Окинава (гет)

Сугуру сидел в самолёте и влипал лбом в иллюминатор. Внизу плыли облака, кое-где проглядывала суша и поблёскивал океан. Глаза цеплялись за эти красоты, а внутри всё трепетало. Он подёргивал ногой и строил планы на остаток воскресного дня. Первым делом, конечно же, он собирался разобрать чемодан, отнести вещи в стирку.

«Возможно, почитаю или посмотрю мультики, а там уже и девять часов», — думал мальчик.

Утвердив чёткий план, он начал размышлять, о чём будет болтать с Ми-тян. Ему очень хотелось снова услышать её голос и звонкий смех. Конечно, первое, что он расскажет, — папа купил ему второй и третий том «Гарри Поттера». А ещё Сугуру выпросил «Братство кольца», чтобы в дальнейшем поддержать интерес и беседу со своей новой подругой.

По дороге из аэропорта в Камакуру его разморило. Он задремал, прислонившись к плечу мамы. В голове отрывками мелькали их с Ми-тян разговоры на берегу океана. В полусне девочка говорила невнятно, и почему-то маминым голосом. Где-то на задворках сознания сигналили машины, раздавались голоса, смех папы. Образ Ми-тян постепенно мерк на этом фоне. Перед тем как совсем исчезнуть, в голове чётко раздался звонкий девчачий смех, который вытащил Сугуру из дремоты. Он всполошился и огляделся. Мама взъерошила его короткие волосы и улыбнулась:

— Мы почти приехали.

Сугуру вздохнул, откинулся на спинку сиденья и уставился в окно, за которым плыли бесчисленные рисовые поля.

По приезде домой он вошёл в душную комнату и оглядел её. Неожиданно для себя мальчик сделал вывод, что скучал по своему маленькому убежищу: по этим полкам с книгами, письменному столу, удобной кровати. Даже по плюшевой панде, которую мама каждый раз усаживала ему на убранную кровать. Сугуру взглянул на небольшие настенные часы в круглом красном корпусе — уже была половина шестого.

— Фу-у, ну и духота, — помахал он ладошкой перед лицом.

Мальчик подбежал к окну и наполовину открыл его. Затем направился к чемодану, потянул молнию, та с треском разъехалась — всё содержимое с шорохом вывалилось на пол. Убрав новенькие книги и «Философский камень», он собрал в охапку одежду и направился в ванную: корзина для грязного белья заполнилась до половины. Последней туда отправилась гавайка с пёстрыми цветами, которую Сугуру брезгливо взял двумя пальцами, поднял выше головы и отпустил. Рубашка с едва уловимым шорохом легла поверх его шорт. Он закрыл крышку и вприпрыжку побежал к себе, с разбегу плюхнулся на кровать.

— Бли-и-ин, — с досадой протянул Сугуру, хлопнув кулаком по одеялу. — Ещё целых три часа.

В этот момент из коридора донёсся скрип входной двери, раздражённый голос мамы и ответное бурчание папы.

— Опять поругались, — расстроился мальчик.

Настроение немного испортилось. Он встал, быстрым шагом направился к двери и с грохотом закрыл её. Чтобы отвлечься от родительской ругани, Сугуру забрался на кровать, уселся в позе лотоса и придвинул к себе второй томик «Гарри Поттера» и «Братство кольца». Упираясь локтем в коленку, он подпёр подбородок и склонился над книгами, поочерёдно начал разглядывать новенькие переплёты. Погрузился в размышления — что же начать читать первым делом. Он даже немного впал в замешательство. Но рука сама потянулась за «Узником Азкабана».

— Прости, Ми-тян, — с сожалением произнёс он.

Улёгшись поудобнее, Сугуру открыл первую страницу и постепенно начал втягиваться в сюжет. Порой от чтения отвлекала ругань родителей на кухне. Было неприятно слышать их крики: как папа хлопает ладонью по столу, в раковину со звоном летит посуда. Мальчик закрыл уши и углубился в чтение.

В половине восьмого мама позвала его к ужину. Аппетита особо не было. Но было лёгкое предвкушение телефонного разговора. Дабы развеять за столом напряжённую тишину, Сугуру поделился с родителями секретом о новом друге. Рассказал, что в девять ждёт звонка и попросил не подслушивать. Родители переглянулись, а он подумал, что их первый шаг к примирению уже сделан. После ужина мальчик сходил в душ, почистил зубы и принялся выжидать оставшиеся несколько минут в прихожей рядом с телефоном.

А в это время, заложив руки за спину, Ми-тян мерила шагами небольшую прихожую своей новой квартиры. Кое-где стояли неразобранные коробки. На одной из них стоял телефон. Рядом лежала раскрытая книга, где Сугуру аккуратно и разборчиво вывел каждую цифру. Девочка то и дело поглядывала на часы.

— Мияки, — тихо позвала мама. Девочка остановилась и взглянула на неё. Женщина вышла из-за дверного косяка и мягко улыбнулась. — Не обязательно звонить ровно в девять. Набери чуть раньше. Уверена, он так же, как и ты, ходит у себя дома рядом с телефоном и ждёт звонка.

— Ага, — подпрыгнула Ми-тян.

Она подскочила к телефону, сняла трубку и, поглядывая в книгу, принялась нажимать кнопки. Внутри всё трепыхнулось, когда раздался первый гудок.

— Алло, — на том конце послышался женский голос.

— А... алло, — разволновалась девочка. — Здравствуйте! А Сугуру дома? Это Ми-тян.

В трубке задумчиво хмыкнули:

— Здесь такого нет. Вы, наверное, ошиблись номером.

Рука Мияки крепче сжала трубку.

— К... как нет? — с дрожью в голосе спросила она.

Мама перестала улыбаться. Она подошла к дочери и ладонью коснулась её спины.

— Здесь нет никакого Сугуру, — спокойно ответили на том конце.

— Извините, — расстроенно прошептала девочка и положила трубку.

Мияки быстро подхватила книгу и глазами пробежала по цифрам. Рука снова потянулась к телефону.

— Давай я продиктую номер, — предложила мама. — А ты заново наберёшь.

Девочка согласилась и дрожащими пальцами под диктовку принялась нажимать кнопки. Снова мимо. Глаза Ми-тян заблестели. Она опустилась на одну из коробок и закрыла лицо руками. Сейко сама решила набрать номер:

— Мэй, привет! — с наигранной радостью воскликнула она. — Как? Разве это не номер Гето Мэй? А-а-а, простите, Ягами-сан. Видимо, цифру перепутала. Всего хорошего.

Женщина положила трубку и повернулась к дочери. Плечи девочки то и дело подрагивали от беззвучных слёз. Она обняла её и пригладила короткие волосы.

— Это ещё не конец, — Сейко попыталась утешить дочь. — Вы обязательно встретитесь. Мир магов очень тесен.

Мияки заплаканными глазами посмотрела на мать и обняла в ответ.

Уже больше пятнадцати минут Сугуру вышагивал в прихожей из угла в угол. Телефон упорно молчал. На душе становилось паршиво.

«Неужели Ми-тян забыла?» — он остановился и взглянул на аппарат.

— Сугуру, — тихо позвала мама.

— М-м-м? — он оглянулся.

Женщина стояла в дверях кухни, вытирая руки о полотенце, и смотрела на него:

— Сугуру, может, она немного приболела. И сейчас у неё нет сил встать с кровати.

Сугуру опустил глаза:

— Возможно.

Мама подошла ближе.

— Не расстраивайся, — сказала мама и она взъерошила его волосы. — А ты уверен, что дал правильный номер?

— Конечно. Я заучил его наизусть, как только мы переехали, — нахмурился он. — Там сложного ничего нет.

— А давай повторим, — спокойно сказала она.

Сугуру вздохнул и начал проговаривать каждую цифру:

— Ноль. Четыре. Шесть. Семь. Двадцать семь. Тридцать один. Двадцать девять.

— Тринадцать, — мама поджала губы.

Мальчик свёл брови:

— Что?

— Тринадцать, Сугуру. Не тридцать один, а тринадцать.

Мальчик уставился на неё. Потом посмотрел на телефон.

— Ми-тян… — с досадой произнёс он. В носу немного защипало. — Я написал ей неправильный номер?

Мама положила ладонь ему на плечо и легонько сжала. Сугуру повёл плечом и бросился в свою комнату.

— Сугуру… — крикнула ему в след женщина.

— Потом, — выкрикнул он в ответ.

Мальчик вбежал в свою комнату и рухнул на кровать лицом в подушку. Лежал так до тех пор, пока совсем перестало хватать воздуха. Затем перевернулся на спину и уставился в потолок.

— Великий Будда, — прошептал он. — Если ты есть… пожалуйста. Сделай так, чтобы я и Ми-тян встретились снова.

Он закрыл глаза.

— Её называют Великая Тэнгэн, — в голове прозвучал звонкий девчачий голосок.

Сугуру открыл глаза и повернул голову к окну.

— Великая Тэнгэн, — сказал он тише. — Я не знаю, кто ты. Но если ты есть… если ты слышишь… пожалуйста. Позволь нам встретиться снова.

Мальчик полностью развернулся к окну и сжался в калачик. За окном полыхнула зарница. Комната на мгновенье озарилась белым светом, следом раздался раскат грома. Капли дождя тихо застучали по стеклу. Сугуру закрыл глаза, и спустя пару минут задремал.

В это же время — в далёком Токио — Ми-тян лежала на кровати, повернувшись к стене. Слёзы уже давно высохли, но на душе скреблись кошки. Она смотрела перед собой, пальцем чертила имя Сугуру по розовым обоям и тихо шептала:

— Великая Тэнгэн. Прошу. Если ты действительно существуешь… позволь нам встретиться снова.