Хелтейкер: Жизнь дальше (гет)

— Где я? — спросил он у пустоты, почти шёпотом. Хелтейкер думал, что окажется не один, но стоило ему шагнуть в портал, как он остался совершенно и пугающе... один.

Что произошло? Он не мог видеть, не мог чувствовать, не мог двигаться, не мог сделать... ничего. Был ли он вообще ещё жив? Теперь смертный ощущал лишь страх, а Бездна просачивалась в самую его душу... Здесь было так холодно...

Пустота уже начала пожирать человека, и он чувствовал, как ускользает его рассудок. На него опускались разные оттенки черноты; Хелтейкер ощущал их острые, словно бритва, края на холодной коже. Была ли у него вообще ещё кожа? Смертный надеялся на быструю смерть — терпеть становилось невыносимо. Теперь он жалел, что вошёл в портал. Надо было ему послушать её.

Люси, прости...

Что это за запах? Отвратительно-сладкий запах смерти, гнилого мяса, разлагающейся плоти — единственное сильное ощущение, которое у него осталось. И он цеплялся за него, отчаянно боясь, что и оно исчезнет. Запах подавлял, дурманил, вызывал отвращение. «Но ты научишься это любить», мягко произнёс незнакомый голос, словно сама Пустота шептала ему на ухо.

Он молил, умолял кого-то... чего угодно.

Такого он не испытывал со времён своей службы, когда был ещё совсем зелёным. Их отряд попал в засаду при сопровождении важной персоны. В живых не осталось никого, кроме него. Они держались до последнего, но в конце концов мужчину захватили. Он уложил слишком многих, поэтому живым представлял большую ценность, чем мёртвым. Не то чтобы у него был выбор... Враги думали, что смогут его сломить, но «пытка» — слишком мягкое слово для того, что они с ним делали...

Позже лагерь, где его держали, атаковало местное ополчение, но молодой солдат едва выбрался оттуда живым. Его погибшие боевые товарищи, разбросанные по полю боя; пытки; попытка выжить, притворившись мёртвым; холодная земля, пропитанная кровью, где он лежал на грани смерти. Казавшаяся бесконечной боль...

Это изменило его... Из-за этого он не спал ночами, просыпался, задыхаясь и обливаясь потом. Он изо всех сил старался это скрывать — знали лишь немногие...

«Всё хорошо! Эй, посмотри на меня!» — однажды сказала Люцифер, положив ладони на его мокрое от пота лицо, пока он пытался успокоиться. — «Тебе не угрожают. Ты здесь... со мной», — продолжила она. Её руки согревали его холодное, влажное лицо. Первые несколько ночей, когда они начали спать вместе, дались Люси нелегко... но она прекрасно справилась...

Модеус зачастую не знала, что сказать, когда это происходило во время тех регулярных ночей, которые мужчина и Похотливый Демон проводили в одной постели. Обычно она просто осыпала его лаской, и это помогало ничуть не хуже.

Ещё об этом знал ещё один...

— Теперь-то что? — раздался голос. — Постой, что? Т-ты... как ты...? — изумилась она, возникнув перед ним в облике Стража Разложения. Даже огромная грузная муха с облепившим её роем мелких белых мух показалась ему желанным зрелищем.

Он пытался заговорить, пошевелиться, хоть как-то показать, что находится здесь... что он существует. Потустороннее создание продолжало что-то говорить, но Хелтейкер уже не слышал. Он ускользал. Теперь до него доносился лишь шёпот проклятых, а остатки его зрения заполняли тёмные фигуры. Он должен был...

Щёлк.

— Вот. Наверное, в таком облике тебе будет несколько удобнее беседовать, — улыбнулась прекрасная особа. Вот она — Хозяйка Мух собственной персоной, в человеческой плоти. — На чём я остановилась? — продолжила она.

Но ему было всё равно: он вернулся, он был жив. Он не слушал разглагольствования женщины, перечислявшей свои титулы и описывавшей Бездну, в которой они находились. Смертный снова упивался жизнью, разглядывая свои руки и тело и убеждаясь, что всё ещё существует.

Хелтейкер был настолько счастлив, что, не раздумывая, заключил новую демонессу в крепкие, нежные объятия. Он больше никогда не хотел ощущать на себе порчу Бездны. Мужчина обнял её ещё и затем, чтобы убедиться, что всё ещё способен касаться и чувствовать. Белые волосы древней демонессы коснулись его щеки, отгоняя тревоги, а белый рог слегка упёрся ему под подбородок. Хелтейкер с облегчением вздохнул, поняв, что смерть ему не даровали... пока ещё нет... нет, не сейчас, ещё не время.

— Ох... — начала она. Эта встреча стала самым странным, неожиданным и, несомненно, радостным событием за всё пребывание Вельзевул в Бездне. Тёплое человеческое тело прижималось к её холодному демоническому, сильные руки обвивали её. Королева Пустоты уже не знала, сколько времени провела здесь... но Бездна ещё ни разу её не обнимала...

Поэтому Вельзевул, Изгнанная, ответила на объятия — ещё горячее, чем он. Целая вечность одиночества выплеснулась из её искривлённой и осквернённой души. Пройдёт немало времени, прежде чем у кого-нибудь из них снова появится кто-то ещё...

— Блинчики? — спросил мужчина, заглянув через её плечо на тарелку, которую выронил, войдя в портал. Перед уходом из мира смертных он схватил её со стола: Люцифер приготовила ему перекус, пока он поправлял ковёр с пентаграммой, чтобы тот не проголодался до ужина... теперь блинчики служили мирным подношением. Они всё ещё аккуратно лежали на тарелке, хотя успели слегка остыть. Вельзевул тихонько застонала и теснее прижалась к нему, вцепившись в смертного руками в перчатках. Её хватка стала крепче.

— Ещё пять минут... дорогой.

* * *

Огромная чёрная машина въехала на посыпанную гравием подъездную дорожку. Пока день клонился к вечеру, солнце медленно пересекало небосвод. К этому моменту жара спадала, а светило постепенно опускалось к западному горизонту. Модеус, наш неизменно Похотливый Демон, с нетерпением ждала возвращения его из магазина. Она немножко злилась, что утром он ушёл так рано, но сразу его простила. Сейчас Модеус лежала на большом диване и вполглаза наблюдала, как Малина играет на портативной консоли в одну из так любимых ею пошаговых стратегий. Как она называлась? Свитч? Модеус не понимала, почему Малина так любит эту игру, если постоянно злится и ругается во время неё, порой даже швыряя консоль через всю комнату.

Неудивительно, что Модеус теряла терпение. Она хотела увидеть его, быть рядом с ним, любить... его. Хелтейкер был для неё наркотиком... и теперь её мучила ломка...

На Модеус были красный свитер с высоким воротником и светло-красные короткие шортики. В формальной одежде из-за летней жары ей постоянно становилось жарко и душно; а Хелтейкер никак не мог понять, почему демонам из Ада вообще бывает «жарко». Демонесса также вполглаза читала третье издание «Паучьего сезона», поднимая голову всякий раз, когда Малина ругалась или швыряла что-нибудь через комнату, а потом шла это подбирать. Отношения Хелтейкера с большинством демонесс были очень непростыми. Он всегда пытался сделать их счастливыми, даже когда для этого приходилось исполнять каждое их желание. К счастью, большинство желаний Модеус он удовлетворил ещё в первый год их совместной жизни — тогда он почти не спал...

Когда его спрашивали, какая демонесса ему нравится больше всех, он неизменно отвечал: «Я люблю вас всех одинаково», — а затем поспешно менял тему под фырканье всех, кто это слышал. У Похотливого Демона было множество желаний, и, разумеется, она хотела, чтобы он исполнил их все, втайне зная, что входит в число его любимиц.

— Мы дома! — внезапно раздался его тёплый голос, когда он ногой распахнул входную дверь. На несколько минут Модеус так увлеклась книгой, что не услышала подъехавшую машину. Мужчина нёс в обеих руках все пакеты с покупками: ему удалось уговорить Здраду переложить в них все свои сокровища, а не набивать ими карманы худи.

Старшая из сестёр всё равно роняла половину вещей по дороге из торгового центра.

Джастис уже надела новые очки, а подарок Азазель надёжно лежал во внутреннем кармане её пиджака. Первым вошёл Хелтейкер, следом Здрада, затем Джастис, а последней — Джаджмент, всё ещё стараясь не морщиться и закрывая за собой дверь. Но стоило мужчине переступить порог, как на него обрушилась Повелительница Похоти. Модеус осыпала его ласками и поцелуями, запрыгнула на него, обхватила ногами за талию и принялась целовать лицо и губы. Между поцелуями она прижимала его голову к себе, и её большая грудь вдавливалась ему в лицо. И как бы сильно он ни смущался, возражать мужчина не собирался.

Остальные демонессы всегда заметно ревновали, когда Модеус так себя вела. Оба прокурора и Здрада поспешили разойтись по комнатам наверху, стараясь не замечать взрыв нежности, происходивший прямо перед ними. Смертному было трудно сохранять равновесие с повисшей на нём демонессой, но он рассмеялся и в конце концов осторожно снял её с себя.

— Привет, Модеус, — сказал он, наконец поприветствовав её как следует, крепко обняв прежде застенчивую и робкую демонессу, а затем погладив по голове. Он вспомнил первые месяцы их совместной жизни, когда Модеус не могла даже посмотреть ему в глаза, не покраснев. Они всё ещё учились подолгу держаться за руки...

— Привет, Тейкер! — мечтательно произнесла очарованная женщина. На мгновение мужчине показалось, что её зрачки приняли форму сердечек, как это обычно и бывало. Он прошёл на кухню и поставил пакеты. Модеус последовала за ним, не смея отвести взгляд.

Ещё немного — и она начнёт пускать слюни, — подумал он.

— Эй... п-прости, что ушёл утром, — сказал Хелтейкер, не оборачиваясь, и стал раскладывать покупки по шкафчику Здрады. Он затылком чувствовал её полный вожделения взгляд. Человек ждал ответа, но демонесса молчала. Обернувшись, он увидел, что она всё ещё смотрит на него с улыбкой, открыв рот, покраснев и слегка наклонив голову набок. Он громко щёлкнул пальцами перед её заворожённым лицом, выводя из транса.

— Ч-что? — быстро заморгала демонесса и шагнула к нему.

— Прости, что ушёл утром, Эм, — повторил Хелтейкер, убирая последние покупки. Модеус подошла ещё ближе, почти касаясь его, снова покраснела и уставилась в пол. Мужчина с улыбкой взял её за руку. — Как мне загладить вину? — спросил он.

Модеус озадаченно посмотрела на него. Он ничего ей не задолжал, ведь она готова была сделать ради него всё... так почему же он считал себя ей обязанным?

— Я-я... не знаю, — ответила она, смутившись ещё сильнее. Даже простое прикосновение рук сейчас оказалось для неё невыносимо волнующим.

— Ещё один киномарафон? Как-нибудь поужинаем вместе? — предложил он, помня, что на сегодня у него уже назначено свидание.

— А можем вместо этого провести вместе целый день? — предложила она, не отпуская его руку, когда он попытался отстраниться. Тогда мужчина положил свои ладони ей на бёдра, и Модеус сделала то же самое.

— Прости, Эм, но сегодня меня уже забронировала Люси, — сказал он. Модеус нахмурилась, давным-давно усвоив, что им приходится делить его между собой.

— Тогда когда мы пойдём на свидание?! — не отступала демонесса.

От Люцифер она уже узнала, что у них всё запланировано. Хелтейкер разорвал неполные объятия с Модеус и налил себе воды. Мужчина нисколько не удивился, что эта помешанная на сексе демонесса прознала о его свидании: она постоянно расспрашивала о нём остальных женщин...

— Свидание? Значит, извращенка здесь всё-таки ты! — пошутил он. Смутившись ещё сильнее, Модеус отвернулась и обиженно фыркнула.

— Не хочешь свиданий — просто трахни меня. Прости уж, что пытаюсь быть романтичной! — выпалила она. Он едва не подавился водой и осторожно поставил стакан на столешницу.

Пока Похотливый Демон молчала, отвернувшись, он подкрался сзади, схватил её за талию и развернул. Хелтейкер заставил Модеус откинуться назад, но удержал от падения, из-за чего одна её нога слегка поднялась в воздух. Затем наклонился и страстно поцеловал. Её лицо вспыхнуло всеми оттенками красного.

Это был его фирменный приём, доведённый до совершенства: он знал, что она любит эффектные жесты. Модеус ответила с такой же страстью, и по груди демонессы разлилось приятное тепло.

— Завтра вечером можем сходить на свидание, — наконец сказал он, возвращая её в вертикальное положение.

Мужчина едва не рассмеялся, увидев, насколько ярко покраснела Модеус. Именно это ему в ней и нравилось: она была единственной демонессой, которая по-настоящему открыто показывала ему свои чувства. Но теперь привычная для неё похоть лишила Модеус дара речи: она продолжала влюблённо смотреть на него с приоткрытым ртом.

— Значит, договорились, — улыбнулся человек и направился в гостиную. Малина сидела на своём обычном месте — в отдельном кожаном кресле ближе всего к телевизору. Угрюмый Демон запустила на консоли другую игру. Интересно, куда делся её игровой ноутбук...? Он давно не видел эту старую развалину — с тех самых бесконечных ночей первого года, когда они играли вместе.

Хелтейкер уселся на большой четырёхместный диван. Модеус устроилась слева и тут же прижалась к нему.

— Ну что, выигрываешь, сынок? — полушутя спросил он Малину.

— Что? Сынок? — выпалила озадаченная демонесса, как и следовало ожидать.

— Ничего, — усмехнулся он, вспомнив, как отец когда-то говорил ему то же самое.

— Это «Цивилизация 6»? — спросил он, пытаясь вспомнить список игр, которые Малина недавно купила.

— Ага-а... она, — ответила младшая из сестёр, удивившись тому, что он запомнил. — Хочешь, может, сыграть? — спросила она своим обычным равнодушным тоном.

— Прости, не могу... — сказал он, взглянув на часы и задумавшись, где Люцифер. — Но в следующий раз обязательно, Малина, — добавил он и одарил Угрюмого Демона фирменной улыбкой Хелтейкера.

— Ну... как хочешь, чувак... Мне всё равно, — пробормотала она, снова повернувшись к телевизору и сделав глоток из бутылки водки, которую утром он использовал для готовки. Прозрачный напиток плеснул внутри, когда Малина небрежно поставила бутылку на пол рядом с креслом. Несколько минут они втроём наблюдали, как она правит своей державой: нетерпеливый, ворчливый, угрюмый правитель.

Наконец он поднялся и ненадолго вышел на кухню позвонить.

— Сиди, я через секунду вернусь, Эм, — сказал он Модеус, когда та попыталась последовать за ним. Демонесса послушалась и медленно опустилась обратно. На кухне он подошёл к пробковой доске, прикреплённой к холодильнику, взял со столешницы телефон и набрал номер с маленького стикера. Хелтейкер всегда улыбался, замечая приколотую рядом семейную фотографию.

— Здравствуйте! Можно забронировать столик на двоих?.. Да, семь часов прекрасно подойдёт... Имя...? Т-Т-Тейкер... Спасибо, — закончил он и завершил звонок, слегка смутившись названного имени. Почему он не представился настоящим именем? Или именем Люси?

Вздохнув, он вернулся в гостиную к двум демонессам.

* * *

Смертный провёл с Модеус и Малиной ещё полчаса, после чего решил привести себя в порядок, а заодно выяснить, куда, чёрт возьми, запропастилась Люцифер. К досаде Модеус, он покинул гостиную и направился наверх.

Хелтейкер поднялся в свою комнату на верхнем этаже, но с удивлением обнаружил, что Вельзевул там отсутствует. Обычно она целыми днями читала в его комнате, а иногда Багровая Королева в одиночестве уходила на долгие прогулки по пляжу.

К сожалению, древняя демонесса была не слишком общительной — если только сама этого не хотела. Не придав её отсутствию значения, он закрыл дверь и вошёл в примыкавшую к спальне ванную, чтобы быстро принять душ: всё-таки ему хотелось произвести впечатление. Мужчина разделся, забрался в душевую кабину и повернул регулятор до упора. Обжигающе горячая вода хлынула на его тело.

Однако вскоре он понял, что находится не один. Сначала мужчина ничего не заметил, но струя из душа разбивалась о невидимую фигуру у него за спиной. Хелтейкер обратил на это внимание, лишь когда повернулся, до этого прислонив голову к стене кабины. Он любил обжигающе горячий душ, поэтому сперва дал воде нагреться как следует и только потом начал мыться.

Собираясь намылить волосы, он заметил участок, где вода не падала прямо вниз, а стекала по очертаниям женского тела. Мужчина вздохнул — такое уже происходило много раз...

Вельзевул научилась сливаться с окружением. Видимо, долгое пребывание в Пустоте пробуждало любопытство и заставляло изучать её тайны и магию: силы самой Бездны можно было обратить против неё. Демонесса умела делать кожу прозрачной. Разумеется, чтобы стать полностью невидимой, ей нельзя было ничего держать или... носить... вообще ничего. Обычно она использовала эту способность, чтобы застать его врасплох, однако ему не нравилось, что он не видит пару голодных глаз...

— Виль, что ты здесь делаешь? — спросил он, снова повернувшись лицом к душу и намыливая волосы дешёвым универсальным шампунем... со своей задачей тот справлялся...

— О-о, а как ты понял, что это я? — поддразнила она и стала видимой — совершенно голая. Он повернулся, смывая пену с волос и лица. Открыв глаза, мужчина не отвёл взгляда от её лица: красные глаза пронзали его душу.

Затем Вельзевул шагнула ближе и прижалась к нему огромной мокрой грудью. В ответ на её заигрывания он лишь нахмурился, отвернулся и потянулся за куском мыла.

— Помочь тебе? — кокетливо спросила она. Её руки обвили его тело и медленно поползли к паху.

Его сила воли подвергалась серьёзному испытанию...

— Не сейчас, Виль, — твёрдо произнёс он и развернулся так, чтобы преградить путь её блуждающим рукам. Мужчина быстро намылил тело, уделив внимание всему необходимому, и за считанные минуты закончил мыться, ещё раз ополоснувшись и смыв остатки мыла. Вельзевул с удовольствием стояла рядом и наслаждалась представлением, задерживая взгляд на всех нужных местах. Обернувшись и заметив, как она пялится, мужчина фыркнул, прошёл мимо неё и вышел из душа, по дороге схватив чёрное полотенце с вешалки.

— Уверен? Потому что... этот здоровяк говорит обратное, — через несколько минут снова попробовала она, указывая на его... достоинство. Древняя демонесса вышла следом из душа и теперь стояла обнажённая, роняя воду на пол спальни. Правую руку она положила на бедро, а нижнюю половину тела выгнула в сторону, подчёркивая ягодицы. Хелтейкер по-прежнему не смотрел на неё. Вытершись, он достал из шкафа белый пиджак и брюки.

— Нет, Виль, — коротко ответил он.

— Почему? Куда ты идёшь? — спросила Вельзевул, ничуть не переживая из-за холода, несмотря на наготу.

— По делам, — снова односложно ответил он. Мужчине особенно не хотелось упоминать, что он идёт куда-то с Люцифер. Вельзевул и Люси никогда толком не ладили, как бы сильно он ни желал обратного. Они терпели друг друга только из-за него... или ради него...

— На свидание с дьяволом, — ухмыльнулась Великая Муха. Казалось, она умела читать его мысли: Вельзевул всегда знала, что он задумал. Но мужчина лишь отмахнулся и кивнул. Он вытер волосы полотенцем, затем взял фен и начал их сушить. Обнажённая демонесса всё ещё стояла рядом, всё ещё ждала его и всё так же нарочно принимала соблазнительные позы, надеясь, что он обернётся и залюбуется ею.

Обычно он именно так и поступал...

— Тогда когда мы пойдём на свидание? — пропела она и сменила позу, скрестив руки, чтобы привлечь ещё больше внимания к своей груди...

— Только не начинай, — рявкнул мужчина, понимая, что, если остальные участницы гарема узнают обо всех этих свиданиях, каждая тоже потребует своё... ещё больше ревности... ещё больше соперничества... ещё больше боли, причинённой ему... — Может, на следующей неделе. Не знаю! — раздражённо бросил он и, заметив, что Вельзевул всё ещё стоит рядом... и всё ещё мокрая, сердито швырнул в неё полотенце.

— Договорились, дорогой, — ответила она с этой чёртовой озорной улыбкой, тихо вздохнула и обернулась полотенцем. Вельзевул поняла, что сегодня соблазнить его не удастся. Она оставила мужчину в покое и вернулась в ванную, чтобы нормально помыться. Смертный начал одеваться, и настоящий образ Хелтейкера постепенно обрёл завершённость.

Красной герберы в петлице не было, но к следующему особому случаю он раздобудет новую. Мужчина зачесал волосы назад и надел чёрные солнцезащитные очки. Затем он несколько раз распылил на шею любимый лосьон после бритья, напоследок посмотрелся в зеркало и гордо ухмыльнулся.

Дьявол может плакать.

* * *

— Где ты пропадал?! — спросила Люцифер, увидев, как он спускается по лестнице. Она стояла там, как всегда ослепительно прекрасная, словно ей это ничего не стоило, а облегающий наряд Директора выгодно подчёркивал её пышные формы. Чёрный костюм, красная рубашка и чёрный галстук — сочетание, которое, как она знала, ему нравилось. Серебряная булавка с символом «Истинного Гримуара» ярко блестела на её лацкане.

Чёрную корону она сняла, а волосы перевязала красной лентой. Новый образ, очень миленький, подумал он. Белые рога пока исчезли. Обычно Люцифер носила его красные рубашки, красный короткий топ или большой чёрный свитер, если становилось холодно. Тот костюм теперь появлялся редко...

— Прости, Люси, чуть занят был, — признался он. — Ух ты... — протянул Хелтейкер, восхищённо разглядывая её. Он нарочно преувеличил изумление, хотя и правда был очарован, отчего она совсем немного зардела.

— Опять слишком долго любовался собой в зеркале? — Королева отвела от себя комплимент и ткнула его локтем в рёбра.

— Что-то вроде того... А ещё я тебя искал, — сказал он, забирая бумажник и ключи.

— Я была... занята, — с ухмылкой ответила его спутница, передразнивая оправдание. — Ты до сих пор не сказал, куда мы идём! — раздражение в её голосе было очевидным, пока они вместе направлялись в гостиную.

— Это сюрприз, Ваше Высочество, — улыбнулся раб своей Королеве и перевёл внимание на главную комнату дома. Джастис лежала на диване, глядя в потолок, и слушала аудиокнигу в наушниках.

Джаджмент в это время дразнила одну Цербер цепью с привязанным к другому концу теннисным мячиком, а две оставшиеся по очереди получали поглаживания по голове от Джастис, которая по-прежнему безмолвно смотрела в потолок. Он подошёл к слепой демонессе и осторожно вынул один наушник из её уха.

— Высшие Прокуроры, вы остаётесь за главных, — объявил он. — Мы с Люси идём ужинать, так что еду достаньте сами и, пожалуйста, проследите, чтобы все покушали.

С этими словами он направился на кухню за мятной конфетой, вспомнив, что из-за вмешательства Вельзевул забыл почистить зубы...

— Без проблем, чувак, — сказала Джастис и вернула наушник на место.

— Слышали?! ТЕПЕРЬ Я ГЛАВНАЯ! — заявила Джаджмент и легонько хлопнула Цербер по головке самодельным хлыстом с теннисным мячиком.

— Только НЕ спали снова мой... наш дом! — взмолился он, обращаясь к Джаджмент. В ответ послышалось лишь рычание. — Пошли, — улыбнулся Хелтейкер Люцифер, когда они подошли к входной двери, и открыл её перед своей спутницей.

* * *

— Куда мы идём?! — снова спросила Люси. Они всё ещё не сворачивали с местной дорожки, ведущей от его дома. В нескольких метрах дальше по дороге начиналась узкая гравийная тропа, которая уходила через небольшой общественный сад, спрятанный среди скал в крохотном ущелье вдали от дороги. Если идти по ней дальше, можно было попасть либо на пляж, либо туда, куда направлялись они.

Вскоре они вышли на длинный деревянный настил над болотом, а спустя ещё несколько минут тот перешёл в бетонную дорожку, тянувшуюся примерно километр вдоль утёсов, в стороне от главной дороги и полностью скрытую среди растительности. Древовидные папоротники, кустарники и прочая невысокая зелень придавали местности почти тропический вид. Дорога и правда казалась волшебной: он сохранял тишину и красоту природы, одновременно даря приятное ощущение уединения перед выходом к побережью.

Наступал вечер. Дневная жара понемногу спадала. Солнце опускалось к горизонту.

— Как я уже сказал, это сюрприз, — улыбнулся он ей. Прогулка предстояла долгая, но он знал, что ей понравится. Они шли рядом в угасающем свете, время от времени перекидываясь словами и рассказывая друг другу о прошедшем дне.

— Здрада в своём репертуаре, опять ворует, — фыркнула дьяволица, уже ничуть не удивляясь. — Кстати, как ты собираешься попасть в Рай на выпускную церемонию?

На Люцифер были чёрные ботинки челси: её раб предупредил, что привычные туфли на высоком каблуке не подойдут для местности, по которой им предстояло идти.

Он хотел, чтобы ей было удобно.

— Азазель меня перенесёт. Не переживай, умирать я не собираюсь, — пошутил он.

— И лучше бы тебе не вздумать, — с ухмылкой ответила женщина, стараясь сделать вид, что ей всё равно. — Бедняжка Азазель... Помню я эти экзамены, они здорово выматывают. А я ещё умудрилась проспать в день одного экзамена в магистратуре, — рассмеялась она.

— Есть какой-нибудь совет, который завтра можно дать Аз? — спросил Хелтейкер. Люцифер некоторое время молчала, размышляя на ходу.

— Не проспать? — наконец пошутила она. Было видно, что придумать что-нибудь полезное ей непросто.

— Тут можно не переживать, уверен, Азазель прекрасно справится и без этого совета. Наверное, твои экзамены были очень давно, — успокоил он её.

— «Очень давно» — это ещё мягко сказано, милый.

— Как думаешь, мне завтра стоит пойти с Азазель? Туда, где у неё будет экзамен? — спросил он, искренне желая услышать её мнение.

— Для начала: с чего бы тебе вообще туда идти? — прямо спросила дьяволица.

— Потому что она мне небезразлична. Не знал я, что у Дьявола отсутствует сердце, — фыркнул он и слегка пихнул Люцифер плечом. — Я просто хочу быть рядом. Не хочу, чтобы она думала, будто осталась с этим одна.

Мужчина продолжил идти, не заметив, что Люцифер остановилась. Когда её шаги стихли, он тоже встал и обернулся. Она сердито хмурилась, скрестив руки. Он вздохнул и вернулся к ней.

— Ну разумеется, она мне небезразлична, балда ты здоровенная! Мне они все небезразличны! — Королева Ада гневно уставилась на него, возмущённая одним лишь предположением об обратном.

— А я тебе небезразличен? — спросил он, мгновенно меняя тему, сделал шаг ближе и попытался изобразить её дьявольскую ухмылку. К счастью... сработало. Её гнев быстро сменился смущением — чувством, которое он без труда пробуждал в любой демонессе. Директор мгновенно залилась краской и отвернула голову.

— Т-ты и так знаешь ответ... — дьяволица не могла поверить, что такой простой вопрос её смутил. Он взял её за руку и крепко сжал.

— Знаю, — улыбнулся он. Обоих наполнило тепло, и они вновь двинулись вперёд, держась за руки. Впереди уже показался ресторан на утёсе, а лучи заходящего солнца отражались в стеклянных дверях балкона.

— Мы идём туда? — с внезапным воодушевлением спросила дьяволица и указала вперёд.

— Возможно, — ответил он с дразнящей ухмылкой.

* * *

— Здравствуйте! У меня заказан столик на двоих. На имя Тейкер, — сказал он официантке. Та несколько мгновений напряжённо разглядывала контраст стоявшей перед ней пары. Мужчина в белом костюме... и женщина в чёрном?

— К-конечно, сэр! — женщина ждала их, особенно после такого странного имени. — Прошу за мной. Ваш столик здесь, — сказала молодая девушка и повела пару дальше.

Если точнее — столик на балконе. С видом на море и прекрасный розоватый закат.

— Ну и... ну! — тихо произнесла Люцифер, любуясь видом. Ресторан находился в одном-двух километрах от дома Хелтейкера, на вершине утёса, откуда открывался вид на всю бухту и небольшую россыпь островов в море. Это было самое удалённое от местного городка заведение, но гостей сюда привлекал именно пейзаж... и он того стоил.

Такого вида из адского дома точно не увидишь...

— Знал, что тебе понравится, — сказал Хелтейкер, когда они с Люцифер сели. — Принесите, пожалуйста, бутылку вашего лучшего красного вина и два бокала.

— Конечно, сэр.

* * *

— Добрый вечер! Ромштекс и медленно запечённая свинина с добавкой в виде клюквенного соуса, — сказал официант, неся по тарелке в каждой руке.

— Свинина ей, стейк мне. Спасибо, — сказал Хелтейкер и положил салфетку на колени.

— Благодарю, — чуть смущённо произнесла Люцифер. Вместо того чтобы развеять белые перчатки, женщина сняла их руками, а затем сделала ещё один глоток вина. — Должна признать, вино превосходное. Даже изысканное. Приятно для разнообразия попробовать новый вкус — пожалуй, оно может посоперничать с вином из моего погреба.

— Что ж... за это и выпьем. За приятные перемены. Будем здоровы, — произнёс он, поднимая бокал. Она последовала его примеру, но не ожидала, что он легонько стукнет своим бокалом о её.

— Зачем ты это сделал? — слегка озадаченно спросила Люцифер.

— Традиция на официальных ужинах, — ответил он и принялся за стейк, разрезая мясо средней прожарки. Он умирал с голоду.

— А ещё, я только что поблагодарила смертного? — всё ещё поражённая происходящим произнесла она и огляделась на других смертных, среди которых теперь ела.

— Да, поблагодарила... Ваше Высочество, — поддразнил её смертный с набитым ртом.

— Для разнообразия ты... прилично оделся, — после короткой паузы поддела его Директор, окинула взглядом и приступила к основному блюду, вылив клюквенный соус в угол тарелки.

— Ты тоже неплохо привела себя в порядок, — с улыбкой ответил Хелтейкер.

Они продолжали разговаривать, трапезничая: после утренних блинчиков они оба ничего не ели. Даже после десерта — отдельного для каждого, а затем ещё и шоколадного пломбира на двоих, ставшего новым любимым лакомством дьяволицы, — они всё ещё оставались в ресторане.

Им просто было хорошо друг с другом: пить вино, разговаривать, проводить время... вместе.

Она часто брала его за руку — жест, который он замечал и которым дорожил. Они вспоминали прошлое, смеялись, а она жаловалась — в основном на приставания Пандемоники, постоянное нытьё Здрады и Малины, непокорный характер Джаджмент.

Если честно, жаловалась она на всех без исключения...

— Ты же понимаешь, что она твой секретарь? — сказал смертный бессмертной, когда они обсуждали Пандемонику. Он пытался хоть немного облегчить жизнь Усталому Демону.

— Знаю, просто... — начала она, но договорить не смогла.

— Даже Королева Ада может уставать. Я понимаю, — искренне сказал он. — Не волнуйся, ты уже ясно дала это понять. Ты заслуживаешь отдыха, только не загоняй своего лучшего работника.

После этих слов он заметил, как сидевшая за спиной Люцифер пара странно на него посмотрела.

— Я подумаю... У тебя странный талант находить нужные слова, знаешь? — дьяволица смотрела на него с любовью и обожанием.

— В присутствии королевской особы стараюсь как могу.

* * *

Время пролетало незаметно, а запасы красного вина в ресторане почти иссякли. Позднее Хелтейкер перешёл на виски, но они всё так же с удовольствием разговаривали, пусть беседа и скатилась в пьяное бормотание. Он многое узнал о прошлом Люцифер — вкратце, очень вкратце. Большую часть он не понял, но за три года совместной жизни прежде ни разу не спрашивал её об этом.

Он уже немного догадывался раньше, когда заговорил об экзаменах Азазель: Люцифер пыталась вспомнить, как сама сдавала их миллиарды лет назад. Очевидно, не слишком удачно. Значительную часть времени она спорила с другими ангелами и с «самим большим начальником». Он уже знал, что Люцифер не соглашалась с идеей «спасти» всех. По её мнению, не каждого можно было избавить от греха — люди нуждались в наказании.

Некоторые грехи были... непростительны.

Падший ангел с Небес, ставшая Директором Ада. Мужчина хотел спросить о её прошлом с Вельзевул, но решил не портить момент. Эта история наверняка заслуживала отдельного рассказа. В конце концов, это был её вечер, и она радовалась, что кто-то впервые проявил настоящий интерес к её жизни... хоть раз.

Он решил, что лучше будет расспросить их обеих одновременно, чтобы ни одна не смогла солгать ему о сопернице. Может быть, в следующий раз...

— Сэр... мадам, ресторан закрывается через десять минут, — сказала очень уставшая официантка с подносом пустых бокалов.

— О? Простите, что доставили хлопоты, — сказал порядком захмелевший Хелтейкер и допил последние капли из бокала.

— О-о-о, ну-у-у не-е-ет! — протянула Люцифер, опьяневшая куда сильнее него.

— В таком случае принесите счёт, пожа-а-алуйста, — растянул он последнее слово. Счёт оказался огромным, а чаевые, оставленные им к радости официантки, — ещё больше.

— Ну же, пора отвести тебя домой, — сказал он, помогая Люцифер подняться.

— Мне не нужна-а-а-а твоя помощь, — заявила она, с трудом вставая и хихикая.

— Спасибо, — сказал он персоналу, без устали убиравшему ресторан, и вывел пьяную Люцифер за дверь.

* * *

Волны тихо накатывали на берег. Прилив разворачивался и начинал возвращаться. По мягкому песку со смехом брели две босые фигуры. Они держались за руки, в свободных ладонях несли обувь и, петляя, плелись и спотыкались на белом песке — то было мгновение, которым он дорожил.

К счастью, от ресторана к широкому открытому пляжу вела тропа. Прилив ещё не успел вернуться, поэтому даже в нетрезвом состоянии они могли без труда дойти по берегу до дома.

Впервые за долгое время Хелтейкер забыл прежнюю жизнь, пережитые тяготы, горечь и сомнения, отравлявшие ему разум. Сейчас значение имела только она... Они шли по холодному влажному песку, приятно остужавшему им ноги в этот жаркий летний вечер.

Цепочка его крупных следов тянулась рядом с другой — намного меньшей по размеру. Теперь, когда они остались одни, белые рога Люцифер вновь появились, а её хвост медленно покачивался из стороны в сторону с игривым намёком.

Он радовался, что научился понимать чувства демонесс по движениям их хвостов.

Хелтейкер связал шнурки чёрных брогов и повесил обувь себе на шею, так что она болталась теперь на груди. В правой руке он нёс высокие ботинки женщины, а левой держал её за правую руку.

— Вот ты знаешь, когда ты в тот день вошёл в мой кабинет, я собиралась тебя убить, — внезапно призналась Директор. Это слегка застало его врасплох, но ответил он совершенно непринуждённо... будто и без того не знал, что она могла так поступить.

— Да неужели? — мужчина посмотрел на неё, ожидая продолжения.

— Ага-а-а. Хотела превратить всю-всю-всю твою кро-о-овь в уксус! — сказала она, немного смущённо хихикая.

— Тоже вариант, — ответил он, про себя благодаря судьбу... и радуясь, что не сдался.

— Но... — начала Люси, с трудом подбирая слова. Они остановились под тенью утёса и повернулись друг к другу. Ритмичный шум волн заполнил тишину.

— Но? — спросил он, не уверенный, хочет ли услышать продолжение.

— Но... я так рада, что не сделала этого... — наконец выговорила Люцифер. Она положила ладонь ему на лицо и медленно провела большим пальцем по щеке. На мгновение ему показалось, что он увидел, как выглядит любовь в глазах Дьявола.

Женщина притянула его к долгому страстному поцелую, на который Хелтейкер ответил. Некоторое время они просто стояли, обнимая друг друга. Между двумя тёмными, искалеченными сердцами грешников этот миг был чистым и невинным. Они и раньше ходили на свидания, чувства существовали уже давно, но по-настоящему проявились лишь к середине второго года совместной жизни. Вскоре все демонессы захотели узнать его ближе... но никто не знал его так, как дьяволица. Никто не знал его с этой стороны... и ничто не ощущалось столь особенным.

Из-за утёса над ними показалась луна. Лунный свет озарил пару, словно на них направили прожектор. Ярко сияли звёзды и луна, волны накатывали на берег, холодный песок приятно остужал разгорячённые ступни, ночь была безмолвной — всё было идеально. Они были... вместе...

Наконец они отстранились, чтобы вдохнуть воздуха, но остались рядом, не разрывая интимного зрительного контакта. Обе её ладони по-прежнему обхватывали его голову.

— Я... я люб... — она остановилась, не в силах договорить. Затем отпустила его лицо и шагнула назад, а мужчина разжал объятия. Люцифер не желала признавать, что едва не произнесла. Он не стал ничего говорить: момент был слишком хрупким, и любое слово могло нарушить равновесие. Дьяволица глубоко, тяжело вдохнула, выдохнула и повернулась к нему.

— Идём, — сказала она и протянула руку. На её лице сияла искренняя, согревающая сердце, хоть и слегка пьяная улыбка, а в лунном свете ещё можно было различить её смущение.

«Почти», — подумал он. Он не ожидал, что она испытывает подобное. Возможно, для настоящей любви всё ещё было слишком рано... а может, это говорил сейчас алкоголь. Он взял её за руку, и они двинулись дальше в темноту, отыскивая дорогу домой.

* * *

Алкоголь и правда сильно подействовал на Люцифер, а после возвращения домой накрыл ещё сильнее — вероятно, свежий морской воздух лишь усилил опьянение. Хелтейкер практически внёс её через дверь, призывая вести себя тихо, пока она хихикала... пока хихикали они оба.

В доме стояла тишина. Малина отключилась на диване — привычное для неё место. «Сейчас отнесу её в кровать», подумал он. Хелтейкер поднял Люцифер на два лестничных пролёта к её комнате, неся так, как жених несёт невесту. Когда раб осторожно уложил госпожу на кровать, из уст дьяволицы доносились лишь бессвязное бормотание и смех. Но одна фраза всё же оказалась осмысленной...

— Останься со мной... п-пожалуйста, — попросила она, протягивая к нему руку.

— С-сначала Малина, потом я вернусь... обещаю, — сказал он и, пошатываясь, вышел из комнаты. Он спустился вниз настолько тихо, насколько позволяло опьянение, вошёл в гостиную и увидел, что телевизор перешёл в спящий режим из-за бездействия. Сперва он как следует выключил телевизор и консоль.

Тусклый, но тёплый белый свет с лестницы первого этажа оставался единственным источником освещения в тёмной комнате. Поднять Малину оказалось, как всегда, намного проще. Он много раз находил её уснувшей после ночных игровых марафонов.

Хелтейкер осторожно подхватил её одной рукой под колени, прижал к себе и завёл вторую ладонь за спину, удерживая за плечо. Она не проснулась и никак не воспротивилась новой позе. Мужчина всегда забывал, насколько лёгкой была младшая из сестёр.

Когда он уже собирался тащиться по лестнице, она прижалась к нему и уткнулась головой в торс, продолжая крепко спать. Угрюмый Демон перерезала бы ему горло, узнай она, что сейчас происходит. Мужчина улыбнулся: такие невинные мгновения случались крайне редко. Он выключил свет на первом этаже, тихо открыл комнату сестёр, стараясь не разбудить Здраду, и осторожно уложил Малину в постель.

— Спокойной ночи, Малина, — прошептал он и поцеловал её в лоб.

За один вечер дьяволица умоляла его остаться и едва не призналась в любви. Здраду поймали на воровстве, он помог Азазель поверить в себя и приготовил ещё одну потрясающую партию блинчиков.

Эти мысли крутились у него в голове, пока он лежал в постели, а обнажённое тело дьяволицы сразу прижалось к нему. Одна нога оказалась между его ног, сама она устроилась слева, прижавшись лицом к его ключице. Его рука обнимала её.

Сегодня был хороший день.