Пепел под снегом. Там, где молчат портреты (джен)

— Один из нас — да.

Слова Дамблдора повисли в воздухе.

Гарри не двигался.

Он смотрел на человека перед собой и пытался найти хоть одну деталь, которая объяснила бы происходящее.

Это не мог быть Дамблдор.

Не мог.

Гарри собственными глазами видел его смерть.

Он помнил Астрономическую башню.

Зелёную вспышку.

Падение.

Он помнил похороны.

Помнил белую гробницу.

Помнил пустоту, оставшуюся после него.

— Вы не Дамблдор, — сказал Гарри.

Мужчина улыбнулся.

— Разумеется, нет.

Рон выдохнул:

— Это совершенно не успокаивает.

Гермиона подняла палочку.

— Кто вы?

Дамблдор посмотрел на неё.

— Очень хороший вопрос, Гермиона.

— Не называйте меня по имени.

— Хорошо.

Он перевёл взгляд на Гарри.

— Тогда будем честны. Я — Альбус Дамблдор.

Гарри почувствовал, как внутри поднимается ярость.

— Лжец.

— Возможно.

— Дамблдор умер.

— Да.

— Тогда вы кто?

На лице мужчины впервые появилась усталость.

— Человек, который должен был умереть вместе с ним.

Элинор внезапно бросилась вперёд.

— Вы обещали!

Дамблдор даже не поднял палочки.

Он просто посмотрел на неё.

Элинор замерла.

— Я обещал твоему отцу, — тихо сказал он. — Не тебе.

— Вы сказали, что никогда больше не вернётесь.

— Я ошибся.

— Вы всегда ошибаетесь!

Её голос сорвался.

Гарри посмотрел на неё.

— Что он сделал с твоим отцом?

Элинор ничего не ответила.

Дамблдор ответил вместо неё:

— Её отец был хранителем последнего имени.

Гермиона нахмурилась.

— Какого имени?

— Моего.

Гарри посмотрел на него.

— Вашего?

Дамблдор кивнул.

— Альбус Дамблдор — не моё настоящее имя.

Тишина.

Рон медленно опустил палочку.

— Я даже не знаю, что на это сказать.

— Тогда не говори.

Гермиона подошла ближе.

— Что произошло в 1947 году?

Дамблдор посмотрел на дневник Томаса.

— Томас обнаружил Первого.

— Кто он был?

— Я.

Гарри почувствовал, будто земля ушла из-под ног.

— Что?

— Я был Первым.

Гермиона побледнела.

— Нет.

— Да.

Дамблдор говорил спокойно.

— Не тем человеком, которого вы знаете. До того, как я стал преподавателем. До Гриндевальда. До всего.

Он посмотрел на Гарри.

— Я был молод. Глуп. Уверен, что могу исправить мир.

— И что вы сделали?

— Создал заклинание.

— Какое?

— Оно позволяло человеку отделить от себя часть памяти.

Гермиона резко поняла.

— Первое заклинание.

Дамблдор кивнул.

— Я хотел отделить страх. Жестокость. Зависть. Все человеческие слабости.

— Вы хотели стать совершенным, — сказал Гарри.

— Я хотел стать добрым.

Он посмотрел на него.

— Но магия не различает добро и зло. Она лишь исполняет желание.

Гарри увидел это.

Не глазами.

Памятью.

Молодой Дамблдор стоял в подземной комнате.

Перед ним лежал каменный круг.

Внутри круга горел огонь.

Рядом стоял Томас.

— Вы не знаете, что делаете, — говорил мальчик.

— Знаю.

— Нет.

Томас качал головой.

— Вы думаете, что избавитесь от зла внутри себя. Но вы только дадите ему тело.

Молодой Дамблдор улыбался.

— Иногда зло нужно выпустить, чтобы победить его.

— А если оно не захочет возвращаться?

Дамблдор поднял палочку.

— Тогда я заставлю его.

Вспышка.

Крик.

И что-то вышло из круга.

Не человек.

Тень.

Она коснулась стены.

И стена зашептала.

Гарри резко открыл глаза.

Он снова стоял в подземной комнате.

— Я видел это.

Дамблдор кивнул.

— Потому что это воспоминание было твоим.

— Моим?

— Да.

— Но я не был там.

— Был.

Гермиона смотрела на Гарри с ужасом.

— В той ночи.

Дамблдор продолжил:

— Когда Волан-де-Морт умер, он не исчез полностью. Частица его души была связана с тобой. Все знают эту историю.

Гарри сжал кулаки.

— Хоркрукс.

— Именно.

— Но я уничтожил его.

— Частицу Волан-де-Морта — да.

Дамблдор сделал шаг ближе.

— Но вместе с ней ты уничтожил нечто ещё.

Гарри почувствовал холод.

— Что?

— Часть собственной памяти.

В голове Гарри что-то щёлкнуло.

Лес.

Ночь.

Пепел.

Он снова увидел себя.

Но теперь рядом стоял Дамблдор.

Молодой.

Живой.

Он держал палочку.

— Гарри, ты должен забыть.

— Что?

— Меня.

— Почему?

— Потому что если ты будешь помнить, он найдёт тебя.

— Кто?

Дамблдор посмотрел куда-то за его спину.

— Я.

И вдруг Гарри понял.

Всё это время он думал, что видел Волан-де-Морта.

Но в воспоминании рядом стоял другой человек.

Тот самый, кто сейчас находился перед ним.

Первый.

Дамблдор.

— Почему вы стерли мне память? — спросил Гарри.

— Потому что ты был единственным, кто мог его остановить.

— Кого?

Дамблдор посмотрел на портреты.

— Меня.

Гарри замер.

— Я не понимаю.

— После того как я отделил от себя свою тёмную часть, она не исчезла. Она получила сознание.

— Первый.

— Да.

— И вы стали двумя людьми.

— Нет.

Дамблдор покачал головой.

— Хуже.

Он посмотрел на Гарри.

— Мы стали одним человеком, разделённым между двумя телами.

Гермиона побледнела.

— Поэтому вы не можете просто убить его.

— Поэтому я и умер.

Рон нахмурился.

— Подождите. Вы сказали, что умерли.

— Я умер.

— Тогда как вы здесь?

Дамблдор улыбнулся.

— Потому что смерть была частью плана.

Гарри резко поднял палочку.

— Какого плана?

Дамблдор ответил:

— Чтобы Первый не мог вернуться, я должен был умереть.

— Но он вернулся.

— Нет.

Он посмотрел прямо на Гарри.

— Он никогда не уходил.

В этот момент Элинор закричала.

На её руке появилась чёрная отметина.

Гермиона бросилась к ней.

— Что это?

Элинор стиснула зубы.

— Он нашёл меня.

— Кто?

Она посмотрела на Дамблдора.

— Настоящий.

Дамблдор впервые испугался.

— Нет.

В стенах что-то загрохотало.

Портреты начали трескаться.

Сначала один.

Потом второй.

Потом все сразу.

Гарри услышал голос.

Он исходил отовсюду.

Из камней.

Из пола.

Из портретов.

Из собственной головы.

— Альбус.

Дамблдор закрыл глаза.

— Ты обещал.

— Я не нарушал обещания.

— Ты привёл его сюда.

Дамблдор посмотрел на Гарри.

— Я не знал, что он проснётся так быстро.

Гермиона резко спросила:

— Кто проснётся?

Ответил голос.

— Я.

Пол под ногами раскололся.

Из глубины поднялся чёрный дым.

Он собрался в человеческую фигуру.

Высокую.

Без лица.

Гарри почувствовал, что сердце начинает биться быстрее.

Фигура повернулась к нему.

И впервые заговорила голосом, который Гарри узнавал.

Не Дамблдора.

Не Волан-де-Морта.

Своим собственным.

— Гарри.

Он отступил.

— Нет.

Фигура протянула руку.

— Ты забрал у меня моё имя.

Гарри почувствовал боль в шраме.

Хотя шрама уже давно не было.

— Теперь верни его.

В комнате погас свет.

А когда он вспыхнул снова, Дамблдора уже не было.

На полу осталась только его палочка.

Гермиона подняла её.

На древке проступила надпись:

«СМЕРТЬ — НЕ КОНЕЦ. ИМЯ — НЕ НАЧАЛО.»

Рон посмотрел на Гарри.

— Что теперь?

Гарри не ответил.

Он смотрел на Элинор.

Чёрная отметина на её руке медленно складывалась в буквы.

Гермиона прочитала первой.

— «Последний носитель».

Гарри почувствовал, как внутри него что-то шевельнулось.

Не голос.

Воспоминание.

Он увидел себя ребёнком.

Маленьким, одиноким мальчиком в чулане на Тисовой улице.

Перед ним стоял человек.

Не Волан-де-Морт.

Не Дамблдор.

Тот, кого Гарри никогда не мог вспомнить.

Человек наклонился к нему и прошептал:

— Когда-нибудь ты вспомнишь, кому на самом деле принадлежит твоя магия.

Воспоминание оборвалось.

Гарри открыл глаза.

— Нам нужно найти Томаса.

Гермиона посмотрела на него.

— Но Томас исчез семьдесят девять лет назад.

— Нет.

Гарри поднял взгляд.

— Он не исчез.

Он посмотрел на пустой портрет.

— Он спрятался.

А где-то далеко, в глубине Хогвартса, впервые за семьдесят девять лет прозвучал смех Томаса Эйвери.