Undertale: Голос там, где должно быть молчание (джен)

— Быстро соображаешь, парень. Многие люди даже не задумывались об этом так глубоко.

— Просто любопытный, — пожал плечами Алекс, но глаза его выдавали неподдельный интерес. — А что случилось с теми семью магами потом? И правда ли, что нужно ещё семь человеческих душ, чтобы разрушить барьер, — я слышал что-то такое.

Герсон задумчиво почесал подбородок клюшкой.

— Многое из этого — уже легенды, обросшие слухами за столько веков. Но, по преданиям, маги, создавшие барьер, поплатились за свою силу — кто-то умер вскоре после ритуала, кто-то бесследно исчез. А насчёт душ — да, это правда. Барьер, созданный семью человеческими душами, может разрушить лишь равная по силе противоположность — ещё семь таких же душ. Собственно, именно поэтому наш король так... заинтересован в каждом человеке, что сюда падает.

Последние слова он произнёс с явной, тщательно скрываемой тревогой в голосе.

— А кто ваш король? — с интересом спросил Алекс.

— Асгор Дримурр, — ответил Герсон, и в его голосе прозвучало сложное смешение уважения и застарелой горечи. — Правит нами с самого начала, с тех пор как нас заперли здесь. Добрый малый, честно говоря, — по крайней мере, был таким когда-то. Но и на него легла тяжесть всей этой истории с барьером и человеческими душами. Сам увидишь, если доберёшься до него, — заключил старик, многозначительно взглянув на Алекса.

— А сколько лет вообще прошло с тех пор, как вас заперли здесь? — спросил Алекс.

Герсон ненадолго задумался, будто и сам не был до конца уверен в точном ответе.

— Почти три сотни лет, парень. Даже я, старый пень, застал только самый конец войны — тогда был совсем мальчишкой. Большинство из тех, кто здесь родился, о поверхности знают лишь по рассказам да старым книгам.

— Три сотни лет... — задумчиво повторил Алекс. — Поколение за поколением, целые жизни прожиты здесь, под землёй. Наверное, каждый раз, когда падал новый человек, у вас появлялась новая надежда, да? А потом она снова угасала.

Герсон помолчал, глядя куда-то вдаль, будто вспоминая нечто давнее и болезненное.

— Именно так оно и было, парень, — тихо ответил он. — Снова и снова.

— А короли? — уточнил Алекс. — Они хотя бы менялись за эти три сотни лет, или Асгор правит всё это время безвылазно?

Герсон покачал головой.

— Нет, парень, король всё тот же. Монстры живут дольше людей, куда дольше — иные из нас способны протянуть и не одну сотню лет, если магия достаточно сильна. Асгор правил нами ещё до заточения, правит и по сей день. Такое уж это долгое ожидание.

— Понятно, — кивнул Алекс. — А какой он вообще, этот ваш король?

Герсон на мгновение задумался, будто подбирая слова поточнее.

— Большой, — с лёгкой усмешкой начал он. — Огромный козёл, выше самой Ториэль, с внушительными рогами и трезубцем в руках. Но, честно говоря, за всей этой грозной внешностью прячется на удивление мягкая душа — он больше любит возиться в саду и разговаривать со своими подданными, чем воевать или отдавать приказы. Хотя, — старик снова помрачнел, — обстоятельства порой заставляют даже самых добрых существ делать то, чего они на самом деле совсем не хотят.

— Ториэль? — переспросил Алекс, удивлённо приподняв брови. — Ту, что живёт в руинах? Так они знакомы?

Герсон бросил на него внимательный взгляд, будто оценивая, стоит ли раскрывать эту историю.

— Знакомы — мягко сказано, парень, — ответил он со вздохом. — Когда-то Ториэль и Асгор были мужем и женой, королём и королевой всех монстров. Но после случившегося много лет назад... они разошлись, и Ториэль ушла жить одна в руины, подальше от всех. С тех пор они, насколько мне известно, почти не разговаривают.

— Погоди, — нахмурился Алекс, — но выглядит она максимум лет на сорок пять. Ты же только что говорил, что монстры живут по несколько сотен лет — как это вообще совмещается?

Герсон усмехнулся, явно позабавленный вопросом.

— А, ты об этом. Монстры стареют совсем не так, как люди, парень. Мы можем выглядеть примерно одинаково веками, а потом... в один момент просто угасаем, когда магия внутри истощается. Возраст у нас куда меньше связан с внешностью, чем у вас, людей.

— Может, ты ошибаешься, — с сомнением протянул Алекс. — Я ведь видел кое-какие рисунки в руинах — детские, судя по всему. И лица на них были совсем не похожи ни на тебя, ни на кого из тех, кого я успел встретить здесь. Может, там были не только монстры?

Герсон вдруг посерьёзнел, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на настороженность.

— Рисунки, говоришь... — медленно протянул он, будто взвешивая, стоит ли отвечать. — Возможно, ты видел там не только работы монстров, парень. За три сотни лет здесь бывали разные создания. Не всякая история заканчивается так, как хотелось бы.

— Значит, Асгор не первый король? — тут же уточнил Алекс, ухватившись за эту мысль.

Герсон покачал головой, слегка усмехнувшись.

— Нет-нет, парень, тут ты не так понял. Асгор как раз таки один и тот же король — что до войны, что сейчас. Я говорил о другом: те рисунки, что ты видел, скорее всего, оставили не монстры и не короли. Возможно, это были другие люди — такие же, как ты, что падали сюда до тебя.

Он ненадолго замолчал, явно подбирая слова с особой осторожностью.

— Ты, парень, далеко не первый человек, оказавшийся здесь за эти три сотни лет. И, боюсь, не все из них смогли отсюда выбраться.

— Нет, — вдруг твёрдо возразил Алекс, качая головой. — Я про другое. Тот, кого ты помнишь — это точно не тот же самый король.

Герсон замер, удивлённо взглянув на него.

— Что ты такое говоришь, парень? Я знаю Асгора не первый десяток лет, я...

— И всё же, — перебил его Алекс, сам не до конца понимая, откуда взялась эта уверенность, — что-то здесь не сходится.

Старик надолго замолчал, пристально всматриваясь в лицо Алекса, будто пытаясь понять, шутит тот или говорит всерьёз.

— Странные вещи ты говоришь, — произнёс он наконец, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала неподдельная тревога.

— Да пойми ты, — настойчиво продолжил Алекс, — даже магия не может вечно держать кого-то молодым. Вот, посмотри на себя — ты черепаха, ты явно живёшь очень долго, и при этом выглядишь именно на свой возраст, старым. Это логично. Но если бы магия просто "не давала стареть внешне", то и ты должен был бы выглядеть лет на пятьдесят, а не так, как сейчас. Что-то тут не сходится с тем, что ты рассказал про Ториэль.

Герсон надолго замолчал, о чём-то напряжённо размышляя, и его старческое лицо впервые за весь разговор выразило неподдельную растерянность.

— Ты... ты прав, — медленно произнёс он наконец, и в голосе его прозвучало неподдельное изумление. — Клянусь Ангелом, парень, ты прав. Я никогда прежде не задумывался об этом настолько глубоко...

— И ещё кое-что, — продолжил Алекс, не давая ему опомниться. — Если монстры живут здесь по несколько сотен лет, то почти каждый взрослый монстр должен был застать солнце, поверхность, людей — своими глазами. Тогда откуда здесь вообще берутся дети? Ведь если тут, под землёй, монстры продолжают рождаться поколение за поколением, получается, что размножаться они точно умеют — а значит, и живут не настолько уж и долго поодиночке, раз возникает необходимость в новых поколениях вообще.

Герсон замер с открытым ртом, явно захваченный врасплох этим вопросом ещё сильнее прежнего.

— Об этом я тоже как-то... не думал, — признался он растерянно, потирая лоб клюшкой. — Хм. Действительно, дети рождаются, растут, взрослеют — а старики вроде меня всё ещё здесь, всё ещё помнят солнце. Странно, что раньше это никого особо не смущало.

— Значит, — подытожил Алекс, — выходит, что монстры, по сути, стареют и умирают точно так же, как люди. Вы ведь едите, пьёте воду, спите — точно так же, как мы. Никакой "магии, останавливающей время", тут явно нет. Всё это просто... легенда, которую все давно приняли на веру и перестали в ней сомневаться.

Герсон медленно опустился на свой прилавок, выглядя так, будто у него из-под ног только что выбили твёрдую почву.

— Триста лет, парень, — прошептал он, глядя в пустоту перед собой. — Триста лет я рассказывал эту историю именно так, как рассказывали мне. И ни разу, ни единого раза не задумался — а откуда мы вообще знаем, что это правда?

Алекс на мгновение задумался, вспоминая кое-что из своих же слов.

— Хотя постой, — поправился он сам себя. — Ты ведь черепаха. А черепахи и среди обычных, земных животных живут довольно долго — куда дольше многих людей, даже без всякой магии. Так что тут дело не только в магии — может, просто у разных видов монстров изначально разная продолжительность жизни, совсем как у животных на поверхности.

Герсон медленно кивнул, немного приходя в себя.

— Возможно, ты и прав, парень... возможно. Но факт остаётся фактом — я всё это время считал, что дело именно в магии, а не в самой моей природе. И теперь я уже не так уверен, что я вообще знаю наверняка.

— Вот смотри, — продолжал развивать мысль Алекс, — если бы магия действительно "поддерживала молодость", почему тогда ты не молод? И почему у некоторых монстров вообще есть дети, которые потом растут, стареют и в итоге тоже умирают? Если бы магия действительно останавливала старение, в этом просто не было бы смысла — вы жили бы вечно, и никакой нужды в новых поколениях бы не возникало.

Герсон долго молчал, обдумывая услышанное, а затем медленно, будто через силу, произнёс:

— Знаешь, парень... сдаётся мне, что дело не в магии вовсе. Просто мы, монстры, живём и умираем совсем как любые другие живые существа — каждый вид по-своему, дольше или короче, в зависимости от природы. А историю про "магию, останавливающую время" мы, наверное, просто выдумали сами, чтобы хоть как-то объяснить то, чего не понимали до конца. Легче поверить в красивую сказку, чем признать, что мы просто... стареем и умираем, как и всё живое.

— А у вас вообще есть сердце? Кровь? — с любопытством спросил Алекс, разглядывая старого монстра уже совсем другим взглядом — скорее исследовательским, чем настороженным.

Герсон на мгновение растерялся от такого прямого вопроса, но затем усмехнулся, явно оценив неподдельный интерес собеседника.

— И то, и другое, парень, хотя, наверное, устроено это у нас несколько иначе, чем у вас, людей. У большинства монстров есть что-то вроде сердца — оно поддерживает нашу магию, нашу душу, если хочешь. А кровь... да, есть и она, хотя у некоторых видов она куда гуще обычной, почти как смола, у других — почти прозрачная. Тут уж каждый вид отличается своими особенностями.

— Значит, — медленно подытожил Алекс, будто складывая последний кусочек мозаики, — вы такие же живые существа, как и мы, люди. Просто эволюционировавшие немного иначе. А магия — это, по сути, просто природная энергия, которую вы научились использовать — вроде как я видел огонь без спичек, воду из ниоткуда. Это ведь тоже силы природы, просто монстры научились управлять ими напрямую, как какой-нибудь орган или способность, которой у людей попросту нет.

Герсон медленно кивнул, глядя на Алекса с нескрываемым уважением.

— Звучит куда разумнее любой из легенд, что я слышал за свою жизнь, парень, — признал он. — Может, ты и прав. Может, всё это время мы просто были живыми существами со своими особенностями, а не какими-то мистическими созданиями из детских сказок. Забавно, что понадобился именно человек, чтобы взглянуть на нас с такой стороны.

— Знаешь, — задумчиво добавил Алекс, — мне кажется, дело именно в этом. Когда не хочется по-настоящему разбираться, как что-то устроено, проще всего назвать это "магией" и на этом остановиться. Не нужно искать объяснений, не нужно копать глубже — просто ярлык, который закрывает все вопросы разом. И люди, и, судя по всему, монстры одинаково любят так поступать.

Герсон тихо рассмеялся, качая головой.

— Похоже, ты прав куда больше, чем я готов был признать поначалу, парень. Может, вам, людям, всё же есть чему нас научить.

— Может быть, старик, — с лёгкой улыбкой отозвался Алекс. — Ярлыки вообще очень удобная штука. Вот только такая же и опасная — стоит один раз назвать что-то непонятным словом, и уже никто не пытается разобраться по-настоящему. Люди то же самое проделывали друг с другом веками — навешивали ярлыки, а потом переставали видеть за ними живых существ.

Герсон одобрительно хмыкнул, глядя на него с новым уважением.

— Мудрые слова для такого молодого парня.

— Да я просто любознательный, — пожал плечами Алекс, слегка смутившись от похвалы. — Всегда любил докапываться до сути вещей, даже если ответ никому не нравится.

— Кстати, — вспомнил Алекс, возвращаясь к прежней мысли, — насчёт вашего короля. Я всё ещё не уверен, что это именно тот Асгор, которого ты помнишь. Может, конечно, я ошибаюсь, и это просто кто-то очень на него похожий — но что-то в этой истории меня смущает.

Герсон нахмурился, задумчиво почёсывая подбородок.

— Признаю, теперь и я не могу с уверенностью сказать, что знаю наверняка, — медленно проговорил он. — Столько лет прошло... столько всего изменилось. Может, ты и прав, парень, и стоит присмотреться к нему повнимательнее, когда доберёшься до замка. Хотя одно я знаю точно — если это правда не он, то это многое объяснило бы.

— Знаешь, — задумчиво произнёс Алекс, глядя куда-то вдаль, — мне кажется, старое поколение просто передаёт новому свою ношу. Свои страхи, свои войны, свои недосказанные истории — и так по кругу, снова и снова, пока кто-то наконец не остановится и не спросит: а почему, собственно, всё должно быть именно так?

Герсон долго молчал, обдумывая эти слова, а затем тихо, почти незаметно кивнул.

— Может, именно поэтому ты здесь, парень. Может, именно поэтому.

Алекс тяжело вздохнул, опустив взгляд, и на мгновение на его лице отразилась усталая грусть — груз чужих ожиданий, судьбы и невысказанных историй давил сильнее, чем ему хотелось бы признать.

— Да, похоже, что так, — тихо согласился он. — Но я всё же верю, что смогу это изменить.

Он произнёс это тихо, почти неуверенно, но в глазах его при этом мелькнула та самая решимость, что не раз уже помогала ему пройти через самые тяжёлые моменты этого дня.

Герсон снова задумчиво почесал подбородок клюшкой, возвращаясь к прежней теме.

— Знаешь, а насчёт короля... может, ты и прав, только не совсем в том смысле, — медленно произнёс он. — Может, это вовсе не подмена, а просто потомок того самого Асгора, которого я когда-то знал. Носит то же имя, тот же титул — такое ведь бывает среди правящих семей. Раз ты видел его не так давно, а я вот уже давненько не выбирался из этой деревушки — может статься, что там теперь правит уже другой Асгор, сын или внук прежнего, а мы тут все просто по привычке зовём его так же.

— Ну ладно, старик, — сказал Алекс, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Ты помог мне с парой ответов, спасибо тебе за это. Есть над чем подумать дальше.

Герсон добродушно усмехнулся, махнув клюшкой на прощание.

— Обращайся, если ещё что-нибудь взбредёт в эту любопытную голову, парень. И будь осторожен там, дальше — путь предстоит не из лёгких.

Уже развернувшись, чтобы уйти, Алекс обернулся напоследок и твёрдо произнёс:

— Вот увидишь, старик. Я вытащу вас всех на поверхность.

Герсон замер, глядя ему вслед, и на его старом лице отразилось нечто среднее между удивлением и робкой, давно позабытой надеждой.

Уже стоя в дверях, Алекс обернулся ещё раз и негромко добавил:

— Порой в отчаянии кажется, что нет правильного пути. Но когда ищешь свет в темноте, находишь даже самую малость — и порой этого оказывается достаточно, чтобы идти дальше.

С этими словами он вышел за дверь, оставляя старого черепаху одного среди его немудрёных товаров и растревоженных мыслей.

Дальнейший путь через Уотерфолл то и дело прерывался стычками с местными обитателями — кто-то нападал из чистого азарта, кто-то по привычке, а кто-то просто хотел проверить пришельца на прочность. Алекс каждый раз вступал в бой, но неизменно старался не причинять серьёзного вреда — уклонялся, парировал, выжидал, пока противник не выдохнется или не передумает. Раз за разом он щадил встреченных монстров, и с каждым таким боем его движения становились всё увереннее, а сам он — всё опытнее в этом странном, вынужденном искусстве сражаться, не желая по-настоящему ранить никого из тех, кто вставал у него на пути.

В конце концов тропа вывела его к очередному деревянному мосту, перекинутому над мелким водоёмом, из которого то тут, то там торчали острые каменные сталагмиты. Рядом, к удивлению Алекса, снова крутился знакомый монстрёнок — судя по всему, он увязался следом ещё раньше и теперь с нескрываемым восторгом предвкушал зрелище.

Едва Алекс ступил на доски, как воздух вокруг вновь пронзил уже до боли знакомый холодный блеск — на другом конце моста показалась Андайн, и на этот раз в её взгляде читалась настоящая, ничем не сдерживаемая решимость довести дело до конца.

— ДАВАЙ, АНДАЙН! — восторженно завопил монстрёнок, подпрыгивая на месте. — ПОКАЖИ ЕМУ!

Увлёкшись собственными криками, монстрёнок слишком сильно перегнулся через край моста и, потеряв равновесие, сорвался вниз. Не имея рук, чтобы ухватиться, он в последний момент вцепился зубами в один из настилов моста, повиснув прямо над водой с торчащими из неё острыми сталагмитами, и приглушённо замычал от страха.

Алекс бросился к краю моста и, крепко схватив монстрёнка за шкирку, начал осторожно тянуть его наверх, стараясь не дать зубам соскользнуть с доски.

— Держись! — выдохнул он, напрягая все силы, чтобы вытянуть монстрёнка обратно на доски.

С трудом, но ему всё же удалось затащить перепуганного малыша обратно на мост в целости и сохранности.

Андайн, уже занёсшая было руку для новой атаки, вдруг замерла, заметив, что монстрёнок стоит прямо рядом с Алексом, целый и невредимый. Она нахмурилась, явно не желая рисковать задеть его случайно, и, что-то раздражённо прорычав себе под нос, опустила оружие и отступила, скрывшись за скалами без дальнейших слов.

Монстрёнок, до этого момента не до конца понимавший, что произошло, восхищённо посмотрел на Алекса.

— Ты правда только что спас меня от Андайн, — выдохнул он с благоговением. — Это было офигенно.

Тут же, заметив приближающуюся Андайн, монстрёнок радостно замахал в её сторону, всё ещё не до конца отдышавшись после падения.

— АНДАЙН! Ты видела? Видела?! Он меня спас! — восторженно затараторил он. — Это было прямо как в тех историях про героев, которые ты мне рассказывала!

Андайн замерла на месте, глядя то на Алекса, то на возбуждённого монстрёнка, и на её лице отразилась целая буря противоречивых чувств — досада, растерянность и что-то похожее на невольное уважение.

Так и не сказав ни слова, она резко развернулась и стремительно скрылась за скалами, оставив Алекса и монстрёнка одних на мосту.

Монстрёнок ещё какое-то время смотрел ей вслед, а затем повернулся к Алексу с широкой, восхищённой улыбкой.

— Знаешь, — сказал он тихо, — когда я вырасту, я тоже хочу быть таким, как ты. Тем, кто не боится ничего и всегда приходит на помощь.

Он вдруг посерьёзнел, глядя на Алекса уже совсем другим взглядом.

— Знаешь, все вокруг говорили мне, что люди — это чудовища, что вас нужно бояться. А ты меня спас. Первый настоящий человек, которого я встретил, — и он оказался совсем не таким, каким я его представлял.

Немного помолчав, монстрёнок неловко подпрыгнул на месте и махнул Алексу на прощание, заковыляв прочь, оставляя того одного продолжать свой путь.

Алекс лишь довольно ухмыльнулся ему вслед, чувствуя лёгкую гордость от услышанных слов.

Он продолжил путь, и вскоре тропа начала подниматься вверх, а воздух вокруг заметно потеплел — где-то впереди уже угадывалась граница с Хотлендом. Подняв взгляд, Алекс заметил высокий утёс, возвышавшийся у самого входа в раскалённую местность, а на его вершине — знакомую фигуру.

Андайн стояла там, гордо выпрямившись, её силуэт чётко вырисовывался на фоне багрового зарева далёкой лавы. Завидев приближающегося Алекса, она подняла руку, призывая его остановиться, и заговорила — на этот раз без прежних заминок, твёрдым, пронизанным решимостью голосом.