Марица (джен)

Первое, что я почувствовал, — это боль. Она накатывала волнами, то отступая, то возвращаясь снова, заставляя застонать.

— Генерал! — кто-то потряс меня за плечо. — Генерал, вы очнулись?

Я узнал голос Вира. Того смешного пухленького демона-картографа. Но открывать глаза не спешил. Не был уверен, что меня не стошнит. Что, боги, происходит вообще?

— Вир... пить... — прошептал я, глотая слюну.

— Простите, генерал, она сказала, что пока давать вам воды нельзя. Нужно выждать около часа, когда закончится головокружение. Потом я должен буду вас напоить и накормить.

Она? Кто она?

Последнее, что я помнил, — мой приказ отступать. Я понимал, что мы проигрывали. Необходимо было сохранить солдат, чтобы собраться с силами и выступить потом с подкреплением. Сам перевоплотился в дракона, прикрывая их отход. Помню, как маг из феорильского войска запустил Паучью сеть. В неё-то я и попался. Добивали меня уже на земле. Там же на земле что-то влили в горло, пока сеть опутывала всё сильнее.

А после зелья — темнота.

— Вир... что... происходит... доложить.

— Вас сбили в момент отхода. Основные силы успели уйти. На повозку с картами обрушились залпы с ядрами. Троих убили. Меня, лейтенанта Шалоса и майора Флиуса взяли в плен. Картографов Брауса и Адермара убили. Лейтенант Двил оказался предателем. Он передал феорильцам данные нашего наступления. Его казнили на моих глазах. Нам влили дурман-зелье. Последнее, что я слышал, — нас, как представителей аристократических родов, хотели использовать для обмена.

— Где... Шалос и... Флиус...

— Здесь, генерал, — раздался голос Флиуса. — Мы тут все здесь. Ох, зараза, как голова болит.

— А остальное что, не болит? — это уже Шалос. — Достоинство на месте, с остальным разберёмся.

— Значит... мы... в плену. Надо...

— Нет, генерал, — перебил меня Шалос. — Мы не в плену.

От неожиданности я даже распахнул глаза и убедился, что открывать их не стоило. Пространство вокруг меня кружилось, как в пике, и резко затошнило. Чья-то рука помогла мне приподняться, и меня вырвало. По звуку — в какой-то кувшин.

— Как... нас... отбили? Доложить.

— Нас не отбили, генерал. Нас выкрала у феорильцев деревенская магичка.

Так. Это плохо. Горела только одна лучина, света было мало. Для дракона это не проблема, мы прекрасно видим в темноте. Но голова всё ещё кружилась. Рассмотреть окружающую обстановку я не смогу. Поэтому я закрыл глаза и принюхался. Пахло травами, зельями, настоями и крупой. Действительно, запах напоминал деревенский дом. Нам нельзя здесь находиться. Это не лучше плена. Феорильцы нас найдут. Меня вряд ли тронут, а вот остальных наверняка казнят. Вместе с полоумной магичкой, которую я даже ещё не видел.

Прислушался. Тихий скрип колёс. Только сейчас я понял, что ощущение лёгкой тряски вовсе не от головокружения. Мы куда-то ехали в повозке. А потом я ощутил... давление. Очень знакомое давление. Мы что, в сжатом пространстве?

— Подробности.

— Я очнулся первым, — сказал Вир. — Голова болит, кружится, ничего не понятно. Вскоре состояние нормализовалось. Ощутил тряску, понял, что нас куда-то везут. Позже к нам спустилась магичка. Я спросил, что происходит. Она ответила кратко, что мы были в плену. Нас привезли в её деревню. Капитан феорильцев по имени Брастула согласился её отпустить с миром. А она решила забрать нас с собой, решив, что в хозяйстве всё пригодится. Рассказала, что делать с остальными, когда очнутся. Выждать час, потом напоить, много, накормить и постараться сильно не шуметь. Сама зайдёт вечером. Просила передать, что сегодня седьмое число.

Твою! Десять дней! Отец с матерью наверняка меня уже похоронили.

— Доложить о состоянии! — разговаривать стало легче, силы возвращались, и голова почти перестала кружиться. Я снова попытался открыть глаза.

Да, пространство больше не плыло. Мы действительно находились в сжатом пространстве. Семь палатей, четыре из которых были заняты нами. Недалеко стоит сундук, в котором, по всей видимости, хранились зелья. Ещё сундук — побольше, видимо с личными вещами хозяйки. Несколько мешков с крупами и овощами. На вбитых в стену крюках висела посуда, плеть, сабля работы Вироносто (это тут откуда?) и деревянный с позолотой кольт работы Фреста (тот же вопрос).

Похоже, магичка была далеко не такой уж и простой.

Ребята улыбнулись и кто как мог отдал честь. Только сейчас я заметил, что к моему запястью привязана шина. Попробовал пошевелить и поморщился. Больно. Также болело в боку. Прощупав второй рукой, обнаружил повязку. Да, вспомнил, меня проткнули штыком.

— У меня повреждений серьёзных нет, — отчитался Вир. — У майора Флиуса переломаны ноги. У Шалоса был вывих плечевого сустава и рана от штыка на ноге. У вас перелом запястья, рана от штыка в боку и на ноге. В нас вливали зелье-дурман в убойной дозе. Видимо, поэтому болит голова. Марица, то есть магичка, влила в нас обезболивающее. Сказала, что без него будет совсем хреново.

— По ногам били, чтобы мы не сбежали, — хмуро отозвался Флиус.

— А мы всё равно сбежали, — усмехнулся лейтенант. — У нас даже старые магички, и те партизанят.

— Не время для шуток, — оборвал его я. — Лейтенант, вы должны понимать, что сейчас мы фактически ходячие мертвецы. При любом досмотре мы не сможем оказать сопротивления.

— Может, и не придётся его оказывать, — с сомнением протянул Вир.

— Сомневаюсь. Передай мне кольт, Вир.

Картограф с сомнением посмотрел на меня и на кольт, но приказ выполнил. Шипя от боли, я постарался проверить оружие и довольно хмыкнул. Порох и пули были на месте. Ощущая в руке холодный металл оружия, становилось легче.

Через какое-то время Вир помог мне приподняться, накормил и напоил, не слушая приказа оставить еду и вернуться на место. Картограф опасливо поглядывал на выход из сжатого пространства, и что-то подсказывало мне, что магичку он сейчас боялся больше, чем дракона.

Внезапно тряска прекратилась. Мы переглянулись. Вир взял саблю, встав в стойку, а я направил дуло пистолета на выход из сжатого пространства. Через несколько напряжённых минут послышались охи, вздохи и кряхтение. А потом старушечий голос произнёс:

— Картограф, внучек, ну-ка выйди, подмогни бабушке! Да не бойся ты, нет тут феорильцев.

Вир посмотрел на меня, и я кивнул, по-прежнему не сводя глаз со входа и не опуская кольт. Вир дотронулся рукой до стены, и его выкинуло наружу. Через несколько минут он появился на входе, таща на плече ещё одного раненого солдата. Судя по форме — нашего.

— На палати его, — раздался скрипучий голос, и я наконец увидел нашу магичку. Она была... крохотная, сгорбленная и худая старушка весьма преклонного возраста. Седые волосы аккуратно заплетены в косу. Простое зелёное платье со шнуровкой спереди, которое, правда, чаще носят молодые девушки. Морщинистое лицо было красивым. В молодости наверняка она была весьма хороша собой.

— Иди за следующим, — распорядилась старуха и встала у палатей. — Ну, молодок, разбили тебе голову, ну ничего, жить будешь. Сейчас, сейчас.

— Это вы зря, — раздался мой голос. — Опасно.

— А ты тут не командуй, генерал, — хмыкнула старуха. — Одним больше, одним меньше... Уже без разницы. Мне за одного генерала только кишки выпустят.

Я поморщился, признавая её правоту. Неприятно было осознавать, но сейчас я действительно был обузой.

— Ты там не морщись. С моими зельями да драконьей кровью уже через дня два будешь ходить, а через неделю — бегать. Нам ещё дня три-четыре добираться до расположения наших. Успеешь ещё защитником побыть.