2012 (джен)

«А что делать дальше? Серьёзно. Можно бесконечно думать о том, что будет дальше, но нужно попытаться предпринять хоть что-то. Есть идеи?» — слова были адресованы самому себе. Не сменяющаяся локация, подозрительное окружение, которое так и стремится уничтожить последние нервные клетки, вечная прокрастинация, потому что заняться здесь буквально абсолютно нечем, постоянные мигрени — ещё один день, и придётся вызывать товарищей в белых халатах.

«Аф, блин.. Да с кем я разговариваю…? Бля-ять… Легче просто согласиться и снести это всё к чертям…»

Действительно. В мире хаос: митинги, протесты, кризис, инфляция. Люди вокруг лицемеры и эгоисты, цель которых лишь самоутвердиться за счёт других. Тебе никто не поможет, даже ты, смирись. Все твои проблемы возникают из-за людей, в первую очередь из-за тебя самого. Все проблемы в принципе возникают из-за людей. Жизнь — слишком сложно. Не только жизнь в смысле одного условного человека, жизнь в смысле человечества. Люди вечно создают себе трудности и потом сами же от них мучаются. Но не в этом ли смысл?

Но ведь если апокалипсис и правда начнётся, мир же не исчезнет по щелчку пальца? Будет царить безумие, а люди будут обречены на бесконечные страдания. Стоит ли оно того? Разве один человек может определять судьбу других? Как бы банально это не звучало.

«Если я не счастлив, пусть хоть у других будет надеждав на светлое будущее»

* * *

Впервые за продолжительное время он отрубился, прямо с ножом в руках. Наконец-то никто не приставал, никто не лез с бессмысленными разговорами. Но покой продлился не так долго, насколько хотелось. Сон оборвал прерывистый монотонный стук в дверь. Михаил открыл глаза, но на шум никак не отреагировал. Дверь приоткрылась, он спешно приподнялся и сунул нож в носок.

В коморку ударил яркий, слепящий луч света. За порог вступила молодая женщина. Она провела рукой по своим шикарным длиннющим золотистым волосам и сняла с лица солнцезащитные очки, пронзая многозначащим взглядом с ног до головы. Миша сорвался с пола и отскочил назад, чуть не уронив шкаф.

— Привет что ли?

— …МАМА?! — он встал в ступор, не зная, бежать то ли к ней, то ли от неё. Она такая же, как тогда, 10 лет назад. Будто модель с обложки журнала.

— Мгм… Как..ты? — она наигранно улыбнулась — Как бомж здесь валяешься, ей Богу.

—Я… Погоди… — в горле встал ком, а тело будто парализовало. Всего немалого словарного запаса не хватило бы, чтобы выразить эмоции, но, всё же, он вступил, и теперь его порыв мыслей было не остановить — Я спрошу напрямую. Зачем? Зачем тебе было нужно это? Зачем бросила меня? Зачем теперь делаешь вид, что тебе не плевать?

— Я не бросала тебя. Я сделала то, что считала нужным. Со мной твоя жизнь буквально была бы адом. Я давно разочарована в людях, но понимаю, что я не лучше. Я не хотела вырастить из тебя монстра.

— Поэтому кинула на растерзание чужим людям? Брось, ты просто хотела использовать меня в личных целях. Я понимаю, что я в твоей жизни не значу ничего, но ты в моей... значила всё.

— Но смотри, кем ты вырос! Тебе никто не нужен, ты и сам прекрасно справляешься. Тебе не нужна помощь, ты спас себя сам. Ведь одинокий человек лучше себя знает. Посмотри, ты ведь тот, кто может поменять мир.

— Да мудаком я вырос. Понимаешь? Эгоистом, не способным любить, ценить, заботиться о ком-то. Да даже о себе! Я ведь просто нарцисс. И мне не нужна помощь, не потому что я сильный, а потому что я призираю людей. Я думаю, что я лучше, но это ведь не так! Я просто ничтожество! — он закрыл лицо руками и нагнулся вниз.

«Я действительно говорю это?»

— Да, — Лилит усмехнулась и подошла ближе — ты, отчасти, прав. И ты "мудак" и я тебя "просто использую", как ты выразился. Но ты признаёшь это и понимаешь, не это ли начало пути к совершенству? Новый мир, где слабым нет места. Где будет править не эмоции, а логика. Высшее общество. Демократия, все равноправны. Теперь нет ни мужчин, ни женщин. Все равны. Народ больше не на привязи у правительства, потому что теперь каждый — сам себе государство. Ни коррупции, ни преступлений, ни насилия. Жить будет только тот, кто этого достоин. А самое главное — теперь некому поклоняться, потому что люди и есть божество.

«Нацисты… Декабристы… Сектанты… 3 в 1, нах»

— У-уф-ф... — Михаил поднял голову — У меня нет выхода, поэтому я сделаю всё, что ты скажешь. Мне самому эта гребаная жизнь надоела, эти мерзкие морды каждый день видеть. И так всё идёт по... Кхм. Говори, в чём моя задача и дело с концом... Только перед этим у меня к тебе просьба.

— Слушаю, — она фальшиво улыбнулась.

Он сделал глубокий вдох и отвернул голову влево.

— Разреши мне попрощаться кое с кем.

— С жизнью? Не в мою смену.

«Опять она со своими идиотскими шутками про смерть… Как давно я их не слышал. Чёрт, теперь понятно почему у меня такой… специфический юмор. Кто вообще будет в здравом уме обсуждать, а тем более шутить на такие темы с ребёнком? Ох, а как она яро заставляла меня читать антиутопии, будто я понимал хоть слово... Откуда я помню это?»

— Хотелось бы, но, увы, не сейчас.

— Раз не сейчас, бывай. У тебя 4 минуты — она показала пальцами цифру 4 и скрестила руки.

— 5.

— Мы не на рынке. Я не турецкий продавец. Рахат-лукум не продаю, торговаться не имею привычки.

— 4 с половиной?

— Я не пойму, ты время тянешь?

— Понял.

Миша рванул в коридор и, к счастью, сразу же наткнулся на Серафиму. Подбежав, он схватил её за руку и поволок к лестнице.

— Слушай внимательно и ничего не говори. У нас 4 минуты. Просто действуй по моей инструкции — он положил руку на плечо девушки и начал говорить в полголоса — Ты мне не нравишься. Абсолютно…

— Чего? Ты гей?

— Что? Причём здесь это вообще? Не перебивай, вообще… Короче…

Миша завернул брюки, вынул из носка припрятанный нож и протянул его Серафиме.

— Я умоляю тебя, — он сжал рукоятку сильнее — Убей меня.

Взгляды столкнулись, зрачки девушки расширились как от яркого света, а мышцы напряглись.

— Возьми и бей. — Михаил подставил лезвие перед лицом Серафимы.

— Зачем!?

— Тише… Не кричи… У нас мало времени. Я не знаю, что будет дальше, но мы должны хотя бы попытаться. Вдруг получиться остановить это безумие?

— Ты серьёзно?!

— Фима, блин, не делай мне нервы, — он схватил её за руку и всучил нож — Просто возьми и делай, что говорят, иначе нам всем. Бей или сам тебя прирежу. Обещаю, тебя не посадят.

— Убери! Я не буду этого делать!

— Но у тебя нет выбора. Либо сдохну я, либо, возможно, сдохнут все.

— Почему ты сам не можешь это сделать?!

— Пробовал, не получается. Бей давай.

— Как это "не получилось"? И почему ты думаешь, что я что-то могу изменить?

— ДА ЗАВАЛИ ЕБАЛО И ДЕЛАЙ, БЛЯТЬ.

— ДА НЕ ОРИ НА МЕНЯ. — она выхватила нож и нанесла 3 глубоких ранения.

У Андриенко потемнело в глазах… Но не надолго.

— Вот блять…

— И ЧО ТЫ СТОИШЬ?! Я ЖЕ ГОВОРИЛА, НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧИТСЯ.

— Ну, мы попытались, хотя бы… Ну, ты это… Прости что ли…

Он опустил голову и запаниковал.

«Блять… И что делать? Блять, блять, блять…»

Нахлынул бесконечный порыв мыслей. Время было на исходе, но в голову не приходило ни одного дельного решения, а паника сбивала ещё сильнее. Дыхание перехватило, а сердце стучало так сильно, что вот-вот и пробило бы грудную клетку.

— Ну ничего… Я сейчас сам умру… От сердечного приступа.

Беспрерывную тревогу прервали внезапные посторонние звуки, исходящие из глубины коридора. Кто-то нажал на курок. Щелчок. Прогремел гулкий выстрел. Перед глазами расстелилась темнота.

Наконец-то, это всё.