Шахты безумия (джен)

Глава 3

Последний неисследованный туннель встретил отряд все той же паутиной, густо натянутой между неровными стенами. Серые нити цеплялись за плечи, липли к волосам и тянулись следом, пока не рвались, осыпая путников мелкой каменной пылью. Под ногами похрустывал щебень, и каждый невольный шорох заставлял прислушиваться к темноте впереди. Здесь даже шепот казался слишком громким.

За несколькими поворотами туннель разошелся надвое. Из левого прохода донеслось кудахтанье, а следом — глухой, отчетливый стук по дереву. Цир остановился, снял с пояса факел и склонил голову, стараясь разобрать, сколько существ возится за поворотом.

— Кажется, это куролиски. — Хоббит не отрывал взгляда от прохода, откуда доносился шум.

— Три. И один очень с-с-с-сердитый. — Нагиня неторопливо втянула раздвоенный язык, которым только что попробовала воздух, и чуть приподняла голову.

— Откуда ты знаешь? — спросил хоббит. В голосе у него недоверие смешалось с невольным любопытством.

— Он пахнет так, будто ему мешают. — Змея снова высунула язык, однако уточнять подробности не стала.

— Сначала смотрим. Никто не входит без команды. — Мелькора подняла руку, прерывая разговор, и осторожно приблизилась к повороту.

За ним открылась грубо вырубленная комната, служившая чем-то вроде мастерской. Вдоль стен громоздились доски; среди них торчали ржавые кирки и лопаты, а у самой кромки света поблескивали гвозди в старых ведрах. Дальнюю стену почти закрывали толстые балки, в углу под низкой аркой сгущалась тень. Напротив виднелось устье еще одного туннеля, но добраться до него незамеченными едва ли удалось бы.

Посреди мастерской стояли три недоделанные деревянные вагонетки, а рядом с ними — три гоблина, застывшие с копьями в руках. Поначалу Цир принял их за статуи, хотя трудно было представить, кому понадобилось украшать подобное место. Потом свет лег на ближайшее лицо, выхватил перекошенный рот и выпученные глаза. Камень сохранил все: складки кожаной брони, судорожно скрюченные пальцы, испуг, который ни один из троих не успел скрыть.

— Это не украшения, — тихо сказал Мустал. Его взгляд задержался на каменных руках, стиснувших древки копий.

Чуть поодаль лежала перевернутая вагонетка с целыми колесами. Три куролиска окружили ее и самозабвенно долбили днище, то и дело оттесняя друг друга от особенно приглянувшегося места. В тесной мастерской их кудахтанье звучало оглушительно, а после каждого удара с нижней стороны досок сыпалась труха.

Вблизи твари оказались заметно крупнее, чем представлялось Циру по звукам. Серые перья торчали на их спинах грязными клочьями; когда куролиски взмахивали крыльями, под ними открывалась голая чешуйчатая кожа. Тяжелые клювы с легкостью вгрызались в дерево, оставляя глубокие зарубки. Отряд пока оставался незамеченным, но это утешало куда меньше, чем хотелось бы.

— Нагиня, ты есть не хочешь? — спросила Мелькора, не сводя глаз с тварей. Она говорила почти беззвучно, хотя за этим кудахтаньем можно было не особенно беречь голос.

— Уже нет. Но я могу передумать. — Нагиня вытянулась вдоль стены, выбирая место, откуда удобнее было бы подобраться к добыче.

Цир прижался спиной к шершавому камню и проверил, легко ли выходят кинжалы из ножен. Куролиски увлеченно расклевывали вагонетку, подставляя ему спины, и хоббит уже прикидывал путь между разбросанными обломками.

— Пока они заняты, я подберусь ближе. — Он чуть подался вперед, перенося тяжесть на носки, и вытащил оба клинка.

— Цир, нет, — сразу сказала Мелькора. Но хоббит уже скользнул в комнату, оставив ей только сердито смотреть вслед.

Он двигался от одной тени к другой, обходил щепки и ржавое железо, почти не задевая мусора под ногами. Несколько мгновений — и между ним и крайним куролиском осталось расстояние одного прыжка. Мустал неуверенно переступил с ноги на ногу; перспектива последовать за Циром его явно не прельщала.

— Дети мои, у нас ведь был еще один путь. Мимо этой комнаты. — Орк начал понемногу отступать к туннелю, стараясь не привлекать к этому лишнего внимания.

Нагиня проводила его презрительным взглядом и поползла вдоль другой стены, заходя тварям за спины. Мелькора заметила движение орка краем глаза и обернулась прежде, чем тот успел скрыться за поворотом.

— Нет, Мустал, — сказала Мелькора. — Мы не разделяемся. Пришли вместе — вместе и уйдем.

— С чего это? — Орк замер на полушаге и посмотрел на нее с искренним недоумением.

— Потому что мы команда. — Мелькора метнула на него сердитый взгляд, но продолжить разговор не удалось: за ее спиной Цир сорвался с места.

Хоббит прыгнул вперед, занося оба кинжала, однако куролиск почуял опасность в последний миг. Тварь резко обернулась, и край тяжелого крыла просвистел в волосе от головы Цира. Вместо удара в беззащитную спину получилось неловкое приземление прямо перед разъяренным клювом. Возмущенное кудахтанье заставило обернуться двух остальных, и хоббит оказался между тремя чудовищами, все еще сжимая так и не пущенные в дело клинки.

Мелькора вскинула руку раньше, чем успела толком прицелиться. Огненный шар сорвался с ладони, на миг залил мастерскую рыжим светом и, пролетев мимо куролисков, врезался Циру в заплечный рюкзак. Ткань вспыхнула; сквозь быстро расползавшуюся дыру выскользнул свиток «Кошачьей иллюзии», единственное заклинание хоббита. Цир успел увидеть, как пергамент почернел, свернулся от жара и рассыпался, не долетев до пола.

— Это было мое единственное заклинание, — выдохнул Цир. Он проводил взглядом хлопья пепла и на мгновение словно забыл о трех клювах, нацеленных на него.

Мустал нахмурился и потянулся к Мелькоре с подзатыльником, вполне способным выразить все его отношение к подобной помощи. Волшебница ловко нырнула в сторону и показала ему язык. На раскаяние у нее сейчас не осталось ни времени, ни желания.

— Потом будешь воспитывать, — сказала она. — Сейчас у нас три куролиска.

Пока твари следили за хоббитом, Нагиня подобралась достаточно близко. Ее тело собралось в тугую петлю и мгновенно распрямилось; зубы впились в основание бедра ближайшего куролиска. Тот вздрогнул, с силой мотнул крыльями и отбросил змею на камни. Перекатившись через собственный хвост, Нагиня выпрямилась и уставилась на противника: куролиск не падал и даже не собирался шататься.

— Мой яд не с-с-с-сработал, — прошипела Нагиня. Недоверие в ее голосе быстро уступало место злости, но разбираться в причинах неудачи тварь ей не позволила.

Тяжелый клюв обрушился сверху, метя в голову. Нагиня успела изогнуться, и удар пришелся по полу, выбив из камня мелкую крошку. Куролиск отшатнулся, обиженно закудахтав; на несколько мгновений собственная боль заняла его куда больше ускользнувшей добычи.

— Ему больно? — спросил Цир. Хоббит покосился на тварь, с явной надеждой оценивая последствия удара.

— Не настолько, чтобы умереть, — ответила Нагиня. Она снова скользнула в сторону, стараясь держаться подальше от клюва.

Другой куролиск резко клекотнул и бросился на Цира. Хоббит попытался отскочить, но нога зацепилась за обломок доски, и вместо спасительного шага он лишь дернулся на месте. Клюв вонзился ему в плечо, вырвав кусок ткани вместе с мясом. Цир вскрикнул — и тут же замолчал, потому что боль внезапно сменилась чем-то гораздо более страшным.

Первыми окаменели пальцы, все еще сжимавшие кинжалы. Серый налет пополз по кистям и предплечьям, поднялся к плечу и все стремительнее захватывал тело. Цир попробовал шагнуть, но ноги уже не слушались. Он только качнулся, с ужасом глядя на собственные руки.

— Мелькора, — с трудом выговорил он. — Я не могу... — Камень поднимался по его шее, сковывая последние движения. Мелькора побледнела; еще мгновение назад она видела перед собой хоббита, которому требовалась помощь, а теперь не могла придумать ничего, что успела бы сделать.

— Мы все умрем. — Волшебница застыла, не сводя глаз с Цира и уже не замечая, как крепко сжимает посох.

Последний куролиск потерял интерес к неподвижному Циру и повернулся к Нагине. Змея метнулась в сторону, но тварь опередила ее: клюв пробил чешую на боку, и Нагиня с коротким шипением свернулась кольцом. От раны расползалась та же мертвенная серость. Еще несколько мгновений она пыталась разжать кольца, однако камень стягивал их крепче любой цепи; вскоре рядом с Циром лежала неподвижная змея, и только зеленые глаза продолжали искать друзей.

— Надо спасать, — сказала Мелькора. На этот раз собственный голос заставил ее сдвинуться с места. Волшебница шагнула в самую гущу драки и с силой ударила посохом о пол.

— Круг Огня! — Выкрик отразился от стен, и следом по камню разбежалось ровное кольцо пламени.

Огонь охватил куролисков, взметнул к потолку жаркие отблески и бессильно скользнул по окаменевшим телам Цира и Нагини. В воздухе резко запахло палеными перьями. Тварь, которую успела укусить змея, заметалась, оглашая мастерскую пронзительным кудахтаньем, и рухнула на пол. Пламя вспыхнуло на ее спине, затем опало вместе с последним судорожным движением.

Два оставшихся куролиска отскочили от огня и повернулись к Мусталу. Орк вытащил из-за спины посох и крепче расставил ноги. Теперь за его спиной был туннель, перед ним — два очень недовольных чудовища, а между ними — друзья, которых нельзя было оставить.

— Дети мои, я больше не предлагаю идти другим путем. — Мустал рванулся к куролиску, кружившему возле Цира и стряхивавшему с перьев искры.

Замах получился широкий, по-оркски щедрый: попади такой удар в цель, спорить о мирном исходе уже не пришлось бы. Но куролиск вовремя пригнул голову, и посох пронесся над его гребнем. Древко с оглушительным стуком ударилось о камень и намертво засело в трещине.

— Я почти попал, — сказал Мустал. Он дернул посох на себя и с неудовольствием обнаружил, что пол держит его надежнее любого противника.

— Ты почти не хотел попасть, — отозвалась Мелькора. Она перехватила собственный посох, следя за тварью, которая уже оправилась от неожиданного замаха.

Куролиск сердито закудахтал и хлестнул орка крылом. Мустала развернуло на месте, однако ноги выдержали, и он удержался на камнях, лишь еще крепче вцепившись в застрявшее древко.

— Это было грубо, — заметил Мустал. Противники не оценили сдержанности замечания и бросились на него одновременно.

Первый клюв врезался орку в плечо, второй ткнул в бок, прорвал мантию, но увяз в толстой зеленой коже, оставив багровый синяк. Мустал охнул и обеими руками дернул посох с такой силой, что напряглись плечи. Древко даже не шевельнулось, а куролиски уже готовились ударить снова.

— Дети мои, я меняю мнение, — выдохнул он. — Эти куры совсем не мирные.

Очередной удар Мустал принял на подставленный локоть. Клюв щелкнул у самого лица, и орк отпрянул, насколько позволял посох, который он упрямо не желал выпускать.

— И очень кусачие. — Мустал поморщился, прижимая к себе ушибленный локоть; от прежней наставительной мягкости не осталось и следа.

Мелькора сжала посох до боли в пальцах. Огонь мог добить чудовищ, но среди них оставались Цир и Нагиня, а Мустал едва успевал закрываться от клювов. Достаточно было еще одного удачного выпада — и спасать пришлось бы уже троих. После истории с рюкзаком полагаться на меткость очередного огненного шара ей совсем не хотелось.

Она шагнула вперед, привлекая внимание ближайшего куролиска. Тот раскрыл клюв и рванулся к ней, но волшебница отступила в сторону; тяжелый клюв щелкнул у самого колена. Развернувшись вслед за проскочившей тварью, Мелькора обрушила посох ей на затылок.

— Пошла вон, курица! — В ее голосе злость наконец заглушила страх, но куролиск лишь качнулся и устоял.

Второй удар пришелся ниже, в основание шеи. Раздался сухой хруст, и тварь рухнула на бок, еще несколько раз дернув лапами. Последний куролиск отскочил от Мустала и повернул голову к волшебнице. В эту же секунду орк наконец выдернул посох из трещины и выпрямился.

— Моя очередь. — Мустал шагнул к чудовищу сбоку, однако на этот раз не стал тратить время на замах посохом.

Кулак ударил снизу, прямо под клюв. Голова куролиска дернулась, и по мастерской прокатился хруст, от которого поморщился даже сам Мустал. Тварь пошатнулась, сделала два неверных шага и повалилась рядом с сородичем. Орк опустил руку и несколько мгновений смотрел на нее так, словно только сейчас понял, с какой силой ударил.

Тишина вернулась не сразу: сперва перестало отдаваться в ушах кудахтанье, потом стали различимы собственное дыхание и тихий треск углей на обгоревших перьях. Где-то в туннелях мерно капала вода. Мастерская снова казалась заброшенной, только теперь на ее полу лежали три мертвые твари, а среди обломков застыли еще не успевшие покрыться пылью Цир и Нагиня.

Мелькора все еще стояла с поднятым посохом. Она смотрела на ближайшего куролиска, на неподвижный клюв, которым тот только что рвал живую плоть, и никак не могла разжать пальцы. Потом посох опустился на голову мертвой твари. Волшебница ударила еще раз, уже не целясь, всем телом подавшись вслед за ударом.

— Мелькора, — осторожно сказал Мустал. Она не повернулась; казалось, его голос просто не доходил до нее сквозь глухой стук собственного посоха.

— Они не имели права, — выдохнула она и снова замахнулась. — Не имели права трогать моих.

Мустал подошел и положил ей на плечо широкую ладонь. Он не пытался отобрать посох, только удержал Мелькору на месте, заставив почувствовать тяжесть своей руки.

— Доча. У нас тут двое каменных. — Его ладонь по-прежнему лежала у нее на плече, и на этот раз Мелькора услышала его.

Мелькора застыла, и пальцы сами разжались. Посох глухо стукнул о пол, покатился по камням и замер рядом с телом куролиска. Волшебница уже не смотрела на него: опустившись возле Цира, она всматривалась в испуганную маску, которой стало лицо хоббита.

Камень поглотил последние живые черты, оставив только их безжалостно точное подобие. Неподалеку лежала свернутая кольцом Нагиня; шрам-молния на ее хвосте потускнел, а из глаз ушла зелень. Мелькора переводила взгляд с одного друга на другого, силясь вспомнить все, что знала об этих тварях и оставленных ими ранах.

— Я вспомнила, — тихо сказала волшебница. — Окаменение куролиска не навсегда. Через двенадцать часов оно проходит.

— Это хорошая новость? — спросил Мустал. Он смотрел на нее, ожидая облегчения, однако лицо Мелькоры снова стало напряженным.

Волшебница подняла глаза на трех гоблинов у недоделанных вагонеток. От факельного пламени по застывшим рукам скользили тени, и Мелькоре каждый раз чудилось, что пальцы на древках вот-вот шевельнутся.

— Была бы хорошей, если бы в комнате не стояли еще три окаменевших гоблина. — Мелькора медленно поднялась, не сводя с них взгляда.

— Они очнутся раньше Цира и Нагини. — Мустал тоже посмотрел на статуи, и смысл ее тревоги наконец стал ему понятен.

— Скорее всего, — кивнула Мелькора. — Значит, сначала надо решить, что делать с ними.

— Это не ко мне, — сказал Мустал. Он отвернулся от гоблинов и направился к груде старых досок у стены, всем своим видом показывая, что намерен заняться чем-нибудь более полезным.

— Я могу развести костер. Костер никого не ломает. — Орк наклонился над обломками и принялся выбирать сухие рейки.

— Ты предлагаешь дождаться, пока трое вооруженных гоблинов оживут рядом с нами? — Мелькора проводила его тяжелым взглядом; ей приходилось сдерживаться, чтобы не повысить голос.

— Я предлагаю не убивать тех, кто прямо сейчас ничего не делает. — Мустал так и не обернулся, продолжая выбирать из обломков подходящие рейки.

— Они ничего не делают, потому что они каменные. — Мелькора обвела рукой застывшие фигуры, но орк лишь продолжил копаться в досках.

Он нашел разбитую бочку, набрал щепы и сложил все у дальней стены, подальше от Цира и Нагини. Вскоре в тишине зачастило сухое щелканье: Мустал принялся высекать искру. Мелькора тем временем подошла к ближайшему гоблину и осмотрела его при свете факела.

На каменных плечах лежал толстый слой пыли. С копья свисала тонкая паутина, а в складках застывшей брони темнела въевшаяся грязь. По сравнению с Циром, которого беда настигла у нее на глазах, статуя казалась частью старой, давно забытой обстановки.

— Они окаменели давно, — сказала она. — Значит, и очнутся раньше.

— Может, они придут в себя и просто уйдут, — предположил Мустал. Он по-прежнему сидел на корточках перед сложенной щепой, стараясь поймать в ней ускользающую искру.

— С копьями? — Мелькора покосилась на острие, выставленное вперед каменной рукой.

— Копья тоже могут быть для красоты. — Мустал все же поднял голову, но встретившийся ему взгляд волшебницы не обещал ничего хорошего.

— Ты серьезно? — Она медленно повернулась к орку, на несколько мгновений даже забыв о статуе.

— Нет. Но мне хотелось, чтобы это прозвучало как версия. — Мустал счел благоразумным снова заняться костром.

Мелькора оглядела мастерскую. Среди сломанных досок у стены валялись ржавые кирки, лопаты и железные клинья — все, что осталось от чужой работы. Она выбрала кирку, покачала в руке, проверяя рукоять, и вернулась к гоблину.

— Мелькора, — предупредил Мустал. На этот раз в его голосе не осталось прежней мягкой уклончивости.

— Не мешай. — Волшебница размахнулась, не дожидаясь новых возражений, и обрушила кирку на каменное плечо.

Рукоять лопнула с сухим треском. Железная часть отлетела в сторону, а Мелькора по инерции подалась вперед, прямо на выставленное копье. Ей удалось ухватиться за древко и остановиться раньше, чем острие впилось в тело. Выпрямившись, она несколько мгновений переводила дыхание, все еще сжимая каменное оружие.

— Видишь? — сказал Мустал. — Камень защищается.

— Это копье защищается. И оно уже никого не защищает. — Мелькора отпустила древко и сердито отбросила обломок рукояти.

Вторая кирка оказалась тяжелее первой. На этот раз удар пришелся вскользь: железо соскочило с каменного плеча и больно стукнуло волшебницу по лбу. Мелькора села прямо на пол, прижала ладонь к ушибленному месту и замолчала. Мустал осторожно повернулся к ней, не вполне уверенный, что сейчас безопасно что-либо говорить.

— Доча, — осторожно начал Мустал, — может, хватит? — Он не приближался, предоставляя ей хотя бы возможность сделать вид, что помощь не требуется.

— Не дочкай мне тут, — глухо сказала Мелькора. В глазах у нее блеснули слезы, и от этого она разозлилась еще сильнее.

— Тебе больно? — Орк подался вперед, разглядывая ладонь, которую она никак не убирала со лба.

— Мне обидно. — Мелькора отвернулась, не желая, чтобы он видел ее лицо.

Мустал вернулся к щепе и осторожно подул на слабый огонек. Тот дрогнул, вытянулся и наконец ухватился за сухую рейку, наполнив воздух запахом древесного дыма. Некоторое время орк следил за ним молча, затем все-таки поднял глаза.

— Они же живые, Мелькора. — Слова прозвучали тише прежних возражений, но отступать от них он, похоже, не собирался.

— А Цир с Нагиней для тебя кто? Каменные украшения? — Волшебница медленно поднялась, опираясь свободной рукой о пол.

— Нет. — Мустал опустил глаза, и отблеск огня скользнул по его нахмуренному лицу.

— Вот именно. Когда эти трое очнутся, они начнут резать нас без разговоров. А я не собираюсь ждать, пока они закончат начатое куролисками.

Мелькора подняла железный клин и подтащила к статуе обломок балки. Теперь она действовала молча: установила клин в трещине у основания и стала вгонять его в камень короткими тяжелыми ударами. По мастерской разнесся хруст. Еще один удар — и статуя раскололась по поясу, с грохотом обрушившись на пол.

Но волшебница не остановилась. Она продолжала дробить камень, пока от первого гоблина не остались только серые обломки и сломанное копье. Потом подняла клин и перетащила его к следующей статуе, уже не обращая внимания ни на пыль, ни на боль во лбу.

— Доча, может, все-таки не надо? — тихо спросил Мустал. Ответом ему стал новый хруст; второй гоблин раскололся быстрее первого.

Третья статуя стояла у вагонетки, сжимая копье обеими руками. Мелькора опрокинула ее ударом балки, вбила клин в трещину на груди и закончила работу киркой. Когда она наконец выпрямилась, пыль еще не успела осесть. Среди каменной крошки лежали обломки копий и три разбитых гоблинских шлема.

— Вот теперь это уже точно не мое дело, — тихо сказал он. Мустал отвернулся, оставив Мелькору стоять среди обломков.

— Отлично. Тогда проверь вагонетку, которую куролиски пытались разломать. — Она указала на перевернутый остов, и орк после короткой заминки кивнул.

Под днищем обнаружился еще один гоблин — настоящий, давно мертвый и основательно поклеванный. Мустал отодвинул посохом мешавшую доску, присел рядом и быстро обыскал тело. В кожаном мешочке нашлись туго свернутый свиток и одна целая медная монета. Забрав обе находки, орк вернулся к волшебнице.

— Тут свиток. И деньги. — Мустал протянул добычу, стараясь не смотреть на то, что осталось от трех статуй.

Мелькора развернула пергамент и поднесла его к факелу. В неровном свете проступила знакомая кошачья морда с очень недовольными глазами. После всего случившегося это выражение показалось особенно уместным.

— «Кошачья иллюзия», — прочитала волшебница. Она задержала свиток перед собой, и взгляд ее невольно скользнул к окаменевшему хоббиту.

— Это то самое заклинание Цира? — Мустал заглянул ей через плечо, пытаясь разглядеть рисунок.

— То самое. Единственное. — Мелькора еще раз посмотрела на пергамент, затем на прожженную дыру в рюкзаке Цира.

— И что ты хочешь с ним сделать? — Орк проследил за ее взглядом, заранее насторожившись.

— Подложим обратно в рюкзак. — Волшебница свернула пергамент с решительностью, которая не оставляла сомнений: план уже сложился.

— Зачем? — Мустал посмотрел на нее, потом снова на свиток, не понимая, зачем возвращать его тайком.

— Когда Цир очнется, он увидит свиток и решит, что мой огненный шар прожег только ткань. — Мелькора смотрела совершенно серьезно, и орк на некоторое время замолчал.

— Доча, он видел, как свиток рассыпался в пепел. — Мустал вглядывался в ее лицо, еще надеясь, что она просто упустила это обстоятельство из виду.

— Он видел очень многое. Потом его превратили в камень. У него будет достаточно поводов сомневаться в собственной памяти.

— Надеюсь, ты не собираешься преподавать в Академии логику. — Орк принял свиток, однако одобрения на его лице не прибавилось.

— Я собираюсь преподавать магию Огня. Это совсем другая кафедра. — Мелькора кивком указала на рюкзак, считая обсуждение законченным.

Мустал подошел к Циру и попытался просунуть свиток в прожженную дыру. Окаменевшая ткань не гнулась, края отверстия не желали расходиться, и пергамент, едва зацепившись за них, соскользнул на пол. Орк поднял его, попробовал еще раз и получил ровно тот же результат. Хоббит неподвижно смотрел перед собой; возражать против такого обращения со своим имуществом он сейчас не мог.

— Он не хочет туда, — сказал Мустал. Орк подобрал свиток и с укором посмотрел на свернутый пергамент.

— Это свиток. У него нет желания. — Мелькора скрестила руки на груди, наблюдая за попытками вернуть заклинание владельцу.

— Тогда откуда такое упорство? — Мустал почесал затылок, затем опустил глаза на собственную мантию.

Темные разводы на ткани уже подсохли, но в складках еще оставались липкие комки. Орк внимательно осмотрел ближайший, потер его пальцем, и лицо у него заметно просветлело.

— Ага, — оживился он. Мелькора сразу нахмурилась: направление его взгляда не оставляло особого простора для догадок.

— Нет. — Мелькора предостерегающе подняла ладонь, заметив, что он уже взялся за край испачканной ткани.

— Ты даже не знаешь, что я придумал. — Орк прижал свиток к груди, как будто собирался защищать свое изобретение от несправедливого осуждения.

— Знаю. И нет. — Мелькора посмотрела на него так выразительно, что дополнительных объяснений уже не требовалось.

Мустал предпочел не тратить время на спор. Он соскреб с мантии немного засохшей грязи, смазал ею край свитка и снова просунул пергамент в дыру. На этот раз тот зацепился за каменную ткань и остался на месте. Орк осторожно убрал руку, убедился в надежности крепления и довольно кивнул.

— Видишь? Держится. — Он отступил на шаг, давая волшебнице возможность оценить результат.

— Да, — сказала Мелькора. — Теперь у Цира есть заклинание и новая причина не давать тебе трогать свои вещи.

Орк вытер ладонь о мантию и огляделся. Успех со свитком, по-видимому, вернул ему расположение духа, но испачканная одежда продолжала доставлять неудобства.

— А мне теперь надо как-то почиститься. — Мустал посмотрел на Нагиню, свернувшуюся неподвижным каменным кольцом, и Мелькора медленно подняла глаза.

— Не смей. — Волшебница выпрямилась, следя за его руками с недвусмысленной настороженностью.

— Я очень осторожно. — Мустал наклонился и поднял каменную змею обеими руками, прежде чем Мелькора успела к нему подойти.

Он прижал испачканный рукав к ее боку и попробовал счистить засохшую грязь. Сначала ничего не произошло; обнадеженный этим, орк продолжил тереть ткань. Потом в мастерской тихо треснуло, и кончик хвоста Нагини отделился от тела. Небольшой каменный обломок упал на пол и замер у ног Мустала.

— Упс. — Орк застыл со змеей в руках, глядя вниз с запоздалым изумлением.

— Мустал. — Мелькора закрыла глаза и медленно вдохнула, словно проверяя, хватит ли ей воздуха для следующей фразы.

— Он сам отвалился. — Орк осторожно повернул Нагиню, стараясь рассмотреть излом и при этом не встретиться с волшебницей взглядом.

— У нее хвост. Он не может сам отвалиться. — Мелькора открыла глаза, но от этого положение Мустала ничуть не улучшилось.

Придерживая каменное кольцо, он нагнулся за обломком и приложил его к излому. Края сошлись, однако стоило ослабить пальцы, как кончик хвоста снова начинал соскальзывать. Мустал задумался, затем покосился на свиток, торчавший из рюкзака Цира.

— Свиток же сработал. — В его голосе снова появилась надежда, и именно это встревожило Мелькору сильнее всего.

— Не смей. — Она шагнула вперед, уже понимая, что повторяет предупреждение слишком поздно.

— Я только повторю удачный опыт. — Орк быстро нанес на излом остатки грязи с мантии и прижал кончик хвоста к телу.

Несколько секунд он держал его обеими руками с такой сосредоточенностью, будто от силы этого усердия зависела прочность камня. Потом осторожно ослабил пальцы. Хвост остался на месте, и Мустал наконец решился отнять руки совсем.

— Готово, — облегченно сказал орк. — Даже шрама не видно.

— Там и так был шрам, — мрачно заметила Мелькора. Она дождалась, пока Нагиня снова окажется на полу, и только тогда отвернулась.

У тел куролисков еще пахло палеными перьями. Волшебница взяла кинжал и принялась разделывать туши, находя в этой простой работе возможность хотя бы ненадолго перестать смотреть на каменных друзей. Вскоре над костром зашипел жир, и по мастерской поплыл теплый запах жареной курятины. Мустал сел у огня, старательно выбирая такое положение, чтобы Нагиня не попадалась ему на глаза.

— Как думаешь, она заметит? — Он глядел на мясо над пламенем, старательно избегая каменной змеи даже взглядом.

— Сначала заметит. Потом укусит. Потом заметит еще раз.

Орк вздохнул и больше вопросов не задавал. Мелькора разложила готовое мясо на плоском камне, но сама к еде не притронулась. Она устроилась между Циром и Нагиней так, чтобы видеть обоих, и долго смотрела на огонь. Усталость тяжелела в плечах, однако стоило отвести глаза от пламени, как застывшее лицо хоббита и каменные кольца змеи снова заставляли напрягаться.

— До пробуждения еще несколько часов, — сказала она. — Нам нужно отдохнуть.

— Разбуди меня, если кто-то очнется. — Мустал начал сворачивать мантию, устраивая себе из нее подобие подушки.

— Даже если это гоблин? — Мелькора скользнула взглядом по обломкам у вагонеток и снова повернулась к огню.

— Особенно если это гоблин. — Орк улегся у костра, подложил мантию под голову и почти сразу захрапел.

Мелькора осталась сидеть между друзьями. Огонь то выхватывал из темноты лицо Цира, то скользил по серым кольцам Нагини, но ничего в них не менялось. Где-то в глубине Шахт мерно капала вода, и волшебница поневоле считала удары. Каждый следующий она встречала с той же надеждой, стараясь не думать, сколько еще придется услышать до пробуждения.