Семейные обстоятельства (гет)

— Поздравляю, Кирилл Сергеевич. МРТ показывает, что вы поправляетесь. Дело идёт к выписке. На следующей неделе можете собирать вещи. Правда, вам всё равно после выписки лучше не напрягаться. Хотя бы месяц при вашем сотрясении, — сказала Кира Огневу спустя два дня при очередном обходе.

— Я знаю, ведь сам когда-то лечил. Кира, скажите, а вашу маму звали случайно не Людмила Серова? Просто вы очень похожи на одну мою знакомую медсестру.

— Да, её звали Людмила. И она работала медсестрой в первой городской больнице. Там же она и познакомилась с моим отцом — молодым хирургом Кириллом. Это единственное, что я знаю о своём отце. Когда мама забеременела, он быстро свалил в другую больницу. Когда мне было пять лет, она начала пить и быстро стала алкоголичкой. С тех пор моя жизнь превратилась в кошмар. А в тринадцать лет меня изнасиловал её собутыльник. Мать лишили родительских прав, а меня отправили в детский дом. Знаете, о чём я мечтала все эти годы? Встретить своего отца, сказать ему в лицо, какой он трус и подонок, и плюнуть ему в лицо. А недавно я потеряла свою мать. Она умерла от цирроза печени на последней стадии. У неё отказала печень. Мама умерла на моём операционном столе. У меня до сих пор перед глазами её бледное лицо. Кстати, накануне смерти она увидела в газете интервью с бизнесменом Кириллом Огневым и сказала, что он — мой отец, — рассказала Кира, при этом стараясь не выражать каких-либо эмоций, но на лице всё-таки предательски заблестели слёзы.

— Кира, прости меня. Тогда я решил, что Мила мне наврала, чтобы я к ней вернулся. Я понимаю, что очень виноват перед тобой.

— Вы не просто виноваты. Вы сломали жизнь моей матери, а потом и мне. Знаете, я сделала всё, чтобы вы быстро поправились и у вас больше не было проблем со здоровьем. И даже не старайтесь загладить свою вину. Я двадцать восемь лет прожила без отца, поэтому справлюсь без вас и дальше, — сказала Кира дрожащим голосом.

В этот момент, к счастью для Киры, в палату зашла Полина.

— Кир, там Павлова всех врачей собирает в конференц-зале.

— Блин, да что ей неймётся. Развод у неё, а страдаем мы, — проворчала Кира. — Хорошо. Я сейчас приду. До свидания, Кирилл Сергеевич.

Девушки вышли, оставив Кирилла в одиночестве и отчаянии. Он уже смирился с тем, что проведёт свою старость в одиночестве. Любимая жена Кирилла, с которой он двадцать пять лет прожил в любви и согласии, так и не смогла родить ему наследника. Единственным близким человеком оставался Стас, в какой-то мере заменивший ему сына. Тот был моложе сестры на четырнадцать лет и рано лишился родителей, поэтому рос в семье Кирилла. Но в последние годы Стас пропадал на работе, а всё свободное время старался уделять своему десятилетнему сыну, с которым после развода с женой жил отдельно. Встреча с Кирой подарила Кириллу надежду на то, что его одиночество осталось в прошлом. Но после сегодняшнего разговора с Кирой от этой надежды не осталось и следа.

Тем временем Кира сидела на собрании и жалела, что не может в эту секунду чем-нибудь перекусить. После разговора с отцом её терзали противоречивые чувства. С одной стороны, Кира чувствовала облегчение, высказав Кириллу всё, что она о нём думает. Но где-то в глубине души её мучила совесть. Каким бы ни был Кирилл человеком, он по-прежнему оставался её пациентом, а её слова могли его обидеть. Полностью погрузившись в свои переживания, Кира слушала Павлову вполуха. Впрочем, не только она. Например, Костя и Салам, сидящие рядом с девушкой, играли в морской бой. Вскоре Кира всё-таки отбросила все лишние мысли и стала вслушиваться в речь Павловой. Завотделением что-то говорила о необходимости периодических научных конференций, но Брагин с ней не соглашался. В конце концов Павлову так и не удалось переубедить, и она продолжила говорить.

— Ответственным за научную работу назначается Салам Магомедович Гафуров.

Кира, услышав имя возлюбленного, поперхнулась, а Салам недоверчиво переспросил:

— Я?

— Да, вы. Вы — молодой перспективный хирург, так что я не вижу никаких помех для вашего назначения. На этом наше совещание окончено, — сказала Павлова, и все врачи быстро разошлись.

Через час после недолгих посиделок в ординаторской Кира вновь принялась за работу. Её пациенткой стала молодая женщина с ноющими болями в животе. Ещё больная жаловалась на слабость, сезонные боли в животе после еды. Тщательно изучив симптомы и осмотрев пациентку, Кира поставила предварительный диагноз: хроническая язва желудка. А УЗИ, ЭФГДС и рентгенография показали, что всё гораздо серьёзнее. Язва тела желудка была осложнена кровотечением. Недолго думая, Кира стала готовить пациентку к операции. Вскоре она, Хромов и Полина были в операционной. Операция была несложной и длилась полтора часа. Найденная острая язва была прошита, и теперь здоровью пациентки ничего не угрожало.

Освободившись после операции, Кира сразу же направилась в ординаторскую, которую полным ходом украшали Салам и Костя, а Вероника с интересом наблюдала за ними.

— О, это вы Куликова и Хромова поздравить хотите? — спросила Кира.

— Да, — ответил ей Костя. — Ну как?

— Знаете, это всё выглядит как будто они женились друг на друге, — вдруг заговорила Вероника.

— Пожалуй, тут я соглашусь с Вероникой. Я бы тоже так подумала, если бы не побывала на одной из двух свадеб.

— Между прочим, я один эти шары надувал, пока вы где-то прохлаждались, — обиделся Костя.

— Я вообще-то только что оперировала пациентку с язвой, — возразила ему Кира.

— О, опять язва. Тебе прям на них везёт. Может быть, потому что ты сама — язва, — подколол её Костя.

— Неблагодарный ты человек, Лазарев. Сколько я добра тебе сделала, а ты обзываешься, — пристыдила его Кира.

— А знаете, как надо было украсить, — снова заговорила Вероника. — Взять большой лист бумаги. Нарисовать скальпель, шприц. Много-много крови. И написать: «Будьте счастливы и умрите в один день».

— Да, мне кажется, так будет очень креативно. У меня в пятнадцать лет был такой же взгляд на мир. И сейчас он мало изменился, — задумчиво сказала Кира.

— Я согласен. Такое украшение, как у нас сейчас, — это сопли какие-то, — запереживал Костя.

— А вы знаете, я теперь буду у вас курьером работать, — сказала Вероника, чтобы как-нибудь разрядить обстановку.

— Ого, это получается, тебе можно эксплуатировать, — обрадовался Костя.

— Слушай, Вероника. Ты не можешь зайти в магазин в отдел бакалеи? — вежливо спросил Салам.

— Нет, можно только Косте, — заявила дочка Брагина.

— Не Косте, а Константину Германовичу. Мы трое старше тебя в два раза, — поправила её Кира и открыла дверь, собираясь выйти и проверить свою пациентку.

В этот момент она увидела, как из палаты Огнева выходил Стас, а сталкиваться с ним Кире не хотелось. Наверняка её отец уже успел поделиться с шурином подробностями сегодняшнего разговора. Кира быстро позвала Веронику и попросила:

— Ты не можешь спросить у того мужчины лет сорока в очках и пиджаке, его родственник рассказал ему о выписке на следующей неделе. Пожалуйста, Вероник. Прошу, как взрослого человека. Скажешь, что это я тебя попросила узнать, так как очень сильно занята. Договорились?

— Хорошо, — ответила Вероника и вышла.

— Кто там? Снова родственник твоего отца? — спросил Костя.

— Да.

— А почему ты не пошла к нему сама? — задал вопрос Салам.

— Просто сегодня я всё рассказала своему так называемому отцу. Что со мной происходило, пока он жил припеваючи. Вроде бы, с одной стороны, мне легче, а с другой — его шурин рассказал мне, что у Огнева был инфаркт. А тут я со своей исповедью. Ребят, я запуталась, — ответила Кира и прижалась к Саламу.

— А я, наверное, откажусь от этой научной работы. Брагин уже замучил меня своими шутками.

— Не обращай внимания. Мне кажется, ты справишься. Да и вообще, никто не справится с научной работой лучше тебя. Да и вообще, ты самый лучший, — подбодрила его Кира.

— Эй, голубки. Хватит обниматься. Все уже собираются. Скоро будем поздравлять, — прервал их Костя.

— Надеюсь, будет без спиртного, — сказала Кира. — Нам с Куликовым ещё дежурить.

Вскоре в ординаторской стало многолюдно, и началось торжество.

Пока в Склифе поздравляли Куликова и Хромова с их свадьбами, Стас направлялся к чиновнику Земцову, из-за которого его клиент лишился дорогого автомобиля. Но в этот момент его мысли были заняты другим. Кира. Понятно, что она была зла на своего отца, но почему её обида перенеслась и на него, Стас искренне не понимал. Кира даже не захотела выйти к нему сама, подослала к нему какую-то малолетку. Полностью погрузившись в эти мысли, Стас не заметил, как дошёл до квартиры Земцова.

Адвокат быстро нажал на дверной звонок и, дождавшись, когда дверь открылась и на пороге появилась молодая женщина, показавшаяся ему знакомой, представился:

— Здравствуйте, я Станислав Викторов, адвокат. Я могу увидеть Илью Ильича Земцова?

— Да, я сейчас его позову.

— Подождите, а вы случайно не в Склифе работаете? Мне кажется, я вас там видел. У меня просто там муж моей покойной сестры лежит.

— Да, я вас тоже узнала. Вы — шурин Огнева. Я Полина — старшая медсестра.

— Да. Как тесен мир. Скажите, а его врач всегда такая требовательная и строгая? Просто у меня сложилось о ней именно такое представление.

— Ну, если не быть такой требовательной, то пациенты так быстро не поправятся. А так Кира — очень хороший человек, просто с людьми очень тяжело сходится.

— Полина, кто там? — раздался из квартиры мужской голос.

— Илья, это к тебе. Станислав, вы проходите.

— Нет, неудобно.

— Ну ладно, как хотите. До свидания, — попрощалась Полина и ушла, а на её месте появился Земцов.

— Здравствуйте. Вы что-то от меня хотели?

— Ну не я, а Константин Викторович Полосин, чей автомобиль пострадал при обвале асфальта. Я всего лишь его адвокат — Станислав Викторов. Здесь копия его иска, — ответил Стас и достал из своего дипломата папку. — Скоро вам должна прийти повестка, так что встретимся в суде. Учтите, я сделаю всё, чтобы вы получили справедливое наказание. Радуйтесь, что ко мне не обратилась супружеская пара, которая по вашей вине стала инвалидами. До свидания.

Стас быстро удалился. Скоро он засудит этого зарвавшегося чиновника, ведь Станислав Викторов всегда добивался своего.