Бремя наставника (джен)

Звездный ученик

Альбус всегда любил первую неделю учебного года. Ученики возвращаются после каникул и, хотя за лето успевают забыть еще больше, чем прежде выучили, зато снова полны рвения. Лень, тревоги и усталость придут позже; первые же дни, когда все заново привыкают к школе и друг к другу, почти всегда восхитительны.

Почти за двадцать лет преподавания это первый учебный год, который не начинается для Альбуса с привычного воодушевления.

— Альбус! — весело приветствует его за обедом Бригита. — Какие славные в этом году первокурсники. Но ты, конечно, должен знать: юный Том Реддл о тебе такого высокого мнения! И мальчик, кстати, чрезвычайно способный.

— Ах ты жулик, Альбус! — смеется Герберт, догоняя его по дороге на дневное занятие с шестикурсниками. — Начал вербовать юные таланты еще до первого сентября. Что же прикажешь делать всем остальным?

— Добрый вечер, Альбус, — говорит Галатея во вторник за ужином. — Ох, я сегодня в прекрасном настроении. За сорок с лишним лет преподавания у меня впервые первокурсник сумел сотворить Инсендио в первый же день! И, между прочим, твой поклонник. Похоже, у тебя уже растет чудесный будущий ученик.

Именно в этот момент, как впоследствии определяет Альбус, ему впервые становится не по себе.

Дальше — хуже.

— Альбус, какой все-таки блестящий ребенок этот Том Реддл, — говорит Тресса в среду, когда они случайно встречаются в коридоре. — И столько о тебе расспрашивает.

Тресса преподает нумерологию, а насколько Альбус помнит, это факультатив, который выбирают только с третьего курса. Каким образом у Тома на второй день учебы уже возникли вопросы к ней — загадка.

— А, Альбус, заходи, — приветствует его Армандо из-за стола. Но вместо привычного вопроса о новых гриффиндорцах директор говорит: — Сегодня утром познакомился с очаровательным молодым человеком. Нашел его перед Горгульей и, конечно, пригласил наверх. Его совершенно покорила моя коллекция бутылок из-под сливочного пива. — Армандо с умилением улыбается воспоминанию. — И школьные правила его тоже крайне заинтересовали. Я даже достал свой экземпляр самых первых, еще со времен Основателей.

Альбус вполне может догадаться, о каком молодом человеке идет речь.

— Если судить по тому, как он о тебе говорит, ты произвел на него сильнейшее впечатление. Может, и мне стоит самому разносить письма маглорожденным? — смеется Армандо.

Улыбка Альбуса становится несколько натянутой, но он согласно кивает.

Выходя из кабинета директора, Альбус готов поклясться, что Распределяющая шляпа выглядит слегка обугленной.

Наверное, показалось.

• • •

Вторая встреча

Том приходит к нему после обеда в первую среду учебного года. Он стучит в дверь, и Альбус немало удивляется, увидев за ней вежливо улыбающегося мальчика. Первое в этом году занятие Тома по трансфигурации будет только завтра утром. Какой вопрос не может подождать сутки?

После обязательного обмена любезностями Том задает совсем не тот вопрос, которого Альбус ожидал. Впрочем, этот вопрос ему уже доводилось слышать прежде.

— Вы знаете, как изготовить философский камень?

Том спрашивает так же, как спрашивает обо всем: с лихорадочной напряженностью, будто скорее требует ответа, чем просит. Альбус испытывает облегчение. Значит, Том все-таки просто ученик, которого манят богатство и бессмертие, как многих до него.

И почему-то Альбус одновременно чувствует легкое разочарование.

— Даже если бы знал, мистер Реддл, я не стал бы раскрывать секрет каждому ученику, который меня спросит, — отвечает он, и глаза его поблескивают.

Том явно не понимает, к чему это.

— Раскрывать? — фыркает он. — Разумеется, нет. — И одобрительно кивает. — Я просто хочу знать, смогли бы вы его сделать.

Вот как?

— А могу я поинтересоваться, зачем вам это знать?

— Чтобы закончить список, — отвечает Том и разворачивает свиток пергамента, который до сих пор держал в руках.

Наверху написано: «Великие свершения Альбуса Дамблдора». Свиток длиной добрых два метра — пожалуй, самый полный список такого рода, который Альбусу когда-либо доводилось видеть. За те несколько секунд, что пергамент находится перед глазами, он успевает заметить несколько своих действительно важных вкладов в развитие магического знания.

Но поражают его вовсе не они.

Том каким-то образом раздобыл сведения о его оценках на первом курсе, о том, сколько занятий понадобилось Альбусу, чтобы впервые успешно применить Энгоргио, и в каком возрасте он опубликовал первую статью.

Внезапно все замечания коллег за последнюю неделю начинают обретать смысл.

— Мистер Реддл... — Альбус замолкает, потому что на самом деле хочет спросить только одно: «Во имя бороды Мерлина, что вы творите?» — Для чего вам этот список?

Том по-детски морщит лицо — Альбус знает, что большинство взрослых находит это умилительным. Не будь ему так страшно услышать ответ, возможно, он тоже умилился бы.

— Чтобы следить за прогрессом, конечно, — отвечает Том так, будто не способен понять, почему это не очевидно. — Мне нужно знать, как у меня идут дела.

Ох, мальчик.

— Мистер Реддл... Том, — поправляется Альбус, и мальчик тут же расцветает. — Нет никакой необходимости сравнивать себя с другими. Каждый учится в своем темпе, и главное — становиться лучше самого себя. От учеников вовсе не ждут, что они повторят мои достижения.

Том кивает.

— Разумеется. Нельзя же требовать такого от всех.

— Вообще-то, ни от кого, — настойчиво уточняет Альбус.

Том снова кивает. Он совершенно точно слышит слова Альбуса. Но слушает ли?

— Так что, — произносит Том после короткой паузы, — философский камень?

Альбус прижимает пальцы к переносице и издает один долгий, усталый вздох.