Я видел зелёную вспышку. Дамблдор упал с башни.

Минерва стиснула перо. Она уже слышала эти слова, но теперь ей потребовалось несколько секунд, чтобы заставить себя продолжить.

— И после этого чары, удерживавшие вас, исчезли? — спросила она, стараясь говорить ровно.

— Да. Только тогда я смог двигаться.

Гарри вдруг вспомнил пещеру. Там, среди тёмной воды и мёртвых тел, Дамблдор потребовал от него обещания выполнять любые распоряжения, какими бы странными или жестокими они ни показались. Тогда Гарри согласился, не раздумывая. Он доверял директору настолько, что сама мысль о необходимости спорить с ним казалась нелепой.

Теперь он пытался понять, в какой момент это доверие превратилось в беспомощность.

— Он знал, что делает, — произнёс Гарри, сам не заметив, что сказал это вслух.

— Простите? — переспросила Макгонагалл, не сразу уловив смысл его слов.

— Дамблдор, — пояснил Гарри, поднимая на неё глаза. — Он всегда знал, что делает.

Минерва посмотрела на него. Ей хотелось согласиться, и ещё вчера она сделала бы это без колебаний. Но сейчас она слишком ясно представляла себе Альбуса, стоящего без палочки перед человеком, которому доверял вопреки всем предостережениям.

— Он очень многое знал, Гарри, — сказала она после паузы, и в её голосе впервые за разговор прозвучала усталость. — Больше, чем большинство из нас когда-либо сумеет узнать.

Гарри ждал продолжения.

Но Макгонагалл лишь вернулась к записям.

— Спасибо, Поттер. Пока достаточно, — произнесла она, закрывая пергамент.

Гарри поднял голову.

— Вы собираетесь искать Снейпа? — спросил он с напряжённой настойчивостью.

— Его будут искать, — ответила Минерва, выдержав его взгляд.

— Министерство? — Гарри произнёс это слово с явным презрением. — Они и Волдеморта целый год не могли найти, пока он сам не появился перед ними.

— Я хорошо помню, что произошло в Министерстве, Поттер, — сухо ответила Макгонагалл, и в её голос вернулась привычная строгость. — И не нуждаюсь в напоминании о его недостатках.

— Тогда найдите Снейпа раньше, чем он снова кого-нибудь убьёт, — бросил Гарри, почти не скрывая отчаяния за злостью.

Он направился к двери, но Гермиона поднялась вслед за ним.

— Гарри, подожди, — попросила она, стараясь говорить спокойно.

— Что ещё? — спросил он, обернувшись с явным раздражением.

Гермиона подошла ближе, не обращая внимания на его тон.

— Ты всё время говоришь так, словно мог что-то изменить, — начала она, внимательно глядя ему в глаза. — Но Дамблдор сам обездвижил тебя. Ты не мог вмешаться.

— Если бы я сумел освободиться… — Гарри оборвал фразу, сжав кулаки.

— Гарри, я всегда восхищалась твоим мужеством, но иногда ты такой дурак, — произнесла Гермиона с усталой досадой, в которой сквозила тревога за друга. — Ты рассуждаешь так, будто должен был преодолеть заклинание Дамблдора одной силой воли. Он не оставил тебе возможности вмешаться.

— Я должен был хотя бы попытаться! — воскликнул Гарри, почти умоляя её согласиться с ним.

— Ты и попытаться не мог! — не выдержала Гермиона, повысив голос. — В этом и заключался смысл заклинания!

Гарри отступил на шаг. Гермиона тут же смягчилась, но не отвела глаз.

— Ты не виноват в том, что произошло, — добавила она тише, и теперь её голос дрожал.

— Тогда почему заклинание исчезло только после того, как он упал? — спросил Гарри, и за раздражением в его голосе проступила растерянность.

Гермиона помедлила. Она могла бы перечислить несколько известных ей способов прекращения действия чар, но понимала, что ни один из них не даст Гарри ответа, которого он добивался.

— Я не знаю, — призналась она, с трудом принимая собственное бессилие. — Возможно, это было связано с состоянием Дамблдора. Мы даже не знаем, какое именно заклинание он использовал.

— Мне всё равно, какое это было заклинание! — Гарри повысил голос, но тут же осёкся, заметив, как вздрогнула Гермиона. — Снейп убил его. И если никто больше не собирается ничего с этим делать, я найду его сам.

— И что потом? — неожиданно спросил Рон, до сих пор молча слушавший их спор.

Гарри резко повернулся к нему.

— Что? — переспросил он, явно не ожидая возражений и от друга.

Рон поднялся. Его лицо покраснело, но голос прозвучал твёрдо.

— Я тоже хочу, чтобы Снейпа нашли. После того, что он сделал, я бы сам… — Он оборвал фразу, сжав кулаки. — Но ты сейчас едва на ногах стоишь. Если бросишься за ним один, он получит именно то, чего хочет: ещё одного Поттера, которого можно убрать с дороги.

— Ты предлагаешь мне просто сидеть и ждать? — спросил Гарри с горькой усмешкой.

— Я предлагаю тебе хотя бы сначала поесть, — отрезал Рон, не уступая его раздражению. — А потом подумать. Желательно вместе с нами, если ты ещё помнишь, что мы здесь.

Гарри хотел возразить, но слова застряли в горле. Рон редко говорил с ним таким тоном, и оттого раздражение оказалось ещё болезненнее.

— Я не могу сейчас об этом говорить, — наконец произнёс он, отводя взгляд, и вышел в коридор.

Рон сделал шаг вслед, но Гермиона удержала его за рукав.

— Дай ему минуту, — попросила она, устало покачав головой.

— Он опять решит, что должен всё делать сам, — пробормотал Рон, глядя на дверь с тревогой, которую уже не пытался скрывать.

Макгонагалл убрала пергаменты.

— Именно поэтому, мистер Уизли, я рассчитываю, что вы оба будете рядом с ним, — произнесла она с непривычной мягкостью. — Даже если сейчас он не желает этого признавать.

Гермиона кивнула.

— Он не станет ждать, профессор, — сказала она с беспокойством. — Вы же его знаете.

— Знаю, мисс Грейнджер, — ответила Минерва, и в её голосе вновь появилась твёрдость. — И потому не собираюсь полагаться исключительно на его благоразумие.

Выйдя из больничного крыла, она увидела Гарри у дальнего окна. Он стоял, прислонившись плечом к каменной стене, и смотрел вниз, на школьный двор.

Макгонагалл уже собиралась подойти, когда из-за поворота появился Хагрид с огромной корзиной перевязочных материалов.

— Гарри! — воскликнул лесничий, остановившись так резко, что несколько флаконов громко звякнули друг о друга.

Гарри обернулся. Напряжение на его лице немного ослабло.

— Привет, Хагрид, — ответил он тихо, впервые за утро не пытаясь придать голосу уверенность.

Хагрид поставил корзину на подоконник. Его глаза покраснели, борода была растрёпана, а огромные руки беспомощно повисли вдоль тела.

— Я всё думаю… — начал он, с трудом сглотнув. — Если б я знал, что он туда пойдёт… Если б хоть кто-нибудь сказал…

— Ты ничего не мог сделать, — тихо ответил Гарри, хотя сам продолжал мучиться той же мыслью.

— А всё равно, — упрямо пробормотал Хагрид, смахивая со щеки слезу тыльной стороной ладони. — Всё равно должен был быть рядом.

Гарри хотел сказать, что тоже должен был, но не смог. Хагрид посмотрел на него и осторожно обнял, стараясь не причинить боли своей огромной силой. Гарри сначала замер, затем уткнулся лицом в его грубую куртку.

Минерва отвернулась и направилась к лестнице. Оглянувшись с нижней площадки, она увидела, как Хагрид положил огромную ладонь Гарри на плечо. Мальчик слушал его, опустив голову.

Филиус Флитвик ожидал Макгонагалл возле входа в кабинет директора. Он держал несколько исписанных мелким почерком листов и выглядел ещё более усталым, чем при их последней встрече.

— Минерва, — произнёс он, заметив её приближение. Его голос звучал сдержанно, но беспокойство выдавали торопливые движения рук. — Мне удалось проверить часть защитных чар. Полагаю, нам необходимо поговорить до приезда Министерства.

— Тогда поднимемся, — ответила Макгонагалл, сразу переходя к делу. — Я только что закончила беседу с Поттером.

Флитвик пошёл рядом, придерживая пергаменты, которые норовили выскользнуть из его рук.

— Он подтвердил участие Драко Малфоя? — спросил Флитвик, с любопытством и тревогой ожидая ответа.

— Да. Поттер видел, как тот обезоружил Альбуса, — произнесла Минерва, и на мгновение её лицо исказилось от боли. — Что касается проникновения нападавших, Гарри и другие очевидцы уже сообщали об Исчезательном шкафе. Насколько я понимаю, вы проверяли эту версию?

— Проверял, хотя сам предмет ещё предстоит осмотреть как следует, — ответил Флитвик, заметно оживляясь при переходе к техническим подробностям. — Защитные чары замка не были взломаны обычным способом. Если два шкафа действительно составляли связанную пару, они могли обеспечить проход, не требующий преодоления внешнего защитного контура.

Минерва нахмурилась.

— Значит, мальчик несколько месяцев работал над способом впустить Пожирателей смерти прямо в школу, а мы ничего не заметили? — спросила она с горечью.

— Похоже на то, — признал Флитвик, опустив глаза на свои записи. — И, должен признать, решение весьма изобретательное. Хотя я предпочёл бы восхищаться подобной находчивостью на экзамене по чарам, а не при осмотре места нападения.

Флитвик попытался улыбнуться, но улыбка получилась печальной.

— Нам придётся пересмотреть систему безопасности, — сказала Макгонагалл с решимостью, не оставлявшей места возражениям.

— Безусловно, — согласился Флитвик. Однако он не спешил продолжать и, дождавшись, пока мимо пройдёт группа учеников, понизил голос: — Есть ещё одно обстоятельство, которое я хотел бы обсудить до появления авроров.

— Я слушаю, Филиус, — ответила Минерва, насторожившись.

— Я сопоставил свидетельства о действиях Северуса с тем, что удалось установить на местах столкновений, — произнёс он, тщательно подбирая слова. — По словам нескольких очевидцев, он преимущественно отражал атаки и обезоруживал противников. Восстановить каждое произнесённое заклинание по остаточной магии невозможно, но показания в этой части согласуются.

Макгонагалл остановилась.

— Вы хотите сказать, что он намеренно избегал причинять вред? — спросила она с холодным недоверием.

— Я допускаю такую возможность, — ответил Флитвик, не отводя взгляда. — Северус превосходно владеет боевой магией. Нам обоим известно, насколько опасен он может быть. Между тем во время отступления он не воспользовался несколькими возможностями нанести серьёзные повреждения тем, кто пытался его остановить.

— Но Альбуса он убил, — произнесла Минерва. Её голос стал настолько тихим, что Флитвик невольно замолчал.

Он опустил глаза.

— Гарри видел смертельное проклятие, — ответил он после паузы. — Я не ставлю под сомнение его свидетельство.

— Тогда к чему этот разговор? — спросила Макгонагалл, с трудом сдерживая раздражение.

— К тому, что я не намерен приписывать Северусу поступки, которых он, возможно, не совершал, только потому, что мы уверены в его виновности в другом, — произнёс Флитвик с непривычной для него твёрдостью.

Минерва сжала пергаменты сильнее, чем следовало. Несколько мгновений ей хотелось напомнить коллеге, что Северус исчез вместе с убийцами, что Альбус доверял ему вопреки всем предупреждениям и что теперь они обсуждают тонкости защитных заклинаний человека, которого считали своим.

Но Флитвик не пытался оправдать Снейпа. Он всего лишь отказывался заменять расследование обвинительным заключением.

— Вы правы, Филиус, — произнесла она наконец, с усилием разжав пальцы. — Я прошу прощения.

— Не стоит, — мягко ответил он. — Если бы вы знали, сколько раз за эту ночь мне хотелось перестать рассуждать как преподавателю чар и начать вести себя значительно менее достойно, вы бы не извинялись.

Он поправил очки и добавил уже серьёзнее:

— Министерство получит от нас точные сведения. Во всяком случае, я намерен сделать для этого всё возможное.

Минерва назвала пароль, и каменная горгулья отступила, открывая винтовую лестницу.

Кабинет директора встретил их тишиной, которую нарушало негромкое позвякивание серебряных приборов. На столе Дамблдора лежали раскрытые книги, рядом стояла чашка с остатками давно остывшего чая, а на спинке кресла висела его запасная мантия.

Минерва задержалась у порога.

Ещё вчера она могла войти сюда в любое время, чтобы обсудить школьные дела, пожаловаться на очередную выходку учеников или потребовать от Альбуса объяснений относительно какого-нибудь сомнительного решения. Теперь всё осталось на своих местах, кроме человека, который придавал этому беспорядку смысл.

Флитвик, заметив её состояние, тактично занялся бумагами.

— Министерство наверняка захочет получить не только наши показания, но и доступ к школьным записям, — произнёс он, раскладывая пергаменты. — Особенно к сведениям о защитных чарах.

— Доступ к необходимым материалам они получат, — ответила Минерва, подходя к столу. В её голосе появилась жёсткость. — Но я не позволю превращать школу в проходной двор для чиновников. Здесь дети, Филиус. И некоторые из них прошлой ночью едва не погибли.

— Согласен, — отозвался Флитвик, коротко кивнув. — Поэтому предлагаю заранее определить, какие помещения нуждаются в осмотре, а какие следует оставить под нашим контролем.

Некоторое время они работали молча. Минерва сверяла показания, уточняла время нападения и отмечала имена преподавателей, которым предстояло дать объяснения. Флитвик дополнял отчёт техническими замечаниями о защитных чарах, временами останавливаясь, чтобы подобрать формулировку, которая не утверждала бы больше, чем позволяли имеющиеся сведения.

Постепенно привычная работа помогла Макгонагалл вернуть самообладание.

— До конца недели занятия следует приостановить, — сказала она, просмотрев список факультетов. — Ученики должны оставаться под наблюдением преподавателей. Родителям необходимо сообщить, что школа обеспечивает их безопасность, но при желании они смогут забрать детей домой. Я попрошу Помону организовать дополнительные дежурства, а мадам Хуч — помочь с контролем территории.

Флитвик сделал пометку.

— И что мы скажем о Северусе? — спросил он осторожно, вновь поднимая глаза.

Минерва отложила перо.

— То, что нам известно, — ответила она после короткой паузы. — Он покинул Хогвартс после того, как Гарри Поттер видел его применяющим смертельное проклятие против директора. Его местонахождение неизвестно. Обстоятельства нападения расследуются.

— Вы назовёте его Пожирателем смерти? — уточнил Флитвик, внимательно следя за её реакцией.

— Я назову его человеком, которого следует считать опасным, — ответила она с холодной решимостью. — Этого пока достаточно.

Флитвик кивнул и вернулся к своим записям.

На краю стола лежала стопка неразобранных писем. Среди официальных бумаг и школьных распоряжений Минерва заметила небольшой конверт из плотного кремового пергамента.

На лицевой стороне знакомым почерком было выведено: Профессору Минерве Макгонагалл. Лично.

Она взяла конверт, перевернула и обнаружила на обороте печать Хогвартса.

— Что-то важное? — спросил Флитвик, заметив, как изменилось её лицо.

Минерва провела большим пальцем по знакомым буквам. Альбус всегда писал несколько старомодно, тщательно выводя каждую букву даже в самых незначительных записках. Она узнала бы этот почерк среди сотни других.

— Не знаю, — ответила она тихо. — Похоже, Альбус оставил это для меня.

Флитвик тактично отвёл взгляд.

— Тогда, пожалуй, я закончу отчёт у себя, — предложил он с деликатностью, которая сейчас была особенно необходима. — Всё равно мне необходимо ещё раз проверить показания профессора Вектор.

Минерва благодарно кивнула и проводила его до двери.

Когда шаги Флитвика стихли на винтовой лестнице, она вернулась к столу, осторожно сломала печать и вынула сложенный вдвое лист пергамента. Письмо оказалось коротким. Минерва прочитала его один раз. Затем медленно перечитала, задержавшись на последних строках.

Она ожидала распоряжений относительно школы, указаний на случай чрезвычайных обстоятельств или, возможно, нескольких личных слов, которые Альбус не успел произнести при жизни. Вместо этого обнаружила нечто, заставившее её побледнеть. Минерва дочитала письмо и долго смотрела на подпись. Она узнала в этих строках Альбуса — его мягкую насмешливость, привычку начинать с пустяков и незаметно переходить к вещам, о которых собеседник предпочёл бы никогда не задумываться. Но впервые ей показалось, что за знакомой интонацией скрывается сомнение. Эта мысль была настолько чуждой её представлениям о Дамблдоре, что Минерва перечитала письмо. И рассердилась ещё сильнее.

Она вернулась к началу, затем снова нашла строки, на которых остановилась прежде. Перечитала их медленно, надеясь обнаружить между знакомыми словами объяснение, ускользнувшее при первом прочтении. Не найдя его, перевернула пергамент. На обороте ничего не было. Почему-то именно это рассердило её сильнее всего. Альбус всегда умел заканчивать разговор прежде, чем собеседник понимал, какой вопрос следовало задать. В прежние годы Минерва могла прийти к нему на следующее утро, положить перед ним его собственную записку и потребовать объяснений. Обычно он встречал её с неизменно любезным видом и предлагал лимонную дольку, прекрасно зная, что этим лишь усугубляет своё положение. Теперь спорить было не с кем.

Она вновь развернула письмо, нашла одну из строк и нахмурилась. Потом медленно сложила лист, тщательно совместив края.

— Даже теперь, — произнесла она почти беззвучно. В её голосе слышалась усталая укоризна, обращённая к человеку, который уже не мог ей ответить.

Из ближайшего портрета донеслось осторожное покашливание. Минерва подняла голову, и один из прежних директоров Хогвартса поспешно притворился спящим.

Она убрала письмо во внутренний карман мантии. За дверью раздался осторожный стук.

— Войдите, — произнесла Минерва, возвращая голосу привычную твёрдость.

На пороге появилась профессор Стебль.

— Простите, что беспокою, — сказала Помона, с тревогой оглядывая кабинет. — Представители Министерства прибыли раньше, чем ожидалось. Они хотят немедленно осмотреть башню и поговорить с Гарри Поттером.

— Передайте им, что я спущусь через несколько минут, — ответила Минерва, выпрямляясь. — И попросите не тревожить мистера Поттера до моего прихода.

Помона кивнула, но задержалась у двери.

— Минерва, ты в порядке? — спросила она мягко, внимательно всматриваясь в лицо коллеги.

Макгонагалл посмотрела на неё. Помона была одной из немногих, кто мог позволить себе задать такой вопрос без опасения получить холодный ответ.

— Я поговорю с тобой позже, — сказала Минерва после паузы, и в её голосе прозвучала благодарность, которую она не решилась выразить прямо.

Профессор Стебль внимательно посмотрела на неё, затем молча кивнула и вышла.

Минерва направилась вниз.

Представителей Министерства разместили в небольшой комнате рядом с Большим залом. У окна стояли двое авроров, негромко обсуждавших записи в служебных блокнотах. За столом сидел пожилой волшебник в серой мантии, перед которым лежали папка с документами и несколько официальных бланков.

При появлении Макгонагалл он поднялся.

— Профессор Макгонагалл? Корвин Прайс, Департамент магического правопорядка, — представился он с подчёркнутой официальностью. — Благодарю, что нашли время встретиться с нами.

— Полагаю, в сложившихся обстоятельствах это было неизбежно, мистер Прайс, — ответила Минерва, занимая место напротив него. — Насколько я понимаю, вы уже ознакомились с предварительным отчётом?

— Да, — подтвердил чиновник, открывая папку. — Однако имеются вопросы, требующие немедленного уточнения. В частности, нас интересуют показания Гарри Поттера.

— Мистер Поттер уже дал подробные объяснения преподавателям школы, — произнесла Макгонагалл сдержанно. — Я готова предоставить вам соответствующую запись.

— Нам необходимо побеседовать с ним лично, — возразил Прайс, слегка нахмурившись.

— Разумеется, — ответила Минерва, не повышая голоса. — Но после того, как мадам Помфри подтвердит, что его состояние позволяет провести беседу. И в присутствии взрослого представителя школы.

Прайс чуть приподнял брови.

— Профессор, речь идёт об убийстве Альбуса Дамблдора, — напомнил он с нарастающим нетерпением. — Мы не можем откладывать расследование.

— И я не предлагаю его откладывать, — возразила Минерва с безупречной учтивостью. — Я предлагаю проводить его таким образом, чтобы не причинять дополнительного вреда несовершеннолетнему свидетелю, который минувшей ночью пережил тяжёлое потрясение.

Один из авроров поднял голову.

— Поттер может располагать сведениями о маршруте бегства подозреваемых, — заметил он деловым тоном.

— Именно поэтому его показания уже записаны, — ответила Макгонагалл, повернувшись к нему. — Если у вас имеются дополнительные вопросы, мы согласуем время беседы. Не думаю, что повторение одного и того же рассказа в четвёртый раз за несколько часов повысит его достоверность.

Прайс некоторое время смотрел на неё, затем сделал пометку.

— Хорошо, — произнёс он наконец, явно не желая затягивать спор. — Тогда перейдём к доступу в кабинет директора. Нам потребуется осмотреть личные записи Дамблдора, переписку и документы, связанные с деятельностью Северуса Снейпа.

Минерва почувствовала, как пальцы непроизвольно коснулись внутреннего кармана мантии.

— Вы получите доступ к материалам, имеющим отношение к расследованию, — произнесла она с холодной определённостью. — В присутствии представителя школы и с составлением перечня изъятых документов.

— Вы понимаете, что подобные ограничения могут осложнить нашу работу? — спросил Прайс, уже не скрывая раздражения.

— Понимаю, — ответила Макгонагалл. — Как понимаю и то, что среди личных бумаг директора могут находиться сведения об учениках, сотрудниках и семьях, не имеющих никакого отношения к произошедшему. Полагаю, ваше ведомство располагает необходимыми процедурами для работы с подобными материалами.

Прайс обменялся взглядом с аврорами.

— Мы намерены действовать в пределах своих полномочий, профессор, — произнёс он с подчёркнутым достоинством.

— В таком случае разногласий у нас не возникнет, — ответила Минерва, не отводя взгляда.

Пожилой чиновник отложил перо. Его лицо оставалось вежливым, но в голосе появилась усталость.

— Профессор Макгонагалл, вы должны понимать, что после гибели директора положение школы крайне неопределённо. Министерству предстоит оценить, возможно ли вообще продолжать занятия в нынешних условиях.

Минерва посмотрела на него.

— Этот вопрос обсуждается и внутри школы, мистер Прайс, — произнесла она ровно. — Решение должно учитывать безопасность детей и мнение их родителей. Я не намерена препятствовать такому обсуждению.

— Тогда вы согласны, что ситуация требует чрезвычайных мер? — уточнил Прайс, словно надеясь получить от неё более определённое признание.

— Я согласна, что ситуация требует ответственности, — ответила Минерва, слегка подавшись вперёд. — И рассчитываю, что каждый из нас проявит её в пределах своих обязанностей.

— Ваша позиция ясна, — произнёс Прайс, закрывая папку.

— Надеюсь, — ответила Макгонагалл. Её голос оставался спокойным, но в нём прозвучала стальная решимость. — Пока здесь остаётся хотя бы один ученик, которому необходима защита, у меня есть работа. Полагаю, Министерству тоже стоит заняться своей.

Один из авроров едва заметно усмехнулся, но, встретившись с взглядом начальника, немедленно вернулся к записям.

Прайс поднялся.

— Благодарю за сотрудничество, профессор, — произнёс он, возвращаясь к официальному тону. — Мы начнём с осмотра Астрономической башни. После этого потребуется согласовать порядок дальнейших действий.

— Профессор Флитвик окажет вам необходимое содействие, — ответила Минерва. — Он уже подготовил заключение о состоянии защитных чар.

Макгонагалл проводила чиновников до двери и ещё некоторое время оставалась в пустой комнате. Она понимала, что разговор был лишь первым из многих. Впереди ожидали письма родителей, заседания попечительского совета, обсуждение будущего школы и, вероятно, неприятные вопросы о том, каким образом Пожиратели смерти смогли проникнуть в замок.

Ей придётся отвечать на них без Альбуса.

Вернувшись в кабинет директора, Минерва обнаружила на столе список преподавателей, подготовленный для предстоящего совещания. Она взяла перо и начала просматривать фамилии, отмечая тех, чьё присутствие было необходимо. Дойдя до имени Северуса Снейпа, остановилась.

Ещё несколько дней назад она могла бы вызвать его сюда, потребовать объяснений относительно поведения слизеринцев или вступить с ним в очередной спор о дисциплине. Северус непременно ответил бы какой-нибудь колкостью, достаточно учтивой по форме, чтобы её нельзя было назвать прямой грубостью, и достаточно ядовитой по существу, чтобы вывести её из терпения. Минерва никогда не думала, что однажды будет скучать даже по этим разговорам. Она решительно вычеркнула его фамилию.

Чернила ещё не успели высохнуть, когда её взгляд вновь скользнул к внутреннему карману мантии, где лежало письмо Альбуса.

Минерва отложила перо, поправила мантию и направилась к двери. Внизу её ожидали ученики, которым необходимо было верить, что школа по-прежнему способна их защитить. И взрослые, от которых требовались решения, не терпящие отлагательства.

На пороге она остановилась и оглянулась. Кабинет выглядел почти так же, как при жизни директора. Серебряные приборы тихо позвякивали на полках, портреты прежних директоров делали вид, что не наблюдают за ней, а на столе лежала открытая книга, которую Альбус, вероятно, собирался дочитать после возвращения.

Минерва подошла к столу и закрыла её.

— Что же ты натворил, Альбус? — тихо произнесла она. В этих словах соединились горечь, невысказанный упрёк и тоска по человеку, которому она больше не могла задать ни одного вопроса.

Один из портретов за её спиной едва слышно вздохнул.

Минерва не обернулась.