Между нами жизнь (гет)

«Некоторые люди держатся не потому, что у них хватает сил. Просто они знают, сколько всего рухнет, если позволить себе остановиться».

Будильник должен был зазвонить в шесть десять, но Даша проснулась за минуту до него.

Некоторое время она лежала неподвижно, глядя в темный потолок и прислушиваясь к неровному гудению маленького холодильника. За окном едва начинало светать, по стеклу медленно сползали капли ночного дождя, а из щели между рамами тянуло апрельским холодом. Вставать не хотелось. Впрочем, за последние несколько лет Даша так и не придумала ни одной причины, которая могла бы убедить утро немного подождать.

Телефон коротко завибрировал на тумбочке. Она успела выключить мелодию до того, как та разбудила Артема, и осторожно откинула одеяло. Пол тут же отозвался тихим скрипом, а холодные доски заставили быстрее нащупать тапочки. На ночь обогреватель приходилось выключать: счет за электричество и так выходил таким, будто они отапливали не одну комнату, а весь поселок. К утру воздух успевал остыть, поэтому Даша первым делом включила его и только потом посмотрела на сына.

Артем спал на узкой кровати у окна, поджав колени и почти полностью сбросив с себя одеяло. Одна рука свисала вниз, каштановые волосы растрепались, а щека покраснела от сна. Даша подняла одеяло и укрыла его до самого подбородка. Он недовольно заворочался, что-то пробормотал, но глаз не открыл.

Их комната была небольшой, хотя за последние пять лет Даша почти убедила себя, что места вполне достаточно. У одной стены стояла ее кровать, у другой — детская, между ними едва помещалась тумбочка. Старый шкаф приходилось закрывать, слегка приподнимая одну дверцу, а письменный стол давно служил и подставкой для ноутбука, и гладильной доской, и полкой для вещей, которые больше некуда было убрать. Обои выцвели и кое-где отошли возле потолка, а раму на окне осенью пришлось заклеить малярной лентой. На тумбе у двери стоял маленький холодильник, вмещавший почти все их с Артемом продукты.

Еще с вечера Даша приготовила темные брюки, футболку и теплую кофту, но утром среди сложенной одежды обнаружился только один носок. Второй после недолгих поисков нашелся под кроватью вместе с машинкой, карандашом и засохшим кусочком пластилина.

— Тема, вставай.

— Я сегодня дома останусь, — пробормотал он и натянул одеяло на голову.

— Кто это решил?

— Я.

— Очень удобно. Только мне нужно на работу.

— Ты взрослая. Можешь не ходить.

Даша невольно улыбнулась и присела рядом. Судя по рассуждениям Артема, взрослые обладали почти безграничной властью: могли не есть кашу, ложиться поздно и сами решать, идти им на работу или остаться дома. Разочаровывать его раньше времени не хотелось.

— У тебя пять минут.

— Десять.

— Семь.

Артем немного подумал и высунул из-под одеяла растрепанную голову.

— Восемь.

— Договорились.

Пока он досыпал выторгованные минуты, Даша переоделась, собрала волосы в хвост и сложила в рюкзак его запасные вещи. Найдя на столе квитанцию за электричество, она быстро проверила дату оплаты. До зарплаты оставалось четыре дня, а вечером еще нужно было купить молоко, хлеб и что-нибудь на ужин. Даша убрала квитанцию обратно, решив подумать об этом потом. Большинство ее проблем годами держалось именно на этом «потом».

Через восемь минут Артем позволил усадить себя на кровати, но одевался с закрытыми глазами, то и дело промахиваясь ногой мимо штанины. Даша помогла ему справиться с кофтой, пригладила растрепанные волосы и открыла дверь.

За дверью начиналась небольшая прихожая. Возле входа стоял узкий шкаф, в котором едва помещалась верхняя одежда, а под ним теснились сапоги, ботинки и несколько пар домашних тапочек. Справа находился зал, ставший комнатой матери. Чтобы попасть к Насте, нужно было пройти через него: дверь младшей сестры располагалась у дальней стены, из-за чего мать постоянно жаловалась, что та мешает ей спать, когда поздно возвращается с работы. Чуть левее от прихожей была комната Даши, а дальше находились ванная и кухня.

Дом был настолько маленьким, что из одного его конца можно было услышать, как в другом открывают дверцу шкафа, но даже в нем они умудрялись почти не пересекаться.

Мать уже не спала. Она стояла возле дивана и складывала постель, когда Даша вышла вместе с Артемом. На короткое приветствие она ответила не сразу, сперва посмотрев на часы, а затем недовольно нахмурилась.

— Опять разбудили весь дом.

— Мы почти не разговаривали.

— Кроме вас здесь еще люди живут.

На внука она даже не посмотрела. Артем тоже ничего ей не сказал, только крепче сжал Дашину руку и послушно пошел следом. Он давно перестал здороваться первым, а Даша больше не заставляла. Любезность имела смысл лишь тогда, когда с другой стороны хотя бы иногда отвечали.

Артем успел умыться и только начал чистить зубы, когда в дверь постучали.

— Долго еще? — раздался голос Насти.

— Пять минут.

— Мне собираться нужно.

Даша посмотрела на часы. До выхода сестры оставалось больше сорока минут.

— Нам тоже.

Настя дернула ручку, несмотря на то что дверь была заперта.

— Ты опять заняла ванную именно тогда, когда она нужна мне.

— Ванная общая.

— Вот именно. Общая, а не твоя.

Артем перестал чистить зубы и посмотрел на мать через зеркало. Даша жестом велела ему продолжать, стараясь не повышать голос.

— Подождешь несколько минут.

— Почему я должна ждать? Можно было встать раньше.

Из зала почти сразу донесся голос матери:

— Даша, освободи ванную. Насте на работу собираться.

— А мне, видимо, никуда не нужно.

— Ты знаешь, во сколько она выходит. Могла рассчитать время.

Даша прикрыла глаза и медленно досчитала до трех. Не имело значения, что они вошли в ванную первыми и собирались провести там не больше десяти минут. Если Настя решила, что помещение понадобилось ей сейчас, виноватой все равно окажется старшая сестра.

— Мы скоро закончим.

— Конечно, тебе же все равно, опоздает она или нет, — продолжила мать. — Главное, чтобы остальные под тебя подстраивались.

— Под меня здесь давно никто не подстраивается.

— Не начинай с утра.

Будто начинала всегда именно она. Будто Настя не могла спокойно подождать возле двери, а мать хотя бы однажды — не вмешаться, чтобы сразу объяснить старшей дочери, почему младшая снова права.

Когда Артем дочистил зубы, Даша вытерла ему лицо и открыла дверь. Настя стояла напротив, скрестив руки на груди. Она молча отступила, пропуская их, а затем вошла в ванную и закрылась изнутри.

— Можно было не заставлять ее ждать, — произнесла мать.

— Она подождала три минуты, — спокойно ответила Даша.

— Дело не во времени, а в твоем отношении.

Даша не ответила. В их доме дело никогда не заключалось во времени, занятой ванной или неудачно поставленной обуви. Любая мелочь лишь давала им возможность вернуться к старым обидам, о которых в их доме никто не говорил прямо.

Перед завтраком Даше пришлось снова зайти в комнату и достать из маленького холодильника молоко и масло. На кухне у нее был отдельный шкафчик с крупами, чаем и посудой, но продукты она давно перестала оставлять в общем холодильнике. Никто не предлагал делить полки и не устанавливал новых правил. Даша просто устала спорить каждый раз, когда купленные для Артема творог, фрукты или йогурты бесследно исчезали.

Особенно свободно Настя распоряжалась чужой едой. Она могла взять последнее молоко, съесть приготовленный для Артема завтрак или унести купленный ему йогурт, а затем смотреть на сестру так, словно искренне не понимала ее недовольства. Мать неизменно вставала на ее сторону и спрашивала, неужели Даше жалко еды для родной сестры. То, что после этого Артему могло ничего не остаться, почему-то не имело значения. После очередной такой ссоры Даша нашла по объявлению старый холодильник, отдала за него почти половину зарплаты и поставила в своей комнате.

С тех пор почти все окончательно стало раздельным: продукты, посуда, порошок, мыло, счета и даже часть огорода. Общими оставались кухня и ванная, но даже за право спокойно пользоваться последней регулярно приходилось спорить.

На кухне мать сидела у окна и пила чай. Даша налила в маленькую кастрюлю молоко, насыпала овсянку и поставила ее на плиту, а затем усадила Артема за стол. Он молча следил, как нагревается молоко, изредка покачивая ногами. Ни мать, ни вошедшая через несколько минут Настя с ним не поздоровались.

Настя выглядела так, будто утреннего спора уже не было. Она достала из холодильника йогурт, села напротив матери и принялась листать что-то в телефоне. Артем на мгновение посмотрел на яркую упаковку, но тут же отвел взгляд. Просить он не стал.

Даша добавила в кашу кусочек масла, поставила перед Артемом тарелку и нарезала яблоко.

— Горячо, — предупредила она.

— Я подую.

— Только не на весь стол, — сказала Настя.

Артем серьезно кивнул и принялся дуть на первую ложку. Даша села рядом, хотя сама завтракать не хотела. За столом было тихо, если не считать постукивания ложки и звуков коротких видеороликов, которые Настя смотрела без наушников. Со стороны их можно было принять за обычную семью, просто не привыкшую разговаривать по утрам. Только в обычных семьях, наверное, хотя бы замечали ребенка, сидевшего с ними за одним столом.

Когда-то Даша с сестрой делила одежду, секреты и одну кровать, если ночью становилось страшно. Теперь любое общее пространство приходилось разграничивать. Даже пять соток земли возле дома они поделили пополам: на одной половине сажала Даша, на другой — мать с Настей. Иначе к осени обязательно выяснялось, что кто-то вложил больше сил, а получил меньше картошки.

Дом достался семье от прабабушки и стоял в самом конце улицы, где асфальт окончательно сдавался и переходил в разбитую грунтовую дорогу. Небольшой деревянный дом заметно осел на один бок: оставленный на полу мяч сам медленно катился к стене. Крыша протекала возле печной трубы, крыльцо шаталось, а краска на оконных рамах облупилась еще до их переезда. Каждую весну они обещали заняться ремонтом, но к лету деньги неизменно находили более срочное применение.

По документам дом принадлежал всей семье. На деле Даша все чаще чувствовала себя квартиранткой, которой разрешили остаться только потому, что выгнать ее вместе с ребенком было бы совсем неприлично.

После завтрака она вымыла посуду, убрала кастрюлю в свой шкафчик и отнесла молоко обратно в комнату. Затем помогла сыну надеть куртку и натянула ему шапку.

Мать продолжала сидеть на кухне, Настя красилась перед небольшим зеркалом и ни одна из них не обратила внимания на их сборы.

— Не хлопай дверью, — бросила мать.

Даша закрыла дверь настолько осторожно, насколько позволяла разбухшая от сырости древесина.

На улице пахло мокрой землей, дымом и прошлогодней травой. Небо было низким и серым, вдоль дороги тянулись мутные лужи, а с покосившихся крыш размеренно капала вода. Их дом остался позади — потемневший от сырости, с забором, который держался скорее по привычке. Издали он казался почти уютным, но своим Даша его давно не чувствовала.

Артем заметил самую большую лужу и тут же потянулся к ней.

— Даже не думай.

— Я только посмотрю.

— Ты всегда только смотришь, а потом мне приходится сушить носки.

Он тяжело вздохнул, но послушно обошел воду по краю. До дома Марии Владимировны было не больше пяти минут, однако за это время Артем успел пересчитать машины, остановиться возле каждого забора и дважды проверить, не забыла ли Даша положить ему любимую машинку.

Мария Владимировна открыла почти сразу после стука. На ней был мягкий домашний халат, темные волосы она собрала в небрежный пучок, а из дома пахло свежими блинами и теплым молоком.

— Доброе утро, мои хорошие, — произнесла она. — Заходите скорее, на улице холодина.

— Доброе утро, Мария Владимировна, — ответила Даша, тоже невольно улыбнувшись. — Как вы сегодня себя чувствуете? Голова больше не болела?

— Все у меня хорошо. Не беспокойся ты так.

— Вы вчера говорили, что давление поднялось.

— Поднялось и опустилось, — отозвалась соседка, махнув рукой. — Уже все прошло.

Артем отпустил мамину руку и шагнул к женщине. Мария Владимировна наклонилась, помогла ему расстегнуть куртку и сняла шапку.

— Ну что, Артемка, будем сегодня корабль достраивать?

— Будем. Я машинку принес.

— Значит, еще и гараж придется делать. Столько у нас с тобой дел, не знаю, успеем ли до вечера.

— Успеем, — уверенно заявил он.

Даша передала ей рюкзак с запасной одеждой и задержалась на пороге. Мария Владимировна сильно ее выручала, но нравилась Даше не только поэтому. Она сама по себе была удивительно доброй женщиной — спокойной, внимательной и никогда не показывавшей, что Артем ей мешает. Даже странно, что у нее не было своих детей. Наверняка она стала бы прекрасной матерью.

Как жаль, что у самой Даши такой никогда не было.

— Если вам станет плохо, сразу звоните, — попросила она. — Я отпрошусь и приеду.

— Ничего со мной не случится. Работай спокойно.

— Я после смены сразу за ним.

— Иди уже, а то маршрутку пропустишь.

Артем обернулся к матери и обнял ее.

— Ты скоро?

— После работы приду.

— А это долго?

— Не успеешь соскучиться.

— Успею.

Даша поцеловала его в висок и осторожно высвободилась из объятий.

— Я тоже.

До остановки оставалось чуть больше десяти минут пешком. От их района несколько раз в день уходила старая газель-маршрутка, соединявшая эти разбросанные улицы с поселком городского типа. Там находились администрация, поликлиника, рынок, несколько салонов и супермаркет, в котором работала Даша. Пешком добраться было невозможно, а пропущенная маршрутка означала опоздание почти на час.

Когда остановка уже показалась впереди, Даша увидела стоявшую возле нее знакомую белую газель и перешла на бег. Под ногами хлюпала грязь, а холодный ветер забирался под куртку. Она успела подбежать к остановке до того, как водитель закрыл дверь.

В салоне оставалось одно свободное место у окна. Даша опустилась на продавленное сиденье, перевела дыхание и посмотрела на медленно проплывающие за стеклом дома.

В половине восьмого утра ее день уже казался слишком длинным.

Маршрутка добралась до поселка примерно за двадцать пять минут. Всю дорогу Даша прижимала сумку к коленям и наблюдала, как редкие частные дома постепенно сменяются пятиэтажками, небольшими административными зданиями и выстроившимися вдоль дороги магазинами. В центре уже было людно. Открывались павильоны на рынке, возле поликлиники собиралась очередь, а на остановках теснились школьники и взрослые, торопившиеся на работу.

Маршрутка остановилась совсем неподалеку от супермаркета. Даша вышла вместе с несколькими пассажирами и направилась через парковку, занимавшую пространство перед отдельным одноэтажным зданием. В этот час машин было немного, но ближе к обеду свободные места обычно заканчивались, и водители начинали оставлять автомобили вдоль дороги и возле самой остановки.

Магазин «У дома» нельзя было назвать огромным, но для поселка он считался достаточно большим. Над центральным входом висела выцветшая вывеска, одна из букв на которой не загоралась уже несколько месяцев. По утрам автоматические двери открывались с первого раза, но ближе к вечеру начинали заедать и пропускали покупателей только после нескольких шагов вперед и назад. Постоянные посетители давно привыкли. Остальные останавливались перед стеклом, раздраженно махали руками и смотрели внутрь так, будто именно сотрудники из личной неприязни не позволяли им войти.

Внутри располагались шесть касс, хотя обычно открытыми оставались только одна или две. Остальные стояли закрытыми даже в те часы, когда очередь растягивалась до ближайших стеллажей. Не потому, что покупателей было мало, а потому, что сотрудников постоянно не хватало: одни увольнялись, другие уходили на больничный, а оставшимся приходилось одновременно работать в зале, принимать товар и сменять друг друга на кассе.

В небольшой раздевалке горел свет. Возле открытого шкафчика стояла Ирина, пытаясь одновременно застегнуть рабочую жилетку и собрать в хвост непослушные рыжие волосы. Увидев подругу в зеркале, она на мгновение замерла, внимательно посмотрела на ее лицо и сочувственно вздохнула.

— Кис, ты выглядишь так, будто уже отработала смену.

Даша поставила сумку на скамейку.

— Я ее дома отработала.

— Опять?

— А когда было не опять? — устало проговорила Даша.

Ирина понимающе кивнула и не стала расспрашивать. За годы дружбы она научилась различать, когда Даше хотелось выговориться, а когда любое лишнее слово только сильнее ее раздражало. Сегодня явно был второй случай.

— Я кофе принесла, — сообщила она, указав на стоявший возле шкафчика термос. — Нормальный. Не тот растворимый ужас, который у нас лежит на кухне.

— Я тебя когда-нибудь просила на нем экономить?

— Нет. Но я все еще надеюсь накопить на квартиру у моря.

— С нашей зарплатой скорее накопишь на открытку с морем.

— Тогда хотя бы на красивую, — с невозмутимым видом отозвалась Ира.

Все еще улыбаясь, Даша открыла свой шкафчик. Рабочая форма состояла из темных брюк, светлой рубашки и зеленой жилетки с названием магазина. Рубашка давно потеряла первоначальный цвет, а на жилетке возле кармана разошелся шов, который Даша несколько раз зашивала дома. Переодевшись, она прикрепила к груди бейдж и убрала волосы в низкий хвост.

— Кис, ты завтракала? — спросила Ирина.

— Да.

— Что ела?

— Белка, тебе заняться нечем?

— Значит, не завтракала, — закатив глаза, проговорила подруга.

— Я не была голодна.

Ирина открыла свою сумку, достала завернутый в пакет бутерброд и протянула ей.

— Возьми.

— Не хочу.

— Кис.

— Белка.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Ирина первой прищурилась и покачала бутербродом перед ее лицом.

— Я могу положить его тебе в карман.

— А я могу сломать тебе руку.

— Но сначала все равно съешь, — пожав плечами, ответила Ира.

Даша выхватила у нее пакет и убрала в свою сумку.

— Довольна?

— Почти. Еще можно поблагодарить.

— Белка, не наглей.

Прозвища появились так давно, что Даша уже почти не помнила, кто произнес их первым. Ее начали называть Кисой из-за фамилии, а Ирина стала Белкой сразу по двум причинам: из-за рыжих волос и фамилии Белова. Из уст остальных эти обращения иногда звучали глупо и раздражали Дашу, но между ними давно стали привычнее полных имен. Даже в серьезных разговорах Ирина чаще называла ее Кис, а Даша почти никогда не обращалась к подруге полным именем.

К открытию Даша пересчитала деньги в кассе, проверила ленту и убрала под стойку несколько рулонов пакетов. Ирина прошла мимо с коробкой печенья и незаметно поставила рядом с ней бумажный стаканчик.

— Кофе, — шепнула она.

— Здесь нельзя.

— Тогда пей быстро, пока никто не видит, — прошептала Ира и подмигнула.

— Ты меня когда-нибудь без работы оставишь.

— Зато бодрой и счастливой.

Стаканчик исчез под кассой за несколько секунд до того, как автоматические двери разъехались в стороны. Первыми вошли две пожилые женщины с тележками. Они всегда появлялись вскоре после открытия, долго сравнивали цены, обсуждали каждую покупку и обязательно возвращали на место хотя бы половину набранных продуктов. Следом потянулись люди, заглядывавшие перед работой: кто-то брал кофе и сигареты, кто-то хлеб, молоко или готовый завтрак.

Через полчаса звуки магазина слились в привычный фон. Пищал сканер, шелестели пакеты, звякали монеты, открывались и закрывались холодильники. Даша почти не задумывалась над движениями. Поздоровалась, пробила покупки, назвала сумму, приняла деньги, отсчитала сдачу. Следующий покупатель. И еще один.

Даша давно научилась определять настроение человека раньше, чем тот успевал подойти к кассе. Спешившие раздражались, если перед ними оказывалось больше двух покупателей. Пожилые начинали разговор и не уходили, пока не рассказывали хотя бы часть последних новостей. Некоторые заранее искали повод для недовольства и внимательно следили за каждым движением кассира, готовые указать на любую ошибку. Другие не поднимали головы от телефона и протягивали деньги, не услышав названной суммы.

— Пакет нужен? — спросила Даша у мужчины в темной куртке.

Он продолжал смотреть в телефон.

— Пакет будете брать?

Мужчина поднял голову.

— Что?

— Пакет нужен?

— Нужен. А сразу спросить нельзя было?

Даша молча пробила пакет. Спорить с ним не имело смысла. Подобные разговоры повторялись почти каждый день, менялись только лица и суммы покупок.

Следующей подошла женщина с маленькой девочкой. Пока мать выкладывала продукты, ребенок заметил стоявшие возле кассы шоколадные яйца и потянулся к ним. Получив отказ, девочка сперва нахмурилась, затем начала просить, а через несколько секунд громко заплакала. Женщина устало повторила, что дома сладостей достаточно, но девочка заплакала еще громче.

Даша невольно проследила за девочкой взглядом. Артем тоже мог расстроиться из-за какой-нибудь мелочи, особенно если уставал, но чаще после короткого объяснения, что сегодня они не могут этого купить, молча отходил от понравившейся вещи. Иногда эта понятливость радовала, иногда причиняла почти физическую боль. Пятилетний ребенок не должен был сначала спрашивать, дорого ли это, и только потом решать, можно ли попросить у матери.

— Ничего, сейчас выйдем, и она успокоится, — словно оправдываясь, произнесла женщина.

— Бывает, — ответила Даша, протягивая чек.

Когда очередь закончилась, Ирина появилась возле кассы с пустой коробкой в руках.

— Я слышала, тебе снова попался человек, который умеет слушать только со второго раза.

— Возможно, с первого он не понимает русский.

— Зато недовольное лицо состроил сразу.

— У нас это универсальный язык.

Ирина поставила коробку под стойку и наклонилась ближе.

— У тебя сейчас такое же.

— У меня обычное лицо.

— Вот именно, — согласилась Ирина. — Твое обычное лицо выглядит так, будто ты мысленно выбираешь место для захоронения.

— Не мешай работать, Белка, — сощурив глаза, произнесла Даша.

— Покупателей нет.

— Тогда изображай работу.

— А ты прикрой меня, я в подсобку схожу.

— Зачем?

— Буду изображать ее там.

Даша едва успела закатить глаза, как в магазин вошли новые покупатели. К десяти утра людей стало больше. Возле кассы начала собираться очередь, а Ирина вернулась к выкладке товара на ближайшем стеллаже. Некоторое время они работали молча, лишь изредка переглядываясь, когда очередной человек забывал взвесить овощи, пытался расплатиться крупной купюрой за одну пачку жвачки или возмущался отсутствием мелочи.

Один из покупателей принес упаковку сыра и потребовал пробить ее по цене, указанной на полке. Сумма на кассе оказалась выше почти на тридцать рублей.

— У вас там другое написано, — недовольно сообщил он.

— Сейчас проверим.

Даша попросила Ирину посмотреть ценник. Мужчина тяжело вздохнул, демонстративно взглянул на часы и начал постукивать пальцами по кассе.

— Я тороплюсь.

— Она быстро вернется.

— Вы сначала порядок наведите. Почему я должен ждать из-за ваших ошибок?

Даша промолчала. Ирина действительно вернулась через минуту, держа в руке ценник от другого вида сыра.

— Название другое, — объяснила она. — Этот лежал рядом.

— Какая разница? Стоял он под этим ценником.

— Разница в названии и весе, — спокойно ответила Даша.

— Значит, сами неправильно положили.

Мужчина продолжал спорить еще несколько минут, хотя мог отказаться от покупки сразу. В конце концов он бросил упаковку на кассу, заявил, что больше никогда сюда не придет, и вышел, не купив ничего.

Ирина проводила его взглядом.

— Завтра снова будет здесь.

— После такого обещания обязан прийти.

— Возьмет тот же сыр.

— И снова будет торопиться.

Обе ненадолго улыбнулись. Подобные мелочи не делали работу легче, но рядом с Ириной даже самые неприятные посетители быстро превращались в историю, над которой можно было посмеяться во время перерыва.

Ближе к часу поток покупателей уменьшился. Дашу на кассе сменила другая сотрудница, позволив ей уйти на короткий перерыв. В тесной комнате для сотрудников помещались стол, несколько стульев, старый холодильник и микроволновка, которая грела еду только с одной стороны. Даша села возле окна, достала из сумки бутерброд и некоторое время смотрела на него.

Есть по-прежнему не хотелось, но возвращать его Ирине нетронутым было опасно. Белка могла прочитать лекцию о здоровье, перейти к угрозам, а затем начать каждый день проверять, взяла ли Даша с собой обед. Поэтому она развернула пакет и откусила небольшой кусок.

Через несколько минут дверь приоткрылась.

— Ешь? — спросила Ирина, просунув голову внутрь.

Даша подняла бутерброд, показывая доказательство.

— Ты специально пришла проверить?

— Конечно, — невозмутимо согласилась Ирина. — Я тебе не доверяю.

— Иди работай, — велела Даша и снова поднесла бутерброд ко рту.

Ирина скрылась за дверью. Даша покачала головой и откусила еще кусок.

Белка была единственным человеком, который мог заботиться о ней настолько навязчиво и при этом не вызывать желания немедленно уйти. Возможно, потому что ничего не требовала взамен. Не напоминала о собственной помощи, не объясняла, какой должна быть Даша, и не требовала благодарности за каждую мелочь. Она просто оказывалась рядом — с кофе, бутербродом или очередной глупой шуткой именно тогда, когда это было нужнее всего.

Через пять минут Ирина вернулась. Она налила себе кофе, села на соседний стул, откинулась на спинку и внимательно посмотрела на оставшуюся половину бутерброда.

— Мало.

— Я не могу есть быстрее.

— Можешь. Ты просто не стараешься.

— Белка, если продолжишь смотреть мне в рот, я выброшу его в окно.

— Тогда сначала отдай вторую половину мне.

Даша подвинула к ней пакет.

— Подавись.

— Спасибо, Кис. Я тоже тебя люблю.

Остаток смены прошел почти так же, как часы до перерыва. Покупатели появлялись волнами: временами возле кассы выстраивалась очередь, а спустя десять минут зал почти полностью пустел. Даша успевала раскладывать товар, менять ценники и возвращаться на свое место прежде, чем кто-нибудь начинал недовольно искать кассира. К вечеру ноги гудели, поясница ныла, а постоянный писк сканера продолжал звучать в голове даже тогда, когда рядом становилось тихо.

Незадолго до окончания смены Ирина снова появилась возле ее кассы. Рыжие волосы выбились из хвоста, на жилетке осталась полоса пыли от коробок, но энергии у нее по-прежнему было больше, чем у всех остальных сотрудников вместе взятых.

— Кис, ты на маршрутку успеваешь?

Даша посмотрела на время.

— Если за минуту до конца моей смены никто не подойдет с полной тележкой.

Ирина обернулась к залу и прищурилась.

— Я могу встать у входа и никого не пускать.

— Тогда закроют уже тебя.

— Зато ты успеешь домой, — улыбаясь, произнесла подруга.

Даша закончила расчет с пожилым мужчиной, сдала кассу подошедшей сменщице и направилась в раздевалку. Быстро переодевшись и попрощавшись с Ирой между стеллажами, она вышла из магазина. Прохладный воздух коснулся ее щек, и она глубоко вдохнула запах мокрого асфальта.

Когда она подошла к остановке, маршрутка уже ждала там. Даша вошла в салон и заняла место возле задней двери. Она прислонилась затылком к холодному стеклу и закрыла глаза. Маршрутка тронулась рывком, заставив стоявших пассажиров крепче ухватиться за поручни.

Можно было попробовать устроиться на работу ближе к дому, но выбирать в их районе почти не из чего. Несколько раз Даша уже уходила из супермаркета, надеясь найти место получше, а затем возвращалась. Где-то не подходил график, где-то платили еще меньше, а где-то сразу предупреждали, что задерживаться придется столько, сколько потребуется.

В мегаполисе возможностей было больше. Иногда Даша просматривала объявления и почти верила, что сможет получать вдвое больше, если решится ездить туда каждый день. Потом считала дорогу. Два часа до города, столько же обратно, смена и ожидание электрички. При таком графике Артем видел бы ее только спящей, а Марии Владимировне пришлось бы сидеть с ним с раннего утра до поздней ночи.

К тому же до станции еще нужно было добраться из их района. На бумаге расстояние выглядело преодолимым. В жизни оно отнимало бы почти все время, которого и без того не хватало.

Даша открыла глаза и посмотрела в окно. За стеклом снова тянулись частные дома, между которыми кое-где уже пробивалась первая зелень. Маршрутка покачивалась на неровной дороге, и с каждым поворотом усталость становилась тяжелее. Казалось, если она позволит себе расслабиться хотя бы на несколько минут, то уже не найдет сил подняться с сиденья.

На своей остановке Даша вышла вместе с двумя женщинами. Она направилась в небольшой магазин с вывеской «Продукты», стоявший по пути возле перекрестка. Выбор там был скудным, а к вечеру большую часть свежих продуктов обычно уже разбирали, зато цены оставались немного ниже, чем в супермаркете. Иногда среди почти опустевших полок еще удавалось найти все необходимое. Это все равно было выгоднее, чем покупать продукты на работе, а потом тащить тяжелые пакеты в маршрутку, хотя чаще Даше приходилось поступать именно так.

Внутри было тепло и тесно. Между узкими рядами с трудом расходились два человека, возле прилавка стояли коробки с неразобранным товаром, а холодильник с напитками громко дребезжал. Даша взяла корзину и прошла к молочной продукции.

Ей нужны были хлеб, молоко и что-нибудь на ужин. Она положила в корзину макароны, небольшую упаковку сосисок, самый дешевый батон и литр молока. Возле холодильника задержалась, посмотрев на ряд детских йогуртов. Артем любил клубничный, но Даша несколько секунд сравнивала цены, прежде чем взять один и добавить к остальным продуктам.

У кассы она наблюдала, как на экране появляется итоговая сумма, мысленно вычитая ее из оставшихся денег. До зарплаты оставалось несколько дней. Если ничего не случится, денег должно было хватить. Главное, чтобы не понадобились лекарства, не закончился порошок и в доме ничего не сломалось: в таких случаях мать просто называла сумму, которую Даша должна была отдать, не особенно интересуясь, останутся ли у нее после этого деньги.

Расплатившись, она сложила покупки в пакет и вышла на улицу. Ветер сразу ударил в лицо. Даша перехватила пакет с покупками поудобнее и направилась к дому соседки.

Свет горел в двух окнах. Едва Даша поднялась на крыльцо и постучала, как из глубины дома донесся радостный голос Артема.

— Мама пришла!

Следом послышались шаги, и дверь открыла Мария Владимировна.

— Заходи, Дашенька. Ты совсем замерзла.

— Добрый вечер. Давление больше не поднималось?

— Нет, все спокойно. Не смотри на меня так подозрительно.

Даша вошла и поставила пакет возле двери. Артем уже ждал ее в прихожей и, едва она успела выпрямиться, крепко обнял за ноги. На его футболке виднелось пятно от краски, волосы растрепались, а на щеке осталась тонкая синяя полоска.

— Ты рисовал на себе? — спросила она.

— Нет.

— А кто тогда?

Он потер щеку ладонью и посмотрел на синие следы на пальцах.

— Карандаш.

— Карандаш сам тебя нарисовал?

Артем немного подумал.

— Случайно.

Даша сняла куртку, разулась и позволила сыну увлечь себя в комнату.

В комнате работал телевизор, а на полу среди кусочков картона стоял почти законченный корабль. Рядом стоял обещанный утром гараж для машин. Одна стена держалась на нескольких полосках скотча и заметно накренилась.

— Мы почти закончили, — сообщил Артем, указывая на поделки. — Смотри.

Корабль действительно напоминал корабль, если не обращать внимания на разную высоту бортов и нарисованные фломастером круглые окна. Возле картонного руля стояла маленькая машинка.

— А машина зачем на корабле? — Она показала на игрушку.

— Она поплывет в другой город.

— У нее отпуск?

— Нет. — Артем помотал головой. — Она переезжает.

— Тогда понятно.

— И гараж нужно закончить.

— Уже поздно, Тема. Нам пора домой.

Его лицо сразу изменилось.

— Я не закончил.

— Закончишь завтра.

— Я сейчас хочу, — упрямо проговорил Артем и топнул ногой.

— Сейчас уже нужно ужинать и скоро ложиться спать.

Артем нахмурился и сел на пол возле гаража, прижав ладонь к покосившейся стене.

— Я не пойду.

— Утром ты тоже не хотел вставать, — устало напомнила Даша.

— Тогда я спать хотел, а сейчас гараж не закончил.

— Помню.

Даша присела рядом. После долгого дня ей меньше всего хотелось уговаривать сына одеваться, но она понимала, что для него недостроенный гараж сейчас был настоящей причиной остаться, а не попыткой усложнить ей вечер.

— Давай поставим стену ровно и пойдем.

— И крышу.

— Только стену.

— И половину крыши.

— Три минуты, Артем.

— Четыре.

Даша посмотрела на него и не удержалась от улыбки.

— Хорошо. Четыре.

Мария Владимировна принесла скотч, и через несколько минут стена уже держалась самостоятельно. Крышу пришлось оставить на завтра, что Артем принял не сразу. Он еще немного поворчал, потребовал убедиться, что никто не тронет постройку ночью, и только после обещания Марии Владимировны позволил надеть на себя кофту.

— Я вам блинов положила, — сказала она, протягивая Даше контейнер. — Утром разогреете.

— Не нужно было.

— Я слишком много сделала, — отмахнулась соседка.

— Вы всегда слишком много делаете, — сказала Даша, принимая контейнер.

— Значит, никак не научусь рассчитывать.

Даша понимала, что это неправда, но спорить не стала. Мария Владимировна все равно не забрала бы контейнер обратно, а Артему нравились ее блины. Забрав оставленный утром рюкзак, Даша убрала в него контейнер с блинами.

— Спасибо.

— Иди уже. Отдыхать тебе нужно.

На улице Артем почти сразу вложил ладонь в мамину руку. Первую половину дороги он без остановки рассказывал про корабль, гараж и мультфильм, который они смотрели после обеда. Затем начал говорить медленнее, несколько раз зевнул и попросил взять его на руки.

— Ты уже тяжелый.

— Я немножко.

Даша достала из пакета батон и протянула его сыну, затем подхватила Артема и прижала к себе. Немножко оказалось почти двадцатью килограммами, но до дома оставалось недалеко. Артем положил голову ей на плечо и затих, продолжая прижимать батон к груди.

Когда они вошли в прихожую, из зала доносились голоса — там работал телевизор. Даша опустила Артема на пол, помогла ему снять куртку и разуться, а затем сняла рюкзак и вместе с пакетом отнесла на кухню.

— Можно я поиграю? — спросил Артем.

— Можно. Только переоденься.

Он убежал в комнату, а через несколько секунд вернулся, потому что не смог расстегнуть кофту. Даша помогла справиться с заевшей молнией, отправила его переодеваться и снова повернулась к пакету.

Она достала продукты и поставила на плиту кастрюлю с водой. Ужин получался простым: макароны с сосисками и чай. Пока вода закипала, она убрала хлеб, а молоко, йогурт и контейнер с блинами отнесла в свой холодильник. После этого нарезала сосиски, помыла использованный нож и некоторое время просто стояла возле плиты, положив ладони на край стола.

Из комнаты донесся шум, затем что-то упало.

— Тема, все хорошо?

— Да!

— Что упало?

Ответа не последовало.

Даша выключила огонь под кастрюлей и заглянула в комнату. Артем сидел на полу между кроватями, окруженный машинками и деревянными кубиками. Возле шкафа лежала перевернутая коробка с игрушками, содержимое которой рассыпалось почти до двери.

— Оно само, — сразу сообщил он.

— Конечно.

— Я только одну машинку хотел.

— А выпали все.

— Да.

Артем произнес это с таким искренним удивлением, будто действительно не имел к случившемуся никакого отношения. Даша посмотрела на разбросанные игрушки, затем на его серьезное лицо и устало вздохнула.

— Перед сном все соберешь.

— Хорошо.

— Не половину, — чуть строже добавила она.

— Я понял.

Она вернулась на кухню, снова зажгла конфорку и опустила макароны в воду. Когда ужин был готов, из комнаты по-прежнему доносились звуки игры. Даша разложила макароны с сосисками по тарелкам, поставила их на стол и позвала сына.

— Еще минутку!

— Артем, ужин.

— Я машинку припаркую.

— Она подождет тебя на парковке.

— Там дождь.

Даша прикрыла глаза, но спорить не стала. Через минуту Артем все же появился на кухне, взобрался на стул и сразу посмотрел на тарелку.

— А кетчуп можно?

— Немного.

За ужином Артем снова заговорил о корабле. По дороге он уже успел рассказать о нем почти все, но теперь у постройки появился якорь, гаражу понадобилась крыша, а машине предстояло каким-то образом добраться до палубы. Даша слушала, время от времени задавая вопросы, хотя к концу рассказа окончательно запуталась в придуманном сыном маршруте.

Артем съел чуть больше половины порции, после чего начал медленно возить одну макаронину по краю тарелки.

— Доедай. — Даша кивнула на тарелку.

— Я наелся, — тут же возразил он, подняв голову.

— Еще три ложки.

— Две.

— Утром ты торговался за сон, потом за гараж, теперь за еду.

— Две с половиной.

Даша посмотрела на него и кивнула.

— Хорошо. Две с половиной.

Он честно съел две ложки, затем взял одну макаронину, разделил ее пополам и отправил в рот одну часть. Даша не стала объяснять, что имела в виду половину ложки, а не макаронины. Вместо этого она сходила в комнату, достала из холодильника купленный йогурт и поставила перед ним.

Артем сразу оживился.

— Это мне?

— Нет, соседскому коту.

— У тети Маши нет кота.

— Значит, придется тебе съесть.

Он улыбнулся и потянулся за баночкой. Даша помогла снять крышку, после чего медленно доела остывшие макароны. Артем ел йогурт маленькой ложкой, старательно собирая остатки со стенок, а затем еще несколько раз провел по дну, убеждаясь, что внутри ничего не осталось. Когда баночка опустела, Артем вернулся в комнату, а Даша осталась на кухне.

Она вымыла посуду, протерла стол и быстро осмотрела кухню, проверяя, ничего ли не забыла. Убедившись, что все в порядке, Даша пошла в комнату. Там Артем успел построить из кубиков длинную дорогу от своей кровати до шкафа. Даша осторожно переступила через нее и села на край своей кровати.

— Смотри, это город.

— Большой.

— Тут наш дом. — Он указал на маленькую башню из трех кубиков. — А здесь магазин. А тут будет море.

— Море возле шкафа?

— Да. Там много места.

Артем передвинул две машинки и протянул одну матери.

— Ты будешь этой.

— Почему синей?

— Она красивая.

Даша опустилась на пол рядом с ним и поставила машинку на дорогу. Играть она не умела даже в детстве, поэтому просто ехала следом и выполняла указания сына. Несколько раз свернула не туда, заехала в воображаемое море и едва не разрушила дом, за что получила строгое замечание. Артем смеялся, поправлял ее и терпеливо объяснял правила, которые менялись почти каждую минуту.

— Мам, а мы можем купить большой гараж? — спросил он, устанавливая машинки возле шкафа. — Там еще лифт есть.

Даша ненадолго задержала синюю машинку в руке.

— Когда получу зарплату, посмотрим.

— А это завтра?

— Через несколько дней, — ответила Даша, посмотрев на сына.

— Долго.

— Не очень.

Он задумался, но больше ничего не спросил. Просто пристроил к дороге несколько кубиков и объявил, что теперь гараж находится там. Даша смотрела, как быстро он придумал замену, и не понимала, что причиняло больше боли: невозможность купить ему гараж или то, с какой легкостью Артем уже научился обходиться без желаемого.

В начале десятого пришло время собирать игрушки. Артем попытался убедить ее, что город нельзя разрушать до завтра, но дорога занимала почти весь свободный пол. После недолгого спора они договорились оставить дом и гараж, а машинки и остальные кубики убрать в коробку. Артем собрал большую часть сам, хотя несколько раз отвлекался и начинал играть заново.

После этого Даша помогла ему умыться и переодеться. Вернувшись в комнату, Артем забрался под одеяло и попросил продолжить сказку, которую они начали накануне. Даша села рядом, открыла книгу на заложенной странице и принялась читать.

Он не уснул сразу: несколько раз перебил ее вопросами, захотел рассмотреть картинку, а потом вспомнил о недостроенной крыше гаража у тети Маши и попросил напомнить об этом утром. Только после второй главы глаза начали закрываться, а пальцы ослабли, выпуская край одеяла.

Даша дочитала абзац, закрыла книгу и положила ее на тумбочку. Некоторое время она сидела рядом, прислушиваясь к ровному дыханию сына, потом приготовила одежду на утро и поставила телефон на зарядку. Спать хотелось, но укладываться сразу означало окончательно отдать работе и заботам весь день, не оставив себе ни одной свободной минуты.

Она села за стол и открыла старый ноутбук. Тот привычно загудел, несколько секунд подумал, прежде чем включиться, и осветил комнату холодным светом экрана.

Даша убавила яркость, надела наушники и открыла очередную серию знакомого сериала. Смотреть что-то новое не хотелось: пришлось бы следить за сюжетом, а внимания к вечеру почти не оставалось. Сейчас ей нужно было просто посидеть, ненадолго перестав быть работницей, дочерью и матерью, которая всегда должна помнить обо всем.

На экране кто-то разговаривал и смеялся, но Даша почти не следила за происходящим.

Иногда ей хотелось хотя бы однажды проснуться и не начинать день с подсчетов. Не думать, что они будут есть вечером, хватит ли денег до зарплаты и можно ли купить Артему понравившуюся игрушку, не отказавшись потом от молока или нормального ужина. Хотелось давать своему ребенку все, о чем он просил, не пряча беспомощность за привычными словами «потом» и «после зарплаты».

Но дни сменяли друг друга, почти ничем не отличаясь.

Менялась только степень ее усталости.

«Иногда в идеально составленном плане не хватает лишь одного — причины хотеть, чтобы он исполнился».

В половине седьмого Павел открыл глаза за несколько секунд до сигнала будильника. За плотными шторами уже было светло, и на белом потолке лежала узкая полоса солнечного света. В квартире стояла привычная тишина, не нарушаемая ни шагами, ни голосами, ни звуком воды в соседней комнате. Можно было позволить себе еще несколько минут сна, но Павел все равно потянулся к телефону и отключил будильник прежде, чем тот успел зазвонить.

Его утро редко менялось. После небольшой тренировки он принимал душ и надевал приготовленные с вечера темные брюки и рубашку. На кухне его ждала кофемашина: одно нажатие — и через минуту кофе был готов. Завтракать дома Павел почти не привык. Иногда брал что-нибудь по дороге, чаще вспоминал о еде уже ближе к обеду.

Он открыл шторы и остановился возле панорамного окна. С тридцать второго этажа городской шум почти не доносился, хотя внизу мегаполис уже давно пришел в движение.

По широким улицам тянулись плотные потоки машин, автобусы забирали пассажиров на переполненных остановках, а тротуары постепенно заполнялись людьми. Между современными высотками темнели крыши старых домов. Май только начался, но деревья во дворах уже покрылись молодой зеленью, а удаленный от самых оживленных магистралей район все еще сохранял некоторое подобие утреннего спокойствия.

Квартиру Павел купил четыре года назад, вскоре после первой сделки, которую считал полностью своей. До этого он жил в другой квартире, тоже достаточно просторной, но тогда ему хотелось чего-то, соответствующего новому положению. Высоты, панорамных окон, дорогой мебели и такого количества свободного пространства, чтобы никто не посмел усомниться в масштабе его успеха. Деньги действительно немного кружили голову, хотя в то время он ни за что не признался бы в этом даже себе.

Тогда квартира не казалась слишком большой. Он был уверен, что со временем она наполнится сама собой. На кухонной стойке появятся оставленные чашки, в ванной — чужие вещи, в гостиной кто-нибудь переставит кресло, потому что ему так удобнее. Однако за четыре года ничего не изменилось. Уборка проводилась дважды в неделю, предметы оставались на выбранных дизайнером местах, а из посуды чаще всего использовалась одна и та же чашка.

Павел не считал себя одиноким.

В его жизни были друзья, женщины, деловые встречи, приемы и вечера, во время которых ему иногда хотелось оказаться именно здесь, в тишине. Просто в последнее время возвращение в пустую квартиру перестало приносить прежнее облегчение. Пространство, которым он когда-то гордился, начало напоминать выставочный зал, где все подобрано правильно, но ничего не принадлежит живому человеку.

Он отошел от окна, взял чашку и открыл лежавший на кухонной стойке ноутбук.

За ночь пришло несколько отчетов. Один из торговых центров второй месяц терял посетителей, в другом затягивалось открытие нового ресторанного этажа, а подрядчик по ремонту парковки снова перенес срок. Павел сделал несколько пометок, переслал два документа секретарю и закрыл ноутбук. К началу рабочего дня у него уже сформировался список вопросов, ответы на которые вряд ли найдут сразу.

Утренний поток машин уже заполнял улицы, но дорога заняла не намного больше времени, чем обычно. По дороге Павел успел по громкой связи подтвердить встречу с инвесторами и перенести один из выездов на следующую неделю. В офис он приехал к половине девятого.

Его кабинет находился на двадцать пятом этаже делового центра. Из окон открывался почти такой же вид, как из квартиры, только с другой стороны города. Здесь высота не казалась пустой. За стеклянными перегородками постоянно кто-то проходил, звонили телефоны, открывались двери переговорных, а на стол секретаря один за другим ложились документы.

Первое совещание началось через десять минут после его приезда. За длинным столом собрались управляющие трех торговых центров, руководитель финансового отдела и руководитель отдела маркетинга. На большом экране сменялись графики посещаемости, доходы по месяцам и проценты занятых площадей.

— Снижение сезонное, — объяснил управляющий одного из центров, когда речь дошла до просевших показателей. — Весной посетителей всегда меньше.

Павел перелистнул лежавший перед ним отчет.

— В прошлом году снижение составило четыре процента. Сейчас одиннадцать.

— Из центра ушли два арендатора.

— Они закрылись в конце месяца. Посещаемость начала падать на второй неделе.

Управляющий ненадолго замолчал, затем посмотрел на экран, будто надеялся обнаружить там другой ответ. Павел не торопил его. Он вообще редко повышал голос или повторял вопрос дважды. Обычно молчания хватало, чтобы человек перестал пересказывать подготовленное объяснение и начал говорить о реальной проблеме.

— Возле основного въезда перекрыли часть дороги, — признался мужчина. — Городские службы меняют коммуникации. Подъезд неудобный, навигацию поставили только через неделю.

— Почему в отчете об этом нет ни слова?

— Мы ожидали, что работы быстро закончат.

— Вы ожидали или получили срок?

Ответа снова не последовало.

Павел закрыл папку и перевел взгляд на руководителя отдела маркетинга.

— К вечеру подготовьте новую схему временной навигации и запустите информирование о втором въезде. От управляющего жду отдельный отчет по потерям с момента перекрытия дороги. Дальше.

Совещание продолжилось. Поставщик задержал отгрузку оборудования для ресторанного этажа, один из арендаторов требовал пересмотреть условия договора, а подрядчик по парковке снова ссылался на поставщиков. К концу встречи список вопросов стал короче, зато у присутствующих появилось достаточно задач на ближайшие дни.

После совещания Павел подписал документы, провел короткий разговор с юристами и уехал на одну из площадок. Он редко предупреждал о подобных визитах заранее. Подготовленный к приезду владельца объект всегда выглядел лучше, сотрудники становились внимательнее, а проблемы на несколько часов исчезали из поля зрения. Павла интересовало, как объект функционировал без него.

В торговом центре было людно. На первом этаже пахло кофе и выпечкой, возле эскалаторов раздавали рекламные листовки, а на площадке будущего ресторанного этажа рабочие укладывали плитку. Павел прошел вдоль закрытых помещений, проверил сроки на информационном стенде и несколько минут разговаривал с руководителем строительной бригады. Задержка оказалась не критичной: оборудование могли доставить позже установленного срока, но до открытия еще оставался запас времени.

Все функционировало. Люди выполняли работу, магазины приносили доход, посетители оставляли деньги. Несколько лет назад вид заполненных этажей давал Павлу почти физическое удовлетворение. Он помнил каждый объект с момента первых расчетов, видел в голове цифры вложений и знал, когда те начинали возвращаться.

Теперь очередной работающий механизм вызывал лишь спокойное понимание, что все идет по плану.

К четырем часам Павел вернулся в офис. На столе его ждали новые документы, остывший кофе и сообщение секретаря о том, что Андрей Викторович собирается заехать ближе к пяти. Отец не уточнял причину визита и редко спрашивал, удобно ли выбранное им время. Впрочем, Павел уже не удивлялся.

Андрей Викторович приехал без опоздания. Секретарь успела сообщить о нем по внутренней связи, но почти сразу дверь кабинета открылась. Отец вошел с тонкой синей папкой в руке, на ходу расстегивая пиджак. В свои пятьдесят с небольшим он держался так же прямо, как пятнадцать лет назад, и двигался с уверенностью человека, который ни разу не сомневался, что ему освободят дорогу.

Павел поднялся из-за стола и пожал протянутую руку.

— Кофе?

— Нет.

Андрей Викторович сел на диван возле окна и положил папку рядом. Никаких вопросов о делах или самочувствии не последовало. В их семье подобные вступления никогда не считались обязательными.

Павел занял кресло напротив.

— Что случилось?

— Ничего. Нам нужно расширяться.

— Я и так расширяюсь, — спокойно произнес Павел.

— В пределах города. Городской рынок уже перегрет, хорошие объекты стоят слишком дорого, а доходность снижается. Нужно заходить в пригороды. — Отец взял папку и протянул ему. — Есть вариант. Небольшая продуктовая сеть. Десять точек в поселках и спальных районах на окраинах мегаполиса. Собственник хочет выйти из дела.

Павел открыл папку. На первой странице находилась краткая справка, ниже — таблица с адресами, выручкой и площадью магазинов.

— Продуктовая розница не наше основное направление.

— Значит, есть куда расти. В пригородах конкуренция проще.

— И покупатели беднее.

— Зато постояннее. Они годами ходят в один и тот же магазин.

Павел перелистнул несколько страниц. Цифры выглядели не настолько плохо, как он ожидал.

Часть помещений принадлежала владельцу сети, остальные арендовались по старым договорам на выгодных условиях. Выручка держалась примерно на одном уровне, хотя оборудование давно требовало замены, а расходы по нескольким точкам явно были завышены.

— Почему продает?

— Устал. Последние годы почти не занимается сетью, передал управление родственникам. Те поддерживают работу, но развивать ничего не умеют. Бардак, но потенциал есть. Еще два года в таком состоянии, и покупать будет нечего.

— Долги? — спросил Павел, переворачивая страницу.

— Небольшие. В папке предварительные данные. Полная выгрузка на накопителе.

Павел нашел во внутреннем кармане папки небольшой накопитель и положил его на стол.

— Название хотя бы можно будет сменить?

— А что не так?

Павел вернулся к первой странице и посмотрел на логотип.

— «У дома». Банальнее придумать было сложно.

— Зато даже объяснять ничего не нужно. Возьмем, централизуем закупки, выстроим общую логистику и обновим управление. Через год получим стабильную прибыль.

— Если цифры подтвердятся.

— Поэтому ты их и проверишь.

Разница между предложением и уже принятым решением становилась все менее заметной. Андрей Викторович никогда не приносил папки со сделками, которые его не интересовали. Если он приехал лично, предварительный выбор уже был сделан. От Павла требовалось либо подтвердить расчеты, либо найти достаточно серьезную причину отказаться.

— Мои люди изучат документы, — сказал он. — Если структура не совсем разрушена, проведем оценку каждой точки.

— Не затягивай. На сеть есть еще один покупатель.

— Настоящий или тот, которого всегда придумывает продавец?

— Настоящий. Но менее удобный для него.

Павел закрыл папку и положил ее на край стола.

— Хорошо.

Отец кивнул, но не поднялся. Несколько секунд он рассматривал сына так, будто решал, с какой стороны подойти к следующему вопросу.

— И еще. — Отец постучал пальцами по подлокотнику. — Тебе двадцать семь.

— Спасибо. — Павел слегка усмехнулся. — Я в курсе.

— Пора думать не только о торговых точках и логистике. Нужна семья. Наследник. Определенность.

Вот оно.

— У меня достаточно определенности.

— В бизнесе, — отрезал Андрей Викторович. — Я говорю о личной жизни. Ты встречаешься с Лилией?

Павел выдержал небольшую паузу.

— Иногда.

Ответ был достаточно расплывчатым, чтобы не объяснять разницу между несколькими совместными выходами и отношениями. Они с Лилей действительно виделись, иногда ужинали или появлялись вместе на мероприятиях. Однако сам Павел не считал эти встречи отношениями и тем более не называл происходящее чем-то серьезным.

— Дочь Лебедева — отличная партия, — продолжил отец. — Хорошая семья, связи, репутация. Она образованна, воспитана и умеет держаться в обществе.

— Ты говоришь о ней так, будто оцениваешь очередной объект.

— Я перечисляю преимущества, которые ты почему-то предпочитаешь не замечать.

— Возможно, потому что это не сделка, — ответил Павел, спокойно пожав плечами.

— Любой брак — сделка. Просто одни понимают это сразу, а другие сначала строят иллюзии.

В кабинете ненадолго повисла тишина. Павел слишком хорошо знал этот тон. Именно так отец говорил о людях, контрактах и решениях, в которых не видел места чувствам. Все должно было приносить пользу, укреплять положение или хотя бы не создавать дополнительных рисков.

— Лилия тебе подходит, — продолжил Андрей Викторович. — Вы из одного круга, знаете правила и понимаете, чего ожидать друг от друга. С ней у тебя будет спокойная жизнь. Без неприятных сюрпризов.

Павел повернул голову к окну. С того места, где он сидел, за стеклом было видно только светлое небо и верхнюю часть соседней башни. Ни улиц, ни машин, ни людей — лишь неподвижная картина, в которой действительно не могло произойти ничего неожиданного.

— Мне неинтересно спокойно, — произнес он после паузы.

Отец нахмурился.

— А как тебе интересно?

Павел не ответил. Сформулировать это было сложно даже для себя. Он не хотел идеальную партию, выбранную по происхождению, связям и отсутствию возможных проблем. Не хотел женщину, которая заранее знала стоимость его часов, машины и каждого проведенного рядом вечера. Не хотел постоянно гадать, нравился ли ей он сам или все, что появлялось вместе с его фамилией.

— Я разберусь, — коротко сказал Павел.

Андрей Викторович некоторое время смотрел на него, затем поднялся и застегнул пиджак.

— Не упусти момент. Лебедевы долго ждать не будут.

— Я не сделка, которую нужно срочно закрыть.

Отец едва заметно усмехнулся.

— Ты мой сын. А значит, стратегический актив. — Андрей Викторович кивнул в сторону папки. — С оценкой сети не тяни. И с Лилией тоже определись.

После этих слов он направился к выходу. Дверь закрылась, и кабинет снова погрузился в тишину.

Оставшись один, Павел еще несколько секунд сидел в кресле, затем поднялся и подошел к окну. Отсюда город уже не казался неподвижным: далеко внизу машины останавливались на перекрестках, люди спешили по тротуарам, а солнечный свет отражался в фасадах соседних зданий.

Разговор с отцом неожиданно вернул Павла к воспоминанию, детали которого из-за времени почти стерлись. Оно уже сохранилось не словами и не последовательностью событий, а ощущениями: чужое тепло, тихий сбившийся выдох возле уха, нежное прикосновение губ и невероятно красивые глаза. Иногда эти детали возникали в памяти сами, слишком живые и настоящие, и каждый раз после них окружающая тишина чувствовалась особенно остро.

Каждый раз Павел пытался удержать воспоминание, восстановить хотя бы еще одну деталь, но память неизменно обрывалась на тех же ощущениях.

Возможно, именно поэтому слова отца раздражали сильнее, чем должны были. Когда-то Павел уже встретил человека, рядом с которым все привычные признаки его жизни внезапно перестали что-либо значить. И, пожалуй, именно это он потом безуспешно искал в других.

Павел еще несколько секунд стоял неподвижно, глядя в окно. Затем медленно выдохнул и едва заметно усмехнулся. Забавно: он был взрослым мужчиной, владел несколькими торговыми центрами и ежедневно принимал решения на миллионы, но рядом с отцом все равно временами чувствовал себя так, будто пытался возразить строгому преподавателю.

Он ведь мог сказать больше. Не ограничиваться привычным «я разберусь», а хотя бы попытаться объяснить отцу то, что сам уже давно понимал. Но рядом с Андреем Викторовичем любые объяснения почему-то быстро начинали казаться оправданиями.

Павел отвернулся от окна и вернулся к столу. Телефон лежал рядом с синей папкой, оставленной отцом. Несколько секунд он смотрел на экран, затем взял его и открыл список контактов.

Лиля ответила быстро.

— Привет.

— Привет. Ты свободна сегодня вечером?

Возникла короткая пауза.

— Зависит от предложения.

— Ужин. В восемь, в «Сенате».

— Это приглашение или официальное мероприятие?

В голосе послышалась легкая усмешка.

— Просто ужин, — произнес он и ненадолго прикрыл глаза.

— Тогда я свободна.

— Встретимся там.

— Хорошо. До вечера.

Павел завершил вызов и положил телефон на стол. Приглашение не означало, что отец убедил его или что сегодняшний разговор хоть что-нибудь изменил. Однако продолжать отказываться от очевидного варианта лишь потому, что тот устраивал Андрея Викторовича, было не менее глупо, чем согласиться на него по той же причине.

Возможно, стоило хотя бы понять, что именно Павел отвергал.

В восемь вечера он ждал Лилю возле входа в ресторан. Ее машина остановилась у тротуара спустя несколько минут, и Павел открыл заднюю дверь, помогая ей выйти.

Светлые волосы были собраны в аккуратную укладку, кремовое платье подчеркивало стройную фигуру, а на запястье поблескивал тонкий браслет. Она всегда выглядела уместно: достаточно нарядно, чтобы привлечь внимание, но никогда настолько, чтобы показаться вызывающей.

— Давно ждешь? — спросила Лиля.

— Пару минут.

— Значит, я почти не опоздала.

Она улыбнулась и первой направилась к дверям.

В зале звучала приглушенная музыка. Между столами оставалось достаточно пространства, свет от небольших ламп отражался в стекле бокалов, а разговоры посетителей сливались в негромкий ровный гул. Их проводили к столику возле окна и подали меню.

Лиля несколько секунд изучала Павла поверх раскрытых страниц.

— Ты выглядишь усталым.

— День был длинным, — ответил он, не отрывая взгляда от меню.

— Отец приезжал?

— Почему сразу он?

— После обычного длинного дня ты просто молчишь. После разговора с Андреем Викторовичем начинаешь доказывать, что совершенно спокоен.

— Я ничего не доказываю, — ответил Павел, все же подняв на нее глаза.

— Конечно.

Она опустила взгляд в меню, скрывая улыбку. Павел не стал спрашивать, откуда ей известна эта разница. Они знали друг друга достаточно давно.

— Что он хотел? — спросила она.

— Предложил новую сделку. Небольшую сеть продуктовых магазинов в пригородах.

— Неожиданно. Ты никогда не интересовался продуктовой розницей.

— Я много чем не интересовался до тех пор, пока это не начинало приносить деньги.

Подошедший официант наполнил бокалы водой. Лиля дождалась, пока он отойдет, и снова посмотрела на Павла.

— А сеть хотя бы прибыльная? — уточнила Лиля.

— Предварительно. Управление слабое, часть оборудования нужно менять, но точки работают.

— За счет расположения?

— В основном. У нескольких точек почти нет конкурентов поблизости.

— Потому что другой находится далеко.

— Именно. — Павел кивнул.

Лиля ненадолго задумалась.

— Я недавно читала статью о региональной торговле. Там говорилось, что небольшие сети часто проигрывают не из-за спроса, а из-за закупок и неправильно выстроенной логистики. Хотя примерно на третьей таблице я перестала понимать, что именно автор пытается доказать.

— Первые две были убедительными? — Павел вопросительно посмотрел на нее.

— Первая. Во второй я уже начала сомневаться в собственном образовании.

Павел едва заметно улыбнулся.

— Значит, статья была написана настоящим специалистом.

— Я тоже так решила. Чем меньше понимаешь, тем умнее автор.

Лиля улыбнулась в ответ и вернулась к меню. Она не разбиралась в управлении торговыми сетями и не пыталась убедить его в обратном. Иногда слишком тщательно подбирала термины или читала о вещах, которые были ей не особенно интересны, но Павлу никогда не казалось, что она делала это только ради впечатления. Скорее действительно старалась понимать то, чем он жил.

И это было скорее достоинством, чем недостатком.

— Я возьму дорадо, — решила она. — А ты?

— Стейк.

— Предсказуемо.

— Ты заказываешь одну и ту же рыбу в третий раз.

— Потому что она полезна для работы мозга.

Она произнесла это с совершенно серьезным выражением, но в зеленых глазах мелькнула усмешка.

— Тогда мне стоит заказать две порции, — ответил Павел.

— После этого разговора — возможно.

Они сделали заказ. Пока ждали блюда, Лиля рассказала о благотворительном вечере, который ее отец собирался провести в следующем месяце, и о знакомой, решившей открыть художественную галерею в исторической части города. Затем разговор перешел к предстоящему деловому форуму и нескольким общим знакомым.

С ней было легко поддерживать беседу. Лиля знала, когда сменить тему, не пыталась заполнить каждую паузу и не требовала постоянного внимания.

Их совместные вечера всегда проходили именно так. Спокойно, приятно и без необходимости притворяться людьми, которыми они не являлись.

Павел смотрел на нее, пока она рассказывала о неудачном проекте одного из знакомых. Лиля была красивой, образованной и достаточно наблюдательной. Она знала его семью, понимала особенности работы и не стала бы требовать, чтобы он полностью изменил привычную жизнь. Андрей Викторович был прав по крайней мере в одном: рядом с ней действительно не ожидалось неприятных сюрпризов.

Проблема заключалась в том, что при мысли о таком будущем Павел по-прежнему не чувствовал желания его приблизить

Если бы он сейчас сделал Лили предложение, она, скорее всего, даже не удивилась бы. Их разговор продолжился бы тем же тоном, только отношения получили бы официальное название. Семьи одобрили бы выбор, знакомые сочли союз ожидаемым, а через несколько месяцев они устроили бы свадьбу, которая оказалась бы безупречной до последней салфетки.

Павел не находил в этом будущем ни одной очевидной причины для отказа. Впрочем, для согласия тоже.

— Ты меня не слушаешь? — спросила Лиля.

— Слушаю. Галерея, неподходящее помещение и владелец, который отказался менять освещение.

— Значит, все-таки слушаешь, — прищурилась она.

— Иногда у меня получается делать несколько вещей одновременно.

— И о чем ты думал?

Павел взял бокал с водой.

— О сделке.

Лиля не стала уточнять. После их разговора о сети объяснение звучало достаточно убедительно.

К концу ужина ресторан почти заполнился. За окнами зажглись вывески, вдоль улицы двигались машины, а на противоположной стороне один за другим останавливались такси. Павел почти не притронулся к десерту. Лилия некоторое время смотрела на его тарелку, затем без разрешения забрала лежавшую сверху ягоду.

— Ты все равно не ешь.

— Можно было спросить, — спокойно сказал он.

— Ты мог отказаться, — произнесла она, пожав плечами.

— После того как ты уже съела?

— Поэтому и не спросила.

На этот раз Павел рассмеялся. Негромко, но вполне искренне. Лиля довольно улыбнулась и потянулась за второй ягодой.

— Не наглей.

— Эта была последняя.

— Именно поэтому я и предупредил.

Когда ужин закончился, Павел оплатил счет и проводил Лилю к выходу. Ее машина уже ждала возле ресторана. Прежде чем сесть, она задержалась рядом с ним.

— Спасибо за вечер. — Она положила ему ладонь на грудь.

— Тебе спасибо.

Лиля улыбнулась и легко поцеловала его в щеку.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Он закрыл за ней дверь и дождался, пока машина отъедет. Вечер не дал ответа на вопрос, ради которого Павел вообще пригласил Лилю. Она не сказала и не сделала ничего, что могло бы его оттолкнуть. Напротив, вечер лишь подтвердил то, что Павел и без того знал: рядом с Лилей было легко.

От этого решение не становилось проще.

Его машина стояла на подземной парковке ресторана. Павел спустился на лифте, сел за руль, но не стал сразу запускать двигатель. Достав телефон, он нашел в контактах нужное имя и нажал вызов.

Саша ответил после нескольких гудков.

— Если ты звонишь обсуждать отчеты, то я официально в отпуске.

— Прости, — усмехнулся Павел.

— Нет, подожди. Я узнаю этот тон. Мир рухнул или отец снова заезжал в офис?

Павел включил громкую связь, положил телефон на соседнее сиденье и запустил двигатель.

— Второе.

— Тогда отпуск придется прервать. Что он хотел?

— Расширение в пригороды. — Он посмотрел в боковое зеркало и включил поворотник. — Есть небольшая сеть магазинов. «У дома».

— Очень оригинально.

— Я сказал почти то же самое.

— Покупаете?

— Пока оцениваем.

Голос Саши сразу стал серьезнее.

— Что есть на руках?

— Предварительные цифры и выгрузка от владельца. Десять точек, часть помещений в собственности, часть в долгосрочной аренде. Управлением почти не занимались последние несколько лет.

— Звучит как склад проблем.

— Или недооцененный актив.

— Обычно это одно и то же, только на разных этапах проверки. Что тебе нужно?

— Доходы и расходы за последние три года, кредитная нагрузка, обязательства перед поставщиками, судебные споры. Отдельно посмотри движение товара и списания по каждой точке.

— Хорошо.

— И проверь сотрудников.

На другом конце ненадолго замолчали.

— Управляющих?

— Всех. Штат, зарплаты, стаж, увольнения, повторные приемы, дисциплинарные нарушения. Если собственник давно отошел от дел, сеть либо держится на людях, либо теряет деньги из-за них. Хочу понимать и то и другое.

— То есть тебе нужна полная кадровая выгрузка.

— Да.

— Объем приличный.

— Поэтому я звоню тебе.

Саша тихо рассмеялся.

— Наконец-то честное признание, что без меня вы не справляетесь.

— Мы справимся. — Павел еще раз посмотрел в боковое зеркало и перестроился. — Но дольше.

— Уже хуже, но я принимаю. Когда нужен результат?

— Первичная сводка — завтра. Полный отчет подготовь, когда сможешь.

— Щедро с твоей стороны.

— Ты в отпуске.

— Был в отпуске. Теперь мне стало интересно, насколько плохо можно управлять десятью магазинами и все еще получать прибыль.

— Постарайся выяснить это без ночного аврала.

— Паш, ты звонишь мне после десяти вечера и просишь к завтрашнему дню проверить целую сеть.

— Первичную информацию. Остальное позже.

— Именно так трудоголики и оправдывают трудоголизм.

— Ты мог отказаться.

— Мог. Но тогда до утра думал бы, что пропустил что-нибудь интересное.

— Отправлю тебе все, что дал отец.

— Жду. И постарайся больше сегодня никого не лишать отпуска.

— Ничего не обещаю.

— Вот теперь узнаю тебя. До завтра.

Разговор с Сашей занял не больше десяти минут, но этого хватило, чтобы новая сделка из абстрактного предложения отца превратилась в конкретную задачу. С цифрами, сроками и понятным порядком действий.

Домой Павел вернулся ближе к одиннадцати. Подземная парковка встретила ровным светом и гулким эхом шагов. Он поднялся на лифте, вошел в квартиру и оставил телефон вместе с ключами на консоли в прихожей. Снимая пиджак, Павел достал из внутреннего кармана накопитель, который забрал со стола перед уходом из офиса.

Павел прошел на кухню, открыл лежавший на стойке ноутбук, вставил накопитель и открыл переданный отцом архив. Пока файлы прикреплялись, Павел достал из холодильника бутылку воды. Затем добавил несколько коротких пояснений и отправил Саше.

Подтверждение пришло спустя несколько минут.

«Получил. Начинаю смотреть».

Павел закрыл ноутбук и направился в спальню. Там он снял рубашку, бросил ее на стул и лег поверх покрывала.

Ужин ничего не прояснил. Павел рассчитывал хотя бы понять собственную реакцию, но теперь мог признать лишь одно: дело действительно было не в недостатках Лилии. Искать их дальше означало бы придумывать оправдание решению, которого он сам пока не мог объяснить.

На следующий день Павел приехал в офис к половине девятого и первым делом открыл почту. Письмо от Саши было отправлено в восемь семнадцать.

«Первичная сводка во вложении. Детализация будет позже. Вечером позвоню».

Павел открыл прикрепленный файл. Саша успел собрать финансовые показатели за последние три года, данные по кредитам, задолженности перед поставщиками и краткие сведения по каждой точке. Часть информации еще требовала проверки, но общая картина уже складывалась.

Сеть держалась увереннее, чем можно было ожидать при таком качестве управления. Большинство точек приносило небольшую, но стабильную прибыль. Две работали почти без запаса, а одна регулярно уходила в минус и при этом продолжала получать финансирование. Закрывать ее никто не собирался.

Павел сделал несколько пометок в блокноте.

Слишком высокая аренда. Расходы не соответствуют выручке. Проверить поставки и списания.

Слабая логистика объясняла часть проблем, но не все. Некоторые магазины получали одинаковый товар по разной стоимости, сроки между отгрузкой и приемкой не совпадали, в отчетах встречались суммы, назначение которых невозможно было понять без первичных документов.

Ближе к полудню Павел перешел к сведениям о сотрудниках. Саша разделил их по точкам и должностям: управляющие, бухгалтеры, товароведы, продавцы, кассиры, работники склада. Возле каждой фамилии были указаны стаж, оклад, увольнения и повторные приемы. В двух магазинах штат менялся почти каждый месяц, тогда как в нескольких других люди работали по пять-семь лет.

После нескольких часов перед монитором текст начал расплываться. Павел потер переносицу, затем переслал Юлии сводки и нужные приложения. Почти сразу нажал кнопку внутренней связи.

— Да, Павел Андреевич?

— Я отправил документы. Распечатайте сводки по каждой точке, кадровые списки и все страницы, где отмечены несоответствия.

— Разложить отдельно по магазинам?

— Да. Я вернусь после обеда.

— Хорошо.

Павел закрыл ноутбук и вышел из кабинета. В ресторане при деловом центре он заказал привычный обед, но почти не замечал вкуса еды. Мысли возвращались к убыточной точке и разнице в показателях. Неудачное расположение могло объяснить слабую выручку, но не объясняло, почему магазин продолжали годами содержать.

Через сорок минут Павел вернулся в кабинет. На столе уже лежали отдельные папки по всем десяти магазинам. Юлия поместила сверху короткие сводки, следом добавила финансовые документы и кадровые списки.

Работать с бумагой было удобнее. На экране таблицы быстро начинали сливаться, тогда как здесь Павел мог разложить рядом данные за разные годы, отмечать несоответствия и сразу возвращаться к нужной странице. Он открыл первую папку, снял колпачок с ручки и снова погрузился в расчеты.

До трех часов Павел успел разобрать большую часть точек. В нескольких магазинах требовалось заменить оборудование и пересмотреть договоры с поставщиками. Один из магазинов слишком много тратил на аренду склада, хотя объем товара не оправдывал дополнительное помещение. В другом высокая текучка совпадала с регулярными недостачами.

Убыточная точка оставалась самой непонятной. Потери не были критическими, но некоторые расходы выглядели слишком крупными для небольшого магазина. Деньги распределялись по разным статьям и по отдельности не привлекали внимания, однако в общей таблице складывались в заметную сумму.

О начале совещания напомнила Юлия. Павел закрыл папку, оставив внутри страницу с пометками, и направился в переговорную.

Совещание продлилось почти два часа. Обсудили показатели по северному направлению, новые условия поставщиков и рекламную кампанию, не принесшую ожидаемого результата. Павел выслушал отчеты, уточнил сроки и распределил задачи. Ничего, что требовало бы его присутствия в офисе до конца дня, не возникло.

Вернувшись в кабинет, он сразу посмотрел на оставшиеся папки и решил забрать документы домой, продолжив в другой обстановке.

Он нажал кнопку внутренней связи.

— Юлия, найдите коробку для документов.

— Какого размера?

Павел посмотрел на разложенные по столу папки.

— Среднюю. Этого должно хватить.

Через несколько минут Юлия принесла плотную архивную коробку и поставила возле стола.

— Еще что-нибудь?

— Нет, спасибо.

Оставшись один, Павел начал складывать документы внутрь. Сначала финансовые сводки, затем договоры, кадровые списки и дополнительные расчеты. Папки Павел сложил в том же порядке, в котором их подготовила Юлия. Когда коробка заполнилась, Павел закрыл крышку и снова связался с Юлией.

— Я уезжаю. Срочные вопросы отправляйте на почту.

— Сегодня у вас больше нет встреч. Нужно что-нибудь перенести с завтрашнего дня?

— Нет. Все остается по расписанию.

Павел надел пиджак, взял коробку и вышел из кабинета. Возле лифтов ему пришлось ненадолго остановиться, чтобы пропустить группу сотрудников, возвращавшихся с другого этажа. Рабочий день продолжался, но без него здесь вполне могли обойтись несколько часов.

На парковке Павел поставил коробку на заднее сиденье и только после этого сел за руль. Дорога домой заняла около часа. К тому времени солнце опустилось ниже, но до темноты было еще далеко.

В квартире он отнес коробку в гостиную и поставил возле журнального стола. Сначала принял душ и переоделся, затем вернулся, открыл первую папку и продолжил с того места, на котором остановился в офисе.

За час Павел проверил еще две точки. Одна не вызвала почти никаких вопросов, во второй требовалось сократить расходы на хранение и пересмотреть график поставок. Он сделал несколько пометок и отложил документы в сторону.

Следующая папка оказалась интереснее. Среди дополнительных материалов находились жалобы покупателей, сведения о регулярных списаниях и накладные с несовпадающими датами поставок. Доход магазина снизился лишь незначительно, поэтому отдельные нарушения легко терялись в общих цифрах. Однако товара списывалось больше, чем могло испортиться при существующем обороте.

Павел сопоставил накладную на поставку с отчетом о списании и обвел ручкой суммы, которые не сходились. Кто-то либо намеренно завышал потери, либо скрывал недостачу за просроченной продукцией. Масштаб пока оставался небольшим, но сама схема могла действовать не первый год.

На журнальном столе завибрировал телефон. Павел перевел взгляд на экран и увидел имя Саши. Он принял вызов.

— Да.

— Подробный отчет уже на почте, — произнес Саша вместо приветствия. — Но самое важное решил рассказать голосом.

— Слушаю.

— Сеть открыли пятнадцать лет назад. Владелец занимался ею вместе с женой и собирался со временем передать сеть ребенку. Несколько лет назад он потерял и жену, и ребенка. После этого почти перестал появляться в магазинах, передал управление родственникам и ограничился просмотром общих отчетов.

Павел опустил взгляд на раскрытую папку.

— А продать решил только сейчас?

— До последнего не хотел. Сеть была связана с семьей, поэтому он продолжал вкладывать деньги, даже когда фактически перестал контролировать, что в ней происходит. Сейчас родственники начали спорить между собой, несколько поставщиков пригрозили судом, а один из возможных покупателей предложил хорошую цену. Видимо, этого хватило.

— Как бы ты поступил на его месте?

Саша тихо усмехнулся.

— Знал, что ты спросишь.

— И?

— Потерять жену и ребенка — это тяжело. Особенно если бизнес создавался ради них.

— Я спросил, что бы ты сделал с сетью.

— Эти вещи нельзя полностью разделить, Паш. Если ты пытаешься решить, можно ли было не довести сеть до такого состояния, то да, можно было. Но слабым я бы его не называл. Пятнадцать лет он управлял им успешно. Потом потерял смысл продолжать.

— Значит, тоже отошел бы от дел?

— Нашел бы человека, способного временно управлять вместо меня. И обратился бы за помощью.

— Что ты в свое время и сделал.

На другом конце ненадолго замолчали.

— Да, — спокойнее ответил Саша. — Именно поэтому и говорю. Терять близких всегда тяжело. Не все способны просто вернуться в кабинет и сделать вид, что ничего не случилось.

— Я понял.

— Хотя Андрей Викторович, вероятно, попытался бы включить горе в рабочее расписание.

— Саша.

— Все, молчу.

Павел откинулся на спинку дивана.

— Спасибо за отчет. Иди отдыхай.

— Отдохнешь тут с вашей семьей. Завтра пришлю дополнения по поставщикам.

— Хорошо.

— На связи.

Разговор завершился. Павел положил телефон на журнальный стол, но к документам вернулся не сразу. Он пытался представить, что сделал бы сам, если бы однажды потерял людей, ради которых строил собственную жизнь. Ответа не было. Возможно, потому, что рядом с ним пока не существовало человека, потеря которого могла бы лишить смысла все остальное.

Павел снова подтянул к себе папку. За финансовыми документами находилось кадровое приложение с краткими сведениями о сотрудниках. Он раскрыл его ближе к середине и начал просматривать страницы.

Управляющий. Заместитель. Товаровед. Продавцы.

Фамилии сменяли друг друга, и Павел уже почти перестал различать лица на фотографиях. На одной из них Павел неожиданно задержался.

Темные волосы были собраны назад, спокойное лицо выглядело немного уставшим, а светло-голубые глаза смотрели прямо в камеру. Внешность казалась обычной, и все же на короткое мгновение фотография вызвала знакомое ощущение чужого тепла.

Павел нахмурился и опустил взгляд на сведения.

Котова Дарья Сергеевна. Двадцать три года. Продавец. Не замужем, есть пятилетний сын. Ниже стояли несколько дат приема и увольнения: девушка дважды уходила из магазина, а затем возвращалась обратно.

Последнее имело значение для проверки. Повторный прием мог говорить как о постоянной нехватке сотрудников, так и об условиях, из-за которых люди уходили, но позднее были вынуждены возвращаться. Павел отметил даты на полях.

Возникшее ощущение он объяснил значительно проще. После вчерашнего разговора с отцом, ужина с Лилей и воспоминания, память продолжала цепляться за случайные черты. Ничего удивительного в этом не было.

Павел перевернул страницу и продолжил изучать карточки.

Закончив, он вернулся к финансовой сводке и еще раз посмотрел на отмеченные несоответствия. Жалобы покупателей, завышенные списания, разница в накладных и несколько повторных приемов сотрудников давали достаточно причин увидеть работу магазина без заранее подготовленных отчетов.

На обложке папки Павел написал:

«Включить в первую выездную проверку».

К карточке продавца он больше не вернулся. Ее имя, однако, запомнилось без всякого усилия.

«Некоторые встречи кажутся случайными лишь потому, что мы не помним их начала».

Июнь начался с теплых солнечных дней. К середине дня парковка перед супермаркетом успела прогреться, и редкие покупатели выходили на улицу, щурясь от яркого света. Через стеклянные двери Даша видела зеленые деревья, проезжавшие машины и людей, которым не нужно было проводить этот день под белыми лампами торгового зала.

Она сидела за одной из двух работающих касс и наблюдала, как медленно меняются цифры на экране. До конца смены оставалось чуть больше часа. Покупателей было немного: редкие тележки скрипели между рядами, вдалеке переговаривались грузчики, а возле овощного отдела женщина несколько минут выбирала яблоки, перекладывая их из одного пакета в другой.

В магазине с самого утра царило непривычное напряжение. Директор несколько раз прошел по залу, потребовал поправить ценники и убрать коробки, которые до этого неделями никому не мешали. Сотрудникам велели проверить бейджи, рабочую форму и не оставлять тележки возле склада. Причину никто официально не называл, но к обеду уже весь магазин обсуждал возможную продажу сети.

Даша относилась к слухам спокойно. За время ее работы здесь менялись правила, поставщики и люди, следившие за выполнением планов. Каждое изменение обещало сделать магазин лучше, но обычно заканчивалось новыми отчетами и требованиями к сотрудникам. Зарплата при этом оставалась прежней.

Последние месяцы жалоб действительно стало больше. Покупатели находили на полках просроченные продукты, часть товара по документам числилась, но фактически отсутствовала, а часть премии регулярно уходила на покрытие списаний. Для сотрудников на бумаге все выглядело правильно. Подписи стояли, суммы сходились, и объяснять сотрудникам, почему именно они снова получили меньше, никто не собирался.

— Кис, поможешь?

Даша отвела взгляд от стеклянных дверей. Ирина стояла возле высокого стеллажа с бытовой химией и пыталась поставить на верхнюю полку большую упаковку порошка. Рядом находилась металлическая стремянка, но коробка мешала ей подняться. Убедившись, что покупателей нет, Даша заблокировала кассу.

— Я на минуту отойду, — предупредила Даша.

Коллега коротко кивнула, и Даша направилась к Ирине.

— Давай свою коробку, Белка.

Она придержала упаковку, пока Ирина поднялась на две ступени и поставила ее на верхнюю полку.

— Вот спасибо, — произнесла та, спускаясь. — Без тебя я бы не справилась.

— Ты бы бросила ее здесь и ушла.

— Значит, все-таки справилась бы.

Ирина поправила выбившуюся из хвоста рыжую прядь и посмотрела в сторону касс.

— Слышала, что говорят?

— За сегодняшний день слишком многое. — Даша убрала руки в карманы.

— Сеть собираются продавать. Вроде бы кто-то из города уже проверяет документы.

— Пусть проверяет.

— Тебе совсем не интересно, кто станет новым владельцем? — удивленно произнесла Ира.

— Пока он не стал владельцем, интересоваться рано.

— А если приедет сюда?

Даша пожала плечами.

— Покажешь ему, как хорошо умеешь расставлять порошок.

— А ты улыбнешься и предложишь товар по акции.

— Тогда сеть точно останется без покупателя.

Ирина усмехнулась, но почти сразу стала серьезнее.

— Директор с утра сам не свой. Думаешь, нашли что-нибудь?

— Если нашли, нам об этом расскажут последним.

— Оптимистично.

— Зато честно.

Возле кассы появилась покупательница, и Даша вернулась на свое место. Остаток смены прошел медленно. Она пробивала продукты, отвечала на одинаковые вопросы и несколько раз объясняла, почему цена на полке не совпадает с суммой на экране.

Даша посмотрела на часы и с облегчением поняла, что рабочий день почти закончился. Оставалось дождаться сменщицы, и можно было сдавать смену. Она протерла край стойки, поправила лежавшие возле терминала пакеты и заметила направлявшегося к кассе мужчину с бутылкой воды в руке.

На вид ему было не больше тридцати. Темные джинсы, светлая футболка, немного растрепанные каштановые волосы. Подойдя ближе, мужчина положил бутылку на ленту. Даша машинально пробила товар и назвала сумму.

— Даже не поздороваетесь? — спросил он.

Голос был спокойным, низким и почему-то заставил ее поднять взгляд.

— Добрый день, — произнесла Даша после короткой паузы. — Пакет нужен?

— Для одной бутылки?

— Люди берут и для меньшего.

Он едва заметно улыбнулся.

— Тогда обойдусь.

Теперь, когда Даша посмотрела внимательнее, лицо показалось ей смутно знакомым. Не настолько, чтобы вспомнить имя или место встречи. Возможно, она видела его в рекламе, новостях или среди покупателей, хотя постоянным посетителем он точно не был.

Особенно странными казались глаза. Зеленые, внимательные, задержавшиеся на ее лице чуть дольше, чем требовалось при обычном разговоре.

— Товары по акции предлагать не будете? — спросил мужчина.

Она проследила за его взглядом. Возле терминала действительно стояла табличка с обещанием скидки на шоколад и кофе, которые кассиры должны были предлагать каждому покупателю.

— Вы уже сами их нашли.

— Значит, работает.

— Получается, да.

Уголок его губ снова дрогнул.

— Картой, — сказал он и поднес телефон к терминалу.

Когда мужчина наклонился к терминалу, Даша почувствовала запах его парфюма. Ненавязчивый, глубокий, с теплыми древесными нотами. На мгновение внутри возникло странное напряжение, будто память откликнулась раньше, чем она успела понять, на что именно.

Приглушенный свет. Мужской голос совсем рядом. Чужое тепло.

Терминал коротко пискнул, возвращая ее в магазин.

Даша отдала чек и тут же убрала руку, хотя их пальцы даже не соприкоснулись. Ощущение исчезло так же быстро, как появилось. Вероятно, запах просто напомнил какой-нибудь давно забытый вечер. Последние дни вымотали ее настолько, что теперь странным могло показаться что угодно.

Мужчина, однако, не уходил.

— Мы раньше не встречались? — спросил он.

Вопрос прозвучал буднично, но его взгляд оставался слишком внимательным.

— Возможно, вы уже приходили в магазин.

— Нет. Не здесь.

— Тогда вряд ли.

— Вы уверены?

Даша посмотрела на него чуть холоднее.

— Обычно я запоминаю людей, которые задают столько вопросов из-за бутылки воды.

Он тихо рассмеялся и забрал покупку.

— До свидания.

— Всего доброго.

Мужчина направился к выходу. Даша проследила за ним взглядом лишь до середины зала, после чего заставила себя отвернуться. Незнакомец был слишком уверенным для обычного покупателя и слишком внимательно наблюдал за ее реакцией. Возможно, именно так и выглядели тайные проверяющие, о которых любили предупреждать перед каждой возможной сменой руководства.

Если это была проверка, Даша успела провалить ее за несколько минут. Не поздоровалась первой, не предложила товар по акции и разговаривала без особого дружелюбия. Исправить уже ничего нельзя, а переживать заранее из-за возможных последствий не имело смысла.

Через несколько минут подошла сменщица и заняла ее место.

— Все, можешь идти.

— Наконец-то.

Даша сняла бейдж и направилась в служебное помещение. Быстро переоделась, убрала рабочую форму в шкафчик и забрала сумку. Ирина нашлась возле молочного отдела, где расставляла упаковки на нижней полке.

— Я ушла, Белка.

Ирина посмотрела на часы.

— Счастливая. Мне еще три часа.

— Зато ты узнаешь все слухи раньше меня.

— Обязательно напишу.

— Можешь не торопиться.

— Ты меня знаешь, Кис.

— Поэтому и прошу. — Даша уже шла к выходу.

Автоматические двери разошлись в стороны, и она вышла на парковку.

Теплый июньский воздух коснулся лица. После нескольких часов под белыми лампами даже шум парковки и запах нагретого асфальта казались приятными. Она ненадолго остановилась возле входа, глубоко вдохнула и направилась к расположенной неподалеку остановке.

Даша достала из сумки наушники, подключила их к телефону и вставила один в ухо. На экране появилось уведомление, которое она попыталась смахнуть на ходу. Сделав несколько шагов и не глядя перед собой, Даша неожиданно столкнулась с кем-то плечом. Телефон выскользнул из пальцев и упал экраном на асфальт.

— Нет, нет, нет…

Она быстро присела и подняла его. От нижнего края через весь экран протянулась трещина. Изображение сохранилось, сенсор отозвался на прикосновение, но трещина явно уходила глубже защитного стекла. Сам телефон Даша еще даже не успела полностью выплатить.

— Да твою же…

— Извините, — раздался рядом знакомый голос.

Она подняла голову. Перед ней стоял мужчина, который несколько минут назад покупал воду. Вблизи его зеленые глаза снова показались странно знакомыми.

Даша выпрямилась и показала ему треснувший экран.

— Прекрасно. С вас четыре тысячи.

Он перевел взгляд с телефона на нее.

— За то, что вы в меня врезались?

— А зачем стоять посреди дороги?

Мужчина огляделся. Даша машинально сделала то же самое и только теперь заметила, что вокруг оставалось достаточно свободного места. Он стоял возле припаркованного автомобиля и никому не мешал. Именно она шла, уткнувшись в экран.

— Здесь парковка, — напомнил он.

— Я заметила.

— Не сразу.

Спорить дальше было бессмысленно. Даша посмотрела на трещину и раздраженно убрала телефон в сумку.

— Забудьте.

Она обошла мужчину и направилась к остановке. Через несколько секунд за спиной послышались шаги.

— Подождите.

Даша остановилась и обернулась.

— Что еще?

Он подошел ближе и достал из кармана кошелек.

— Сколько вы сказали? Четыре тысячи?

— Я пошутила.

— Не очень похоже.

Мужчина открыл кошелек, вынул крупную купюру и протянул ей.

— Возьмите на ремонт.

Даша посмотрела сначала на деньги, затем на него.

— Зачем?

— Чтобы починить телефон.

— Я сама его уронила.

— После того как столкнулась со мной.

— Именно. Не вы со мной, а я с вами.

— Тогда считайте это компенсацией за то, что я стоял посреди дороги.

В его голосе слышалась легкая усмешка. Несколько минут назад она сама обвиняла его в том же, но услышать собственный аргумент в ответ оказалось почему-то особенно раздражающе.

— Не нужно.

— Мне не сложно.

Вот именно.

Ему несложно было достать из кошелька сумму, которую ей пришлось бы откладывать, отказываясь от других покупок. Наверное, он действительно не видел в этом ничего особенного. Однако брать деньги у незнакомого мужчины только потому, что тот мог легко с ними расстаться, Даша не собиралась.

— А мне не нужна ваша помощь.

— Вы всегда отказываетесь от того, что вам предлагают?

— Только когда не просила.

Даша развернулась и пошла дальше, не дожидаясь ответа. Краем глаза она заметила стоявший неподалеку черный автомобиль. Большой дорогой седан выглядел на этой парковке чужеродно, особенно рядом со старыми машинами постоянных покупателей. Теперь становилось понятнее, почему четыре тысячи показались ему такой незначительной суммой.

До остановки оставалось совсем немного. Даша снова достала телефон и осторожно провела пальцем по экрану. Если трещина не станет больше, устройство можно будет использовать до зарплаты, а затем придется искать мастерскую и узнавать стоимость ремонта.

Мысль о предложенных деньгах все же вернулась.

Эти деньги решили бы проблему сразу. Не пришлось бы переносить покупки, считать остаток и переживать, что телефон окончательно перестанет работать в самый неподходящий момент. Но стоило представить, как она берет протянутую купюру, и внутри снова поднималось неприятное чувство.

Нет. Это была ее ошибка, и расплачиваться за нее будет сама.

Дойдя до остановки, она машинально оглянулась. Мужчина стоял возле автомобиля и смотрел в ее сторону. Не пристально и не открыто, но достаточно долго, чтобы это нельзя было принять за случайный взгляд.

Даша быстро отвернулась. Через несколько секунд позади хлопнула автомобильная дверь, затем послышался звук запускаемого двигателя. Машина выехала с парковки и скрылась за поворотом.

Легкая настороженность не исчезла. Теперь Даше все сильнее казалось, что возле магазина он задержался не случайно, и впервые она подумала, что за водой мужчина тоже мог прийти не просто так.

К остановке подъехала знакомая газель. Даша вошла в салон вместе с несколькими женщинами и заняла свободное место возле окна. Водитель дождался последних пассажиров, закрыл дверь и выехал с остановки.

Даша вставила второй наушник и осторожно включила музыку. Треснувший экран отозвался на прикосновение не сразу, но продолжал работать. Пока за окном сменялись дома и деревья, мысли несколько раз возвращались к странному покупателю. Не к предложенным деньгам и даже не к столкновению, а к странному чувству знакомости, которое каждый раз возникало рядом с ним.

Началась следующая песня. Даша прибавила звук и стала беззвучно повторять знакомые слова, постепенно переставая думать о случившемся.

Выйдя на своей остановке, она по привычке зашла в магазин возле перекрестка. К вечеру полки снова успели заметно опустеть, но хлеб и молоко еще оставались. Даша добавила в корзину несколько продуктов, небольшую упаковку печенья для Артема и бутылку холодного пива для себя.

Возле кассы стоял дядя Миша. По слегка покрасневшему лицу, сбивчивой речи и слишком старательной улыбке сразу становилось понятно, что выпить он уже успел.

— Убирайся отсюда, — потребовала продавщица, уперев ладони в бока.

— Люсь, одну бутылочку.

— Никаких бутылочек. Ты мне за три предыдущие не заплатил.

— Я завтра занесу.

— Вчера ты говорил то же самое.

Дядя Миша заметил подошедшую Дашу и виновато улыбнулся.

— Дашуля, скажи ей. Разве я похож на человека, который не вернет долг?

— Сейчас — похожи, — ответила она.

— Вот. — Продавщица одобрительно кивнула. — Даже Даша говорит.

Мужчина прижал ладонь к груди.

— Никто мне не верит.

Даша поставила корзину на прилавок и посмотрела на бутылку, которую продавщица успела забрать у него.

— Добавьте к моим покупкам.

— Вот оно тебе надо? — женщина недовольно перевела взгляд на нее. — Потом опять придет без денег.

— Мне дверь нужно починить.

— А без бутылки он ее не починит?

— С бутылкой хотя бы пообещает.

Дядя Миша просиял.

— Все сделаю, душа моя. Завтра же приду.

— Вы это уже третью неделю говорите.

— Потому что работа серьезная. К ней нужно подготовиться.

— Начните готовиться сегодня.

Продавщица покачала головой, но вернула бутылку на прилавок и пробила вместе с остальными товарами. Даша расплатилась, забрала сдачу и направилась к выходу.

— Дашуля, вот спасибо, — произнес дядя Миша, догнав ее на улице.

Он забрал пакет с продуктами прежде, чем она успела возразить.

— Только не уроните.

— Обижаешь. У меня руки золотые.

Это было правдой. Дядя Миша жил через два дома и мог починить почти все: сантехнику, проводку, старую мебель или покосившуюся калитку. Единственное, что ему никак не удавалось исправить, — собственную привычку выпивать. Если он оставался трезвым достаточно долго, работа получалась безупречной. Проблема заключалась в том, что дождаться этого удавалось не всегда.

— Завтра после обеда буду у тебя, — пообещал он. — Дверь сниму, петли посмотрю, низ подровняю.

— Мне утром на работу. Приходите ближе к вечеру.

— Значит, вечером.

— И трезвым.

Он тяжело вздохнул.

— Слишком много условий за одну бутылку.

— Тогда можете вернуть.

— Нет уж. — Дядя Миша крепче прижал бутылку к груди. — Уговор дороже денег.

Они прошли вместе часть дороги. Возле поворота Даша забрала пакет, напомнила о двери еще раз и свернула к дому Марии Владимировны.

Калитка была открыта. Во дворе пахло нагретой землей и цветущими кустами, а в беседке стояли чашки и тарелка с нарезанными яблоками. Соседка сидела на скамейке, наблюдая, как Артем возит машинку по деревянному бортику.

— Можно к вам?

Артем первым поднял голову.

— Мама!

Он бросил машинку на скамейку и побежал навстречу. Даша поставила пакет на землю, присела и обняла сына. От его волос пахло солнцем и чем-то сладким, а на коленях виднелись зеленые следы от травы.

— Привет. Как дела?

— Хорошо. Мы гуляли, потом рисовали, а еще там жук был огромный. Вот такой.

Артем развел руки так широко, что жук должен был оказаться размером с кошку.

— И куда он делся?

— Улетел. Я не трогал.

— Очень разумно.

Он взял мать за руку и потянул к беседке, продолжая рассказывать о жуке.

— Добрый вечер, Мария Владимировна, — поздоровалась Даша. — Как вы сегодня?

— Хорошо, Дашенька. Садись, чай еще теплый.

— Спасибо, но мы пойдем домой. Вам и так весь день пришлось с ним возиться.

— Не пришлось, а посчастливилось, — возразила женщина. — Мы прекрасно провели время.

— Я хорошо себя вел, — подтвердил Артем.

— Почти весь день, — Мария Владимировна улыбнулась.

Он сразу нахмурился.

— Я нечаянно разлил.

— Я ничего и не сказала.

— А сейчас сказали.

Даша сдержала улыбку и погладила его по голове.

— Иди собирай вещи.

Артем убежал в дом, а она ненадолго присела рядом с Марией Владимировной. Выяснив, что та чувствует себя хорошо и лекарства приняла вовремя, Даша рассказала о завтрашнем графике. Они договорились, во сколько она приведет Артема утром.

Вскоре он вернулся с рюкзаком, застегнутым только наполовину. Из открытого отделения торчали машинка и сложенный лист бумаги. Даша поправила молнию, забрала пакет с земли и попрощалась с Марией Владимировной.

До дома они шли медленно. Артем продолжал рассказывать о прошедшем дне, несколько раз останавливался возле муравьев и пытался найти в траве жука, улетевшего от него несколько часов назад. Даша не торопила.

Когда они вошли в прихожую, из кухни донесся голос матери:

— Настенька, это ты?

Даша ничего не ответила. Артем тоже промолчал, только снял обувь и сразу направился к комнате. За их спинами снова стало тихо. Мать не вышла проверить, кто вернулся. Зайдя следом в комнату, Даша закрыла дверь и убрала продукты в холодильник.

— Тебя покормили?

— Да. Были сырники.

— Сколько съел?

— Два.

— Мария Владимировна сказала три.

Артем немного подумал.

— Один был маленький.

— Тогда понятно.

Он переоделся и устроился на полу с машинками. Даша открыла бутылку пива, сделала несколько глотков и села на кровать. Холодный напиток приятно горчил, понемногу снимая накопившееся за день напряжение.

Треснувший телефон лежал рядом. Даша взяла его и провела пальцем по неровной линии на экране. Устройство все еще работало, но смотреть на повреждение без раздражения не получалось. Вместе с ним снова вспомнился мужчина у машины — не протянутая купюра, а внимательный взгляд, задержавшийся на ней еще возле кассы.

Она сделала еще один глоток и посмотрела на Артема, увлеченно выстраивавшего машинки вдоль стены. Странное знакомство не заслуживало столько мыслей. Незнакомец уехал и, скорее всего, больше никогда здесь не появится.

Оставался лишь вопрос, на который Даша никак не могла найти ответ.

Где она уже видела его зеленые глаза?

За следующие две недели незнакомец больше не появлялся. Трещина на телефоне тоже никуда не исчезла. Сенсор продолжал работать, повреждение не увеличивалось, и каждый раз, когда Даша собиралась отнести устройство в ремонт, находились более срочные расходы.

За это время слухи о продаже сети подтвердились. У сети сменился собственник, началась проверка остатков и документов, а сотрудники впервые увидели людей, о которых прежде слышали только в разговорах. Сам новый владелец приезжал в их магазин один раз, когда у Даши был выходной. Ирина потом долго рассказывала о дорогих машинах, мужчинах в костюмах и внезапно занервничавшем директоре, но Даша слушала вполуха.

Гораздо чаще в магазине появлялась Лилия Алексеевна. Официально она курировала передачу дел и следила за выполнением новых распоряжений. Неофициально вмешивалась во все: меняла расположение товара, требовала переделывать уже законченные отчеты и раздавала указания, не особенно представляя, сколько времени занимает их выполнение.

Сотрудники поговаривали, что ее отец участвовал в юридическом сопровождении сделки, а сама Лилия была близка с новым владельцем. Насколько именно близка, никто не знал. Зато Лилия Алексеевна охотно давала понять, что занимает в новой системе далеко не последнее место.

Даша посмотрела на время на телефоне. До конца смены оставалось десять минут. Она положила устройство возле терминала и подняла голову к потолку, пытаясь размять затекшую шею.

— Дарья, вы вообще собираетесь работать?

Даша перевела взгляд на голос. Лилия Алексеевна стояла неподалеку, сложив руки на груди. Светлые волосы лежали безупречно, строгий костюм выглядел слишком дорогим для торгового зала, а выражение лица не оставляло сомнений, что никакого ответа она особенно не ждала.

— А что не так?

— Возле третьего ряда стоит неразобранный товар.

— Я одна за кассой.

Лилия посмотрела на пустой проход перед стойкой.

— Покупателей нет.

— Сейчас нет, — спокойно произнесла Даша. — А если кто-нибудь подойдет?

— Позовет вас.

— Каким образом?

— Дарья, я не собираюсь обсуждать с вами каждое распоряжение. Идите и разберите коробки.

Даша сдержала тяжелый вздох. Спорить оставшиеся десять минут не имело смысла. К тому же сменщица должна была появиться в любой момент.

— Хорошо.

Она вышла из-за кассы и направилась к третьему ряду. В коробках оказались шоколад, печенье и упаковки с конфетами, которые требовалось расставить на почти заполненных полках. Даша открыла первую коробку и сделала вид, что внимательно ищет свободное место.

— Меня кто-нибудь обслужит? — раздался со стороны касс знакомый голос.

Она замерла с плиткой шоколада в руке и осторожно выглянула из-за стеллажа.

Возле ее кассы стоял мужчина в черном костюме. На ленте снова лежала бутылка воды.

— Только не он, — тихо пробормотала Даша.

Она положила шоколад обратно в коробку, отряхнула руки об униформу и направилась к кассе. До конца смены оставалось несколько минут, но именно сейчас ей снова предстояло обслуживать человека, рядом с которым она уже дважды успела выставить себя не в лучшем свете.

Мужчина посмотрел на нее с едва заметной усмешкой.

— И почему я не удивлен?

Даша заняла место за кассой и потянулась к бутылке.

— Добрый вечер. Желаете шоколад по акции?

— Какой именно?

Она подняла на него глаза. Коробка с акционными плитками стояла возле терминала прямо перед ним.

— На ваш выбор.

— А какой посоветуете?

— Тот, который нравится.

— Вам?

— Покупателям.

Улыбка на его лице стала заметнее. Он взял первую попавшуюся плитку и положил рядом с водой.

— Пусть будет этот.

Даша пробила обе покупки.

— Что-нибудь еще?

— Уже лучше.

Она криво улыбнулась.

— Что-нибудь еще?

— Нет. Картой.

Даша назвала сумму и указала на терминал.

— Прошло две недели, — сказал он.

— Что?

— А телефон вы так и не починили.

Даша посмотрела сначала на устройство, затем на него.

— Вы считаете дни?

— Просто запомнил.

Терминал подтвердил оплату. Даша потянулась за чеком, когда из-за стеллажей раздалось:

— Пашенька!

Из-за стеллажей появилась Лилия Алексеевна. Увидев мужчину, она сразу улыбнулась и направилась к кассе.

— Ты приехал за мной?

— Да.

— Спасибо, милый. Поедем сразу поужинать.

— Поедем. Подожди меня в машине, я закончу.

Лилия ненадолго задержала взгляд на Даше.

— Я могу подождать здесь.

— Лиля, пять минут.

В его голосе не было раздражения, но просьба прозвучала достаточно определенно. Лилия сохранила улыбку, поправила сумочку на плече и направилась к выходу. Ее каблуки негромко стучали по плитке, пока автоматические двери не закрылись за ней.

Даша пододвинула мужчине шоколад.

— Ваша покупка. Девушка ждет.

— Это вам. Для настроения.

Он подвинул плитку обратно.

— Не ем сладкое.

— А что предпочитаете?

— Не заставлять людей ждать.

— Пять минут подождет.

— Очень романтично.

Мужчина тихо усмехнулся, но шоколад забрал. Затем достал кошелек, вынул крупную купюру и положил на стойку.

— Это на ремонт.

Даша посмотрела на деньги.

— Мне они не нужны.

— Две недели прошло, а экран все еще разбит.

— Может быть, меня он устраивает.

— Не устраивает.

— Вам лучше знать?

— Вы посмотрели на него так, будто он испортил вам жизнь.

— Это по вашей вине?

— Нет, — спокойно признал мужчина. — Но я предложил помощь.

Даша взяла купюру и протянула ему.

— А я отказалась.

Он не принял деньги.

— Даша, просто почини телефон.

Она опустила взгляд на бейдж, откуда он, видимо, и узнал ее имя, и снова посмотрела ему в лицо.

— По-моему, на «ты» мы не переходили.

— Хорошо, Дарья. Возьмите деньги и почините экран.

С этими словами мужчина забрал воду и направился к выходу.

— Заберите их! — крикнула Даша ему вслед.

Он не обернулся.

Она тихо выругалась, глядя на оставленную купюру. Положить ее в кассу было нельзя: чужие деньги нарушили бы отчетность. Даша сложила купюру вдвое и убрала в карман, собираясь вернуть при первой возможности.

Сменщица подошла почти сразу после его ухода.

— Я опоздала?

— На несколько минут.

— Прости. Автобус задержался.

Даша освободила ей место, забрала телефон и направилась в служебное помещение.

Ирина как раз пришла в подсобку за бутылкой воды. Увидев выражение лица подруги, она остановилась возле двери.

— Кис, что случилось?

Даша достала из кармана купюру.

— Ты знаешь мужчину, который сейчас вышел?

— Высокий, каштановые волосы, черный костюм?

— Он.

— Конечно. Это Павел Андреевич Орлов.

— Кто?

— Новый владелец сети.

Даша несколько секунд молчала.

Теперь становились понятны дорогая машина, деньги, Лилия и слишком внимательное отношение к работе кассира. Только причина его интереса к разбитому телефону яснее не стала.

— Ему двадцать семь, — добавила Ирина, наблюдая за ее реакцией.

— Я не спрашивала, сколько ему лет.

— Но подумала.

— Белка.

— Молчу.

Даша коротко рассказала о столкновении на парковке и первой попытке Павла заплатить за экран. Ирина выслушала, посмотрела на купюру и пожала плечами.

— Возьми. Для него это вообще не деньги.

— Зато для меня деньги. Поэтому и не возьму.

— Очень убедительная логика.

Даша протянула ей купюру.

— Если он снова приедет, когда меня не будет, отдай лично в руки.

— Почему я?

— Потому что ты останешься здесь еще на несколько часов.

— А если он не появится?

— Положишь в свой шкафчик, потом разберемся.

Ирина нехотя забрала деньги.

— Себе оставить нельзя?

— Ира.

— Ладно, ладно. Отдам.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Даша открыла шкафчик и начала переодеваться.

— Может, на выходных сходим в бар? — спросила Ирина. — Ты уже забыла, когда выбиралась куда-нибудь без ребенка.

— Если Мария Владимировна согласится оставить Артемку на ночь.

— Я ей сама позвоню.

— Даже не думай.

— Тогда думай быстрее, Кис.

Даша застегнула сумку и закрыла шкафчик. Попрощавшись с Ириной, она вышла из подсобки и направилась к автоматическим дверям. Позади продолжали пищать кассы, по залу ходили покупатели, а подруге предстояло работать до вечера.

На парковке Даша снова посмотрела на треснувший экран.

Теперь у странного покупателя появилось имя.

Павел Орлов. Новый владелец сети, который запомнил не только ее лицо, но и то, сколько времени прошло с их первой встречи.

Почему его вообще волновал ее телефон, она не понимала.

«Иногда человек впервые замечает чужие границы только тогда, когда ему не позволяют их переступить».

— Переоборудование всех точек одновременно увеличит расходы почти на тридцать процентов, — произнес финансовый директор, переключая слайд. — Поэтому предлагаем разделить работы на три этапа. Сначала магазины с самой высокой проходимостью, затем остальные.

Павел смотрел на таблицу перед собой и уже в третий раз возвращался к одной и той же строке. Цифры складывались правильно, расчеты не вызывали вопросов, но смысл прочитанного почти сразу ускользал.

Прошло две недели, а телефон она так и не починила.

Павел понял это только вчера, когда вновь оказался у ее кассы. Телефон лежал на краю стойки, и на погасшем экране отчетливо виднелась трещина. До того момента он почти не вспоминал о случившемся на парковке, но, увидев разбитое стекло, сразу понял: Дарья все это время продолжала пользоваться поврежденным устройством.

Именно тогда он и достал деньги. Не обдумывал это заранее и не собирался снова возвращаться к их случайному столкновению. Решение показалось очевидным: она не починила телефон, он мог оплатить ремонт, значит, проблема решалась за несколько минут.

Дарья вновь отказалась.

Павел перевернул страницу отчета, хотя еще не закончил с предыдущей.

Четыре тысячи. Возможно, немного больше, если менять не только стекло, но и весь экран. Для него эта сумма не имела никакого значения. Для нее, судя по сведениям из кадровой карточки, могла составлять заметную часть зарплаты.

Тем более у Дарьи был пятилетний сын. Насколько она действительно справлялась одна, из кадровой карточки понять было невозможно, а строить предположения Павел не собирался. Но мужа у нее не было, денег на ремонт, похоже, тоже, а предложенную помощь она отвергла дважды.

В первый раз это еще можно было понять. На парковке они столкнулись по ее вине, и Дарья не захотела перекладывать ответственность на чужого человека. Хотя он все равно не видел ничего странного в том, чтобы хотя бы частично оплатить ремонт. Кто именно был виноват в столкновении, для него уже не имело особого значения.

Во второй раз она уже должна была знать, с кем разговаривала.

К моменту его приезда сделка была завершена. Сотрудникам сообщили о смене владельца, а за несколько дней до этого Павел официально посещал магазин вместе с управляющими. Дарьи в тот день не было, но трудно было представить, что коллеги ничего ей не рассказали.

Даже если она не интересовалась происходящим на работе, его лицо ей могло быть знакомо. За последние несколько лет Павел не раз появлялся в деловых изданиях. Несколько его фотография оказывалась на обложке одного из самых известных журналов страны. Он не считал себя человеком, которого обязаны узнавать на улице, но люди из приобретенных им компаний обычно хотя бы представляли, как выглядит новый владелец.

Дарья же разговаривала с ним точно так же, как в их первую встречу.

Без осторожности. Без внезапной любезности. Даже раздражение никуда не исчезло. Она отказалась от денег, напомнила, что они не переходили на «ты», и недвусмысленно дала понять, что ему пора идти, напомнив о ждущей в машине Лиле.

Павел должен был разозлиться. По крайней мере, такое поведение сотрудника в отношении руководителя едва ли можно было назвать правильным.

Вместо этого он вспоминал, как она посмотрела на оставленную купюру, словно увидела не деньги, а личное оскорбление.

— Павел Андреевич?

Он поднял голову. Разговор за столом прекратился. Несколько человек смотрели на него, ожидая ответа.

— Повторите последний вопрос.

Финансовый директор на мгновение замялся.

— Утверждаем поэтапное переоборудование или запрашиваем расчет на одновременный запуск?

Павел опустил взгляд к документам. Нужная таблица находилась двумя страницами раньше. Он вернулся к ней, быстро просмотрел итоговые суммы и потянулся за ручкой.

— В расчете не учтены потери во время второго этапа.

— Какие именно?

— После обновления первых магазинов часть покупателей уйдет из остальных точек. Особенно там, где они находятся в соседних районах. Выручка перераспределится раньше, чем вы начнете второй этап. Кроме того, на фоне обновленных точек старые начнут выглядеть еще хуже.

Финансовый директор перелистнул несколько листов.

— Мы можем добавить прогноз по оттоку.

— Добавьте. И сократите перерыв между первым и вторым этапами. Третий пока оставьте без изменений.

Вокруг снова зашуршали страницы. Секретарь внесла правки в протокол, на экране появился следующий слайд, и совещание продолжилось.

Павел заставил себя сосредоточиться. Он уточнил сроки замены оборудования, отклонил предложение полностью изменить название сети и потребовал повторно проверить договоры с поставщиками. Несколько магазинов действительно нуждались в ремонте, но превращать привычные для местных жителей точки в безликие торговые залы он не видел смысла. Достаточно было привести помещения в порядок, наладить поставки и закрыть возможности для махинаций, которые годами оставались без внимания.

На обсуждение зарплат перешли ближе к концу.

— Оклады пока оставляем прежними, — сообщил руководитель отдела кадров. — После завершения переходного периода проведем оценку персонала и пересмотрим систему премирования.

Павел провел большим пальцем по краю ручки.

Прежними.

Он помнил ее зарплату из кадровых документов, но тогда смотрел на нее как на одну из строк расходов. Теперь она почему-то воспринималась иначе. Из этой суммы нужно было оплатить дорогу, продукты, коммунальные услуги, одежду и все необходимое ребенку. Ремонт телефона легко мог оказаться тем расходом, который откладывали не потому, что он был не нужен, а потому, что до него постоянно находилось что-то важнее.

— А удержания? — спросил Павел.

Руководитель отдела кадров не сразу понял вопрос.

— Какие именно?

— За недостачи и списания.

— Система действует еще от прежнего владельца. Пока мы ее не меняли.

— То есть сотрудники по-прежнему оплачивают часть потерь магазина?

— Только в случаях коллективной материальной ответственности.

— Даже если невозможно установить, по чьей вине возникла недостача?

За столом повисла короткая пауза.

— Формально это предусмотрено договорами.

— Я спросил не о формальностях.

Мужчина отвел взгляд к бумагам.

— Тогда да. Иногда удержания распределяются на всю смену.

Павел закрыл папку.

— Подготовьте отдельный отчет. По каждой точке за последние полгода: недостачи, списания, удержанные суммы и основания. До проверки запретите новые вычеты из премий.

— Но это может увеличить потери.

— Если кто-то ворует, найдите того, кто ворует. Остальные не должны за него платить.

Возражений больше не последовало.

Совещание завершилось спустя двадцать минут. Участники поднялись со своих мест, собирая документы и негромко обсуждая полученные поручения. Павел остался сидеть, просматривая сделанные пометки. Решение проверить удержания было правильным и не нуждалось в дополнительных объяснениях. Он приобрел сеть вместе со всеми ее проблемами и должен был понимать, куда уходили деньги.

И все же мысль о разбитом телефоне возникла раньше, чем вопрос о системе оплаты.

— Ты сегодня подозрительно заботливый.

Павел поднял глаза. Саша все еще сидел на другом конце стола. Перед ним лежал закрытый ноутбук, который он не спешил убирать в сумку.

— Тебя что-то не устраивает?

— Наоборот. Просто пытаюсь понять, система удержаний действительно настолько тебя возмутила или дело в той девушке.

Павел слегка нахмурился.

— Какой еще девушке?

— Которая врезалась в тебя на парковке, разбила телефон и отказалась брать деньги, — напомнил Саша. — Других ты за последние две недели не упоминал.

Павел опустил взгляд к документам. Зря он вообще рассказал ему о той встрече. В тот вечер произошедшее показалось достаточно странным, чтобы поделиться им с одним из немногих людей, способных выслушать без лишних выводов. Как выяснилось, без выводов Саша все же не обошелся.

— Это никак не связано с удержаниями.

— Конечно, — с готовностью согласился тот. — Поэтому последние полчаса ты выводишь на полях одну и ту же трещину.

Павел посмотрел на лежащий перед ним лист. Рядом с таблицей действительно тянулись несколько пересекающихся линий, похожих на трещины. Он молча закрыл папку, скрывая рисунок.

— Она так и не починила телефон? — догадался Саша.

— Нет.

— И ты снова предложил деньги?

— Оставил на кассе.

— Она взяла?

Павел посмотрел на него.

— Как думаешь?

Саша усмехнулся и поднялся из-за стола.

— Начинает нравиться мне все больше.

— Ты ее даже не видел.

— Зато уже дважды слышал, как она тебе отказала. Для знакомства достаточно.

Саша больше ничего не спросил. Павел поднялся из-за стола. Ему самому было бы проще, если бы дело заключалось только в телефоне. Гораздо труднее было объяснить, почему ее отказ вообще продолжал его занимать. Девушке эти деньги явно были нужны, но она дважды от них отказалась. И даже после того, как узнала его имя, в ее взгляде не изменилось ровным счетом ничего.

На следующий день Павел приехал в магазин почти на час раньше, чем собирался. Лиля должна была провести первую половину дня в другой точке и появиться здесь только после обеда. Ее отсутствие давало возможность спокойно просмотреть внутреннюю документацию, проверить несколько договоров и понаблюдать за работой сотрудников без ее вмешательства. Причина приехать до Лили была вполне рабочей. Вот только она никак не объясняла, почему Павел оказался в магазине раньше даже собственного плана.

В торговом зале еще почти не было покупателей. Едва Павел вошел, его взгляд машинально переместился к кассам. За одной из них сидела Дарья. Она раскладывала разменные деньги по отделениям, сверяясь с лежащим рядом листом. На мгновение их взгляды встретились, однако ни удивления, ни вчерашнего раздражения на ее лице не появилось. Дарья спокойно отвернулась и продолжила подготавливать кассу, словно в магазин вошел очередной сотрудник.

Павел прошел в небольшой кабинет в административной части здания. Причины части прежних потерь к этому моменту уже установили: списания искусственно завышались, а два договора с поставщиками были заключены через посредников на невыгодных для сети условиях. Оба договора он расторг еще на прошлой неделе, поставки перевели на новую схему, а правила приемки товара ужесточили.

Теперь Павел проверял, исполнялись ли его распоряжения на месте. По документам потери сократились, но не исчезли полностью. В нескольких накладных количество принятого товара по-прежнему не совпадало с данными склада, причем расхождения повторялись в одних и тех же категориях. Суммы были небольшими и в общем отчете почти не выделялись, однако именно такая незаметность чаще заставляла подозревать не случайную ошибку, а привычную схему.

На бумаге все выглядело правильно. Оставалось посмотреть, как новые правила соблюдались во время самой приемки.

Около одиннадцати Павел вышел из кабинета и направился к складу. Как раз приехала машина с новой поставкой, и он хотел увидеть, как проходила приемка без предварительной подготовки персонала к его присутствию.

Он остановился возле стены неподалеку от открытой двери, наблюдая, как грузчики заносили коробки, а товаровед сверял их количество с накладной. Уже на третьей позиции обнаружилось расхождение, но вместо того, чтобы сразу отметить его в документах, мужчина отложил лист в сторону и о чем-то тихо заговорил с водителем.

— Павел Андреевич.

Голос Дарьи он узнал сразу, но не повернулся. Товаровед как раз принял еще одну коробку, даже не проверив ее содержимое.

— Да. Что вы хотели?

Дарья подошла ближе и протянула сложенную вдвое купюру.

— Чтобы вы это забрали.

— Я оставил деньги вам.

— А я сказала, что они мне не нужны.

— Тогда почините телефон и считайте вопрос закрытым.

— Для вас, может быть, он и закроется. Для меня — нет.

Павел продолжал наблюдать за приемкой, хотя разговор уже мешал следить за происходящим. Товаровед наконец заметил его взгляд, поспешно вернулся к накладной и начал проверять коробку, которую несколько секунд назад собирался принять без осмотра.

— Мне от вас ничего не нужно, — отчетливо произнесла Дарья. — Ни деньги, ни шоколад, ни что-либо еще. Если вы еще раз позволите себе что-то подобное, я уволюсь.

Только тогда Павел повернулся к ней.

Дарья стояла совсем рядом и протягивала купюру, даже не пытаясь смягчить собственные слова. В ее лице не было ни смущения, ни заметной тревоги, что разговор с владельцем сети может закончиться для нее неприятностями.

— Вы угрожаете мне увольнением? — уточнил он.

— Предупреждаю.

— Насколько я помню, после заявления вам придется отработать еще две недели.

— Не придется. Уйду на больничный с сыном.

Павел несколько секунд молча смотрел на нее. За время работы ему приходилось сталкиваться с недовольством сотрудников, требованиями повысить зарплату и даже угрозами обратиться в суд. Но никто прежде не сообщал ему с таким спокойствием, что намерен уволиться и избежать отработки при помощи больничного, если он еще раз попытается отдать деньги.

— Вы сейчас серьезно решили…

Дарья закатила глаза, шагнула ближе и бесцеремонно сунула сложенную купюру в нагрудный карман его пиджака.

— Теперь серьезно.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и ушла. Спустя несколько секунд ее шаги стихли за стеллажами, оставив Павла со сложенной купюрой в кармане и так и не произнесенными словами.

Павел достал купюру из кармана и медленно расправил ее между пальцами. Саша ошибался только в одном: Дарья отказала ему уже не дважды.

Теперь — трижды.

Павел еще несколько секунд смотрел в ту сторону, где исчезла Дарья, а затем убрал купюру обратно в карман и повернулся к складу. Товаровед уже успел подписать накладную и теперь торопливо складывал документы, словно рассчитывал закончить приемку до того, как владелец решит вмешаться.

— Откройте последнюю коробку, — распорядился Павел.

Мужчина замер.

— Там все по накладной.

— В таком случае проверка не займет много времени.

Товаровед нехотя разрезал упаковочную ленту. Внутри оказалось восемнадцать единиц товара вместо указанных в документах двадцати четырех. Павел взял накладную и просмотрел остальные позиции. Напротив каждой уже стояли отметка о приемке и подпись.

— Вы знали о расхождении.

— Я собирался разобраться. У нас иногда довозят товар со следующей поставкой.

— Без исправления накладной?

— Это давний поставщик. Мы всегда так работали.

— Больше не работаете.

Товаровед растерянно посмотрел на него.

— В смысле?

— В прямом. Передайте документы тому, кто принимает смену, сдайте ключи и покиньте магазин.

— Вы не можете уволить меня из-за одной коробки.

— Не из-за коробки. За нарушение правил приемки, подписание недостоверных документов и попытку скрыть недостачу. Остальное установит проверка.

— Но я ничего не скрывал.

Павел перевел взгляд на водителя, который еще недавно о чем-то тихо разговаривал с товароведом, а теперь старательно делал вид, что занят машиной.

— Тогда вам не о чем беспокоиться.

Он достал телефон, отправил короткое сообщение в отдел кадров и распорядился сохранить записи с камер склада за последние несколько месяцев. Оформление увольнения потребовало бы времени, однако к товару и документам этого человека больше никто не допустит. Все необходимое Павел уже увидел: новые инструкции товаровед знал и намеренно продолжал работать по прежней схеме.

Разобравшись с приемкой, Павел направился обратно в торговый зал. Купюра в нагрудном кармане ощущалась почти нелепо, хотя весила не больше любого другого сложенного листа бумаги. Разговор с Дарьей закончился совсем не так, как обычно заканчивались его разговоры с подчиненными. Она сказала все, что хотела, не позволила ему ответить и просто ушла.

Павел и сам не понимал, что именно чувствовал. Злился ли он из-за того, что она отказала ему уже в третий раз? Из-за тона, который она позволила себе в разговоре с владельцем сети? Или его больше удивляло, почему решение простой проблемы превратилось в противостояние?

Нужно было всего лишь взять деньги и починить чертов телефон. Для Дарьи это ничего не стоило. Павел не требовал благодарности, не ставил условий и не собирался напоминать о своей помощи. Однако она предпочла угрожать увольнением, лишь бы не оставить купюру у себя.

Он нашел ее за кассой. Дарья обслуживала покупателей, спокойно перекладывая товары через сканер и называя суммы. Перед ней стояли еще несколько человек, поэтому Павел остался неподалеку. Когда очередь немного сократилась, он подошел ближе.

— Дарья Сергеевна, зайдите ко мне в кабинет.

Она мельком посмотрела на него и потянулась за следующей упаковкой.

— У меня нет на это времени.

Павел не сразу нашелся с ответом.

— Что?

— Мне работать нужно, — так же спокойно пояснила Дарья и провела товаром над сканером. — Пакет нужен?

Последний вопрос предназначался уже покупателю. Получив отрицательный ответ, она продолжила пробивать покупки, словно Павла рядом не было.

Его едва не рассмешила нелепость происходящего. С ним спорили на переговорах, пытались добиваться более выгодных условий и отказывались от предложенных сделок. Но прежде ни один сотрудник не сообщал ему у кассы, что разговор с владельцем придется отложить, потому что нужно работать.

На губах Павла появилась едва заметная улыбка. Хорошо. Если Дарья решила установить собственные правила, некоторое время он мог им последовать.

— Тогда зайдите, когда закончите.

— После смены я не задерживаюсь.

— Почему?

— Потому что мне нельзя опаздывать на маршрутку.

Дарья произнесла это таким тоном, словно вопрос был окончательно решен. Она назвала покупателю сумму и указала на терминал.

Павел обошел кассовую линию через открытый проход и зашел на ее рабочее место. Дарья подняла на него глаза, однако отступать не стала. Он остановился рядом и наклонился достаточно близко, чтобы следующие слова услышала только она.

— Если через пятнадцать минут вы не зайдете в мой кабинет, я нахрен закрою этот магазин.

На ее лице впервые промелькнуло замешательство.

Павел выпрямился, спокойно вышел из-за кассы и направился в сторону административной части магазина. За его спиной снова пискнул сканер, а следом прозвучал ровный голос Дарьи, назвавшей очередную сумму.

Теперь оставалось выяснить, что для нее важнее: собственное упрямство или работа всего магазина.

Пятнадцать минут оказались неожиданно долгими.

Павел сел за стол, открыл оставленные документы и попытался вернуться к работе. Прочитал первый абзац, перевернул страницу, а спустя несколько секунд понял, что не запомнил ни слова. Пришлось начать сначала. На этот раз его хватило до середины листа.

Он раздраженно закрыл папку и посмотрел на часы.

Прошло всего четыре минуты.

Павел уже не помнил, когда в последний раз нервничал из-за того, выполнит ли кто-то его распоряжение. Обычно людям хватало одного спокойного требования. Они могли быть недовольны, спорить или пытаться изменить условия, но в итоге делали то, что от них ожидалось.

Дарья, похоже, вообще не считала его требования чем-то обязательным.

Перед глазами снова возникло ее невозмутимое лицо. Она продолжала пробивать товары, отвечая ему таким тоном, словно Павел был не владельцем этого сранного магазина, а очередным коллегой, решившим отвлечь ее в разгар смены. Даже угроза уволиться прозвучала почти буднично. Захотела — написала заявление. Не захотела отрабатывать — ушла на больничный с сыном. Будто никаких последствий не существовало.

Теперь он действительно злился.

Павел снова раскрыл документы, сделал несколько пометок и почти сразу зачеркнул одну из них. Написанное не имело никакого отношения к договору. Он отбросил ручку и в очередной раз посмотрел на часы.

Оставалось семь минут.

Хуже всего было то, что Павел не знал, как поступит, если Дарья не придет. Закрывать работающий магазин из-за упрямства одной сотрудницы он, разумеется, не собирался. Угроза вырвалась в раздражении и теперь загнала в неудобное положение уже его самого. Если она решила проверить, способен ли он выполнить сказанное, через несколько минут одному из них предстояло уступить.

И Павел сильно сомневался, что это будет Дарья.

Он поднялся из-за стола и подошел к окну. На парковке сменялись машины, возле входа проходили покупатели, а в кабинете становилось все тише с каждой уходящей секундой. Павел сунул руки в карманы и заставил себя не смотреть на часы снова.

Когда за спиной открылась дверь, на его губах сама собой появилась улыбка.

— Пашенька, ты уже здесь?

Улыбка исчезла прежде, чем он успел повернуться.

В дверях стояла Лиля.

Она вернулась. Именно сейчас.

— Ты должна была приехать после обеда, — напомнил Павел.

— В другой точке закончили раньше. Я решила не тратить время и сразу приехать сюда, — Лиля вошла в кабинет, не закрывая дверь. — Ты не рад меня видеть?

— Я работаю.

— Это я уже заметила.

Она подошла ближе и остановилась перед ним. Павел машинально подался назад, но почти сразу уперся в подоконник. Лиля скользнула взглядом по его лицу, а затем подняла руки и поправила завернувшийся край воротника.

— Ты опять весь день проходил вот так, — негромко произнесла она. — Иногда мне кажется, что без меня ты совершенно не умеешь следить за собой.

— Как-нибудь справлюсь.

— Не сомневаюсь. Но теперь хотя бы выглядишь нормально.

Ее пальцы задержались возле его шеи дольше, чем требовалось. Лиля стояла почти вплотную, продолжая разглаживать воротник, хотя поправлять там уже было нечего.

В этот момент раздался негромкий стук. Павел перевел взгляд.

На пороге стояла Дарья.

Выражение ее лица не изменилось. Она спокойно посмотрела сначала на Павла, затем на находившуюся рядом с ним Лилю.

— Вы просили зайти.

Еще несколько минут назад Павел ждал именно этих слов. Однако теперь ему почему-то показалось, что Дарья тоже выбрала для своего появления совершенно неподходящий момент.

Он отстранился от Лили и вернулся к столу.

— Заходите, Дарья Сергеевна. Присаживайтесь.

Дарья вошла в кабинет, но возле указанного кресла пока остановилась.

Павел посмотрел на Лилю.

— Лиль, зайди позже.

— У вас что-то срочное?

— Да.

Лиля задержала взгляд на Дарье чуть дольше обычного, затем спокойно улыбнулась Павлу.

— Хорошо. Я буду у себя.

Она вышла, прикрыв за собой дверь. Павел дождался, пока ее шаги стихнут, и снова указал Дарье на кресло.

— Садитесь.

Дарья села, положила руки на колени и спокойно посмотрела на него. Словно следующие несколько минут должны были оказаться сложными для него, а не для нее.

— Итак, — произнес Павел, заняв кресло напротив. — Почему вы не починили телефон?

Дарья посмотрела на него так, словно ожидала услышать любой вопрос, кроме этого.

— Потому что он работает.

— У него разбит экран.

— Я заметила.

— Тогда в чем проблема отнести его в ремонт?

— Ни в чем. Просто я не собираюсь этого делать.

Павел несколько секунд молча смотрел на нее. Спокойствие, с которым Дарья отвечала, начинало раздражать сильнее, чем ее недавняя угроза.

— Почему?

— Потому что пока телефон работает, в ремонте нет необходимости. Когда перестанет, тогда и буду думать.

— Вы понимаете, что трещина станет больше?

— Станет — значит, станет.

— И вас это совершенно не беспокоит?

— Не особо.

Похоже, она действительно не видела здесь никакой серьезной проблемы. Для Павла разбитый экран был неисправностью, которую следовало устранить. Для Дарьи — всего лишь неудобством, с которым можно продолжать жить.

— Хорошо, — он откинулся на спинку кресла. — Допустим, ремонт вам не нужен. Но почему нельзя было просто взять деньги?

— Потому что они не мои.

— Я отдал их вам.

— А я не просила.

— Это не объяснение.

— Вполне объяснение. Я сама в вас врезалась, сама разбила телефон и сама разберусь, что с ним делать. Не понимаю, что такого в том, что я отказалась от ваших денег.

— Обычно люди не отказываются от того, что им необходимо.

— Значит, мне это не настолько необходимо.

Павел вспомнил сумму ее зарплаты, пятилетнего сына и поврежденный телефон, которым она продолжала пользоваться уже две недели. Деньги ей были нужны. Возможно, не на ремонт, но точно не были лишними.

— Или вы принципиально не принимаете помощь?

— А это была помощь? — Дарья слегка наклонила голову. — Вы оставили деньги на кассе и ушли, хотя я несколько раз сказала, что они мне не нужны.

— Я хотел закрыть вопрос.

— Так он был закрыт еще на парковке.

— Для вас.

— А для вас почему нет? — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Вам вообще какое дело до моего телефона?

Павел уже собирался ответить, но замолчал.

За все это время он ни разу не задавал себе этого вопроса. Сначала предложение оплатить ремонт казалось обычным решением случайно возникшей проблемы. Вторая попытка объяснялась тем, что Дарья так и не починила устройство. Потом его задел ее отказ. Все происходившее до этого момента словно естественным образом вело к следующему действию, и Павел не пытался понять, почему продолжал возвращаться к ситуации, которая не имела к нему никакого отношения.

Дарья ждала ответа.

Дверь распахнулась без стука.

— Пашенька, когда мы поедем обедать?

Павел повернул голову. Лиля остановилась на пороге, словно не ожидала увидеть Дарью все еще сидящей в кабинете. Дарья едва заметно приподняла брови и перевела взгляд с Лили на Павла.

— Мы никуда не поедем, — ответил он. — У меня работа.

— Но уже почти двенадцать.

— Пообедай без меня.

Лиля помедлила.

— Хорошо. Тогда я закажу что-нибудь сюда?

— Не нужно.

Она снова посмотрела на Дарью, после чего вышла, оставив дверь приоткрытой.

— Если вы хотели убедиться, что я не собираюсь требовать с вас деньги за ремонт, то не собираюсь, — произнесла Дарья. — Можете больше об этом не переживать.

— Я не переживал.

— Тогда мы снова возвращаемся к вопросу, какое вам дело до моего телефона.

Павел встретился с ней взглядом. Ответа у него по-прежнему не было, а признавать это перед Дарьей он не собирался.

— Меня гораздо больше интересует ваша угроза увольнением.

— Это было не угрозой.

— Предупреждением, — напомнил Павел. — Я запомнил.

— Тогда в чем вопрос?

— Вы действительно готовы лишиться работы только потому, что я предложил оплатить ремонт?

— Если вы будете продолжать навязывать мне то, чего я не просила, — да.

— И уйдете на больничный с сыном, чтобы не отрабатывать положенный срок?

Дарья отвела взгляд.

— Это я сказала со злости.

— Значит, все-таки способны злиться.

— А вы сомневались?

— По вашему лицу сложно понять.

— Не вижу смысла показывать вам все, что чувствую.

Павел едва заметно усмехнулся.

— Зато об увольнении сообщили достаточно откровенно.

— Чтобы вы сразу поняли.

— Я понял только то, что вы готовы оставить сына без части дохода из-за пяти тысяч рублей.

Дарья резко посмотрела на него.

— Моего сына сюда не приплетайте.

Прежде чем Павел успел ответить, дверь снова открылась.

— Паш, еще один вопрос, — Лиля вошла в кабинет с тонкой папкой в руках. — График сотрудников на следующую неделю мне утвердить сегодня или можно завтра?

Павел медленно повернул к ней голову.

— Сегодня.

— Я просто подумала, что после отстранения товароведа могут понадобиться изменения.

— Внеси их и утверди.

— Хорошо. Я решила уточнить.

Вопрос не требовал ни его решения, ни личного присутствия Лили. Она могла самостоятельно внести изменения в график, а при необходимости отправить ему готовый документ. Павел посмотрел на нее внимательнее. Все больше походило на то, что дело было не в работе, а в нежелании Лили надолго оставлять его наедине с продавщицей.

— Это все? — спросил он.

— Да, пока все.

— Тогда закрой дверь с другой стороны.

Улыбка Лили на мгновение стала натянутой, но она ничего не сказала. Выйдя из кабинета, она прикрыла дверь.

Павел дождался, пока ее шаги удалятся, затем поднялся. Он подошел к двери, повернул защелку и только после этого вернулся к Дарье.

— Чтобы нам больше не мешали, — пояснил он, заметив ее взгляд.

На этот раз Павел не стал садиться в кресло. Он остановился напротив Дарьи, опершись ладонями о край стола.

— А теперь продолжим.

— Моего сына сюда не приплетайте, — повторила Дарья.

— Я не приплетаю. Вы сами упомянули его, когда решили объяснить, каким образом избежите отработки.

— Потому что вы не услышали меня с первого раза.

— Я услышал.

— Нет. Если бы услышали, не пришлось бы возвращаться к деньгам трижды.

Павел выпрямился, но не отошел от стола.

— Вы всегда так разговариваете с руководством?

— Только когда руководство не понимает слова «нет».

В ее тоне не было ни попытки спровоцировать его, ни показной смелости. Судя по всему, Дарья действительно не видела ничего неправильного в том, чтобы говорить с ним подобным образом.

— Вы могли просто объяснить свою позицию.

— Я объяснила ее еще на парковке. Потом повторила на кассе. Сегодня принесла деньги лично. Что именно осталось непонятным?

— Почему вы превращаете обычную помощь в проблему.

— Потому что это не помощь, если ее навязывают.

На несколько секунд в кабинете стало тихо. Павел смотрел на Дарью, пытаясь найти возражение, однако она уже поднималась с кресла.

— Я больше не намерена обсуждать с вами свой телефон, деньги или сына. Если у вас возникнут претензии к моей работе, я готова выслушать их через Лилию Алексеевну. Либо изложите все в письменном виде. Я прочитаю, сделаю выводы и по возможности исправлюсь. А все остальное…

Дарья встала и осеклась.

Павел все еще стоял прямо перед ней, опираясь ладонями о край стола позади себя. Расстояние, которое казалось достаточным, пока она сидела, исчезло. Теперь их разделяло не больше шага.

Он почувствовал ее запах.

Легкий, почти незаметный, не похожий на дорогие духи, которыми обычно пользовались окружавшие его женщины. В нем смешивались чистота, что-то едва уловимо цветочное и тепло чужой кожи.

Воспоминание возникло мгновенно.

Пальцы, сжавшиеся на его плечах. Тихое дыхание, коснувшееся кожи. Ощущение чужого тепла совсем рядом.

Павел перестал понимать, где заканчивалось прошлое и начинался настоящий момент. Теплое дыхание вновь коснулось его кожи — или Павлу только показалось. Он уже не мог определить, принадлежало это ощущение стоявшей перед ним Дарье или памяти, слишком резко подменившей реальность.

Впервые в ее глазах появилась растерянность.

Дарья тоже замерла. Несколько секунд назад она явно собиралась закончить фразу, но слова оборвались одновременно с тем, как Павла настигло воспоминание. Ее губы едва заметно разомкнулись, однако она так ничего и не произнесла.

Затем она резко отступила.

Расстояние между ними снова появилось, но ощущение чужого тепла не исчезло. Она отвернулась, быстрым движением повернула защелку и открыла дверь.

Через мгновение Дарьи в кабинете уже не было.

«Доверие начинается не с согласия, а с уверенности, что твой отказ тоже будет принят».

Оставшиеся до конца смены часы прошли в легком раздражении. Даша злилась на Павла за нелепый разговор, на Лилию, дважды ворвавшуюся в кабинет, и немного на себя — за то, что позволила втянуть себя в обсуждение телефона, который никого, кроме нее, вообще не должен был касаться.

Однако раздражение то и дело сменялось другим ощущением. Куда более неприятным.

Стоило ей отвлечься, как память возвращала последние секунды в кабинете. Павел стоял слишком близко. Настолько, что она чувствовала его дыхание и знакомый запах, от которого внутри все сжалось прежде, чем Даша успела понять причину.

Она не возвращалась к воспоминаниям о том вечере уже несколько лет. Если точнее — пять.

Когда-то пыталась восстановить каждую деталь, перебирала обрывки разговора, вспоминала звучание голоса и глаза, видневшиеся за маской. Потом поняла, что это ничего не изменит, и заставила себя перестать.

Тот вечер остался где-то далеко, в жизни семнадцатилетней девочки, которой уже не существовало. Но сегодня оказалось достаточно приблизиться к Павлу на один шаг, чтобы прошлое вернулось с пугающей отчетливостью.

Даша несколько раз повторила себе, что это ничего не значило. Похожие ароматы могли быть у тысяч мужчин. Цвет глаз тоже не являлся доказательством. Память легко подстраивала прошлое под настоящее, особенно если человек сам позволял ей это делать.

И все же после того вечера ее жизнь действительно пошла под откос. Не из-за Артема. Сын был единственным, о чем она ни разу не пожалела. Просто именно тогда началась череда событий, слишком быстро разрушивших все, что прежде казалось постоянным.

— …а он даже оправдаться толком не успел. Его вывели со склада, представляешь? Кис?

Даша моргнула и повернула голову.

Ира стояла рядом с кассой, опершись локтем о край стойки, и подозрительно смотрела на нее.

— Что?

— Я спрашиваю, представляешь?

— Представляю.

— Что именно?

Даша помолчала.

— То, что ты сейчас рассказала.

— Кис, я тебе уже несколько минут рассказываю.

— Я слушала.

— Ага. Поэтому даже не заметила, что последние полминуты я молчу.

— Прости. — Даша устало потерла лоб. — Задумалась.

— О чем?

— Ни о чем.

Ира проследила за ее взглядом, который невольно скользнул в сторону административной части, и протянула:

— А-а-а.

— Даже не начинай.

— Я еще ничего не сказала.

— Вот и не говори.

— Хорошо, не буду, — слишком легко согласилась Ира. — Тогда напомню, что в субботу мы идем в бар. У нас обеих выходной, так что отговорка с работой не принимается.

— Я помню про субботу.

— И сегодня спрашиваешь Марию Владимировну, — напомнила Ира. — Ты обещала.

— Спрошу, когда буду забирать Артема. Если она согласится оставить его на ночь, пойдем.

— Вот теперь звучит уверенно.

— Не радуйся раньше времени. Я напишу тебе вечером.

— Буду ждать, Кис.

Ира улыбнулась и уже собиралась добавить что-то еще, но выражение ее лица внезапно изменилось. Она выпрямилась и посмотрела за спину Даши.

— Мне работать надо, — торопливо сообщила она.

— Ты только что несколько минут мешала работать мне.

— Вот теперь пойду мешать кому-нибудь другому.

Ира поспешно удалилась в сторону стеллажей. Даша проводила ее недоуменным взглядом, а затем услышала приближающиеся шаги и поняла причину внезапного трудолюбия подруги.

К кассе подходил Павел.

Смена Даши почти закончилась. Сменщица уже переодевалась в подсобке, поэтому Даша начала приводить рабочее место в порядок: собрала чеки, поправила пакеты и убрала телефон в карман формы.

Павел остановился с другой стороны стойки.

— Дарья Сергеевна.

— Павел Андреевич.

После произошедшего в кабинете она ожидала чего угодно: замечания, выговора или сообщения, что ее угроза увольнением больше не потребуется, потому что решение уже приняли за нее.

— Я хотел извиниться, — произнес он.

Даша замерла с пачкой чеков в руке.

— За что именно?

— За разговор в кабинете. Вы были правы. Я не должен был продолжать после того, как вы впервые отказались от денег.

Она внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, не последует ли за извинением очередное объяснение, почему ей все-таки следует их взять.

— Мне действительно хотелось помочь, — добавил Павел. — Я не собирался вам ничего навязывать. Получилось иначе.

— Хорошо, — после короткой паузы ответила Даша. — Проехали.

— Значит, вы больше не увольняетесь?

— Если снова не начнете оставлять деньги на кассе.

— Тогда, может быть, все-таки возьмете их сейчас?

Даша медленно подняла на него глаза. Павел улыбался. Не усмехался. В его улыбке не было прежней настойчивости, и впервые предложение прозвучало как шутка.

— Нет.

— Стоило попытаться.

— Это была уже четвертая попытка.

— Значит, на сегодня закончим.

Его улыбка стала чуть заметнее, и Даша неожиданно почувствовала, что больше не злится. По крайней мере, не так сильно, как несколько минут назад.

— Во сколько у вас маршрутка? — спросил Павел.

— Скоро.

— Я могу отвезти вас домой.

Улыбка исчезла с ее лица.

— Спасибо, но не нужно.

— Это не попытка снова вам что-то навязать.

— Я так и поняла. Но меня ждет сын, а вам ехать в совершенно другую сторону.

— Вы даже не знаете, куда я собирался.

— Зато знаю, что люди вроде вас не ездят в нашу глушь без веской причины.

Павел открыл рот, но между стеллажами появилась Лилия.

— Пашенька, ты мне нужен, — позвала она. — Подойди, пожалуйста.

Даша заметила, как Павел едва заметно закатил глаза, прежде чем повернуться на ее голос.

— Сейчас подойду.

Лилия осталась ждать, скрестив руки на груди.

— Еще раз извините, — сказал Павел, снова посмотрев на Дашу.

— Я уже сказала, что все нормально.

Он коротко кивнул и направился к Лилии. Та дождалась, пока Павел подойдет, после чего сразу заговорила, увлекая его в сторону административной части магазина.

Даша проводила их взглядом лишь несколько секунд, а затем вернулась к кассе. Воспоминание о кабинете снова попыталось напомнить о себе, но она решительно отодвинула его.

От остановки Даша сразу направилась к дому Марии Владимировны. Артем уже ждал ее возле калитки и, едва увидев, выбежал навстречу. В одной руке он держал бумажный самолетик, а второй на ходу пытался застегнуть кофту.

— Мам, смотри, как далеко он летает! До смородины долетел.

— Сам сделал?

— Тетя Маша показала. Но складывал я.

Даша обняла сына, пригладила его растрепавшиеся волосы и вместе с ним вошла во двор. Мария Владимировна сидела в беседке, разбирая принесенную с огорода зелень.

— Добрый вечер.

— Здравствуй, Дашенька. Артемка уже почти собрался. Рюкзак только в доме остался.

— Я принесу! — сразу вызвался он и убежал к крыльцу.

Даша дождалась, пока сын скроется в доме, и присела на край скамейки.

— Мария Владимировна, я хотела вас кое о чем попросить.

— Проси.

— Вы смогли бы оставить Артема у себя в субботу на ночь? У нас с Ирой выходной, она зовет меня в бар. Я могу отказаться, если вам неудобно.

— Даже не выдумывай, — чуть строже произнесла она. — Конечно, оставляй.

— Вы уверены? Одно дело днем с ним сидеть, а другое — всю ночь.

— Дашенька, мне только в радость. Постелем ему в комнате, мультики посмотрим. Утром блинов напеку.

Вернувшийся Артем услышал последние слова и остановился на крыльце.

— А с вареньем?

— И с вареньем, — пообещала Мария Владимировна.

— Мам, я согласен здесь ночевать.

— Как хорошо, что мы спросили твое мнение.

Артем серьезно кивнул.

— Я возьму пижаму и динозавра.

— До субботы еще несколько дней. Успеешь собрать половину комнаты.

Поблагодарив соседку, Даша забрала рюкзак сына и повела его домой. По дороге она достала телефон и написала Ире, что соседка согласилась. Ответ пришел почти сразу: несколько радостных восклицательных знаков и обещание завтра обсудить.

Дома Даша разогрела для Артема суп и сделала бутерброд с сыром. Сын ел медленно, вылавливая из тарелки морковь и складывая ее на край.

— Морковь тоже нужно съесть.

— Я ее оставил напоследок.

— В прошлый раз ты сказал то же самое, а потом забыл.

— Сегодня не забуду.

Через несколько минут он все же отправил в рот один кусочек, запил его компотом и посмотрел на мать так, словно совершил настоящий подвиг. Даша не стала заставлять его доедать остальное. После ужина Артем вернулся в комнату и устроился на расстеленном пледе с динозаврами, распределяя между ними территорию и время от времени возмущаясь, когда один из них не удерживался на лапах.

Даша убрала посуду, переоделась и села за стол. Старый ноутбук загрузился не сразу. Пока на экране появлялись привычные значки, она несколько раз сказала себе, что собирается лишь включить сериал и немного отдохнуть.

Открытой оставалась вкладка с серией, которую она не досмотрела накануне. Даша уже потянулась к кнопке воспроизведения, но вместо этого открыла новую страницу.

Несколько секунд пустая поисковая строка оставалась перед глазами.

Затем она набрала:

«Орлов Павел Андреевич».

Результаты появились почти сразу. Интервью о нем, но без него, журналистские разоблачения и вопросы, статьи о крупных сделках, инвестициях и торговых центрах. На нескольких фотографиях Павел был в костюме, с привычным спокойным выражением лица. Даша узнала и обложку известного журнала, которую наверняка видела возле касс, но никогда не рассматривала.

Справа находилась короткая справка и несколько снимков. На одном из них рядом с Павлом стояла Лилия. Красное платье, безупречная улыбка, его рука на ее талии. Под фотографией упоминался какой-то благотворительный вечер, но Даша не стала читать подпись до конца.

Она мотнула головой, закрыла вкладку с результатами поиска и вернулась к сериалу.

Несколько секунд Даша неподвижно смотрела на остановленный кадр, так и не нажимая кнопку воспроизведения.

К субботе Даша несколько раз успела пожалеть, что согласилась идти. После рабочей недели хотелось остаться дома, уложить Артема и провести вечер за сериалом. Однако Ира не собиралась принимать очередной отказ. Она еще утром прислала адрес и время, а ближе к вечеру позвонила, чтобы убедиться, что подруга действительно собирается.

Даша отвела Артема к Марии Владимировне, еще раз проверила, лежит ли пижама в рюкзаке, и пообещала позвонить перед сном. Сын почти не слушал. Они с соседкой уже выбирали мультфильм и обсуждали, с каким вареньем утром будут есть блины.

С Ирой они встретились возле клуба-бара.

Он находился в нескольких зданиях от супермаркета и занимал второй этаж старого культурного центра. Потертые стены давно требовали ремонта, на окнах первого этажа стояли металлические решетки, а под широким козырьком висела выцветшая афиша недавнего отчетного концерта. На первом этаже располагались гардероб и небольшой театральный зал, где проводили детские представления, собрания и местные праздники. На второй вела узкая лестница с отдельным входом.

Возле дверей клуба сидел охранник, беседовавший с администратором. Девушки заплатили за вход, получили по синей печати на запястье и прошли внутрь.

После почти пустого коридора музыка ударила по ушам особенно сильно. На небольшой сцене возле танцпола выступала местная рок-группа. Даша помнила этих музыкантов еще по прошлым походам в клуб. Репертуар у них почти не менялся, но выбирать не приходилось: другие исполнители сюда приезжали редко.

На танцполе уже собралось достаточно людей. Почти все столики оказались заняты, возле бара толпились желающие сделать заказ. Единственный клуб в окрестностях по субботам редко пустовал.

— Я уже забыла, как здесь громко, — произнесла Даша, наклонившись к Ире.

Они протиснулись к барной стойке и заказали по виски с колой. Выбор напитков был небольшим, а цены заметно выросли с последнего посещения Даши. Виски хотя бы оставался достаточно терпимым по вкусу и не заставлял сразу вспоминать, сколько продуктов можно было купить на потраченные деньги.

Получив стакан, Даша развернулась спиной к стойке и оглядела зал. Она никого не искала. Скорее проверяла, не придется ли уже через несколько минут делать вид, что не заметила очередного знакомого.

— Долго они еще будут играть? — спросила она, приблизившись к уху Иры.

— Около часа. Потом обещали обычную музыку.

Даша сделала глоток и вновь посмотрела на танцпол. Почти сразу среди двигавшихся людей показалось знакомое лицо.

— Только не он, — пробормотала она и отвернулась к бару.

— Кто? — Ира проследила за ее взглядом. — А, Слава. Ты ему так и не перезвонила?

— Как видишь.

Познакомились они несколько недель назад. Слава показался вполне нормальным, поэтому Даша согласилась дать ему номер. После нескольких сообщений и одного разговора она поняла, что продолжать знакомство не хочет, но прямо сказать об этом так и не успела. Сначала мешала работа, затем навалились домашние дела, а потом отвечать спустя столько времени стало уже неловко.

Слава заметил их и направился к бару.

— Привет, — громко произнес он, приобняв Дашу за плечи.

Она почти сразу отстранилась.

— Привет, Слав, — также громко произнесла она.

— Ты пропала.

— Работы много.

— А перезвонить? — он наклонился ближе из-за музыки.

— Я собиралась.

По его выражению лица было понятно, что объяснение не убедило.

— Может, выйдем? Здесь все равно ничего не слышно.

— Слушай, Слав…

До ее запястья кто-то легко коснулся, привлекая внимание. Даша обернулась, уже собираясь высказать все, что думала о людях, трогавших ее без разрешения, и замерла.

Перед ней стоял Павел.

Не в костюме, в котором она привыкла видеть его в магазине, а в темных джинсах и рубашке с подвернутыми до локтей рукавами. В клубном освещении его глаза казались темнее, но Даша все равно сразу вспомнила кабинет и ощущение, от которого несколько дней пыталась избавиться.

Первой появилась совершенно нелепая мысль, что где-то рядом должна находиться Лилия.

— Вы? — удивленно спросила Даша.

Павел коротко посмотрел на Славу, затем снова на нее.

— Выйдем?

Он наклонился ближе, чтобы ей не пришлось угадывать слова из-за музыки. Знакомый запах вновь оказался слишком близко, и по коже Даши пробежали мурашки.

Несколько секунд она смотрела на него, пытаясь понять, что Павел Орлов вообще делал в этом клубе. Потом вспомнила стоявшего рядом Славу и решила, что разобраться можно будет снаружи.

Даша кивнула.

Только после ее согласия Павел взял ее за руку и повел к выходу. Она не стала сопротивляться. Сейчас он оказался самым простым способом избежать разговора, который Даша откладывала уже несколько недель.

Музыка постепенно стихла за закрывшейся дверью.

На улице оказалось непривычно тихо. Музыка все еще доносилась сквозь стены, но теперь слова хотя бы не приходилось выкрикивать. Павел отпустил руку Даши сразу, как только за ними закрылась дверь.

— Что вы здесь делаете? — спросила она.

— Приехал работать.

Даша посмотрела на старое здание клуба.

— Выбрали необычное место для офиса.

Павел улыбнулся.

— Мы с Сашей почти весь день провели в магазине. Он решил, что перед возвращением в город мне необходимо познакомиться с местной культурой.

— И как вам культура?

Изнутри донесся особенно громкий удар барабанов.

— Пока оглушительно.

Даша невольно усмехнулась, но почти сразу снова стала серьезной.

— А вывели вы меня зачем?

— Мне показалось, что вы искали повод избавиться от того мужчины.

— И решили помочь?

— В этот раз без денег.

Судя по знакомой улыбке, тему разбитого телефона он теперь использовал только как шутку. По крайней мере, Павел больше не пытался вложить ей в руки очередную купюру.

— Спасибо, — произнесла Даша. — Но я могла разобраться сама.

— Не сомневаюсь.

— Тогда зачем вмешались?

— Вы выглядели так, словно предпочли бы оказаться где угодно, только не рядом с ним.

— Я и рядом с вами не собиралась оказываться.

— Однако вышли.

— Потому что вы появились вовремя.

— Значит, все-таки помог.

Возразить на это было сложно. Даша сложила руки на груди и прислонилась плечом к перилам крыльца.

— Кто он? — спросил Павел.

— Какая вам разница?

— Никакой. Просто спросил.

— Знакомый. Я не ответила на несколько его звонков, а он решил выяснить причину лично.

— Причина есть?

— Есть. Я не хочу ему отвечать.

— Достаточно убедительная.

Павел не стал спрашивать больше, и это немного удивило. Даша ожидала продолжения, но он спокойно остановился рядом, оставив между ними достаточное расстояние.

— Вам, наверное, нужно возвращаться к другу, — сказала Даша.

— Саша справится без меня.

— А Лилия Алексеевна с вами не приехала?

— Нет. Почему вы спрашиваете?

— Видела вашу совместную фотографию.

Павел внимательно посмотрел на нее.

— Значит, вы все-таки искали информацию обо мне.

— Хотела узнать, на кого работаю.

— И решили, что Лиля — моя невеста?

— Я ничего не решала.

— Она не моя невеста.

— Рада, что мы прояснили вопрос, которого я не задавала.

Перед глазами Даши возникли пальцы Лилии, поправлявшие его воротник, и то, как свободно она вошла в кабинет, предлагая вместе поехать на обед. К обычным рабочим отношениям это определенно не относилось.

— Неважно, кем она вам приходится.

— Мы знакомы много лет. Иногда вместе ужинаем и появляемся на мероприятиях.

— Очень содержательное объяснение.

— Вы хотели подробностей?

— Нет.

Павел некоторое время смотрел на нее, затем кивнул в сторону улицы.

— Пройдемся?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я пришла сюда с Ирой. Она ждет меня внутри.

— Мы можем пройти только до конца улицы и вернуться.

— Павел Андреевич, то, что я согласилась выйти из клуба, еще не означает, что собираюсь гулять с вами.

— Тогда сегодня можно просто Павел.

— Для вас, может быть.

Его улыбка исчезла.

— Что это значит?

— То, что вы все равно остаетесь владельцем сети магазинов, в которой я работаю. Неважно, где мы находимся и как я вас называю.

— Я не собираюсь использовать это против вас.

— Возможно. Но от этого ничего не меняется.

Даша оттолкнулась от перил и направилась к входу. До двери оставалось несколько шагов, когда Павел окликнул ее:

— Даша.

Она остановилась, положив руку на дверную ручку, и обернулась. Павел остался возле перил.

— Мне действительно хотелось поговорить с вами не в магазине, — произнес он. — Без денег, отчетов и угроз увольнением.

— Мы поговорили.

— И вы не ответили почти ни на один вопрос.

— Потому что не обязана рассказывать о себе только из-за того, что вам стало интересно.

— Я не говорил, что обязаны.

— Тогда примите мой отказ.

Павел несколько секунд смотрел на нее, после чего спокойно кивнул.

— Хорошо.

Даша ожидала новых вопросов, попытки задержать ее или хотя бы очередной шутки. Но Павел лишь пожелал ей хорошего вечера и больше ничего не добавил.

Она открыла дверь и вошла в небольшой холл. Пока Даша поднималась по лестнице, музыка становилась громче, постепенно заглушая оставшуюся снаружи тишину.

Ира ждала возле барной стойки.

— Ну и что ему было нужно?

Даша взяла свой стакан.

— Поговорить.

— И?

— Поговорили.

Она сделала большой глоток, не желая продолжать. Павел наконец услышал ее отказ и не стал спорить. Именно этого Даша добивалась с самой первой встречи.

Почему же тогда, возвращаясь в клуб, она чувствовала не облегчение, а странное разочарование?

Бармен поставил перед Дашей второй коктейль. Она поблагодарила его, сделала глоток и постаралась сосредоточиться на музыке.

Что Павлу было от нее нужно?

Проще всего оказалось бы решить, что она стала для него очередным развлечением. Богатый мужчина столкнулся с женщиной, которая несколько раз отказалась от его денег, и теперь обычное упрямство заставляло его добиваться внимания. Как только Даша перестанет казаться недоступной или ему просто надоест, странный интерес исчезнет сам собой.

Только его поведение не совсем укладывалось в это объяснение. Павел извинился, не стал спорить с очередным отказом и даже не попытался ее удержать. От этого понять его становилось лишь сложнее.

Даша отпила еще немного и запретила себе возвращаться к разговору. Она пришла сюда отдыхать, а не разбираться, почему владелец сети хотел узнать ее ближе.

Вскоре рок-группа закончила выступление. После короткой паузы заиграла обычная клубная музыка, и танцпол быстро заполнился людьми. Ира радостно вскрикнула, услышав знакомую мелодию, оставила сумку рядом с Дашей и почти бегом направилась в толпу.

Даша осталась возле бара. Она заметила Павла за дальним столиком вместе с незнакомым мужчиной, который, вероятно, и был тем самым Сашей. Павел что-то слушал, изредка отвечал и больше в ее сторону не смотрел.

Это должно было успокаивать.

Не успела Даша сделать еще один глоток, как рядом снова появился Слава. Он наклонился к ней и начал что-то говорить, но большая часть слов растворилась в музыке.

— Не слышу! — крикнула она, указав на сцену.

Слава приблизился еще сильнее.

— Я говорю, давай завтра встретимся!

— Не могу!

— А в понедельник?

Даша покачала головой, продолжая двигаться в такт музыке.

— Тоже не слышу!

Он понял намек, недовольно махнул рукой и отошел. Даша проводила его взглядом и с облегчением выдохнула. После сегодняшнего вечера придется все же написать ему и прямо объяснить, что продолжения не будет. Молчание явно не работало.

Ира вернулась за ней спустя несколько песен. Она уже успела познакомиться с какой-то компанией и теперь настойчиво тянула подругу на танцпол. На этот раз Даша сопротивлялась недолго. Алкоголь постепенно расслаблял, музыка больше не казалась оглушительной, а оставаться у стойки и следить за тем, где находился Павел, было еще глупее.

Они протанцевали несколько песен. Потом Ира вновь исчезла среди людей, увлеченная высоким темноволосым парнем, а Даша вернулась к бару. Время проходило быстрее, чем она ожидала. Когда Даша в следующий раз посмотрела на телефон, оказалось, что они провели в клубе уже несколько часов.

Иру она нашла возле стены неподалеку от танцпола. Та смеялась над чем-то, что говорил ее новый знакомый, и едва удерживала равновесие. Его ладонь лежала на ее талии и постепенно опускалась все ниже.

— Белка, мы едем домой, — объявила Даша.

— Уже?

— Уже.

— Но я почти взяла его номер.

— Возьмешь в следующей жизни.

Ира попыталась возмутиться, однако Даша забрала ее сумку и подхватила подругу под руку. Мужчина не стал спорить и быстро растворился в толпе. Дашу это вполне устраивало.

Спуск по лестнице занял гораздо больше времени, чем подъем. Ира то останавливалась, пытаясь вспомнить слова песни, то принималась доказывать, что прекрасно могла идти самостоятельно. На улице она действительно попыталась высвободить руку.

— Кис, отпусти. Я нормально стою.

— Ты сейчас с лестницей разговаривала.

— Она первая начала.

Даша достала телефон, собираясь вызвать машину. Треснувший экран двоился перед глазами, приложение никак не хотело открываться, а Ира продолжала тянуть ее обратно к клубу.

— Белка, стой спокойно.

— Я спокойна.

Она дернулась особенно резко. Сумка выскользнула из рук Даши, а сама она потеряла равновесие и отступила к металлическому ограждению. Ухватиться удалось в последний момент. Даша ударилась спиной о холодную перекладину и опустилась на корточки. Ира приземлилась рядом, выставив вперед колено.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Ирина, еб твою мать.

Ира неожиданно рассмеялась.

— Кис, это ты меня уронила.

— Конечно. А до этого я заставила тебя пить.

— Ты плохая подруга.

— Ужасная. Поднимайся.

Попытка закончилась тем, что Ира снова села на асфальт и принялась рассматривать колено.

— Там кровь?

— Здесь толком не видно.

— Значит, точно кровь.

— Давайте поможем.

Знакомый голос заставил Дашу прикрыть глаза.

Только его сейчас не хватало.

К ним подошли Павел и его приятель. Саша сразу направился к Ире, а Павел остановился перед Дашей и протянул руку.

— Я сама.

Она ухватилась за ограждение и попыталась подняться. Ноги слушались хуже, чем ожидалось, поэтому через секунду пришлось снова опуститься.

Павел продолжал молча держать протянутую руку.

— Только не говорите ничего, — предупредила Даша.

— Даже не собирался.

Она вложила ладонь в его руку и позволила помочь себе встать. Павел придержал ее за локоть, но почти сразу отпустил, когда она перестала пошатываться.

Саша тем временем поднял Иру. Та оперлась на его плечо и уже рассказывала, как получила тяжелую травму из-за предательства лучшей подруги.

Павел подобрал с асфальта сумку и протянул Даше.

— Спасибо, — пробормотала она, избегая его взгляда.

— Не за что.

— Я уволена?

— За что?

— За моральное разложение перед владельцем сети.

На губах Павла появилась улыбка.

— В трудовом договоре такого основания нет.

— Значит, мне повезло.

Даша снова взялась за телефон, но Павел остановил ее вопросом:

— Вы собираетесь вызвать такси?

— Да. Если экран перестанет прыгать.

— Я отвезу.

— Нет.

— Даша, ваша подруга едва стоит.

— Я тоже вполне уверенно едва стою.

— Это я уже заметил.

Она нахмурилась, однако спорить становилось все сложнее. Ира повисла на руке Саши и теперь жаловалась, что колено непременно придется ампутировать.

— Мы поедем вместе, — предупредила Даша.

— Вместе.

— Белку сначала отвезем домой.

— Сначала Белку.

— И никто не повезет нас в лес.

— Лес сегодня не по пути.

Даша подозрительно посмотрела на него, но Павел уже направился к парковке. Его машина стояла неподалеку от входа. Он открыл заднюю дверь, Саша помог Ире сесть и устроился рядом с ней.

Даша остановилась возле переднего сиденья.

— Я думала, будет такси.

— Я не пил, — пояснил Павел. — Садитесь.

Она начала наклоняться и едва не ударилась головой о верхнюю часть дверного проема. Павел успел подставить ладонь между ее лбом и крышей.

— Осторожнее.

— Я видела.

— Конечно.

Даша забралась в машину и пристегнулась со второй попытки. Павел закрыл дверь, обошел автомобиль и сел за руль.

Адрес Иры удалось узнать не сразу. Она дважды назвала не ту улицу, затем попыталась объяснить дорогу через аптеку, которая закрылась несколько лет назад. В конце концов Саша забрал у нее телефон и нашел нужный дом самостоятельно.

Спустя пятнадцать минут машина остановилась возле пятиэтажки. Саша вызвался проводить Иру до квартиры. Даша хотела выйти вместе с ними, но подруга заверила, что прекрасно доберется сама, после чего едва не споткнулась о бордюр.

— Он напишет вам, когда она окажется дома, — сказал Павел.

— Если Белка начнет звать его пить чай, пусть не соглашается.

— Передам.

Когда Саша и Ира скрылись в подъезде, Павел снова завел двигатель.

— Теперь куда?

Даша хотела назвать улицу, но неожиданно поняла, что не может сосредоточиться даже на таком простом вопросе. Она прислонилась виском к прохладному стеклу и прикрыла глаза.

— Даша, мне нужен ваш адрес.

— Сейчас…

Слово прозвучало едва слышно. Нужно было лишь открыть глаза и объяснить дорогу, но мысли уже расплывались, а тихая музыка и ровный шум двигателя окончательно убаюкивали.

Павел снова позвал ее по имени, однако ответить Даша уже не смогла.

Она уснула, так и не сказав, куда ее везти.

«Иногда недостаточно знать, как живет человек. Нужно однажды оказаться рядом, чтобы понять, из чего на самом деле состоит его жизнь».

— Даша, мне нужен ваш адрес.

Ответа не последовало.

Павел повернул голову. Она спала, прислонившись виском к стеклу. Несколько минут назад еще пыталась поддерживать разговор, а теперь не реагировала даже на собственное имя.

Он позвал ее громче. Даша нахмурилась, что-то неразборчиво пробормотала и отвернулась к окну.

Павел достал телефон и набрал Сашу. Тот уже поднялся вместе с Ириной в квартиру, однако выяснить адрес подруги не смог. Ира сначала назвала улицу, на которой находился супермаркет, потом принялась объяснять дорогу через какое-то кафе и окончательно запуталась.

Искать документы в сумке Даши Павел не собирался. Доступа к кадровой базе с личного телефона у него не было, а звонить среди ночи Лили или кому-то из сотрудников ради домашнего адреса продавщицы казалось еще более сомнительной идеей.

Неподалеку оставалась квартира, которую он снял вскоре после покупки сети. Обычная двухкомнатная в спокойном районе поселка. Павел держал там несколько комплектов одежды и оставался на ночь, если работа заканчивалась поздно и возвращаться в город уже не хотелось.

До квартиры они доехали за несколько минут.

Даша проснулась, когда машина остановилась во дворе. Некоторое время она смотрела через стекло, не понимая, где находится, затем перевела на Павла мутный взгляд.

— Приехали?

— Не совсем. Вы так и не назвали адрес.

— А где мы?

— В поселке. Я снимаю здесь квартиру.

Даша не стала спорить. Самостоятельно вышла из машины, поднялась вместе с Павлом на нужный этаж и, едва оказавшись в прихожей, попросила показать ванную.

Через несколько минут за закрытой дверью стало тихо. Павел уже собирался спросить, все ли в порядке, когда услышал:

— У вас футболка есть?

— Есть.

— Дайте, пожалуйста.

Он достал из шкафа чистую футболку и оставил возле двери. Даша вышла позже уже переодетая. Собственную блузку она держала двумя пальцами и смотрела на нее с таким недовольством, словно та была виновата во всем произошедшем.

— Ее нужно постирать.

— Я заметил.

— Обязательно сейчас.

— Хорошо.

Убедившись, что он положил блузку в стиральную машину, Даша позволила отвести себя в спальню. Она легла поверх покрывала и почти сразу закрыла глаза.

— Вода рядом, — сказал Павел, поставив бутылку на тумбочку.

Даша ничего не ответила.

Он накрыл ее одеялом, выключил свет и закрыл дверь. Сам устроился на диване в гостиной.

Утром Павел проснулся рано, несмотря на позднее возвращение. Диван оказался удобнее, чем выглядел, но полноценно отдохнуть все равно не получилось. Он принял душ, оделся и успел приготовить кофе, когда из спальни донесся глухой удар.

Следом раздалось приглушенное ругательство.

Павел подошел к двери и постучал.

— Даша?

Ответа не последовало. Внутри снова что-то упало.

— Я войду.

Он приоткрыл дверь.

Даша стояла возле кровати и торопливо натягивала джинсы. Одеяло лежало на полу, рядом валялась задетая сумка. Волосы растрепались, лицо оставалось бледным после сна, а темная футболка Павла доходила ей почти до середины бедер.

Она мельком посмотрела на него.

— Который час?

— Девять двадцать.

Даша замерла.

— Черт.

Она застегнула джинсы и начала искать телефон.

— Я обещала забрать Артема в девять.

Телефон нашелся возле кровати. Даша несколько раз нажала боковую кнопку, но экран не загорелся. Возле нижнего края расползлось темное пятно, а старая трещина пересекла почти все стекло. Она закрыла глаза и медленно выдохнула.

— Чудесно.

— Позвоните с моего.

Павел протянул ей телефон. Номер Даша набрала по памяти почти сразу.

— Мария Владимировна, доброе утро. Простите, пожалуйста, я проспала… Да, все нормально. Как Артем? Хорошо. Скажите ему, что я уже еду.

При упоминании сына ее голос изменился. Исчезли привычная резкость и раздражение. Даша внимательно слушала собеседницу и заметно успокоилась, только когда убедилась, что Артем уже позавтракал и не беспокоился.

Закончив разговор, она вернула телефон.

— Спасибо. Где здесь остановка?

— Я отвезу.

— Не нужно.

— Я могу отвезти вас быстрее. До остановки еще идти, маршрутку можно ждать час.

— Павел Андреевич, вы не обязаны меня возить.

— Знаю.

— Тогда зачем?

В кабинете такой вопрос заставил его замолчать. Сейчас ответ казался очевидным.

— Потому что вы торопитесь к сыну, а у меня есть машина.

Даша несколько секунд смотрела на него, словно пыталась найти скрытый смысл, затем убрала сломанный телефон в сумку.

— Хорошо, — согласилась Даша.

Через несколько минут они вышли из подъезда. Павел открыл перед Дашей пассажирскую дверь, дождался, пока она сядет, и занял место за рулем.

— Куда ехать?

Даша назвала улицу и номер дома. Адрес находился в том самом районе, который Павел запомнил из ее анкеты, однако точный маршрут она объясняла уже по дороге.

Он протянул ей бутылку воды.

— Выпейте.

На этот раз Даша приняла помощь без возражений. Сделала несколько глотков и прислонилась затылком к креслу.

— Почему вы привезли меня к себе? — спросила она спустя некоторое время.

— Вы уснули, не назвав адрес. Саша попытался спросить у Ирины, но она тоже оказалась не в состоянии объяснить.

— Можно было посмотреть в моей сумке.

— Можно.

— Но вы не посмотрели.

— Нет.

Даша повернулась к нему.

— Почему?

— Вы несколько раз достаточно ясно объяснили, что думаете о нарушении личных границ.

Несколько секунд она молчала.

— Спасибо, — произнесла Даша.

— Можете как-нибудь накормить меня завтраком.

— Вы сейчас серьезно?

— Вполне. Сегодня, например, я успел выпить только кофе.

— Я вас с собой не звала.

— Знаю. Но предложение завтрака от этого хуже не становится.

Даша покачала головой и отвернулась к окну, но Павел успел заметить слабую улыбку.

— Почему вы вообще снимаете квартиру здесь? — спросила она спустя некоторое время.

— Иногда работа заканчивается поздно. Не всегда хочется после этого еще несколько часов добираться до города.

— Не думала, что вы остаетесь в поселке дольше, чем необходимо.

— Вы обо мне много чего уже успели придумать.

— Пока вы старательно подтверждали почти все мои выводы.

— Даже после сегодняшней ночи?

Даша покосилась на него.

— Особенно после нее. Теперь я знаю, что вы похищаете пьяных сотрудниц и заставляете носить свои вещи.

— Не забудьте упомянуть бесплатную стирку.

На ее лице снова появилась улыбка, но почти сразу Даша отвернулась к окну.

Дальше ехали молча. Павел не стал включать музыку, заметив, как Даша морщилась даже от шума проезжавших автомобилей. По мере приближения к ее району асфальт становился хуже, а частные дома встречались все чаще.

— После перекрестка направо, — подсказала она. — Потом дальше по улице.

Через несколько минут Даша указала на дом за невысоким забором.

— Здесь.

Павел остановился возле калитки. Даша расстегнула ремень безопасности и открыла дверь.

— Спасибо, что привезли.

— Я уже сообщил, в какой форме принимаю благодарность.

— Придется ограничиться словами.

Она вышла из машины. Павел заглушил двигатель и последовал за ней прежде, чем Даша успела закрыть дверь.

— А вы куда?

— Разомнусь после дороги.

— Очень удобно.

— И заодно еще раз напомню про завтрак.

— Я только заберу Артема и пойду домой.

— Значит, напомню еще раз возле вашего дома.

Даша выразительно посмотрела на него, однако спорить не стала. Павел запер машину и вместе с ней направился к калитке.

Не успела Даша войти во двор, как дверь дома открылась. На крыльцо вышла Мария Владимировна.

— Дашенька, наконец-то. Заходи скорее. Мы только позавтракали, блины еще теплые.

— Спасибо. Я только Артема заберу и пойду домой.

Женщина посмотрела на стоявшего рядом Павла.

— А молодой человек с тобой?

— Он меня привез.

— Тогда пусть тоже заходит.

— Не откажусь, — ответил Павел раньше, чем Даша успела что-либо сказать.

Она медленно повернула к нему голову.

— Вы совершенно случайно забыли упомянуть, что уже напросились на завтрак.

— Я предпочитаю считать, что получил приглашение.

Мария Владимировна с улыбкой отступила от двери.

— Заходите оба. Блинов на всех хватит.

Павел пропустил Дашу вперед и вошел во двор следом за ней. Едва они поднялись на крыльцо, из дома выбежал мальчик.

— Мама!

Артем подбежал к Даше и крепко обнял ее. Она сразу опустилась перед ним на корточки и прижала к себе.

— Прости, что опоздала.

— Ты долго.

— Знаю. Больше не буду.

Мальчик немного обиженно поджал губы, но почти сразу обнял ее за шею. Только после этого он заметил Павла и замер.

У Артема были растрепанные каштановые волосы и внимательные голубые глаза. Он придвинулся ближе к матери и настороженно разглядывал Павла.

— Это кто? — спросил он.

— Павел Андреевич. Мы вместе работаем.

Павел не стал приближаться.

— Привет, Артем.

Мальчик несколько секунд помолчал.

— Здравствуйте.

— Проходите, — позвала Мария Владимировна. — Блины остывают.

На кухне она поставила перед гостями тарелку с блинами, сметану и две баночки варенья. Артем устроился рядом с матерью. Он уже позавтракал, но сразу потянулся за новым блином и принялся намазывать на него клубничное варенье.

— Теперь довольны? — негромко спросила Даша.

— Вполне. Будем считать, что благодарность принята.

— Вообще-то вас накормила Мария Владимировна.

— Зато завтракаю я с вами. — Павел взял чашку чая в руки. — Именно это и предлагал.

Даша закатила глаза и вернулась к своей тарелке, больше не пытаясь доказать ему разницу.

Рядом с сыном Даша постепенно менялась. Из ее движений исчезла напряженность, а голос становился мягче. Она слушала рассказ Артема о просмотренном мультфильме, вытирала салфеткой варенье с его пальцев и улыбалась без обычной осторожности.

— Мам, мы сегодня пойдем в зоопарк? — спросил Артем.

— Сегодня?

— У тебя же выходной.

— Сегодня не получится. — Даша виновато улыбнулась. — Давай немного позже.

— Ты всегда говоришь «позже».

В голосе мальчика появилась обида. Он отложил блин и нахмурился.

— Я помню, что обещала, — мягко ответила Даша. — Мы обязательно поедем. Просто не сегодня.

— Потому что денег нет?

Она на мгновение замерла и бросила короткий взгляд на Павла.

— Сейчас есть другие расходы.

— А когда они закончатся?

— Скоро.

Ответ Артема явно не устроил. Он надулся и отвернулся к окну. Даша провела ладонью по его волосам, однако мальчик упрямо отстранился.

— Я хотел увидеть жирафа, — пробормотал он.

— Ты обязательно его увидишь.

— Когда?

Даша не ответила сразу. По ее лицу Павел понял, что точной даты она назвать не могла.

Ему достаточно было одного звонка, чтобы организовать для них поездку в городской зоопарк уже сегодня. Он мог купить билеты, оплатить дорогу и избавить Дашу от необходимости снова просить сына подождать. Однако после всех предыдущих отказов Павел наконец понял, что подобное предложение приведет лишь к новой ссоре.

— Жирафа не обещаю, — произнес он, обращаясь к Артему. — Но могу показать дельфинов.

Мальчик сразу повернулся к нему.

— Настоящих?

— Настоящих. Только на видео.

— А они прыгали?

— И прыгали, и мячи ловили.

Артем заметно оживился и радостно закивал. Он сполз со стула, едва не зацепившись ногой за перекладину, обошел стол и остановился рядом с Павлом.

— Покажите.

Павел достал телефон и нашел нужное видео.

Три месяца назад он был в другом городе и после деловой встречи оказался на представлении в дельфинарии. Само выступление его тогда не особенно заинтересовало, но несколько коротких записей в телефоне сохранились.

На экране дельфин выпрыгнул из воды, перелетел через натянутый обруч и скрылся под поверхностью. Артем придвинулся ближе, не отрывая взгляда от телефона.

— Еще раз. — Павел включил видео сначала. — А он не ударился?

— Нет. Они умеют очень высоко прыгать.

— Выше меня?

— Намного.

— А выше дома?

— Не настолько высоко.

На следующей записи два дельфина одновременно выпрыгивали из воды и касались носами подвешенного мяча. Артем тихо ахнул и положил ладонь на край стола, чтобы лучше видеть экран.

— Они рыбы?

— Нет, дельфины — млекопитающие. Им нужно подниматься на поверхность, чтобы дышать воздухом.

— А под водой они как дышат?

— Задерживают дыхание.

Артем ненадолго задумался, затем надул щеки и зажал пальцами нос, явно проверяя, насколько это сложно. Продержался несколько секунд и с шумом выдохнул.

— Я так долго не могу.

— Они умеют задерживать дыхание намного дольше людей.

— А они разговаривают?

— Издают разные звуки и свистят. Так они общаются друг с другом.

— Как люди?

— Почти. Только понять их сложнее.

Артем потребовал еще раз показать прыжок через обруч, а затем самостоятельно нажал на значок повтора. Павел не мешал, лишь придерживал телефон, чтобы тот не выскользнул из маленьких пальцев.

Когда видео закончилось в третий раз, мальчик наконец оторвался от экрана.

— А я вам рисунок покажу!

Не дожидаясь ответа, Артем развернулся и побежал в комнату. Его шаги быстро стихли за дверью, а почти сразу оттуда донесся шум передвигаемых игрушек. Судя по всему, рисунок лежал не там, где он ожидал.

— Спасибо, — негромко произнесла Даша.

Павел убрал телефон.

— В этот раз благодарность принимаю исключительно ужином.

Мария Владимировна громко усмехнулась.

Даша тут же повернулась к ней. Соседка как ни в чем не бывало помешивала чай, однако улыбка на ее лице не оставляла сомнений в том, что она прекрасно слышала их разговор.

— Мария Владимировна, — предупреждающе произнесла Даша.

— А я ничего не сказала, Дашенька.

Теперь усмехнулся уже Павел.

Артем вернулся через несколько минут, держа перед собой немного помятый лист. Он бежал так быстро, что едва не зацепился носком за порог.

— Не бегай по дому, — сразу сказала Даша.

Мальчик замедлился лишь на несколько шагов, а затем снова поспешил к столу. Остановившись возле Павла, он положил перед ним рисунок.

— Вот.

На листе было изображено большое зеленое существо с короткими лапами, длинным хвостом и треугольными зубами. Над ним находилось синее облако, из которого почему-то росло желтое дерево.

— Крокодил? — предположил Павел.

Артем возмущенно округлил глаза.

— Это динозавр!

— Тогда понятно, почему он такой большой.

— Он еще маленький. Большой на второй лист не поместился.

— А что это? — Павел указал на желтое дерево.

— Солнце.

— Похоже.

— Оно просто за тучей.

Артем забрал рисунок и принялся объяснять, что динозавр жил на острове, умел плавать и не ел людей, потому что они невкусные. Павел задавал вопросы, стараясь не улыбаться слишком явно всякий раз, когда новая деталь противоречила предыдущей. Противоречия Артема нисколько не смущали. На каждый новый вопрос у него почти сразу находился ответ, и с каждым объяснением он все сильнее увлекался собственной историей.

Завтрак закончился только после того, как Артем сообщил, что динозавр однажды обязательно встретит дельфинов. Мария Владимировна убрала со стола, не позволив Даше помочь с посудой, и проводила гостей в прихожую.

На улице Павел остановился возле машины. Даша взяла сына за руку и собиралась попрощаться.

— Может, прогуляемся? — предложил он. — Здесь наверняка есть парк или хотя бы место, где можно спокойно пройтись.

— Я плохо спала и…

— Я не устал! — сразу объявил Артем.

Даша посмотрела на сына.

— Тебя никто не спрашивал.

— А я хочу гулять. Мам, давай пойдем. Пожалуйста.

Он потянул ее за руку и подпрыгнул на месте, совершенно забыв, что еще недавно обижался из-за зоопарка.

— Артем, стой спокойно.

— Я спокоен. Мы пойдем?

Даша тяжело вздохнула. По ее лицу было понятно, что прогулка меньше всего соответствовала ее планам на это утро.

— Хорошо. Только сначала зайдем домой. Мне нужно переодеться, а тебе — взять кепку. Потом вернемся.

— Я быстро!

Артем уже собрался бежать к калитке, но Даша успела поймать его за плечо.

— Вместе пойдем.

— Я могу вас подвезти, — предложил Павел.

— Не нужно.

— Это займет пару минут.

— Мы дойдем.

Резкость ответа удивила его. До этого Даша уже согласилась сесть в машину и позволила привезти себя к соседке, поэтому очередной отказ казался бессмысленным.

— Даш, я все равно буду ждать вас здесь.

— Я сказала, что не нужно.

Она отвела взгляд и сильнее сжала руку сына. Только теперь Павел заметил появившееся на ее лице напряжение. Это было не привычное раздражение и не желание снова доказать, что она могла справиться самостоятельно. Даша словно не хотела, чтобы он ехал дальше по этой улице.

— Мы живем совсем рядом, — тише добавила она и указала в сторону. — Вон там.

Павел посмотрел туда.

В конце улицы стоял небольшой осевший деревянный дом. Выцветшие стены местами потемнели от времени, старое крыльцо слегка наклонилось, а невысокий забор требовал ремонта. Участок был маленьким, но ухоженным: возле дома виднелись ровные грядки и несколько плодовых кустов.

Расстояние действительно не превышало нескольких домов. Только теперь Павел понял, чем мог быть вызван ее поспешный отказ. Похоже, Даше было неловко показывать ему, где она жила.

Она не смотрела на него, продолжая поправлять лямку сумки на плече. Павел не стал задавать вопросов или предлагать подвезти еще раз.

— Хорошо, — спокойно произнес он. — Буду ждать здесь.

Даша коротко кивнула и повела Артема по улице. Мальчик почти сразу начал что-то рассказывать, размахивая свободной рукой и время от времени забегая вперед. Она несколько раз просила его не торопиться, но в ее голосе уже не было строгости.

Павел остался возле машины и проводил их взглядом. Даша открыла покосившуюся калитку, пропустила сына во двор и на мгновение обернулась. Заметив, что он все еще смотрит, она сразу отвернулась и скрылась за дверью.

Прежде Павел видел ее жизнь только в цифрах: размер оклада, удержания, стоимость разбитого телефона. Теперь у этих цифр появился старый деревянный дом в конце улицы, маршрутка, которую нельзя пропустить, и пятилетний мальчик, привыкший слышать, что желаемое придется отложить.

Он постепенно начинал понимать, почему Даша так болезненно воспринимала любую предложенную помощь. Она жила в обстоятельствах, где почти все доставалось с трудом, и, вероятно, слишком часто слышала о том, чего не могла себе позволить. Возможно, именно поэтому предложенные им деньги она воспринимала не как решение проблемы, а как признание собственной беспомощности.

Павел оперся на машину и снова посмотрел на старый дом.

Жить так действительно было непросто. Еще сложнее, судя по всему, было не позволять никому этого заметить.

Ожидая их возвращения, Павел вспомнил подробный отчет по выплатам сотрудникам приобретенной сети, который получил несколько дней назад. На бумаге к небольшим окладам полагались ежемесячные премии, но фактически их выплачивали редко. Почти каждый месяц находилась причина уменьшить сумму: недостача, списание просроченного товара, невыполнение плана или очередное взыскание, распределенное на всю смену.

В магазине, где работала Даша, ситуация оказалась одной из худших. Премии существовали преимущественно в договорах, а после удержаний сотрудники получали значительно меньше заявленного. Павел уже распорядился подготовить отдельный отчет по всем необоснованным удержаниям, чтобы установить их точный масштаб. В том, что нарушения носили систематический характер, он почти не сомневался, однако окончательные суммы еще предстояло подсчитать.

Как Даша вообще умудрялась жить на эти деньги?

Ей нужно было кормить и одевать пятилетнего ребенка, оплачивать коммунальные услуги, дорогу до работы и множество других расходов, которые невозможно бесконечно откладывать. Даже при самой жесткой экономии ее зарплаты едва ли хватало до конца месяца. Теперь становилось понятно, почему разбитый телефон продолжал работать до тех пор, пока окончательно не погас, а поездка в зоопарк каждый раз переносилась на неопределенное «потом».

Павел снова поднял взгляд к дому. Калитка как раз открылась, и на улицу вышли Даша с Артемом. Она успела переодеться, собрала волосы и теперь выглядела немного свежее, хотя усталость с лица никуда не исчезла. На мальчике появилась кепка, которую он постоянно поправлял, сдвигая то на глаза, то на затылок.

Даша подошла к машине.

— Здесь гулять особо негде. В центре поселка есть парк, но до него нужно ехать.

— Тогда поедем в парк.

Он обошел машину и поднял крышку багажника. Даша остановилась рядом, наблюдая, как Павел достал детское кресло.

— У вас это откуда?

— Расскажу по дороге.

Он открыл заднюю дверь и закрепил кресло на сиденье. Артем внимательно следил за каждым движением и несколько раз пытался помочь, придерживая ремень, который совершенно не нуждался в его участии.

— Теперь садитесь, — сказал Павел.

Мальчик забрался в машину не с первой попытки. Сначала поставил колено не туда, затем зацепился кепкой за дверной проем и рассмеялся, когда она упала на пол. Павел дождался, пока Артем устроится, вернул ему кепку и пристегнул ремни.

— Не жмет?

— Нет.

— Тогда можно ехать.

Даша уже села на переднее сиденье. Павел закрыл заднюю дверь, занял место за рулем и выехал на дорогу.

— Так откуда у вас детское кресло? — снова спросила она.

— Недавно подвозил знакомых. Они оставили его в багажнике.

— Обычно такие вещи не забывают.

— Видимо, решили, что оно мне нужнее.

Даша еще несколько секунд смотрела на него, но продолжать расспросы не стала.

На самом деле никаких знакомых с ребенком Павел не подвозил. Кресло появилось в машине вскоре после того, как Даша впервые сама заговорила с ним о сыне. Покупка не имела разумного объяснения: она уже отказалась от предложения довезти ее домой, а знакомиться с ребенком Павел тогда не собирался. И все же кресло осталось в багажнике, словно он заранее допускал ситуацию, в которой оно могло понадобиться.

Признаваться в этом Даше он точно не собирался.

— У вас есть ребенок? — спросила она.

— Нет.

— Тогда история со знакомыми звучит еще менее убедительно.

— Почему? Люди без детей иногда общаются с теми, у кого они есть.

С заднего сиденья тут же раздался голос Артема:

— А жена у вас есть?

Даша резко обернулась.

— Артем, такие вопросы незнакомым людям не задают.

— Почему?

— Потому что это неприлично.

Мальчик нахмурился так, словно совершенно не понимал, что именно было неприличного в простом вопросе.

— Нет, — ответил Павел. — Жены у меня тоже нет.

Артем некоторое время обдумывал услышанное.

— А кто вам готовит?

— Иногда я сам.

— А блины умеете?

— Нет.

Мальчик посмотрел на него с искренним сочувствием.

— Тогда вам плохо.

Даша отвернулась к окну, но Павел заметил появившуюся на ее лице улыбку.

— Иногда, — согласился он.

— Тетя Маша умеет. И мама умеет, только у нее иногда подгорают.

— Артем.

— Что? Подгорают же.

— Больше никаких семейных секретов.

Мальчик замолчал, но ненадолго. Через несколько секунд он начал рассказывать о горке, которая находилась в парке, затем вспомнил про фонтан и попытался объяснить дорогу, хотя с заднего сиденья почти ничего не видел. Павел несколько раз намеренно сворачивал не туда, куда требовал Артем, после чего мальчик громко возмущался и уверял, что без него они никогда не доберутся.

Парк находился примерно в сорока минутах езды. Павел припарковался возле невысокой ограды и заглушил двигатель. Даша вышла первой, обошла машину и сама открыла заднюю дверь. Она расстегнула ремни, помогла Артему выбраться из кресла и поправила ему съехавшую на глаза кепку.

За оградой начиналась широкая дорожка, уходившая между старыми деревьями. В глубине парка виднелась детская площадка, а ближе к центру находился небольшой фонтан. Артем сразу заметил горку и потянул мать вперед, но Даша удержала его за руку.

— Не спеши. Сначала немного пройдемся.

— Я только посмотрю.

— Посмотришь вместе с нами.

Первые несколько минут Артем шел рядом с матерью, разглядывая проезжавшие по дорожкам велосипеды и время от времени останавливаясь возле голубей. Потом обежал Дашу, протиснулся между взрослыми и неожиданно взял Павла за руку.

Павел посмотрел вниз.

Маленькая ладонь уверенно сжимала его пальцы, словно в этом не было ничего необычного. Даша тоже заметила произошедшее и удивленно взглянула сначала на сына, затем на Павла.

Артем никак не отреагировал на их взгляды. Он продолжал идти между ними, раскачивая сцепленные руки и рассказывая, что возле фонтана иногда продавали сладкую вату. Павел не стал высвобождать руку. Прикосновение ребенка ощущалось непривычно, но отторжения не вызывало.

— Артем часто остается у Марии Владимировны? — спросил он у Даши.

— Когда я работаю.

— Каждый раз?

— Да.

— А в детский сад он не ходит?

Даша ненадолго замолчала.

— Не ходит.

— Почему?

— Потому что места нам так и не дали.

— Ему уже пять.

Она сразу посмотрела на Павла.

— Я знаю, сколько лет моему сыну.

— Я не это имел в виду.

— А прозвучало именно так.

Артем перестал раскачивать их руки и поднял голову, переводя взгляд с матери на Павла. Заметив это, Даша немного смягчила тон.

— Я пыталась устроить его, — продолжила она. — В поселке мало мест, а очередь почти не двигается. Каждый раз в администрации говорили подождать еще немного. Сначала несколько месяцев, потом до следующего набора, потом еще год.

— Вы подавали заявление повторно?

— И заявление, и копии документов. Несколько раз ходила узнавать, не освободилось ли место. Ответ всегда был одинаковым.

— Ждать?

— Да. — Даша пожала плечами. — В какой-то момент мне просто надоело тратить на это время. Чтобы попасть в администрацию, приходилось отпрашиваться с работы, а результат не менялся. Потом Мария Владимировна согласилась сидеть с Артемом, и я перестала туда ходить.

— А очередь?

— Наверное, мы все еще в ней стоим. Если наши документы опять не потеряли.

В ее голосе не было ни особого возмущения, ни надежды на то, что ситуация когда-нибудь изменится. Даша рассказывала об этом как о еще одной сложности, к которой пришлось приспособиться.

Артем тем временем вновь потянул их вперед.

— Там качели свободные!

Он отпустил обе руки и побежал к площадке. Даша сразу окликнула его, потребовав не уходить далеко. Артем замедлился, но останавливаться не стал.

Павел посмотрел ему вслед. Вместо детского сада Артем проводил ее рабочие дни у соседки только потому, что его мать в какой-то момент устала добиваться ответа от людей, которым было проще снова отправить ее ждать.

Судя по тому, что Павел уже успел узнать о жизни Даши, ждать ей предлагали слишком часто.

«Некоторые люди становятся частью дня так незаметно, что лишь после их ухода понимаешь: без них он был бы другим».

Даше хотелось лечь и умереть, проклиная вчерашний бар, четвертый коктейль и внезапное пробуждение в чужой квартире. Но лечь посреди парка она не могла, поэтому пришлось ограничиться лавочкой неподалеку от детской площадки.

Перед этим Даша помогла Артему забраться на качели и несколько минут раскачивала его, пока руки окончательно не начали отваливаться. Потом освободилась небольшая горка, и сын убежал к ней, быстро познакомившись с другим мальчиком примерно своего возраста. Теперь они по очереди съезжали вниз, споря, кто оказался быстрее.

Даша села на край лавочки в тени и прикрыла глаза. Голова продолжала неприятно пульсировать, а каждый детский крик отзывался внутри болезненным ударом. Павел устроился рядом, оставив между ними достаточно места.

— Сильно плохо? — спросил он.

— Нет. Я всегда мечтала провести выходной именно так.

— Можем вернуться.

— Попробуйте объяснить это Артему.

Павел посмотрел в сторону площадки. Сын как раз пытался подняться по горке навстречу съезжавшему мальчику.

— Артем, по лестнице! — крикнула Даша.

Он будто не услышал, но все же спрыгнул на землю и обежал конструкцию с другой стороны.

— С первого раза никогда не слушается? — спросил Павел.

— С первого раза он проверяет, действительно ли я запрещаю. Со второго решает, насколько серьезными будут последствия.

— А с третьего?

— Обычно мне приходится вставать.

Павел усмехнулся.

— Продуманная система.

— Ему нравится.

Некоторое время они молча наблюдали за площадкой. Даша надеялась, что разговор на этом закончится, однако Павел, судя по всему, не собирался упускать возможность продолжить знакомство: уже второй раз именно он предлагал ей прогуляться.

— Вы часто выбираетесь в бары?

— Постоянно, — вздохнув, сказала она. — Примерно раз в несколько месяцев.

— Тогда понятно, почему несколько коктейлей оказалось достаточно.

Даша открыла глаза.

— Откуда вы знаете, сколько я выпила?

— Видел вас у стойки.

— Следили?

— Иногда смотрел.

Ответ прозвучал слишком спокойно. Даша отвернулась к площадке, не придумав, что на него сказать.

— Чем обычно занимаетесь в выходные? — продолжил Павел.

— Отвечаю на вопросы слишком любопытного начальника.

— Кроме этого.

— Убираю, готовлю, занимаюсь Артемом. Иногда смотрю сериалы, если не засыпаю раньше.

— Какие?

— Разные.

— Очень подробный ответ.

— Вы спросили, какие. — Она пожала плечами. — Я ответила.

— Вы всегда выбираете только удобную часть вопроса?

— Теперь выбираю.

Павел повернулся к ней.

— А раньше?

Даша некоторое время смотрела на сына, который уже забыл про горку и теперь вместе с новым знакомым собирал возле скамейки мелкие камни.

— Раньше слишком много рассказывала людям, которые не собирались оставаться в моей жизни.

— Кто-то использовал это против вас?

— Это уже неудобная часть вопроса.

Она ожидала, что Павел продолжит расспрашивать, но он отступил.

— Хорошо, — спокойно произнес он. — Тогда что смотрите?

— Детективы. Иногда фантастику.

— Книги читаете?

— Когда получается.

— А музыка?

— Павел Андреевич, вы анкету составляете?

— В вашей рабочей анкете этого не было.

— Там вообще слишком много всего оказалось.

— Я уже объяснял, что изучал документы всех сотрудников.

— Но запомнили почему-то мои.

Он не ответил сразу. Даша посмотрела на него, однако Павел продолжал наблюдать за Артемом.

— Ваши оказались интереснее, — наконец произнес он.

Она не стала уточнять, что именно могло заинтересовать его в нескольких увольнениях, низкой зарплате и наличии ребенка.

— Вы всегда жили здесь? — спросил Павел.

— Нет.

— А где?

— Ближе к городу.

— Почему переехали?

Даша отвела взгляд.

— Так сложилось.

— Еще одна неудобная часть?

— Быстро учитесь.

Он немного помолчал, после чего спросил:

— Вы воспитываете Артема одна?

— У него есть я и Мария Владимировна.

— Я спрашивал об отце.

— Я поняла.

Даша не собиралась отвечать. Павел не стал повторять вопрос. На площадке Артем рассмеялся, когда другой мальчик попытался сложить камни друг на друга и вся конструкция рассыпалась.

— Теперь моя очередь, — сказала Даша, устав находиться под постоянным вниманием. — Почему вы купили эту сеть?

— Потому что она может приносить прибыль.

— И все?

— Вы ожидали историю о желании спасти маленькие магазины?

— После телефона, детского кресла и дельфинов — вполне.

Павел улыбнулся.

— Сеть работала плохо, но у нее были постоянные покупатели и удачно расположенные точки. Нужно было заменить управление, пересмотреть поставки и прекратить потери. Обычная инвестиция. Отец предложил присмотреться к ней, когда решил, что нам пора выходить в пригороды.

— Вы работаете вместе с отцом?

— Иногда. Обычно он предлагает что-нибудь, а потом ведет себя так, словно решение уже принято.

— И вы соглашаетесь?

— Только если он прав.

— А если неправ?

— Тогда наши разговоры затягиваются.

Даша вспомнила, как Павел несколько раз пытался заставить ее взять деньги, и слабо усмехнулась.

— Теперь понятно, в кого вы такой настойчивый.

— Считаете, это наследственное?

— Надеюсь. Иначе вы сами вырастили в себе эту отвратительную черту.

— Отец называет ее целеустремленностью.

— Так звучит приятнее.

— Он вообще умеет подбирать правильные названия для своих недостатков.

— Вы не очень хорошо ладите?

— В деловых вопросах обычно находим общий язык.

— Удобный ответ.

— Учусь у вас.

Даша уже собиралась возразить, но заметила, как Артем поднял с земли горсть мелких камней и начал складывать их на край горки.

— Артем, камни положи обратно.

— Мы строим крепость! — прокричал ребенок.

— Стройте на земле. На горке другие дети катаются.

Мальчик нехотя смахнул камни вниз. Даша дождалась, пока он отойдет от горки, и снова посмотрела на Павла.

— А вы всегда так откровенны с человеком, который платит вам зарплату? — спросил он.

— Ее мне платит бухгалтерия.

— Деньги принадлежат компании.

— Значит, спасибо компании.

Павел тихо рассмеялся. Даша поймала себя на том, что разговор неожиданно перестал ее утомлять. Он больше не пытался решать за нее ее проблемы или заставлять рассказывать о том, о чем она говорить не хотела. Просто спрашивал и принимал молчание там, где она не хотела отвечать.

— А вам нравится то, чем вы занимаетесь? — спросила она.

— Да.

— Даже отчеты, проверки и чужие недостачи?

— С цифрами проще. Если что-то не сходится, всегда можно найти причину.

— А с людьми?

Павел посмотрел на нее.

— Иногда человек знает ответ, но просто не хочет его давать.

Намек был слишком очевидным.

— Значит, придется смириться с неизвестностью.

— Я не очень хорошо умею смиряться.

— Это я уже заметила.

Со стороны площадки послышался возмущенный детский крик. Артем отобрал у нового знакомого палку и теперь доказывал, что нашел ее первым.

— Артем, верни.

— Но она моя!

— Вы нашли ее вместе. Либо играете по очереди, либо положите на место.

Мальчик недовольно протянул палку другому ребенку. Тот сразу побежал с ней к песочнице, а Артем направился следом, продолжая что-то доказывать.

— Он обычно спокойнее, — сказала Даша, продолжая следить за сыном.

— По-моему, он ведет себя как обычный пятилетний ребенок, — ответил Павел.

— Потому что вы знаете его всего несколько часов, — усмехнулась она.

— Вам часто приходится быть строгой?

— Иногда. Иначе он быстро решит, что правила существуют только для меня.

Павел посмотрел на Артема, который продолжал спорить с другим мальчиком из-за палки.

— Получается, он сначала проверяет, насколько серьезно вы говорите «нет».

— Все дети так делают, — ответила Даша.

— Не только дети, — с усмешкой заметил Павел.

Она повернулась к нему, сразу поняв намек.

— Некоторым взрослым на проверку требуется гораздо больше времени.

— Зато в конце концов я вас услышал.

— После четырех попыток.

— Главное — результат.

Даша толкнула его локтем, прежде чем успела подумать. Павел посмотрел сначала на место, которого она коснулась, затем на нее. На его лице появилась довольная улыбка.

Артем тем временем забрался на невысокое ограждение возле клумбы и пошел по нему, расставив руки в стороны.

— Артем, слезь оттуда.

— Я умею!

— Я вижу. Все равно слезь.

Он сделал еще два шага.

— Артем.

На этот раз мальчик нехотя спрыгнул, но почти сразу побежал к фонтану вместе с новым знакомым. Даша проследила за ними взглядом и повысила голос:

— Близко к воде не подходи!

Сын обернулся, кивнул и через несколько секунд остановился у самого края. Он наклонился вперед, пытаясь дотянуться до плававшего на поверхности листа.

Даша поднялась с лавочки.

— Артем, если мне еще раз придется просить тебя отойти от воды, возле фонтана больше не играешь. А если не послушаешься — сразу пойдем домой.

Мальчик выпрямился и быстро сделал несколько шагов назад. Оказавшись на безопасном расстоянии, он вопросительно посмотрел на мать.

— Вот там стой, — сказала она. — И не толкайтесь.

Убедившись, что предупреждение подействовало, Даша снова села.

— В этот раз вам все-таки не пришлось подходить, — заметил Павел.

— Он услышал ключевое слово «домой».

— Действенный аргумент.

— Единственный, который еще работает.

— А что будете делать, когда перестанет?

— Придумаю что-нибудь страшнее.

Павел усмехнулся и снова посмотрел на детей.

— Вы вообще отдыхаете?

— Прямо сейчас отдыхаю, — спокойно сказала Даша.

— У вас болит голова, вы следите, чтобы ребенок не упал в фонтан, и отвечаете на мои вопросы.

— Лучший выходной за последнее время.

— Даже несмотря на мои вопросы?

Даша сделала вид, что задумалась.

— Они немного портят общее впечатление.

— Тогда можете задать еще один.

— Чтобы мы страдали одинаково?

— Именно.

Она посмотрела на его спокойное лицо, на дорогие часы и рубашку, совершенно не подходившую для прогулки возле детской площадки.

— Хорошо. Чем вы занимаетесь, когда не работаете?

— Иногда занимаюсь спортом, встречаюсь с друзьями, куда-нибудь уезжаю.

— Иногда?

— В последнее время свободного времени немного.

— Значит, почти тем же, чем я. Только без уборки, готовки и ребенка возле фонтана.

— Зато сегодня ребенок возле фонтана у нас общий.

Даша резко посмотрела на него. Павел уже повернулся к площадке, словно не заметил ничего особенного в собственных словах.

Она хотела поправить его, но в этот момент Артем снова наклонился к воде.

— Артем!

Мальчик мгновенно отскочил от фонтана, а Павел негромко рассмеялся.

Артем еще несколько секунд постоял поодаль, а затем оставил нового знакомого и побежал обратно к лавочке. Даша дождалась, пока он подойдет, и строго посмотрела на него.

— Сколько раз я попросила не подходить близко к воде?

Мальчик опустил голову и начал водить носком кроссовка по земле.

— Я только листик хотел достать.

— А если бы ты упал?

— Я бы не упал.

— Артем, дело не в том, упал ты или нет. Я попросила отойти, а ты сделал вид, что не услышал.

— Я услышал.

— Тогда почему не послушался?

Он пожал плечами и покосился в сторону дорожки, ведущей к выходу из парка. Даша уже собиралась продолжить, но Павел вмешался:

— Мне кажется, сейчас его больше интересует не воспитательная беседа.

— А что?

Павел проследил за взглядом Артема. Неподалеку от площадки стоял небольшой киоск, возле которого несколько детей ели мороженое.

— Мороженое, — ответил он. — Он его хочет. Как, впрочем, и я.

Даша повернулась к нему, собираясь возразить, но Артем мгновенно оживился.

— Я знаю, где продают!

Он схватил Павла за руку и потянул на себя.

— Пойдемте, я покажу!

Павел позволил поднять себя с лавочки, хотя детских сил для этого явно не хватило бы. Уже встав, он протянул свободную руку Даше.

Она посмотрела сначала на протянутую ладонь, затем на довольное лицо сына. После этого лишь мотнула головой и поднялась самостоятельно.

— Я и без помощи могу встать.

— В этом я уже не сомневаюсь, — ответил Павел.

Артем нетерпеливо потянул его в сторону киоска. Даша пошла следом, наблюдая за тем, как легко сын увлек за собой почти незнакомого мужчину.

— Вы плохо влияете на моего ребенка, — заявила она.

Павел и Артем одновременно повернулись к ней.

— Почему? — спросили они почти в один голос.

Даже выражения лиц оказались удивительно похожими. Оба смотрели на нее одинаково недоуменно, слегка приподняв брови. Это выглядело настолько естественно, что Даша на несколько мгновений растерялась.

— Потому что он уже перестал слышать мои возражения, — наконец ответила она.

— Но ты ничего не сказала, — заметил Артем.

— Именно, — поддержал его Павел. — Мы не дали вам возможности отказаться.

— Вот об этом я и говорю.

Артем посмотрел на нее с недоумением и снова потянул Павла к киоску.

— Пойдемте быстрее, а то мороженое закончится!

— Вряд ли оно успеет закончиться за минуту, — сказал Павел, но все же ускорил шаг.

Даша направилась за ними, продолжая убеждать себя, что их недавнее сходство ей лишь показалось.

Возле киоска Артем сразу прильнул к стеклу, за которым лежало несколько рядов мороженого. Он долго переводил взгляд с одного яркого фантика на другой, несколько раз уже собираясь указать на один и тут же замечая следующий.

— Я хочу это, — наконец сказал он, указав на мороженое в синей упаковке с динозавром. — Оно шоколадное.

— Ты уверен? — спросила Даша. — Потом другое не попросишь?

Артем еще раз внимательно осмотрел витрину и кивнул:

— Уверен.

Даша открыла сумку и потянулась за кошельком, но Павел сразу остановил ее:

— Уберите.

— Я сама заплачу за сына.

— Мороженое предложил я. Значит, сегодня угощаю я.

— Павел Андреевич…

— Даш, это мороженое, а не новый телефон.

Потом он отвернулся к продавщице, не оставляя ей возможности закончить возражение.

— Три мороженых, пожалуйста. Это шоколадное и еще два пломбира.

Павел расплатился картой и забрал покупку. Одно мороженое сразу передал Артему, а второе протянул Даше.

Она посмотрела на упаковку в его руке.

— Я не просила.

— Знаю. Но стоять и смотреть, как мы едим, было бы невежливо.

Второй пломбир Павел оставил себе, явно считая вопрос с оплатой закрытым.

— Давайте сядем, — предложила Даша, указав на ближайшую свободную лавочку.

— А можно к фонтану? — спросил Артем, уже собираясь бежать обратно.

— Сегодня уже нет. Я тебя предупреждала. Доедай, потом пойдем к горке.

Мальчик недовольно посмотрел в сторону воды, но спорить не стал. Они устроились на лавочке: Даша села с одного края, Павел — с другого, а Артем занял место между ними. Синяя упаковка никак не хотела раскрываться, поэтому он несколько раз дернул ее зубами, пока мать не забрала мороженое и не помогла снять обертку.

Первые несколько минут Артем ел молча, слишком увлеченный шоколадной глазурью. Потом вспомнил про видео с дельфинами и спросил, умеют ли они плавать задом наперед. Павел признался, что не знает, но пообещал выяснить. От дельфинов разговор каким-то образом перешел к акулам, затем к динозаврам, которые, по мнению Артема, обязательно победили бы всех морских животных, если бы умели достаточно глубоко нырять.

Даша попыталась объяснить, что далеко не все динозавры были хищниками, но сын уверенно сообщил, что его нарисованный динозавр ел только других злых динозавров. Павел серьезно заметил, что при таком рационе ему пришлось бы долго искать еду. Артем задумался, а затем решил, что на его острове злые динозавры появлялись каждое утро. Объяснять, откуда именно они брались, он не стал.

Мороженое начало таять быстрее, чем Артем успевал его есть. Шоколад потек по пальцам, и Даша достала из сумки салфетки.

— Я сам, — заявил он, вытирая ладонь и только сильнее размазывая шоколад.

— Вижу.

Она забрала салфетку и привела его руки в относительный порядок. Пока Даша занималась сыном, Артем заметил, что пломбир Павла тоже начал капать на упаковку.

— У вас убегает.

— Куда?

— Вниз!

Павел успел подхватить растаявшую каплю и поблагодарил его за предупреждение. Артем важно кивнул, явно довольный, что теперь уже он помог взрослому.

Разговор постоянно перескакивал с одного на другое. Павел спросил, нравится ли Артему рисовать, и в ответ получил длинный рассказ о фломастере, который перестал писать после того, как им нарисовали слишком большое море. Даша уточнила, что море заняло всего четыре листа, но сын возразил: для фломастера это все равно было мало. Потом Артем сообщил, что умеет считать почти до ста, и тут же принялся доказывать, пропустив тридцать семь, несколько чисел после пятидесяти и почему-то дважды назвав восемьдесят четыре.

Павел не стал его поправлять сразу. Дождался окончания и поинтересовался, куда исчезло тридцать семь.

— Оно там было, — уверенно ответил Артем.

— Я не слышал.

— Вы отвлеклись.

Даша рассмеялась, а Павел признал, что подобная причина вполне могла сработать. После этого Артем решил проверить его и потребовал тоже считать до ста. Павел отказался, сославшись на то, что по выходным старается не иметь дела с цифрами.

Они просидели на лавочке дольше, чем собиралась Даша. Артем вклинивался почти в каждую фразу, задавал вопросы, не дожидаясь ответа на предыдущие, и несколько раз начинал рассказывать одну историю, а потом перескакивал на другую, так и не закончив первую.

Павел ни разу не показал раздражения. Он отвечал серьезно даже на самые нелепые вопросы, а когда не знал ответа, честно признавался в этом, и Артем каждый раз смотрел на него с удивлением.

Постепенно Даша перестала ждать, что Павлу надоест. Она тоже включалась в разговор, спорила с ним, поправляла сына и смеялась, когда тот совершенно случайно оказывался на ее стороне. В какой-то момент Павел произнес что-то о том, что большинство проблем решалось правильным расчетом, а Артем тут же сообщил, что не все, потому что мороженое все равно таяло. Возразить на это не смог ни один из них.

Когда от мороженого остались только палочки и смятые упаковки, Артем первым соскочил с лавочки.

— Теперь можно на горку?

— Сначала выброси мусор, — напомнила Даша.

Он собрал обертки, отнес их к урне и быстро вернулся обратно.

— Теперь?

Даша поднялась с лавочки, поправила сумку на плече и посмотрела на Павла.

— Пойдемте. Иначе он все равно будет спрашивать каждую минуту.

Они направились к детской площадке втроем. Артем шел немного впереди, но на этот раз не убегал. Добравшись до горки, он сразу поднялся по лестнице, съехал вниз и тут же побежал на второй круг.

Неподалеку оказалась свободная лавочка. Даша и Павел сели, продолжая следить за Артемом. Разговор возобновился так легко, словно не прерывался. Они обсуждали парк, нелепые детские вопросы и спорили, действительно ли Павел отвлекся во время счета или Артем просто пытался скрыть пропущенное число. Сын время от времени подбегал к ним, сообщал что-нибудь особенно важное, вмешивался в разговор и снова возвращался к горке.

Даша сама не заметила, как вновь начала смеяться. Рядом с Павлом оказалось неожиданно легко сидеть, говорить о незначительных вещах и наблюдать за Артемом. За последние полчаса она ни разу не вспомнила ни о головной боли, ни о вчерашнем баре, ни о том, почему вообще не собиралась подпускать этого мужчину к своей жизни.

Время прошло незаметно. Артем успел несколько раз скатиться с горки, познакомиться еще с двумя детьми и долго наблюдал за мальчиком, запускающим бумажного самолетика. Даша продолжала разговаривать с Павлом, изредка отвлекаясь, чтобы напомнить сыну не отходить далеко.

— Мам, я есть хочу, — сообщил Артем, в очередной раз вернувшись к лавочке.

Даша посмотрела на неработающий телефон, который по привычке достала из сумки, и тут же убрала его обратно.

— Сколько времени? — спросила она у Павла.

Он взглянул на часы.

— Без десяти два.

— Ничего себе.

Даша поднялась с лавочки. После мороженого Артем о голоде не вспоминал, и она совершенно потеряла счет времени.

— Нам пора домой. Нужно тебя кормить.

— Можно еще пять минут?

— Нет. Мы и так здесь дольше, чем собирались.

Артем недовольно вздохнул, но спорить не стал. Попрощался с детьми, еще раз посмотрел на самолетик и нехотя направился вместе со взрослыми к выходу.

— Здесь неподалеку есть кафе, — сказал Павел. — Можем пообедать там.

— Спасибо, но мы поедим дома.

— Почему?

— Потому что дома есть нормальный обед.

— В кафе тоже найдется еда для ребенка.

— Павел Андреевич, вы уже купили ему мороженое. Этого достаточно.

— Обед не имеет отношения к мороженому.

— Для вас — возможно. А мы все равно откажемся.

Он попытался предложить другое заведение в центре поселка, но Даша снова покачала головой.

— Нет. Правда. Нам нужно домой.

Павел посмотрел на нее, словно собирался привести еще один довод, однако передумал.

— Тогда хотя бы подвезу.

На это Даша согласилась. Артем уже заметно устал и шел медленнее, чем утром, поэтому добираться домой общественным транспортом сейчас не хотелось даже ей.

Возле машины Даша сама усадила сына в детское кресло и застегнула ремни. Артем почти сразу начал рассказывать, что в следующий раз им обязательно нужно взять кораблик, хотя своего у него не было. Павел пообещал, что до следующей прогулки они успеют решить эту проблему, и Даша предпочла не уточнять, что именно он имел в виду.

Обратная дорога прошла спокойно. Артем продолжал говорить с заднего сиденья, но постепенно его ответы становились короче. К моменту, когда машина свернула в их район, он уже молча смотрел в окно, прижавшись щекой к краю кресла.

— Остановите здесь, пожалуйста, — попросила Даша в начале улицы.

Павел посмотрел вперед.

— Ваш дом дальше.

— Я знаю. Мы дойдем сами.

Он перевел взгляд на нее, однако спорить не стал.

— Хорошо.

Павел остановил машину у обочины. Даша вышла, обошла автомобиль и помогла Артему выбраться из кресла. Поблагодарив за прогулку и поездку, она закрыла дверь и взяла сына за руку.

Они успели пройти несколько шагов, когда за спиной мягко загудел двигатель. Даша услышала, как машина тронулась с места.

Артем обернулся и поднял свободную руку.

— Пока!

Он долго махал вслед автомобилю, пока тот не скрылся за поворотом. Даша не стала оборачиваться, но шаг невольно замедлила, прислушиваясь к постепенно стихавшему звуку мотора.

До дома оставалось несколько минут, но Артем, несмотря на усталость, молчать не собирался. Он шел рядом, держась за руку матери, и время от времени оборачивался на уже пустую дорогу.

— Мам, дядя Паша домой поехал?

— Наверное.

— А он далеко живет?

— Далеко.

— А завтра приедет?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ему нужно работать.

Артем немного подумал.

— А потом?

— Что потом?

— Потом приедет?

— Я не знаю.

— А мы еще пойдем в парк?

— Конечно.

— С дядей Пашей?

— Можно и без него.

— А с ним?

Даша посмотрела на сына.

— Артем, я не знаю.

Несколько шагов он прошел молча, разглядывая дорогу под ногами.

— А дельфинов он еще покажет?

— Может быть.

— Когда?

— В следующий раз.

— Значит, он еще придет?

Даша поняла, что сама загнала себя в ловушку.

— Я сказала «может быть».

— Мне он понравился, — сообщил Артем.

— Я заметила.

— А тебе понравился?

— Не знаю.

Мальчик удивленно посмотрел на нее.

— Ты же взрослая.

— И что?

— Взрослые все знают.

— Это неправда.

Они дошли до калитки. Даша открыла ее и пропустила сына во двор, надеясь, что разговор закончился. Однако Артем остановился возле крыльца и снова повернулся к ней.

— А ты хочешь, чтобы дядя Паша еще пришел?

Даша замерла, так и не закрыв калитку. Все предыдущие вопросы касались только желаний Артема, и на них еще можно было отвечать уклончиво. Теперь сын спросил именно о том, о чем она сама старалась не думать.

— Иди в дом. Обедать пора.

Артем послушался, а Даша закрыла калитку, оставив без ответа и его, и себя.