Симпатическая магия (гет)

Они сидели у озера на территории Хогвартса — задолго до того, как оно станет важной отметкой на карте его горьких воспоминаний, задолго до того, как он начнёт думать о нём как о месте, где его жизнь пошла трещинами.

— И так из-за него у меня отобрали все заработанные баллы... — капризно сказала Лили; её красно-рыжие волосы свисали над водой, — и мне их уже никогда-никогда не вернуть, потому что я, при всем желании, не способна быть настолько хорошей, насколько Поттер умеет быть плохим!

Северус удовлетворённо вздохнул. Солнечные блики на воде слепили, поэтому он отвернулся и прислонился к стволу бука. Отсюда он видел, как тень замка ползёт по лужайке, ведущей к воротам. До Лили она не дотягивалась. Почему‑то тени вообще никогда не дотягивались до Лили.

— Но мама у него хорошая, — сказала она.

Он поднял брови.

— В смысле, несмотря на то, что она поленилась принять противозачаточное?

Её надутые губы сами собой растянулись в улыбку.

— Да такая же, как все, — гнул свое Северус. — Она принесла Клятву Гиппокрита. ⁽¹⁾

— Гиппокрита… — Лили попробовала слово. — Ты хотел сказать — Гиппократа?

— Нет.

— Какую?

Он выдержал паузу.

— Гиппокрита, — повторил он. — Такую должен принести каждый целитель. Клянёшься сделать всё, что в твоих силах, ради сохранения жизни, — если только эта жизнь не маггловская.

— Я её не принесу.

— Принесёшь. Иначе тебя не возьмут работать ни в больницу, ни в лечебницу.

— Буду работать на себя.

— Будешь сидеть в Азкабане.

Лили посмотрела на него так, будто Азкабан был чем-то из чужого мира.

— Я знаю, что сделаю! — воскликнула она, — Открою в каком-нибудь маггловском городишке один из этих… центров альтернативной медицины, знаешь?

— Не знаю.

— Буду притворяться, что лечу их кристаллами и пением китов, а на самом деле — палочка у меня в рукаве, и я накладываю невербальные чары, — или даже вербальные, если сделать китов погромче... — Она замолчала, улыбаясь. — И никогда никто не узнает.

— Министерство может, — заметил он.

— Если магглы догадаются.

Он одарил её одной из своих раздражённо-снисходительных улыбок.

— Никогда, — кивнул он, — Ты никогда не думаешь о последствиях.

Лили прикусила губу.

— Допустим, заделалась ты одной из этих "холистических" шарлатанок. Слухи всё равно поползут. Люди заметят, что у тебя стопроцентный успех. — Он посмотрел на неё. — И тогда они либо начнут поклоняться тебе как божеству, либо запрут в лаборатории и будут тыкать скальпелями...

— А может, — возразила она, — я намеренно буду небрежной. Вылечу им цистит, но подарю отит — что-нибудь такое.

Он рассмеялся.

— Попробуй, и к тебе перестанут ходить вообще. Люди запоминают худшее.

— От тебя это, наверное, комплимент — Лили прищурилась, — так что возражать не стану...

Северус перевёл взгляд на замок.

— Мы не можем открыться магглам, не став при этом либо их хозяевами, либо их рабами.

Лили вздохнула.

— То, что всё может кончиться катастрофой, — ещё не повод сдаваться.

— Это единственный повод сдаваться, — сказал он.

Она замолчала. Под водой расправлялись щупальца гигантского кальмара. Ему нравилось, как она возмущается — не шумно, не для эффекта, а так, будто мир обязан быть лучше и просто забыл об этом. В волшебном мире он чаще встречал другое: квиддич, шоколадные лягушки, бахвальство.

Чтобы отвлечь её, либо подлить масла в огонь, он сказал:

— Знаешь, что у волшебников есть лекарство от рака?

— Нет! — воскликнула она.

— Есть. Просто лежит себе в какой-нибудь книге заклинаний на пыльной полке. Волшебники, понимаешь ли, им не болеют — оно им ни к чему. Изобретатель не получил даже Ордена Мерлина. Более того, — драматически добавил Северус, — он исчез... Подал заявку на патент, и с тех пор его никто не видел.

Лили не моргала; На скулах выступил румянец.

— Некоторые считают, что от него избавилось Министерство, чтобы избежать скандала, — продолжал он, понизив голос, — Даже британские ведьмы и волшебники зашевелились бы, узнай они, что мы держим у себя лекарство от болезни, которая каждый год убивает миллионы магглов.

— И ты как об этом узнал?

— Отец Эйвери — глава Национального института исследования зелий, — сказал Северус. — Это ему передали заявку на патент. Он показал её министерскому чиновнику, с которым обедал, — и вот тебе, изобретатель пропал.

Лили скривилась.

— Отец Эйвери женился на собственной кузине.

— Да. Но скандал он распознаёт. И он не такой тупой, как Эйвери: жениться на кузине не так плохо, как быть продуктом брака кузенов.

Она снова улыбнулась против воли.

— И всё равно не верю, что Министерство могло кого-то убить...

— Согласен, — пожал плечами он. — Кишка тонка. Но бросить его в Азкабан по какому-нибудь сфабрикованному делу — вполне себе. Особенно теперь, когда все впали в истерику из-за Сама-Знаешь-Кого.

Лили склонила голову набок.

— Сев… — прошептала она. — Мы могли бы его найти.

— Что?

— Как побочный продукт. — Она толкнула его локтем, — Ну знаешь, чтобы было о чём подумать на этих «идиотских уроках по Веселящим чарам».

— Ты шутишь, да?

Северус скрестил пальцы под мантией. Если она всерьёз захочет, чтобы он ввязался во что-нибудь глупое и опасное, способов отвертеться будет немного; разочаровать её он не мог.

— И как его зовут-то, того изобретателя? — вдруг спросила она.

— Он опасен, Лил...

— Я просто хочу знать имя.

— Какой-то Мурк, — сказал он. — Больше я ничего не знаю.

Некоторое время они молчали; Лили опустила руку в воду, почти касаясь кальмара пальцами. Животные к ней тянулись — магические особенно. И, если уж на то пошло, не только животные: в школе половина мальчишек тоже тянулась к «сострадательным» девчонкам, уверенные, что таких легче уломать.

Впрочем, даже сострадание Лили имело свои пределы.

— До чего же испорчен этот мир, — пробормотала она.

— Маггловский тоже не сахар, — сказал Северус. — Идеального нет ни здесь, ни там. Но в волшебном мы хотя бы можем быть собой.

— Я — не могу.

Северус улыбнулся.

— Ты? Да ты где угодно будешь собой. Мне заранее жаль того идиота, кто попробует тебе помешать.

— Я просто хочу знать, что им есть дело до магглов!

— Лет через двадцать, глядишь, и появится.

Лили выдернула из земли пучок травы.

— Всё ведь зависит от того, кто наверху, разве нет? Если всё останется в руках Дамблдора — тогда, может быть. А если он…

Северус знал, что в этой теме нужно быть осторожным.

— Я не дам ему добраться до твоей семьи. Слышишь? Мне можно верить.

Лили выдавила улыбку.

— Я так и говорю Мэг и Мэри, — сказала она. — Но они считают, что не должна.

Северус прищурился.

— Ну, они…

— Сев.

Он замолчал на полуслове. Пауза затянулась — достаточно, чтобы было ясно: продолжать не стоит.

— Это потому, что ты водишься с людьми, которые считают тёмную магию забавной...

— А ты водишься с людьми, которые считают забавным Поттера. Но ты мне нравишься.

Лили закатила глаза.

— Я к тому, — продолжал он, — что человек — это не его друзья. Ну общаюсь я с парой злобных кретинов. Что с того? И они всё равно не способны на серьёзный вред — слишком тупые.

— Но ты способен, — сказала Лили.

Он изо всех сил постарался сдержать улыбку.

— И это должно меня успокоить, да? — спросила она, скрестив руки, — Что не мне?

Северус открыл рот. Закрыл. Вместо слов он резко переменил позу, соскользнув по стволу бука пониже, и заговорил прежде, чем успел прикусить язык:

— Знаешь, что в тебе самое… — он запнулся, — что мне нравится? Я бы никогда не смог тебя выдумать.

Лили, застигнутая врасплох, рассмеялась.

— Даже не знаю, это комплимент или оскорбление.

Он опустил взгляд, сорвал травинку и стал закручивать её между пальцами.

— Я просто… у меня хорошее воображение. Пришлось развить: у меня не было ни игрушек, ни телевизора, ни навороченной метлы... Но тебя я придумать не смог бы. Не из чего. Всех остальных я мог бы вообразить ещё в четыре — пожалуйста: злобных задир, предвзятых учителей, хихикающих идиотов… — его голос стал твёрже, — В смысле, избалованных принцесс вроде Нарциссы или садисток-маньячек вроде Беллатрисы... легко просчитать. Понимаешь, чего они хотят — и знаешь, что они сделают. А ты… чаще всего наоборот.

Лили толкнула его локтем.

— То есть я маньячка-мазохистка?

Северус посмотрел на неё — и, как ни пытался удержать лицо серьёзным, улыбка всё равно расползлась.

— Ага. Что-то вроде Анти-Беллатрикс.

— Вот это я приму за комплимент, — сказала она. — И, представь, когда мы столкнёмся, то обе аннигилируем — как материя и антиматерия...

Северус не ответил. Он снова перевёл взгляд на длинную тень Хогвартса, расползающуюся по траве.

1) (книжн.: лицемер, притворщик)

Вернуться к тексту