Рыцарь Семи Королевств. "Странствующий рыцарь" (гет)

— Остановить караван?! — взревел мастер Клетус, и его три подбородка возмущенно затряслись. Торговец вином спрыгнул со своей повозки с неожиданной для его габаритов резвостью и подбежал к Дунку. Лицо дорнийца налилось багровой краской. — Ты в своем уме, наемник? Ущелье — единственный прямой путь к колодцам Слезливой Девы. Если мы заночуем здесь, на открытом месте, без воды, к утру мои волы просто сдохнут от жажды, а вино скиснет от жары!

Дунк даже не подумал спешиться. Он смотрел сверху вниз на разъяренного торговца, спокойно и крепко удерживая поводья занервничавшего Грома.

— Если мы войдем туда сейчас, в темноте, то к утру сдохнут не только ваши волы, мастер Клетус, — ровным, но непреклонным голосом ответил рыцарь. — Взгляните на скалу у входа.

Клетус проследил за вытянутой рукой Дунка. В сгущающихся сумерках красный лоскут едва различался на фоне темнеющего камня, но торговец все же разглядел его. Он нервно сглотнул, его пухлые пальцы судорожно вцепились в дорогой шелковый пояс.

— Это... это может быть просто мусор. Зацепился за камень, принесло ветром...

— Ветром не вбивают железные костыли в сплошной песчаник, — подал голос Эгг, сидящий на своем муле. Мальчишка говорил с тем самым уверенным авторитетом, который так раздражал Дунка, когда они только познакомились, но сейчас этот тон пришелся как нельзя кстати. — Этот костыль вбили специально. Красный Ястреб оставляет метки. Это предупреждение. Или приманка, чтобы мы запаниковали и бросились прямо в засаду.

Наемные охранники Клетуса начали тревожно перешептываться, поглядывая на темный, зияющий провал Пасти Ящерицы. Никто из них не рвался вперед.

Стук копыт прервал спор. Повозка театральной труппы остановилась рядом, и мастер Дорран, нахмурив густые седые брови, внимательно посмотрел на красную тряпку.

— Парень прав, — сказал старик, обращаясь к Клетусу. — Мои мулы тоже не пили с полудня, но я лучше проведу ночь в жажде, чем с болтом в горле. Мы разбиваем лагерь здесь.

Лишившись поддержки, Клетус грязно выругался на дорнийском, сплюнул под копыта Грома и пошел раздавать приказы погонщикам. Караван начал медленно перестраиваться, образуя защитный круг из тяжелых фургонов. Волов и мулов загнали в центр, связывая им ноги, чтобы не разбежались в случае нападения.

Как только солнце окончательно провалилось за горизонт, пустыня мгновенно преобразилась. Изнуряющая жара сменилась пронизывающим, пробирающим до костей холодом. Дунк снял тяжелую кольчугу, оставив лишь толстый стеганый поддоспешник, который неплохо защищал от ночной сырости, и отправился на обход периметра. Наемники Клетуса расставили часовых, но те лишь кутались в плащи и больше смотрели на спасительный огонь костров, чем в непроглядную темноту.

Закончив обход, Дунк вернулся к повозке труппы. Дорран уже спал, завернувшись в толстые шерстяные одеяла, а Тансель сидела у небольшого костерка, аккуратно зашивая глубокий порез на деревянной ноге кукольного рыцаря. Эгг устроился напротив нее, старательно полируя запасной шлем Дунка куском промасленной ветоши.

— Ты поступил правильно, Дунк, — тихо сказала Тансель, не поднимая головы от работы. В трепещущем свете огня ее лицо казалось спокойным, но руки двигались чуть быстрее обычного, выдавая внутреннее напряжение. — Если бы мы вошли в ущелье, нас бы перебили.

— Я не уверен, что там засада, — честно признался огромный рыцарь, присаживаясь рядом на перевернутый бочонок и протягивая озябшие ладони к теплу. — Но рисковать жизнями людей я не имею права. Особенно... твоей жизнью.

Эгг громко кашлянул и принялся тереть шлем с удвоенным усердием, делая вид, что полностью поглощен процессом и ничего не слышит. Тансель улыбнулась, и эта мягкая, теплая улыбка согрела Дунка куда лучше любого костра.

— Мой дядя считает тебя безрассудным, — произнесла она, откладывая деревянную куклу и иглу на колени. — Он говорит, что люди твоего огромного роста привыкли решать проблемы только грубой силой. Но сегодня ты доказал ему обратное. Ты умеешь быть осторожным, когда это действительно необходимо.

— В Дорне, миледи, — внезапно подал голос Эгг, не отрываясь от металла, — безрассудство убивает быстрее, чем яд мантикоры. Мой... один мой знакомый мейстер говорил, что дорнийские пески не прощают ошибок.

— Твой знакомый мейстер весьма образован, Эгг, — Тансель посмотрела на мальчика с легким любопытством. — Для простого оруженосца ты рассуждаешь слишком по-книжному. Где сир Дункан нашел тебя?

— В Блошином Конце, миледи, — не моргнув глазом, гладко соврал Эгг, хотя Дунк при этих словах неловко поерзал. — Там приходится быстро учиться всему подряд, иначе останешься без похлебки. Или без головы.

Тансель коротко кивнула, хотя в ее темных глазах читалось легкое недоверие. Она перевела задумчивый взгляд обратно на Дунка.

— Знаешь, Дунк, дядя уже планирует, что мы будем делать после этого переезда. Говорит, что пора бы нам осесть в Солнечном копье. Купить дом. Он устал от постоянных переездов и тревог.

— Осесть? — Дунк почувствовал странный, болезненный укол где-то в груди. Он никогда раньше не задумывался о том, что Тансель может перестать быть странствующей кукольницей. — Но как же ваши выступления на ярмарках? Ты ведь так любишь сцену.

— Я люблю, — вздохнула она, поправляя выбившуюся из косы прядь. — Но дядя стареет. Дорога отнимает у него слишком много сил. Он хочет найти для нас безопасное место. И... найти надежных людей, на которых можно опереться.

Она посмотрела на него долгим, нечитаемым взглядом, от которого Дунку вдруг стало невыносимо жарко, несмотря на ночной холод. Он открыл было рот, чтобы ответить, но в этот самый момент со стороны головных повозок раздался крик.

Это был не боевой клич. Это был сдавленный, хриплый вопль настоящего животного ужаса.

Дунк мгновенно вскочил на ноги, в одно движение выхватив из ножен свой огромный меч. Эгг бросил шлем на песок и вытащил кинжал. Рыцарь в несколько гигантских прыжков преодолел расстояние от их костра до того места, где уже сгрудились Клетус и несколько его наемников.

Они стояли у одной из телег с вином, освещая землю дрожащими факелами. В центре круга лежал человек. Это был один из дозорных, которого Дунк проверял буквально час назад.

Он был мертв. Из его шеи торчало короткое черное оперение арбалетного болта. Кровь уже натекла в песок, образовав темную, густую лужу, жадно впитывающуюся в сухую землю. Но самым страшным было не убийство.

К груди убитого наемника был грубо приколот коротким кинжалом кусок плотного, грязного пергамента. Эгг, ловко протиснувшись между ног высоких охранников, первым подошел к телу и присел на корточки.

— Здесь что-то написано, сир, — дрожащим, но звонким голосом произнес мальчик.

Дунк подошел ближе, чувствуя, как холодный пот струится по спине под стеганкой. Он был плох в чтении, но буквы были выведены крупно, размашисто, куском угля.

— «Вы не пошли через Пасть, — медленно, запинаясь, прочитал вслух подошедший Клетус, его голос предательски дрожал. — Но Ястреб все равно накормит своих птенцов».

Дунк поднял голову и посмотрел в непроглядную, черную тьму, окружавшую их жалкий лагерь. Они остановили караван, чтобы избежать ловушки, но охотник оказался куда хитрее. Он уже был здесь, совсем рядом, во тьме. И он только что сделал свой первый ход.