Верни мне моё имя (гет)

Заговорщики

Запах сожженного города не выветривался — он въелся в щели между камнями, в подгнившие балки и подвалы Шелковой улицы.

В подвале сгоревшей бордельной залы — прямо под обвалившимся потолком, где когда-то стояли ложа с шелковыми пологами — воняло плесенью, крысиным помётом и дешевым элем. Из освещения была только одна сальная свеча, вставленная в горлышко разбитой бутыли.

В полутьме за дубовым столом сидели трое.

— Калека на деревянном троне, десница-карлик и девка, которая кастрирует рыцарей прямо на нижнем дворе, — лорд Флорент сплюнул на затоптанную солому под ногами. У него были оттопыренные уши, присущие его роду, и тонкие, постоянно сжатые губы. — Вестеросом теперь заправляют уродцы и калеки, а Простор, благословенный Простор, отдали какому-то наемному выродку! Бронну Черноводному — человеку, у которого мать была портовой шлюхой, а отец — вшивым бродягой!

— Тише, Флорент, — процедил рыцарь с запада в выцветшем пурпурном суконном камзоле. На его рукаве все еще угадывался помятый лев Крейкхоллов. — У стен слишком много ушей.

— Чьих ушей?! — хохотнул третий — старый, седой вассал Долины из людей Ройса, отпивая из глиняной кружки. — Мастера над шептунами нет — паук сгорел в драконьем пламени. Королевская гвардия Короля Брана состоит из оборванцев и северных дикарей, которые даже читать не умеют. Их «разведка» — это вороны, которые срать хотели на то, о чем шепчутся в подвалах.

Лорд Крейкхолл нахмурился, барабаня пальцами по столешнице:

— Вороны воронами, а Сервина выбросили за ворота без яиц и в одном исподнем. Завтра он будет у ворот Крейкхолла или Винтерфелла. Вы видели, как девка с ним обошлась? Заступилась за шлюху с рынка!

— Вот именно, — Флорент подался вперед, сальная свеча озарила его злые, вытаращенные глаза. — Войско разваливается, речные рыцари плевать хотели на бабу-командующего. Запада больше нет — им заправляет карлик-отцеубийца, которого презирает каждый честный знаменосец от Утеса до Ланниспорта, а теперь они вытащили из-под завалов еще и однорукого Ланнистера…

— Цареубийцу, — уточнил лорд Долины. — Совсем башкой потек. Говорят, пускает слюни и подает девке Тарт завтрак в постель.

— Пускает он слюни или нет, но его появление — это перст богов, — Флорент снизил голос до змеиного шипения. — Пока у них на троне сидит Бран Сломленный, а во главе гвардии — баба, Вестерос будет гнить. Речные лорды недовольны, Простор кипит, Запад опозорен. Мы нанесем удар сразу, как только из столицы уедет последний обоз с припасами северян.

— А что с бабой и карликом? — спросил Крейкхолл.

— Карлику перережут глотку в его собственном нужнике, — отрезал Флорент. — А девку отдадим Сервину и его парням — пусть вспомнит, зачем боги создали женщин.

Тирион

В кабинете Десницы воняло кислым ройенским вином, влажной сосной и мышами, зря искавшими в пергаментах крошки.

Тирион Ланнистер сидел за столом, который Тайвин Ланнистер некогда пустил на дрова за одну лишь неровность ножек. Карлику приходилось подкладывать под задницу два толстых фолианта по истории Дорна — хвала любви к маранию страниц их мейстеров — чтобы подбородок не цеплялся за край дубовой доски. Правая нога затекла и ныла к метели, а в горле стоял знакомый вкус желчи и дешевого пойла, которым он пытался заткнуть сосущую дыру где-то под рёбрами.

Он сделал глоток. Вино было отвратительным.

Тирион всё равно выпил еще.

Хорошее вино требовало денег, а дешевое — лишь повода.

Дверь отворилась. Бриенна вошла без доклада — громоздкая, с лицом человека, идущего на эшафот, а за её широкой спиной, словно ободранная дворовая собака, бегущая за сапогом прикормившего её живодера, плелся Джейме.

Тирион хотел разозлиться на неё за это бесцеремонное появление, но не смог.

«Эта женщина взяла моего брата под защиту — она сделала то, что должен был сделать я».

При виде брата у Тириона перехватило дыхание. «Мой золотой брат», — вспыхнуло в голове, но золота больше не было. Был помятый, нечесаный калека с пустотой в зеленых глазах, у которого правый рукав свисал убогой тряпкой, а левая рука судорожно вцепилась в эфес простого гвардейского меча. Джейме скользнул по карлику быстрым чужим взглядом — так смотрят на уродливую горгулью на карнизе — и уставился в угол.

Джейме никогда не любил, когда его защищают — особенно женщины. Особенно те, кто смотрит на него сверху вниз. А сейчас он позволял Бриенне Тарт заслонять его собой и даже не замечал этого.

Интересно.

«Он даже не помнит, как приходил ко мне перед казнью, — подумал Тирион, и в грудь вонзился ржавый гвоздь. — Не помнит, как я застрелил нашего отца. Для него я — просто коротышка в детском камзоле».

Тирион почти хотел рассмеяться. Когда-то ему казалось, что ничто на свете не способно отнять у него Джейме. Теперь выяснилось, что для этого даже не понадобился меч — хватило удара по голове.

И хуже всего было то, что Тирион не знал, кого ему жаль больше: брата, который забыл его, или самого себя — брата, которого забыли.

— Вызывали, милорд Десница? — басом спросила Бриенна, заслоняя собой калеку.

— Вызывал, Лорд-Командующий, — Тирион вынырнул из дурноты своих мыслей и скривил губы в подобии своей прежней, ядовитой ухмылки. — Хотел поздравить вас с первым государственным актом мудрости. Отрубить мужику яйца за дурные манеры — это, безусловно… освежает политическую жизнь столицы.

Бриенна сурово сдвинула брови:

— Он выхватил меч и обнажил его против воли Короны, он посягнул на…

— На шлюху с Рыбьего рынка, я знаю, — перебил Тирион, взбираясь ногами на табурет, чтобы не смотреть на нее снизу вверх. — И в песнях бардов вы бы уже получили лавровый венок, но мы не в сказке. Мы сидим в куче дерьма, которое мне приходится разгребать. Сервин — племянник лорда из Долины, его троюродный брат держит замок на Красном Зубце. И прямо сейчас эти благородные господа рассказывают в тавернах, что Королевской гвардией заправляет свирепая девка, которая калечит честных рыцарей ради развлечения.

Бриенна побледнела, её челюсть сжалась так, что желваки встали буграми:

— Это была не шлюха, а обычная голодная девчонка. Я защитила честь белого плаща.

— О, пресловутая честь белого плаща! — Тирион всплеснул руками, едва не смахнув чернильницу. — Жаль, что честь не пекут в пекарнях и не намазывают на хлеб. Народу некогда разбираться, кто здесь прав — у человека, который третий день не ел, честь белого плаща вызывает меньше интереса, чем буханка хлеба. Народу нужны припасы и командующий, которого они будут уважать. А что они видят? Короля-калеку, который не может помочиться без чужой помощи, Десницу-карлика с репутацией отцеубийцы и Лорда-Командующего, решающего беды Вестероса кастрацией! Признайте, если бы я нанимал актеров для пьесы о закате Вестероса, я бы не смог подобрать состав лучше.

Джейме у двери тихо хмыкнул — звук прозвучал до того знакомо, что Тирион осёкся — именно так он хмыкал в шатрах под Риверраном перед боем. Но лицо Джейме оставалось пустым. Он просто слушал двух безумных людей.

Тирион сглотнул горькую слюну, заставил себя отвернуться от брата и ткнул пальцем в стопку записок без печатей:

— У нас дыра, Бриенна. Огромная, вонючая дыра там, где раньше у государства были уши. У нас нет Мастера над шептунами — Варис запекся в собственном соку под драконьим брюхом, а наш дорогой король Бран… О, Бран великолепен! Если вам интересно знать, какими отрубленными головами играли дети Андалов три тысячи лет назад — спросите Его Величество, но если вы спросите его, о чем прямо сейчас шепчутся вассалы Простора у него за спиной — он лишь уставится на тебя мертвым взглядом и скажет, что птицы сегодня летят на юг!

Он сорвал со стола одну из бумажек и швырнул ее к сапогам Бриенны.

— Флоренты вербуют людей. Мой родной Запад отказывается платить налоги Деснице-уродцу, считая, что Утес Кастерли принадлежит кому угодно, но не мне. В Долине ищут нового претендента на Железный трон — или на то, что от него осталось. Мы сидим на бочке с диким огнем, Бриенна. И фитиль уже тлеет.

Бриенна молчала, выпрямившись во весь свой огромный рост. Мельком она косилась назад — на калеку, стоящего у обгоревшего косяка.

— И кого вы прочите на роль Мастера над шептунами? — тихо, без прежнего нажима спросила она. — Кто станет глазами Короны?

Тирион тяжело опустился обратно на толстые фолианты, взялся за кубок с кислятиной и сделал крупный глоток, поморщившись:

— Любого мерзавца, у которого хватит ума продать собственную мать за пару золотых драконов. Раньше у нас были Паук и Мизинец — два величайших мерзавца Вестероса. Один продавал секреты, второй покупал их, и оба почему-то считали себя умнее остальных… Теперь придётся искать кого-то из подворотни. Какого-нибудь вшивого грамотея или ушлого торговца пряностями, который любит деньги больше своей шкуры. Я уже дал поручение городским стражникам обшарить все злачные места. — Тирион посмотрел на Джейме, чьи зеленые глаза по-прежнему выражали лишь ледяную отрешенность, и добавил тише: — Нам нужен тот, кто умеет выведывать чужие тайны до того, как эти тайны перережут нам глотки во сне.

Тирион посмотрел на ворона, сидевшего за окном на обугленной балке. Черная птица чистила клюв о перья и, казалось, совершенно не интересовалась тем, что происходило внизу.

Вороны, значит.

Раньше ему казалось, что вороны приносят новости.

Теперь приходилось надеяться, что они хотя бы не принесут вести о его собственной смерти.

— Это хреновая идея, — раздалось от двери.

Голос был ломким, но прозвучал удивительно отчетливо.

Тирион медленно поднял брови и перевел взгляд на Джейме. Тот всё так же стоял у косяка, вжавшись плечом в деревянную резьбу, словно без этой опоры мог просто завалиться набок. Его пустой рукав висел, а на лбу от напряжения снова выступила темная жилка.

Бриенна глянула на своего оруженосца, сдвинув брови:

— Джейме, тебя не спрашивали...

— Да нет, постойте, Лорд-Командующий, — Тирион откинулся на спину кресла, и на его губах расползлась ядовитая, кривая ухмылка. Он словно обрадовался этой паузе. — Просвети же нас, о великий оруженосец. Поделись мудростью. Как нам уберечь свои шеи от ножа без своих шпионов?

Джейме даже не моргнул от его иронии. Он сделал шаг от двери и остановился у края стола, его зеленые глаза, мутные и растерянные, сейчас уставились на Тириона с какой-то злой цепкостью.

— Притащить в замок мерзавца — это быстрый способ проснуться с перерезанной глоткой, — сказал Джейме. Говорил он медленно, выталкивая слова, будто вылавливал их из тумана в голове, но в самой мысли не было ни капли путаницы. — Наемный паук продаст тебя первому, кто предложит на один серебряный больше. Если в казармах завелась крыса, её не гонят сплетнями.

Тирион слегка прищурился. Ирония на его лице уступила место въедливому любопытству.

— И что ты предлагаешь? Высечь всех для назидания?

— Я предлагаю переломать им хребет раньше, чем они соберутся в… — Джейме нахмурился, выискивая нужное слово: — В стаю. Солдаты бунтуют от безделья и голода, особенно когда их командир — баба, которая читает им нотации о чести вместо того, чтобы дать приказ.

Бриенна дернулась, но удержалась и молча сжала кулаки.

— После Сервина гарнизон уже знает, что командующий не шутит. Значит, сейчас главное — не дать им времени решить, что делать дальше, — жестко продолжал Джейме, смотря прямо на Тириона.

— Твои предложения, оруженосец? — уже без тени подколки спросил Тирион.

Джейме посмотрел на него с таким выражением, будто только сейчас понял, что его действительно слушают.

— Закрыть кабаки у Грязных ворот прямо сегодня, — Джейме ткнул костлявым пальцем левой руки в столешницу. — Места, где эта погань собирается. Сменить караул у королевских покоев — поставить туда тех, кто пришел с Севера — они Сервина знать не знают, им на него плевать. Увеличить пайку хлеба тем, кто стоит на стенах, и урезать тем, кто сидит в казармах. Пусть сами сожрут того, кто подбивает на бунт, чтобы получить лишний кусок.

В комнате повисла тяжелая тишина, слышно было только завывания ветра за окном, да как шипит задыхающаяся в воске свеча.

Тирион тихо хмыкнул, рассматривая калеку. В его глазах мелькнула горькая, старая боль, но он быстро её загасил глотком вина.

— А парень-то не совсем безнадежен, — тихо сказал Десница, обращаясь к Бриенне. — В политике он всегда был дуб дубом, но вонь армейского бунта чует за милю.

Тирион снова повернулся к Джейме:

— А если Сервин всё-таки соберет людей до того, как мы урежем им паёк?

Джейме замер. На несколько секунд он снова выглядел почти прежним — собранным, уверенным. А потом что-то погасло. Взгляд поплыл, он медленно поднял руку к виску и сжал пальцами кожу над бровью.

— Тогда… — прохрипел он.

Пауза затянулась.

— Тогда вешайте их на зубцах по одному в час, покуда не кончатся.