Окинава (гет)

2002 год. Август.

Сугуру лежал в номере на родительской кровати в одном из пансионатов Окинавы и смотрел на экран телевизора. Там шёл любимый мамин сериал, где главные герои постоянно целовались в каждой серии, а он морщился и отворачивался.

Иногда Сугуру смотрел с мамой эту мыльную оперу по вечерам дома, в Токио, когда ему было скучно, а ей хотелось немного поcюсюкаться с ним как с маленьким. В этом был и свой плюс — она украдкой позволяла ему вместе с ней есть вредные, но приятно солёные чипсы.

Сейчас же сериал служил только фоном — мальчик не вникал в сюжет. Ему нездоровилось. А от мыслей о чипсах выворачивало. Рядом покоился томик «Гарри Поттера», который подарили родители ещё в начале лета. Но Сугуру специально откладывал его чтение до поездки на Окинаву. Для него это было неким ритуалом — взять с собой на отдых новую книгу, чтобы там начать очередную увлекательную историю. Хоть Сугуру и смотрел фильм «Философский камень» уже не один раз, он решил, что обязательно должен прочесть и книгу. Позже он обзаведётся и остальными томиками, как только они выйдут на японском — папа пообещал подарить сыну все-все книги о волшебнике.

Этим вечером читать совсем не хотелось. Сегодняшний монстр, побеждённый Сугуру на задворках пансионата, — похожий на крысу-переростка с шестью лапами — на вкус оказался особо отвратительным, хотя по факту был слаб и почти не сопротивлялся. Он выследил его, когда решил прогуляться и осмотреть внутренний дворик пансиона, пока родители в номере распаковывали чемоданы.

Его тошнило, мутило и жутко болела голова. Он ощущал себя безвольной тряпичной куклой и задавался вопросами: «Почему Великий Будда сделал его таким? Для чего?» Ему казалось, что случись сейчас землетрясение, он бы даже не встал. Наоборот — был бы рад, рухни на него потолок, чтобы навсегда остаться лежать под обломками и ничего не чувствовать.

Мятные леденцы в фольгированных фантиках, которые дала ему мама, не помогали избавиться от мерзкого привкуса. Лекарство от тошноты оказалось бесполезным. Таблетка обезболивающего тоже не справлялась со своей прямой задачей. Мама была уверена, что его головная боль связана с переутомлением от долгого полёта. Что Гето слишком чувствительный. А тошнит от того, что в самолёте он съел не первой свежести сэндвич с ветчиной и сыром, на котором упорно настаивал.

В последнее время Сугуру соглашался с любой её версией о своём недуге — потому что ему надоело пугать маму своей странностью, говоря о каких-то существах, которых, кроме него, никто не видит, о том, что ему плохо только из-за них. Однажды она отвела его к психологу. Но тот сказал, что с мальчиком всё в порядке.

— Просто ваш сын… особенный, — с запинкой заключил доктор, загадочно подмигивая Сугуру.

Он посоветовал маме подать заявление на поступление в старшую школу с религиозной направленностью, которая находится далеко в горах, за пределами Токио, и настойчиво вручил визитку.

— Там лучшие учителя. Один из них — мой давний друг — Масамичи-сан. Могу дать номер телефона, чтобы он проконсультировал вас по всем вопросам обучения, — мягко добавил доктор. — В этой школе учатся такие же особенные дети, как ваш Сугуру.

Мама, конечно же, засомневалась в правдивости слов доктора, но визитку взяла, положив её в один из кармашков кошелька.

Сейчас в комнате Сугуру был один. Родители несколько минут назад спустились в столовую к ужину. Мама чмокнула его в лоб и пообещала принести что-нибудь вкусненькое. Он согласился съесть что-то только из вежливости и уважения, хотя аппетита у него совсем не было. Сугуру вздохнул и повернулся к открытому окну.

Вечерний ветерок нежно колыхал прозрачную шторку, даря комнате прохладу. В сумеречном небе уже поднималась полная луна, бросая на пол яркий свет. Мальчик вгляделся в лунный шар.

Чтобы как-то отвлечь себя, он представил, что сейчас находится в одной из комнат Хогвартса. Рядом на столике стоит большая клетка, куда он посадил свою трёхглазую сову, которую «поймал» год назад, на задворках этого же пансионата. Сова деловито покрутила головой и устремила свои три глаза в окно — туда, куда смотрел и Сугуру — на луну. Постепенно его веки начали наливаться тяжестью, мысли — плыть и обрываться. Он уснул.

* * *

Ранним утром Сугуру — в чёрных шортах, жёлтой рубашке-гавайке с расстёгнутой верхней пуговицей и с томиком «Философского камня» под мышкой — вышел к пляжу. Утренний воздух был свежим и невероятно густым: пахло солью и водорослями. Он закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Тошнить его перестало ещё ночью, голова прошла к утру. Крысоподобное существо внутри успокоилось. Оно больше не вызывало физического дискомфорта и не отдавалось болью в висках. Его раздражающие вопли в голове мальчика утихли. Хоть Сугуру был ещё немного слаб, но с аппетитом позавтракал в столовой.

Он медленно выдохнул и распахнул глаза. Взяв книгу в руку, мальчик вгляделся в океанскую даль, приставив ладонь козырьком ко лбу, и улыбнулся.

Несмотря на раннее утро, пляж не был пуст. У воды сидели мамочки, держа на руках полугодовалых малышей. Они весело улюлюкали им и строили смешные рожицы. Малыши в ответ заливались смехом, дрыгая маленькими ручками и ножками. Чуть в стороне стояли люди почтенного возраста в купальных костюмах. Они что-то обсуждали, смеялись и много жестикулировали.

«Сегодня день обещает быть хорошим», — подумал Сугуру, взглянув на книгу в руке.

Он огляделся. По левую сторону, недалеко от берега у самой кромки воды, виднелась груда огромных камней. Мальчик решил, что вдали от посторонних глаз ему будет комфортнее сначала помедитировать, а потом приступить к чтению книги о любимом волшебнике. Он бодро зашагал в ту сторону.

Дойдя до места, Сугуру внимательно оглядел огромные камни, обошёл их, потрогал в нескольких местах.

«Слишком острые», — подумал он.

Обогнув камни, он прошёл метров десять и решил устроиться в тени старой пальмы. Усевшись на ещё прохладный после ночи песок, мальчик убрал книгу в сторону и уложил ноги в позу лотоса. Выровняв спину и опустив плечи, Сугуру расставил ладони на коленях раскрытыми чашами. Он закрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул. Сосредоточился.

Лёгкий влажный ветерок пробежал по детскому телу, заставляя ткань дурацкой гавайской рубашки с пёстрыми цветами колыхаться, щекоча живот и рёбра. Сегодня, перед выходом в столовую, мама посоветовала надеть именно её.

— Для настроения, — с мягкой улыбкой сказала она, легонько сжав его плечо.

Короткие волосы Сугуру приятно обдуло ветерком, немного взъерошив их. Он невольно подался вперёд.

Пока выравнивал дыхание, мальчик пытался отбросить лишние навязчивые мысли. Например, как ещё две недели назад мама потащила его в парикмахерскую. Хотя он ей не раз говорил, что хочет отрастить волосы и собирать их в пучок на затылке. Иногда, стоя дома перед зеркалом, Сугуру представлял себя с такой причёской и был уверен, что так будет выглядеть гораздо круче. Может быть, даже взрослее. Но мама оставалась непреклонна.

— Тц, — вырвалось у него. Он мотнул головой, прогоняя мысли, и, вскинув руками, сделал новую попытку сосредоточиться.

Мальчик приложил все усилия к концентрации — и в голове наконец-то стало пусто. Сугуру прислушался к звуку океана и задышал в его неторопливом ритме. Когда накатывала волна — делал вдох, на откате — выдох. Спустя пару минут такой практики мальчик достиг дзэна — в голове и во всём теле появилась приятная лёгкость. Насладившись ею сполна, он улыбнулся и проговорил вслух, не открывая глаз:

— А теперь можно и почитать.

Неожиданно справа мальчик уловил всплеск. Внутри всё колыхнулось и сжалось. С подобным он был знаком ещё с раннего детства. И последний раз это чувство испытал вчера, когда обнаружил крысоподобное существо. Но до сих пор не знал как назвать это.

От воспоминаний, каким мерзким оно было на вкус, и от понимания, что ему снова придётся пройти через это, желудок Сугуру скрутило, а под языком начала собираться слюна. Руки и ноги похолодели. Сердце буквально попыталось выпрыгнуть из груди.

Он быстро сглотнул, пытаясь подавить тошнотный рефлекс. Хотел уже выпрямить ноги, вскочить, выставить перед собой руки, будто собрался стрелять из пистолета, чтобы атаковать существо первым, но не смог пошевелиться. Всё тело словно онемело.

Существо было уже совсем близко. Мальчик на слух проанализировал исходящий от него гул — очередной монстр был почти таким же, как и вчера. Может даже сильнее. Он поморщился от мысли, что этот прекрасный день пойдет коту под хвост.

Монстр поравнялся с затаившим дыхание Сугуру, остановился на секунду и пошёл дальше, не издав ни одного омерзительного звука. Вместо отвратительной вони лёгкий бриз донёс к детскому носу сладкий карамельный запах, смешанный с морской солью. Мальчик чуть сдвинул брови и глубже вдохнул почти растворившуюся в воздухе карамель. Открыть глаза Сугуру пока не решился, наоборот, крепко зажмурился. Но интерес всё же брал своё: оба его глаза медленно приоткрылись узкой щёлочкой.

Сквозь подрагивающие ресницы мальчик разглядел высокий девчачий силуэт. Он мигом распахнул глаза и сморгнул. Примерно в пятнадцати шагах, спиной к нему, стояла девочка. На её плече висела разноцветная пляжная сумка из соломы. Лёгкий ветерок играл с подолом её синего сарафана. Незнакомка принялась снимать сандалии. Сугуру ещё раз зажмурился, не веря своим глазам, и задался вопросом:

«С ней тоже что-то не так?»

В этот момент громко вскрикнула чайка, пролетевшая над пальмой. Девочка обернулась, посмотрела вверх, потом перевела взгляд на сидящего под пальмой Сугуру. Он всё так же пребывал в позе лотоса. Она тихо усмехнулась, развернулась в его сторону и присела на корточки, скинув с плеча соломенную сумку. Мальчик открыл глаза и невольно уставился на неё.

Он отметил, что незнакомка примерно одного возраста с ним, может, даже на год старше, потому что ростом выше. Украдкой разглядел её симпатичное лицо и пухлые щёки.

«Каре только дурацкое», — подумал Сугуру.

Он, сам того не замечая, начал любоваться ею, склоня голову. Её хрупкими плечами, на которых по сторонам повисли тонкие бретельки. Тем, как ветерок поддувает подол её сарафана, а тот и рад подняться, но вовремя ею одёрнут. Он отметил и то, что, как только это «дурацкое каре» колышется на ветру, в волосах незнакомки начинает играть странный синеватый отлив. Всё напряжение в теле Сугуру постепенно сошло на нет.

Девочка достала серое полотенце и принялась стелить его на белый песок. Короткие пряди волос налипали на лицо. Она подняла голову и занесла руку, чтобы смахнуть их, но наткнулась на пристальный взгляд. Незнакомка замерла, а Сугуру, выйдя из забытья, всполошился.

Он оглянулся по сторонам, немного замешкавшись в поисках томика, который лежал буквально под рукой. Мальчик поднял его, но тот предательски выскользнул из рук и шлёпнулся в песок. Девочка, глядя на взволнованного Сугуру, хихикнула, дрогнув плечами, смахнула с лица налипшие пряди и поправила соскользнувшие бретельки сарафана. Сугуру поднял свою книгу, ладошкой смахнул белые песчинки и обдул, периодически поглядывая на девочку. Затем придвинулся ближе к пальме и прислонился спиной к широкому стволу. Взглянув на неё ещё раз, Сугуру перевернул книгу и раскрыл её вверх ногами.