Резервист (джен)

Середина июля 1999 года

На скамье перед Гарри лежало шесть одинаковых серых жилетов, и он успел выбрать ближайший, прежде чем женщина за столом накрыла его ладонью. Она сверилась со списком, передвинула к нему другой и снова взялась за перо. На груди чернела цифра семнадцать; под ней сохранилось темное пятнышко, которое не вывелось после стирки.

— Этот ваш. Не перепутайте, иначе половину результатов запишут кому-нибудь другому. — Женщина протянула ему узкую деревянную бирку с такой же цифрой. — Шкафчик в конце раздевалки. После осмотра выходите через дальнюю дверь.

Гарри подхватил чехол с метлой, мешавший пройти человеку за спиной. Пришлось отступить к стене и сначала разобраться, куда идут остальные.

Письмо из Монтроуза пришло четыре дня назад. Там были подтверждение заявки, время сбора и указания, как добраться до базы через открытый на утро камин. Гарри перечитывал их чаще, чем требовалось. Вчера он даже хотел приехать заранее, но камин принимал гостей только с половины девятого: явиться на просмотр накануне клуб предусмотрительно не позволил.

Здесь пахло мокрой травой и средством для натирания кожи. Облака нависали над соседней крышей, словно за несколько секунд в камине Гарри пропустил остаток лета. Под табличкой «Только для игроков» мелом дописали: «Метлы в коридоре не оставлять».

В раздевалке разговаривали вполголоса. Светловолосый парень у окна затягивал шнуровку на запястье, девушка напротив проверяла крепления на собственной метле, а возле дальней скамьи кто-то рассказывал, что в прошлом году ветер сорвал с него номер прямо во время упражнения. Гарри узнали почти сразу: рассказчик запнулся, несколько голов повернулось к двери. Однако свободное место никто не уступил, и ему пришлось протискиваться к семнадцатому шкафчику мимо выставленных коленей.

Сосед отодвинул сумку, не дожидаясь просьбы. На его жилете стояла девятка, рукава тренировочной рубашки были обрезаны и аккуратно подшиты.

— Ты ловец? — спросил сосед, кивнув на гаррины перчатки. Получив ответ, он показал большим пальцем в сторону окна. — Тогда после осмотра направо. Налево загонщики, и там с утра уже что-то разбили.

Гарри представился, хотя в этом едва ли была необходимость. Сосед назвал себя Беном Хьюиттом и продолжил возиться со шнуровкой, не спрашивая ни о войне, ни о Хогвартсе. Гарри это вполне устраивало.

Целитель занимал маленькую комнату между раздевалкой и выходом. Он проверил Гарри, расспросил о недавних повреждениях и попросил несколько раз согнуть правое запястье. На заверение, что все нормально, целитель ответил, что это отлично, но руку все-таки следует согнуть. Потом поставил отметку в листе и позвал следующего.

Через дальнюю дверь Гарри вышел на поле. На низкой стене сохли тренировочные нагрудники, за ней высились три кольца и небольшая крытая трибуна. Вместо стадиона с газетных колдографий здесь было рабочее поле с сараем для инвентаря. Почему-то именно этот сарай с потертыми дверями убедил Гарри, что он приехал в настоящий клуб.

В воздухе уже разминались человек десять. Один пролетел вдоль колец, резко сбросил высоту и лег в поворот так чисто, что Гарри невольно проводил его взглядом. С другой стороны почти одновременно вышла девушка с короткой косой, удерживая метлу на боку; оба разошлись без малейшей заминки и продолжили каждый свой круг. Ни один не посмотрел на стоявших внизу людей.

Гарри невольно искал того, кто летает хуже, за кого можно перестать беспокоиться. Таких пока не находилось: парень, которого он счел неуверенным, просто разминал плечо, а потом ушел вверх быстрее соседей.

— Ловцы ко мне, — позвал мужчина с коротко остриженными седыми волосами. Он стоял у двух стоек с метлами и придерживал коленом ящик, крышку которого трепал ветер. — Меррик. Сегодня работаем вместе, а после обеда посмотрим, что у вас получается в игре.

Их оказалось шестеро. Гарри встал рядом с Хьюиттом и вдруг с неприятной ясностью представил, что каждый из остальных тоже приехал сюда после чьих-то слов о хорошем школьном ловце. На рассуждения времени не осталось: Меррик начал объяснять первое упражнение, а помощник уже раскладывал у стартовой линии светлые деревянные рамки.

* * *

Для первых упражнений выдали одинаковые клубные метлы, чтобы можно было сравнивать результаты. Гарри проверил подножки и попробовал хват: древко было чуть толще привычного. Меррик отвел десять минут на разминку и велел за это время решить все вопросы с посадкой.

После первого круга Гарри стало легче. Метла охотно отвечала на движение, воздух привычно давил на лицо, и неприятная тяжесть под ребрами понемногу уступала желанию лететь быстрее. На верхней части разворота он поймал порыв ветра и выровнялся почти не думая. Внизу Меррик показывал помощнику что-то на своем листе, но Гарри впервые за утро не захотел выяснять, смотрят ли сейчас на него.

Начали с разгона между рамками; сначала помощник записывал время только на прямом участке. Гарри вышел к старту четвертым. Посмотрев на троих, он уже ощутил знакомый азарт и теперь сердился на ладонь, слишком крепко сжавшую древко.

По свистку тело само подалось вперед. Поле дернулось навстречу, край жилета захлопал под подбородком; Гарри прижался ниже, чувствуя, как скорость еще растет. Светлая рамка мелькнула по сторонам, вслед за ней другая, и он откинулся, гася ход. Метла остановилась далеко за последней отметкой, но время на прямой оказалось вторым из шести.

— Еще раз, — сказал Меррик, когда все вернулись. Он положил лист на крышку ящика и показал на широкую полосу между двумя флажками. — Теперь считаем весь проход. Полная остановка здесь, разворот и возвращение. Вышли за полосу — заход повторяется.

На этот раз Гарри разогнался еще лучше. У дальней рамки он уже знал, что успевает быстрее прежнего, и отдал метле команду тормозить с тем запасом, который оставил бы на школьной тренировке. Полоса поплыла под ногами, крайний флажок оказался рядом слишком рано. Гарри вдавил пятки в подножки и успел остановиться, но для разворота пришлось сначала вернуть корпус в нормальное положение.

Обратно он пришел с неприятным жжением в бедрах. Хьюитт, стартовавший следующим, потерял на разгоне то, что Гарри счел почти подаренной половиной секунды, зато у флажков повернул без заметной возни и вышел на обратную прямую сразу. Помощник произнес общее время. Оно оказалось лучше.

Гарри посмотрел на метлу, словно разница могла находиться возле креплений. Как движение, которое удавалось лучше всего, не помогло выиграть упражнение, он пока не понимал.

— Поттер, на следующем проходе не увеличивайте разгон, — сказал Меррик. Тренер говорил негромко, не отвлекая остальных от подготовки. — Попробуйте раньше начать тормозить. Вы добираете скорость там, где уже пора от нее избавляться.

Совет казался простым до тех пор, пока не пришла очередь его выполнить. Гарри выбрал место для торможения заранее, но в полете оно приблизилось слишком быстро, и он опять подождал еще долю секунды. Останавливаться пришлось резче, чем хотелось. Третий проход вышел хуже второго, а на четвертом, когда Гарри наконец заставил себя не спешить, метла замерла до начала полосы.

Выругавшись, Гарри вернулся к старту. Никто не смеялся: девушка с косой спорила с помощником о задетой рамке, а Хьюитт ждал своего номера. На чужие ошибки здесь почти не отвлекались.

На поворотах Гарри отыгрался: прошел рамки так узко, что помощник поднял голову от пергамента. Меррик велел повторить. Во второй попытке Гарри задел плечом верхний край; первый проход остался самым быстрым, зато общий результат снова уступил чужому.

Потом рамки убрали и подвесили над полем несколько ящиков. Крышка каждого открывалась внезапно, выпуская один из двух шариков: светлый следовало ловить, темный пропускать. Меррик продемонстрировал упражнение сам, причем летел вполсилы. С земли все выглядело настолько просто, что Гарри почти успел решить, где наверстает утренние ошибки.

Первый светлый шарик он поймал чисто. Второй выскочил сбоку, и Гарри успел развернуться поперек хода, перехватить его у самого хвоста метлы и вернуть руку на древко прежде, чем равновесие стало опасным. Снизу кто-то коротко присвистнул. Гарри сам улыбнулся, ощущая, как возвращается знакомая уверенность в ладонях.

На третьем ящике он схватил темный шарик. Рука двинулась раньше, чем он разобрал цвет, и мягкий мячик с насмешливым хлопком осыпался черной пылью. Гарри провел ладонью по жилету, но пятно только увеличилось.

— Его оставлять, Поттер, — напомнил Меррик. Он дождался, пока Гарри посмотрит вниз, и кивнул на следующий ящик. — Продолжайте. Одна ошибка не отменяет остальные попытки.

Следующие два Гарри разобрал правильно, а последний светлый шарик ушел вниз быстрее, чем должен был, на его взгляд, уходить предмет в таком упражнении. Он нырнул следом, поймал его почти у самой травы и поднялся, резко потянув метлу на себя. Теперь улыбаться не хотелось: в правом предплечье появилась твердая, неприятно горячая тяжесть. Гарри разжал пальцы по одному, пока возвращался к линии.

У Хьюитта пыли на жилете не было, зато он упустил тот самый последний шарик. Девушка с косой поймала его хуже Гарри, всей ладонью прижав к груди, но не ошиблась с цветами. Она спустилась, сняла перчатку зубами и спросила, успеют ли они повторить до обеда. Гарри впервые захотел не повторять, а на несколько минут положить метлу и ни за чем не следить.

Напоследок ловили снитч между четырьмя высокими шестами. Если он уходил за границу, помощник возвращал его для новой попытки. Гарри поймал свой раньше сигнала, после двух неудачных бросков и внезапного рывка влево. Золотой шарик бился в кулаке, и ему было по-настоящему хорошо.

Меррик взял снитч и записал результат. Гарри хотел спросить, насколько хороший, но тренер уже выпускал мяч для следующего, и пришлось освободить место.

* * *

Обед выдали в комнате, откуда поля не было видно. Гарри с облегчением сел спиной к двери. Рубашку он сменил, но жилет надел тот же: под семнадцатым номером теперь располагался внушительный темный развод.

Хьюитт поставил напротив тарелку и отодвинул от локтя Гарри кувшин. Некоторое время они ели молча; за соседним столом двое охотников обсуждали упражнение, которое Гарри не видел, причем оба уверяли, что второй начинал передачу слишком поздно. Никто пока не рассказывал, какой результат считает достаточным для контракта.

— Ты хорошо разогнался, — сказал Хьюитт, когда Гарри потянулся за водой. Он кивнул в сторону невидимого отсюда поля. — Я думал, на обратном участке уже не достану.

— А достал. — Гарри налил воды, стараясь, чтобы замечание не прозвучало жалобой. — Ты раньше проходил такие тесты?

— Такие — нет. Похожие были. Два сезона в Портри, там тоже любят сперва дать разогнаться, а потом все испортить. — Хьюитт откусил хлеб и только после этого добавил: — Мне двадцать два. Это мой третий просмотр за лето.

Гарри почему-то считал всех кандидатов людьми, которые, как и он, только собираются начать. Между тем Хьюитт уже получал зарплату за квиддич и теперь снова приехал с сумкой и письмом.

— Ты играл за основную команду? — спросил Гарри. Хьюитт кивнул, но не стал придавать ответу большего значения, чем тот заслуживал.

— Четыре старта за два года. Остальное — резервные матчи, и на них, к сожалению, контракт до старости не заработаешь. — Он провел хлебом по краю тарелки, собирая соус. — Весной сказали, что продлевать не будут. У них другой план на заявку.

В голосе не было прежней легкости, и Гарри не стал расспрашивать. Он взял кувшин, чувствуя, как запястье снова напомнило о последнем нырке.

— Я только за Гриффиндор, — сказал он. Это было записано в отправленном письме, но сейчас прозвучало почти извинением, и Гарри сразу разозлился на себя. — Сегодня впервые.

— Тогда ешь. После обеда собственного поля тебе не выделят. — Хьюитт подвинул к нему блюдо и поднялся за чаем. Гарри взял еще хлеба, хотя до этой минуты собирался ограничиться водой.

Гермиона уже написала ему о первом рабочем дне: про высокий стул, неправильный ключ от шкафа и поиски пропавшего дела. О квиддиче в письме не было ни слова. Гарри ответил и извинился за сказанное о Кингсли, но теперь особенно неприятно было вспоминать, с какой уверенностью он обещал в худшем случае потратить пару недель.

У двери позвали возвращаться на поле. Хьюитт допил чай и забрал обе тарелки, а Гарри потянулся за жилетом, который уже был на нем. Пришлось сделать вид, что он всего лишь поправляет край.

* * *

К игре разрешили взять собственные метлы. Гарри с облегчением ощутил знакомую посадку, однако после разминки рука снова заныла. Под перчаткой натерло место между большим и указательным пальцами.

Играть предстояло тремя отрезками по полчаса или до поимки снитча. Между ними тренеры меняли составы, возвращали мячи и обнуляли табло; Гарри попал во второй. Меррик объяснил порядок один раз, затем раздал цветные повязки. Серую Гарри закрепил на левом плече, а Хьюитт, стоявший рядом, получил черную.

Одна из охотниц спросила, на какой высоте Гарри предпочитает держаться. Он ответил, что зависит от снитча. Девушка подождала продолжения и повернулась к загонщику; Гарри запоздало подумал, что ей нужен был более определенный ответ.

Первый отрезок Гарри смотрел с земли. Вратарь, неудачно начавший утренние упражнения, дважды взял тяжелые мячи; светловолосая охотница без спешки вывела партнера к свободному кольцу. Гарри поймал себя на том, что опять следит только за ловцами, хотя сейчас мог смотреть всю игру.

Снитч в первом отрезке так и не поймали. Когда прозвучал свисток, один из ловцов сердито ударил ладонью по древку, а второй спросил, сколько ему не хватило до последнего появления. Меррик вместо ответа велел спускаться. На поле уже шли следующие игроки, и чужая неудача закончилась для остальных быстрее, чем Гарри ожидал.

Серых собрали у боковой линии. Невысокая охотница, взявшая на себя разговор, показала в сторону дальней трибуны: первые атаки они собирались вести по этому краю, с передачей через центр. Загонщиков попросили держаться ближе к охотникам, а Гарри — не опускаться в коридор передач без необходимости. Он кивнул, хотя прежде никто не считал нужным предупреждать его о таких вещах.

Перед стартом Меррик подошел проверить повязки. Гарри ждал отдельного замечания после утренних тестов, но тренер только убедился, что серый цвет хорошо виден, и отошел к сундуку с мячами. Из открытой крышки вырвался снитч, на миг завис золотой искрой над травой и исчез. Гарри перестал чувствовать запястье.

Взлетели они почти одновременно. Хьюитт забрал вправо, Гарри поднялся над первой атакой, и на несколько секунд перед ним открылось все поле: кольца, низкая крыша, черные спины соперников, красный мяч между двумя охотниками. Внизу свистнули еще раз, возобновляя игру после слишком раннего столкновения. Гарри отвернулся от квоффла и начал искать.

На третьем круге солнце вышло из-за облака. Свет лег на мокрые доски трибуны, и возле боковой стойки мелькнуло золото; Гарри рванул вниз, увидев возможный снитч раньше Хьюитта. Ветер ударил в лицо, повязка хлопнула по рукаву. Уже на подходе блеск растянулся в неподвижную полоску на металлическом креплении.

Он отвернул, еще не успев как следует рассердиться, и едва не встретился с собственной охотницей. Та уходила от соперника, рассчитывая получить мяч в свободном коридоре, но теперь подняла метлу, пропуская Гарри. Передача прошла ниже ее руки. Квоффл подобрали черные, а девушка обернулась и что-то крикнула ему вслед.

Гарри поднял ладонь, показывая, что понял, и набрал высоту. Щеки горели сильнее, чем после разгона: о коридоре его предупредили несколько минут назад. Он попытался вспомнить, пересек бы ту же линию в школьном матче, но там он заранее знал, куда пойдет Джинни и кому Рон крикнет про свободное кольцо. Сейчас Гарри даже не был уверен, та ли охотница говорила с ним перед стартом.

Следующие несколько минут он слишком старательно держался в стороне. Хьюитт оказался ближе к центру и один раз дернулся вниз, заставив Гарри броситься следом, однако быстро вернулся на прежнюю высоту. Никакого снитча внизу не было. Гарри не понял, увидел ли соперник что-нибудь на самом деле или просто проверял его, и это раздражало почти так же сильно, как собственная ошибка.

И все же в воздухе было хорошо. Когда ветер усилился, Гарри поймал метлу движением бедра, пропустил под собой бладжер и на развороте оказался выше Хьюитта; этот короткий, удачный кусок полета не потребовал ни расчетов, ни поправок. От загонщиков тянулся глухой деревянный стук, на кольцах дрожали флажки. Гарри вдруг захотел, чтобы полчаса не заканчивались, хотя все утро ждал возможности передохнуть.

Настоящий снитч появился у дальних колец. Гарри заметил его в тот момент, когда серый вратарь отбил квоффл в сторону: маленький золотой шарик метнулся под кольцом, развернулся и пошел к середине поля. Между ним и Гарри почти никого не было. Хьюитт держался выше и правее, и для начала погони ему требовался лишний поворот.

Гарри лег на древко. Снитч рос перед глазами, крылья становились различимы; поле под ним уже не состояло из отдельных людей, превращаясь в быстро меняющиеся полосы цвета. Он слышал метлу Хьюитта сзади, но расстояние не сокращалось. Знакомая уверенность поднялась так резко, что Гарри едва не улыбнулся.

Впереди поперек поля разворачивалась атака черных. Охотника с квоффлом теснили двое серых, и снитч нырнул под эту группу, словно выбрал единственное место, где его труднее всего разглядеть. Гарри мог уйти ниже вместе с ним, однако сверху оставался короткий свободный проход. Он приподнял метлу, рассчитывая проскочить над плечом крайнего охотника и снова опуститься к золотой точке.

Бладжер он увидел уже на входе. Мяч шел к охотнику, не к нему, но теперь их траектории сходились; Гарри резко откинулся в сторону, удержался одной ногой за подножку и пропустил черный шар у самой груди. Удар воздуха дернул рубашку. Метла ушла вправо, и пришлось довернуть почти поперек погони, чтобы не снести собственную партнершу.

Снитч исчез. Гарри выпрямился, нашел глазами просвет под охотниками, затем край трибуны; Хьюитт уже выходил с другой стороны группы, ниже, на ровной скорости. Пару мгновений Гарри смотрел на него вместо мяча. Потом возле крайней стойки снова сверкнуло золото, и тело отреагировало раньше, чем успела оформиться злость.

Он еще мог достать. Снитч задержался у стойки, резко повернул, и Гарри сократил расстояние длинным боковым рывком, почти чувствуя в пальцах крохотные крылья. Хьюитт был совсем рядом, но не мешал ему: просто шел к той же точке на полкорпуса ближе. Две руки вытянулись почти одновременно. Гарри поймал воздух и увидел, как сжался чужой кулак.

По свистку он сбросил скорость. Хьюитт поднял руку со снитчем и сразу повернул к земле, не делая круга над полем; Гарри еще несколько секунд летел в прежнюю сторону, пока не пришлось тормозить перед сеткой за кольцами. На табло к очкам черных прибавилось сто пятьдесят. Он успел подумать, что без бладжера был бы первым, и тут же снова увидел собственный выбор свободного прохода над охотниками.

На земле Хьюитт протянул ему руку. Гарри пожал ее, стараясь не поморщиться из-за натертой кожи, и сказал, что хорошая поимка. Это было правдой, хотя произнести ее оказалось заметно труднее, чем обычно после школьного матча.

— Ты чуть не достал в конце, — ответил Хьюитт. Он снял повязку и положил на крышку ящика. — Я уже думал, опять придется разворачиваться.

Гарри кивнул, но облегчения не почувствовал. Меррик стоял в нескольких шагах, обсуждая что-то с помощником, и ни один не смотрел на них. Следующей паре уже выдали повязки; Гарри отошел от ящика, внезапно обнаружив, что вся работа, ради которой он так рано встал, закончилась, а ему еще совершенно нечего знать наверняка.

* * *

Ожидание оказалось длиннее последнего игрового отрезка. Гарри успел принять душ, переодеться и дважды проверить, положил ли перчатки в сумку. На столе у раздевалки стоял чай, но брать его не хотелось: всякий раз, когда открывалась дверь, Гарри поднимал голову и боялся пропустить собственную фамилию.

Хьюитта позвали раньше. Он вернулся, забрал сумку и сказал, что ему нужно еще задержаться; по его лицу Гарри ничего определенного не понял. Они попрощались, пожелав друг другу удачи, и только после этого Гарри сообразил, насколько странное сейчас у этого пожелания содержание. Возможно, речь шла об одном и том же месте.

Меррик принял его в комнате рядом со складом. В открытом шкафу сохли тренировочные мячи, на столе лежали листы с номерами, а за окном помощник собирал утренние рамки. Гарри сел на край стула и сразу узнал семнадцатый номер на верхней странице.

— Мы не предложим вам контракт, Поттер. — Меррик положил перо поперек листа и посмотрел на него. — У вас хорошие данные, но на нужную нам роль вы сейчас не готовы.

Гарри кивнул раньше, чем понял, что именно ему сказали. На поле он уже представлял такой ответ, особенно после поимки Хьюитта, однако последние полчаса все равно ждал другого. Теперь хотелось узнать, не осталось ли в разговоре какого-нибудь условия, которое можно выполнить.

— Из-за игры? — спросил он, кивнув на лист. Получилось так, будто Гарри пытался определить, какую часть сегодняшнего дня следовало бы отменить. — Я видел снитч первым. Но пошел сверху и попал под бладжер.

— И сумели уйти от столкновения, а потом почти вернулись в погоню. Это мы тоже видели. — Меррик подвинул лист ближе, не предлагая читать мелкие пометки. — Решение не из-за одной поимки. Утром у вас хороший разгон, очень хорошая реакция и заметная разница между удачной попыткой и следующей. В игре это остается: лишний рывок, резкое торможение, потеря положения. Потом вы отлично исправляете то, чего можно было не допустить.

Гарри слушал, прижимая большим пальцем шов на сумке. Ему хотелось рассказать про последний школьный сезон, про матчи, в которых все получалось, но Меррик говорил о сегодняшних полетах и не ошибался в том, что Гарри мог проверить сам. Спрятать руку под сумку, чтобы перестать возиться с ней, оказалось проще, чем придумать возражение.

— Вам нужна подготовка, — продолжил тренер. — Не еще один хороший день на метле, а работа с тем, что пока получается через раз. У нас уже есть молодой ловец, которому такую подготовку дают. Сейчас мы ищем более готового игрока, который сможет подстраховать состав с начала сезона.

— А зачем тогда меня приглашали? — Гарри постарался спросить спокойно, но все равно услышал в собственном голосе обиду. — Я ведь написал, что играл только в школе.

— Школьная подготовка бывает разной. По письму не определишь, как человек управляет метлой и что замечает в игре. Мы вас посмотрели, потому что было что смотреть. — Меррик помолчал, давая ему ответить, затем добавил: — Но второго ловца, которому сначала нужно ставить основу, в эту заявку мы не возьмем.

В коридоре прокатили ящик, и мячи внутри глухо ударились друг о друга. Гарри посмотрел на закрытую дверь: там уже ждал следующий, и разговор не мог продолжаться до тех пор, пока ответ ему не понравится. Он спросил, с чего лучше начать до другого просмотра.

Меррик вернулся к утреннему торможению и назвал две ошибки, которые Гарри помнил слишком хорошо. Не предложил немедленно менять всю посадку и не обещал, что после исправления его непременно возьмут где-нибудь еще. Гарри поблагодарил, поднялся и пожал протянутую руку. У двери он почти спросил, были бы шансы при другом составе, но удержался: другого состава у Монтроуза сегодня не было.

* * *

Дома стояла жара. Кричер открыл окна в гостиной, Кемп оставил на лестнице ведро, а выкрашенная стена пахла так сильно, что Гарри различил запах еще в прихожей. Он прислонил метлу к тумбе и несколько секунд смотрел на знакомые перчатки. Утром они казались вполне пригодными; теперь на правой разошелся шов.

Рон появился в камине, когда Гарри сидел на кухне. Увидев его лицо в огне, Гарри сразу вспомнил и бладжер, и непривычную клубную метлу, и то, что Хьюитт был старше. Все это можно было рассказать, не солгав ни в одном слове, и все равно получилось бы не совсем то, что произошло.

— Не взяли, — сказал он. Рон перестал улыбаться, а Гарри провел ладонью по столу, смахивая невидимую крошку. — Сказали, пока сырой. Им нужен человек, который уже может работать с командой.

Рон выругался, но не принялся объяснять, что в Монтроузе ничего не понимают. Вместо этого спросил, как прошли упражнения, и Гарри рассказал про разгон, развороты и темный шарик. На шарике Рон все-таки усмехнулся. Гарри тоже, хотя после короткого смешка снова стало неприятно.

— Приезжай завтра, — сказал Рон. Он отодвинулся от огня, пропуская за спиной чьи-то ноги, и снова приблизился. — У меня до своего просмотра еще есть время. Полетаем.

Гарри хотел ответить сразу, но посмотрел на натертую ладонь. Потом спросил, найдутся ли в сарае два флажка или хотя бы две достаточно длинные палки. Рон пообещал найти и то и другое, не уточняя, зачем.

Когда огонь снова стал обычным, Гарри доел остывший ужин и поднялся за сухой рубашкой на завтра. Приглашение Паддлмира лежало на столе под письмом Гермионы; он проверил дату и оставил его там же. Затем достал палочку и занялся разошедшимся швом на перчатке. До следующего просмотра оставалось несколько дней, и ехать на него с дырявой перчаткой не хотелось.