Между нами жизнь (гет)

«Иногда человек впервые замечает чужие границы только тогда, когда ему не позволяют их переступить».

— Переоборудование всех точек одновременно увеличит расходы почти на тридцать процентов, — произнес финансовый директор, переключая слайд. — Поэтому предлагаем разделить работы на три этапа. Сначала магазины с самой высокой проходимостью, затем остальные.

Павел смотрел на таблицу перед собой и уже в третий раз возвращался к одной и той же строке. Цифры складывались правильно, расчеты не вызывали вопросов, но смысл прочитанного почти сразу ускользал.

Прошло две недели, а телефон она так и не починила.

Павел понял это только вчера, когда вновь оказался у ее кассы. Телефон лежал на краю стойки, и на погасшем экране отчетливо виднелась трещина. До того момента он почти не вспоминал о случившемся на парковке, но, увидев разбитое стекло, сразу понял: Дарья все это время продолжала пользоваться поврежденным устройством.

Именно тогда он и достал деньги. Не обдумывал это заранее и не собирался снова возвращаться к их случайному столкновению. Решение показалось очевидным: она не починила телефон, он мог оплатить ремонт, значит, проблема решалась за несколько минут.

Дарья вновь отказалась.

Павел перевернул страницу отчета, хотя еще не закончил с предыдущей.

Четыре тысячи. Возможно, немного больше, если менять не только стекло, но и весь экран. Для него эта сумма не имела никакого значения. Для нее, судя по сведениям из кадровой карточки, могла составлять заметную часть зарплаты.

Тем более у Дарьи был пятилетний сын. Насколько она действительно справлялась одна, из кадровой карточки понять было невозможно, а строить предположения Павел не собирался. Но мужа у нее не было, денег на ремонт, похоже, тоже, а предложенную помощь она отвергла дважды.

В первый раз это еще можно было понять. На парковке они столкнулись по ее вине, и Дарья не захотела перекладывать ответственность на чужого человека. Хотя он все равно не видел ничего странного в том, чтобы хотя бы частично оплатить ремонт. Кто именно был виноват в столкновении, для него уже не имело особого значения.

Во второй раз она уже должна была знать, с кем разговаривала.

К моменту его приезда сделка была завершена. Сотрудникам сообщили о смене владельца, а за несколько дней до этого Павел официально посещал магазин вместе с управляющими. Дарьи в тот день не было, но трудно было представить, что коллеги ничего ей не рассказали.

Даже если она не интересовалась происходящим на работе, его лицо ей могло быть знакомо. За последние несколько лет Павел не раз появлялся в деловых изданиях. Несколько его фотография оказывалась на обложке одного из самых известных журналов страны. Он не считал себя человеком, которого обязаны узнавать на улице, но люди из приобретенных им компаний обычно хотя бы представляли, как выглядит новый владелец.

Дарья же разговаривала с ним точно так же, как в их первую встречу.

Без осторожности. Без внезапной любезности. Даже раздражение никуда не исчезло. Она отказалась от денег, напомнила, что они не переходили на «ты», и недвусмысленно дала понять, что ему пора идти, напомнив о ждущей в машине Лиле.

Павел должен был разозлиться. По крайней мере, такое поведение сотрудника в отношении руководителя едва ли можно было назвать правильным.

Вместо этого он вспоминал, как она посмотрела на оставленную купюру, словно увидела не деньги, а личное оскорбление.

— Павел Андреевич?

Он поднял голову. Разговор за столом прекратился. Несколько человек смотрели на него, ожидая ответа.

— Повторите последний вопрос.

Финансовый директор на мгновение замялся.

— Утверждаем поэтапное переоборудование или запрашиваем расчет на одновременный запуск?

Павел опустил взгляд к документам. Нужная таблица находилась двумя страницами раньше. Он вернулся к ней, быстро просмотрел итоговые суммы и потянулся за ручкой.

— В расчете не учтены потери во время второго этапа.

— Какие именно?

— После обновления первых магазинов часть покупателей уйдет из остальных точек. Особенно там, где они находятся в соседних районах. Выручка перераспределится раньше, чем вы начнете второй этап. Кроме того, на фоне обновленных точек старые начнут выглядеть еще хуже.

Финансовый директор перелистнул несколько листов.

— Мы можем добавить прогноз по оттоку.

— Добавьте. И сократите перерыв между первым и вторым этапами. Третий пока оставьте без изменений.

Вокруг снова зашуршали страницы. Секретарь внесла правки в протокол, на экране появился следующий слайд, и совещание продолжилось.

Павел заставил себя сосредоточиться. Он уточнил сроки замены оборудования, отклонил предложение полностью изменить название сети и потребовал повторно проверить договоры с поставщиками. Несколько магазинов действительно нуждались в ремонте, но превращать привычные для местных жителей точки в безликие торговые залы он не видел смысла. Достаточно было привести помещения в порядок, наладить поставки и закрыть возможности для махинаций, которые годами оставались без внимания.

На обсуждение зарплат перешли ближе к концу.

— Оклады пока оставляем прежними, — сообщил руководитель отдела кадров. — После завершения переходного периода проведем оценку персонала и пересмотрим систему премирования.

Павел провел большим пальцем по краю ручки.

Прежними.

Он помнил ее зарплату из кадровых документов, но тогда смотрел на нее как на одну из строк расходов. Теперь она почему-то воспринималась иначе. Из этой суммы нужно было оплатить дорогу, продукты, коммунальные услуги, одежду и все необходимое ребенку. Ремонт телефона легко мог оказаться тем расходом, который откладывали не потому, что он был не нужен, а потому, что до него постоянно находилось что-то важнее.

— А удержания? — спросил Павел.

Руководитель отдела кадров не сразу понял вопрос.

— Какие именно?

— За недостачи и списания.

— Система действует еще от прежнего владельца. Пока мы ее не меняли.

— То есть сотрудники по-прежнему оплачивают часть потерь магазина?

— Только в случаях коллективной материальной ответственности.

— Даже если невозможно установить, по чьей вине возникла недостача?

За столом повисла короткая пауза.

— Формально это предусмотрено договорами.

— Я спросил не о формальностях.

Мужчина отвел взгляд к бумагам.

— Тогда да. Иногда удержания распределяются на всю смену.

Павел закрыл папку.

— Подготовьте отдельный отчет. По каждой точке за последние полгода: недостачи, списания, удержанные суммы и основания. До проверки запретите новые вычеты из премий.

— Но это может увеличить потери.

— Если кто-то ворует, найдите того, кто ворует. Остальные не должны за него платить.

Возражений больше не последовало.

Совещание завершилось спустя двадцать минут. Участники поднялись со своих мест, собирая документы и негромко обсуждая полученные поручения. Павел остался сидеть, просматривая сделанные пометки. Решение проверить удержания было правильным и не нуждалось в дополнительных объяснениях. Он приобрел сеть вместе со всеми ее проблемами и должен был понимать, куда уходили деньги.

И все же мысль о разбитом телефоне возникла раньше, чем вопрос о системе оплаты.

— Ты сегодня подозрительно заботливый.

Павел поднял глаза. Саша все еще сидел на другом конце стола. Перед ним лежал закрытый ноутбук, который он не спешил убирать в сумку.

— Тебя что-то не устраивает?

— Наоборот. Просто пытаюсь понять, система удержаний действительно настолько тебя возмутила или дело в той девушке.

Павел слегка нахмурился.

— Какой еще девушке?

— Которая врезалась в тебя на парковке, разбила телефон и отказалась брать деньги, — напомнил Саша. — Других ты за последние две недели не упоминал.

Павел опустил взгляд к документам. Зря он вообще рассказал ему о той встрече. В тот вечер произошедшее показалось достаточно странным, чтобы поделиться им с одним из немногих людей, способных выслушать без лишних выводов. Как выяснилось, без выводов Саша все же не обошелся.

— Это никак не связано с удержаниями.

— Конечно, — с готовностью согласился тот. — Поэтому последние полчаса ты выводишь на полях одну и ту же трещину.

Павел посмотрел на лежащий перед ним лист. Рядом с таблицей действительно тянулись несколько пересекающихся линий, похожих на трещины. Он молча закрыл папку, скрывая рисунок.

— Она так и не починила телефон? — догадался Саша.

— Нет.

— И ты снова предложил деньги?

— Оставил на кассе.

— Она взяла?

Павел посмотрел на него.

— Как думаешь?

Саша усмехнулся и поднялся из-за стола.

— Начинает нравиться мне все больше.

— Ты ее даже не видел.

— Зато уже дважды слышал, как она тебе отказала. Для знакомства достаточно.

Саша больше ничего не спросил. Павел поднялся из-за стола. Ему самому было бы проще, если бы дело заключалось только в телефоне. Гораздо труднее было объяснить, почему ее отказ вообще продолжал его занимать. Девушке эти деньги явно были нужны, но она дважды от них отказалась. И даже после того, как узнала его имя, в ее взгляде не изменилось ровным счетом ничего.

На следующий день Павел приехал в магазин почти на час раньше, чем собирался. Лиля должна была провести первую половину дня в другой точке и появиться здесь только после обеда. Ее отсутствие давало возможность спокойно просмотреть внутреннюю документацию, проверить несколько договоров и понаблюдать за работой сотрудников без ее вмешательства. Причина приехать до Лили была вполне рабочей. Вот только она никак не объясняла, почему Павел оказался в магазине раньше даже собственного плана.

В торговом зале еще почти не было покупателей. Едва Павел вошел, его взгляд машинально переместился к кассам. За одной из них сидела Дарья. Она раскладывала разменные деньги по отделениям, сверяясь с лежащим рядом листом. На мгновение их взгляды встретились, однако ни удивления, ни вчерашнего раздражения на ее лице не появилось. Дарья спокойно отвернулась и продолжила подготавливать кассу, словно в магазин вошел очередной сотрудник.

Павел прошел в небольшой кабинет в административной части здания. Причины части прежних потерь к этому моменту уже установили: списания искусственно завышались, а два договора с поставщиками были заключены через посредников на невыгодных для сети условиях. Оба договора он расторг еще на прошлой неделе, поставки перевели на новую схему, а правила приемки товара ужесточили.

Теперь Павел проверял, исполнялись ли его распоряжения на месте. По документам потери сократились, но не исчезли полностью. В нескольких накладных количество принятого товара по-прежнему не совпадало с данными склада, причем расхождения повторялись в одних и тех же категориях. Суммы были небольшими и в общем отчете почти не выделялись, однако именно такая незаметность чаще заставляла подозревать не случайную ошибку, а привычную схему.

На бумаге все выглядело правильно. Оставалось посмотреть, как новые правила соблюдались во время самой приемки.

Около одиннадцати Павел вышел из кабинета и направился к складу. Как раз приехала машина с новой поставкой, и он хотел увидеть, как проходила приемка без предварительной подготовки персонала к его присутствию.

Он остановился возле стены неподалеку от открытой двери, наблюдая, как грузчики заносили коробки, а товаровед сверял их количество с накладной. Уже на третьей позиции обнаружилось расхождение, но вместо того, чтобы сразу отметить его в документах, мужчина отложил лист в сторону и о чем-то тихо заговорил с водителем.

— Павел Андреевич.

Голос Дарьи он узнал сразу, но не повернулся. Товаровед как раз принял еще одну коробку, даже не проверив ее содержимое.

— Да. Что вы хотели?

Дарья подошла ближе и протянула сложенную вдвое купюру.

— Чтобы вы это забрали.

— Я оставил деньги вам.

— А я сказала, что они мне не нужны.

— Тогда почините телефон и считайте вопрос закрытым.

— Для вас, может быть, он и закроется. Для меня — нет.

Павел продолжал наблюдать за приемкой, хотя разговор уже мешал следить за происходящим. Товаровед наконец заметил его взгляд, поспешно вернулся к накладной и начал проверять коробку, которую несколько секунд назад собирался принять без осмотра.

— Мне от вас ничего не нужно, — отчетливо произнесла Дарья. — Ни деньги, ни шоколад, ни что-либо еще. Если вы еще раз позволите себе что-то подобное, я уволюсь.

Только тогда Павел повернулся к ней.

Дарья стояла совсем рядом и протягивала купюру, даже не пытаясь смягчить собственные слова. В ее лице не было ни смущения, ни заметной тревоги, что разговор с владельцем сети может закончиться для нее неприятностями.

— Вы угрожаете мне увольнением? — уточнил он.

— Предупреждаю.

— Насколько я помню, после заявления вам придется отработать еще две недели.

— Не придется. Уйду на больничный с сыном.

Павел несколько секунд молча смотрел на нее. За время работы ему приходилось сталкиваться с недовольством сотрудников, требованиями повысить зарплату и даже угрозами обратиться в суд. Но никто прежде не сообщал ему с таким спокойствием, что намерен уволиться и избежать отработки при помощи больничного, если он еще раз попытается отдать деньги.

— Вы сейчас серьезно решили…

Дарья закатила глаза, шагнула ближе и бесцеремонно сунула сложенную купюру в нагрудный карман его пиджака.

— Теперь серьезно.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и ушла. Спустя несколько секунд ее шаги стихли за стеллажами, оставив Павла со сложенной купюрой в кармане и так и не произнесенными словами.

Павел достал купюру из кармана и медленно расправил ее между пальцами. Саша ошибался только в одном: Дарья отказала ему уже не дважды.

Теперь — трижды.

Павел еще несколько секунд смотрел в ту сторону, где исчезла Дарья, а затем убрал купюру обратно в карман и повернулся к складу. Товаровед уже успел подписать накладную и теперь торопливо складывал документы, словно рассчитывал закончить приемку до того, как владелец решит вмешаться.

— Откройте последнюю коробку, — распорядился Павел.

Мужчина замер.

— Там все по накладной.

— В таком случае проверка не займет много времени.

Товаровед нехотя разрезал упаковочную ленту. Внутри оказалось восемнадцать единиц товара вместо указанных в документах двадцати четырех. Павел взял накладную и просмотрел остальные позиции. Напротив каждой уже стояли отметка о приемке и подпись.

— Вы знали о расхождении.

— Я собирался разобраться. У нас иногда довозят товар со следующей поставкой.

— Без исправления накладной?

— Это давний поставщик. Мы всегда так работали.

— Больше не работаете.

Товаровед растерянно посмотрел на него.

— В смысле?

— В прямом. Передайте документы тому, кто принимает смену, сдайте ключи и покиньте магазин.

— Вы не можете уволить меня из-за одной коробки.

— Не из-за коробки. За нарушение правил приемки, подписание недостоверных документов и попытку скрыть недостачу. Остальное установит проверка.

— Но я ничего не скрывал.

Павел перевел взгляд на водителя, который еще недавно о чем-то тихо разговаривал с товароведом, а теперь старательно делал вид, что занят машиной.

— Тогда вам не о чем беспокоиться.

Он достал телефон, отправил короткое сообщение в отдел кадров и распорядился сохранить записи с камер склада за последние несколько месяцев. Оформление увольнения потребовало бы времени, однако к товару и документам этого человека больше никто не допустит. Все необходимое Павел уже увидел: новые инструкции товаровед знал и намеренно продолжал работать по прежней схеме.

Разобравшись с приемкой, Павел направился обратно в торговый зал. Купюра в нагрудном кармане ощущалась почти нелепо, хотя весила не больше любого другого сложенного листа бумаги. Разговор с Дарьей закончился совсем не так, как обычно заканчивались его разговоры с подчиненными. Она сказала все, что хотела, не позволила ему ответить и просто ушла.

Павел и сам не понимал, что именно чувствовал. Злился ли он из-за того, что она отказала ему уже в третий раз? Из-за тона, который она позволила себе в разговоре с владельцем сети? Или его больше удивляло, почему решение простой проблемы превратилось в противостояние?

Нужно было всего лишь взять деньги и починить чертов телефон. Для Дарьи это ничего не стоило. Павел не требовал благодарности, не ставил условий и не собирался напоминать о своей помощи. Однако она предпочла угрожать увольнением, лишь бы не оставить купюру у себя.

Он нашел ее за кассой. Дарья обслуживала покупателей, спокойно перекладывая товары через сканер и называя суммы. Перед ней стояли еще несколько человек, поэтому Павел остался неподалеку. Когда очередь немного сократилась, он подошел ближе.

— Дарья Сергеевна, зайдите ко мне в кабинет.

Она мельком посмотрела на него и потянулась за следующей упаковкой.

— У меня нет на это времени.

Павел не сразу нашелся с ответом.

— Что?

— Мне работать нужно, — так же спокойно пояснила Дарья и провела товаром над сканером. — Пакет нужен?

Последний вопрос предназначался уже покупателю. Получив отрицательный ответ, она продолжила пробивать покупки, словно Павла рядом не было.

Его едва не рассмешила нелепость происходящего. С ним спорили на переговорах, пытались добиваться более выгодных условий и отказывались от предложенных сделок. Но прежде ни один сотрудник не сообщал ему у кассы, что разговор с владельцем придется отложить, потому что нужно работать.

На губах Павла появилась едва заметная улыбка. Хорошо. Если Дарья решила установить собственные правила, некоторое время он мог им последовать.

— Тогда зайдите, когда закончите.

— После смены я не задерживаюсь.

— Почему?

— Потому что мне нельзя опаздывать на маршрутку.

Дарья произнесла это таким тоном, словно вопрос был окончательно решен. Она назвала покупателю сумму и указала на терминал.

Павел обошел кассовую линию через открытый проход и зашел на ее рабочее место. Дарья подняла на него глаза, однако отступать не стала. Он остановился рядом и наклонился достаточно близко, чтобы следующие слова услышала только она.

— Если через пятнадцать минут вы не зайдете в мой кабинет, я нахрен закрою этот магазин.

На ее лице впервые промелькнуло замешательство.

Павел выпрямился, спокойно вышел из-за кассы и направился в сторону административной части магазина. За его спиной снова пискнул сканер, а следом прозвучал ровный голос Дарьи, назвавшей очередную сумму.

Теперь оставалось выяснить, что для нее важнее: собственное упрямство или работа всего магазина.

Пятнадцать минут оказались неожиданно долгими.

Павел сел за стол, открыл оставленные документы и попытался вернуться к работе. Прочитал первый абзац, перевернул страницу, а спустя несколько секунд понял, что не запомнил ни слова. Пришлось начать сначала. На этот раз его хватило до середины листа.

Он раздраженно закрыл папку и посмотрел на часы.

Прошло всего четыре минуты.

Павел уже не помнил, когда в последний раз нервничал из-за того, выполнит ли кто-то его распоряжение. Обычно людям хватало одного спокойного требования. Они могли быть недовольны, спорить или пытаться изменить условия, но в итоге делали то, что от них ожидалось.

Дарья, похоже, вообще не считала его требования чем-то обязательным.

Перед глазами снова возникло ее невозмутимое лицо. Она продолжала пробивать товары, отвечая ему таким тоном, словно Павел был не владельцем этого сранного магазина, а очередным коллегой, решившим отвлечь ее в разгар смены. Даже угроза уволиться прозвучала почти буднично. Захотела — написала заявление. Не захотела отрабатывать — ушла на больничный с сыном. Будто никаких последствий не существовало.

Теперь он действительно злился.

Павел снова раскрыл документы, сделал несколько пометок и почти сразу зачеркнул одну из них. Написанное не имело никакого отношения к договору. Он отбросил ручку и в очередной раз посмотрел на часы.

Оставалось семь минут.

Хуже всего было то, что Павел не знал, как поступит, если Дарья не придет. Закрывать работающий магазин из-за упрямства одной сотрудницы он, разумеется, не собирался. Угроза вырвалась в раздражении и теперь загнала в неудобное положение уже его самого. Если она решила проверить, способен ли он выполнить сказанное, через несколько минут одному из них предстояло уступить.

И Павел сильно сомневался, что это будет Дарья.

Он поднялся из-за стола и подошел к окну. На парковке сменялись машины, возле входа проходили покупатели, а в кабинете становилось все тише с каждой уходящей секундой. Павел сунул руки в карманы и заставил себя не смотреть на часы снова.

Когда за спиной открылась дверь, на его губах сама собой появилась улыбка.

— Пашенька, ты уже здесь?

Улыбка исчезла прежде, чем он успел повернуться.

В дверях стояла Лиля.

Она вернулась. Именно сейчас.

— Ты должна была приехать после обеда, — напомнил Павел.

— В другой точке закончили раньше. Я решила не тратить время и сразу приехать сюда, — Лиля вошла в кабинет, не закрывая дверь. — Ты не рад меня видеть?

— Я работаю.

— Это я уже заметила.

Она подошла ближе и остановилась перед ним. Павел машинально подался назад, но почти сразу уперся в подоконник. Лиля скользнула взглядом по его лицу, а затем подняла руки и поправила завернувшийся край воротника.

— Ты опять весь день проходил вот так, — негромко произнесла она. — Иногда мне кажется, что без меня ты совершенно не умеешь следить за собой.

— Как-нибудь справлюсь.

— Не сомневаюсь. Но теперь хотя бы выглядишь нормально.

Ее пальцы задержались возле его шеи дольше, чем требовалось. Лиля стояла почти вплотную, продолжая разглаживать воротник, хотя поправлять там уже было нечего.

В этот момент раздался негромкий стук. Павел перевел взгляд.

На пороге стояла Дарья.

Выражение ее лица не изменилось. Она спокойно посмотрела сначала на Павла, затем на находившуюся рядом с ним Лилю.

— Вы просили зайти.

Еще несколько минут назад Павел ждал именно этих слов. Однако теперь ему почему-то показалось, что Дарья тоже выбрала для своего появления совершенно неподходящий момент.

Он отстранился от Лили и вернулся к столу.

— Заходите, Дарья Сергеевна. Присаживайтесь.

Дарья вошла в кабинет, но возле указанного кресла пока остановилась.

Павел посмотрел на Лилю.

— Лиль, зайди позже.

— У вас что-то срочное?

— Да.

Лиля задержала взгляд на Дарье чуть дольше обычного, затем спокойно улыбнулась Павлу.

— Хорошо. Я буду у себя.

Она вышла, прикрыв за собой дверь. Павел дождался, пока ее шаги стихнут, и снова указал Дарье на кресло.

— Садитесь.

Дарья села, положила руки на колени и спокойно посмотрела на него. Словно следующие несколько минут должны были оказаться сложными для него, а не для нее.

— Итак, — произнес Павел, заняв кресло напротив. — Почему вы не починили телефон?

Дарья посмотрела на него так, словно ожидала услышать любой вопрос, кроме этого.

— Потому что он работает.

— У него разбит экран.

— Я заметила.

— Тогда в чем проблема отнести его в ремонт?

— Ни в чем. Просто я не собираюсь этого делать.

Павел несколько секунд молча смотрел на нее. Спокойствие, с которым Дарья отвечала, начинало раздражать сильнее, чем ее недавняя угроза.

— Почему?

— Потому что пока телефон работает, в ремонте нет необходимости. Когда перестанет, тогда и буду думать.

— Вы понимаете, что трещина станет больше?

— Станет — значит, станет.

— И вас это совершенно не беспокоит?

— Не особо.

Похоже, она действительно не видела здесь никакой серьезной проблемы. Для Павла разбитый экран был неисправностью, которую следовало устранить. Для Дарьи — всего лишь неудобством, с которым можно продолжать жить.

— Хорошо, — он откинулся на спинку кресла. — Допустим, ремонт вам не нужен. Но почему нельзя было просто взять деньги?

— Потому что они не мои.

— Я отдал их вам.

— А я не просила.

— Это не объяснение.

— Вполне объяснение. Я сама в вас врезалась, сама разбила телефон и сама разберусь, что с ним делать. Не понимаю, что такого в том, что я отказалась от ваших денег.

— Обычно люди не отказываются от того, что им необходимо.

— Значит, мне это не настолько необходимо.

Павел вспомнил сумму ее зарплаты, пятилетнего сына и поврежденный телефон, которым она продолжала пользоваться уже две недели. Деньги ей были нужны. Возможно, не на ремонт, но точно не были лишними.

— Или вы принципиально не принимаете помощь?

— А это была помощь? — Дарья слегка наклонила голову. — Вы оставили деньги на кассе и ушли, хотя я несколько раз сказала, что они мне не нужны.

— Я хотел закрыть вопрос.

— Так он был закрыт еще на парковке.

— Для вас.

— А для вас почему нет? — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Вам вообще какое дело до моего телефона?

Павел уже собирался ответить, но замолчал.

За все это время он ни разу не задавал себе этого вопроса. Сначала предложение оплатить ремонт казалось обычным решением случайно возникшей проблемы. Вторая попытка объяснялась тем, что Дарья так и не починила устройство. Потом его задел ее отказ. Все происходившее до этого момента словно естественным образом вело к следующему действию, и Павел не пытался понять, почему продолжал возвращаться к ситуации, которая не имела к нему никакого отношения.

Дарья ждала ответа.

Дверь распахнулась без стука.

— Пашенька, когда мы поедем обедать?

Павел повернул голову. Лиля остановилась на пороге, словно не ожидала увидеть Дарью все еще сидящей в кабинете. Дарья едва заметно приподняла брови и перевела взгляд с Лили на Павла.

— Мы никуда не поедем, — ответил он. — У меня работа.

— Но уже почти двенадцать.

— Пообедай без меня.

Лиля помедлила.

— Хорошо. Тогда я закажу что-нибудь сюда?

— Не нужно.

Она снова посмотрела на Дарью, после чего вышла, оставив дверь приоткрытой.

— Если вы хотели убедиться, что я не собираюсь требовать с вас деньги за ремонт, то не собираюсь, — произнесла Дарья. — Можете больше об этом не переживать.

— Я не переживал.

— Тогда мы снова возвращаемся к вопросу, какое вам дело до моего телефона.

Павел встретился с ней взглядом. Ответа у него по-прежнему не было, а признавать это перед Дарьей он не собирался.

— Меня гораздо больше интересует ваша угроза увольнением.

— Это было не угрозой.

— Предупреждением, — напомнил Павел. — Я запомнил.

— Тогда в чем вопрос?

— Вы действительно готовы лишиться работы только потому, что я предложил оплатить ремонт?

— Если вы будете продолжать навязывать мне то, чего я не просила, — да.

— И уйдете на больничный с сыном, чтобы не отрабатывать положенный срок?

Дарья отвела взгляд.

— Это я сказала со злости.

— Значит, все-таки способны злиться.

— А вы сомневались?

— По вашему лицу сложно понять.

— Не вижу смысла показывать вам все, что чувствую.

Павел едва заметно усмехнулся.

— Зато об увольнении сообщили достаточно откровенно.

— Чтобы вы сразу поняли.

— Я понял только то, что вы готовы оставить сына без части дохода из-за пяти тысяч рублей.

Дарья резко посмотрела на него.

— Моего сына сюда не приплетайте.

Прежде чем Павел успел ответить, дверь снова открылась.

— Паш, еще один вопрос, — Лиля вошла в кабинет с тонкой папкой в руках. — График сотрудников на следующую неделю мне утвердить сегодня или можно завтра?

Павел медленно повернул к ней голову.

— Сегодня.

— Я просто подумала, что после отстранения товароведа могут понадобиться изменения.

— Внеси их и утверди.

— Хорошо. Я решила уточнить.

Вопрос не требовал ни его решения, ни личного присутствия Лили. Она могла самостоятельно внести изменения в график, а при необходимости отправить ему готовый документ. Павел посмотрел на нее внимательнее. Все больше походило на то, что дело было не в работе, а в нежелании Лили надолго оставлять его наедине с продавщицей.

— Это все? — спросил он.

— Да, пока все.

— Тогда закрой дверь с другой стороны.

Улыбка Лили на мгновение стала натянутой, но она ничего не сказала. Выйдя из кабинета, она прикрыла дверь.

Павел дождался, пока ее шаги удалятся, затем поднялся. Он подошел к двери, повернул защелку и только после этого вернулся к Дарье.

— Чтобы нам больше не мешали, — пояснил он, заметив ее взгляд.

На этот раз Павел не стал садиться в кресло. Он остановился напротив Дарьи, опершись ладонями о край стола.

— А теперь продолжим.

— Моего сына сюда не приплетайте, — повторила Дарья.

— Я не приплетаю. Вы сами упомянули его, когда решили объяснить, каким образом избежите отработки.

— Потому что вы не услышали меня с первого раза.

— Я услышал.

— Нет. Если бы услышали, не пришлось бы возвращаться к деньгам трижды.

Павел выпрямился, но не отошел от стола.

— Вы всегда так разговариваете с руководством?

— Только когда руководство не понимает слова «нет».

В ее тоне не было ни попытки спровоцировать его, ни показной смелости. Судя по всему, Дарья действительно не видела ничего неправильного в том, чтобы говорить с ним подобным образом.

— Вы могли просто объяснить свою позицию.

— Я объяснила ее еще на парковке. Потом повторила на кассе. Сегодня принесла деньги лично. Что именно осталось непонятным?

— Почему вы превращаете обычную помощь в проблему.

— Потому что это не помощь, если ее навязывают.

На несколько секунд в кабинете стало тихо. Павел смотрел на Дарью, пытаясь найти возражение, однако она уже поднималась с кресла.

— Я больше не намерена обсуждать с вами свой телефон, деньги или сына. Если у вас возникнут претензии к моей работе, я готова выслушать их через Лилию Алексеевну. Либо изложите все в письменном виде. Я прочитаю, сделаю выводы и по возможности исправлюсь. А все остальное…

Дарья встала и осеклась.

Павел все еще стоял прямо перед ней, опираясь ладонями о край стола позади себя. Расстояние, которое казалось достаточным, пока она сидела, исчезло. Теперь их разделяло не больше шага.

Он почувствовал ее запах.

Легкий, почти незаметный, не похожий на дорогие духи, которыми обычно пользовались окружавшие его женщины. В нем смешивались чистота, что-то едва уловимо цветочное и тепло чужой кожи.

Воспоминание возникло мгновенно.

Пальцы, сжавшиеся на его плечах. Тихое дыхание, коснувшееся кожи. Ощущение чужого тепла совсем рядом.

Павел перестал понимать, где заканчивалось прошлое и начинался настоящий момент. Теплое дыхание вновь коснулось его кожи — или Павлу только показалось. Он уже не мог определить, принадлежало это ощущение стоявшей перед ним Дарье или памяти, слишком резко подменившей реальность.

Впервые в ее глазах появилась растерянность.

Дарья тоже замерла. Несколько секунд назад она явно собиралась закончить фразу, но слова оборвались одновременно с тем, как Павла настигло воспоминание. Ее губы едва заметно разомкнулись, однако она так ничего и не произнесла.

Затем она резко отступила.

Расстояние между ними снова появилось, но ощущение чужого тепла не исчезло. Она отвернулась, быстрым движением повернула защелку и открыла дверь.

Через мгновение Дарьи в кабинете уже не было.