| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Учительница встала из-за стола, подошла к доске и оглядела класс с той особой, чуть усталой теплотой, которая бывает у педагогов только в конце мая.
— Ребята, послушайте меня внимательно, — начала она, опершись руками о стол. — Это ваше последнее по-настоящему свободное лето. В следующем году — выпускной класс, бешеный темп, экзамены, поступление... Вы будете тонуть в репетиторах и нервах. Поэтому я хочу, чтобы эти три месяца вы запомнили.
Класс зашумел, а учительница постучала ручкой по столу, призывая к тишине.
— Чтобы закрепить этот момент, у вас будет одно летнее задание. Не из учебника. Я хочу, чтобы вы сняли короткий мини-фильм о своем лете. О том, как вы его проводите, о вашей дружбе, и главное — порассуждайте в нем о том, кем вы видите себя в будущем и кем хотите стать. Срок — к первому сентября.
Услышав это, Аскольд, сидевший передо мной, мгновенно выпрямился.
— А можно делать не в одиночку, а группой? — тут же подал он голос.
— Можно, — улыбнулась учительница. — Даже лучше, если группой.
Когда прозвенел звонок, объявивший начало каникул, класс потонул в радостном гуле. Все хватали рюкзаки и выбегали в коридор, а я — Луана — сидела, словно прикованная к стулу. Внутри всё сжималось от липкой тревоги. За последний месяц я настолько привыкла загонять себя в угол, что первая же мысль била под дых: со мной никто не захочет работать.
Аскольд подошел ко мне сразу же, как только кабинет опустел.
— Луана, слушай! — воодушевленно начал он. — Делаем фильм вместе: ты, я, Николай, Камилла и еще Серафима вытянем.
Я замялась, нервно теребя тесьму на рюкзаке, и оглянулась, убедившись, что нас никто не слышит.
— Аскольд, постой... — тихо сказала я, отводя глаза. — Я не думаю, что это хорошая идея. Зачем я им в команде? После всего этого ада, после того переполненного руганью чата на четверых, где все просто выходили и закрывали двери... Николай со мной даже не здоровается! Камилла поставила мне ультиматумы, а Николай делает вид, будто я сама удалила наш личный чат. Они оба уверены, что я монстр. Я просто буду тянуть вас на дно.
— Так, прекрати, — перебил Аскольд, нахмурившись. — Хватит строить из себя жертву и закручивать драму. Все уже выгорели, эмоции поостыли. Пойдём, поговорим с Ником прямо сейчас.
Мы вышли во двор. Николай стоял у школьной ограды, уткнувшись в телефон. Завидев нас, он едва заметно сжал губы и сделал движение, будто собирался уйти, но Аскольд окликнул его:
— Ник, погоди. Мы по поводу летнего задания.
— Какого задания? — сухо, не поднимая глаз от экрана, отозвался Николай. — Нам с Луаной лучше в разных группах быть, если не хотите, чтобы процесс превратился в очередную разборку.
— Николай, пожалуйста, выслушай, — запинаясь, начала я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Я не навязываюсь. Я просто... я не хочу снова быть виноватой в том, что избегаю или игнорирую кого-то.
Николай медленно опустил телефон и посмотрел на меня. В его глазах не было злости — только тяжелая, выжигающая изнутри усталость.
— Луана, опять? — тихо, но с надрывом выдохнул он. — Тебе осточертело оправдываться, что ты не в обиде, не игноришь, не избегаешь... Вечные вопросы, подозрения — выглядит, наверное, жутко. Но мне тоже задолбалось чувствовать себя виноватым! Оттуда и вопросы, оттуда и подозрения. Опять Николай что-то сделал не так?..
Он отвернулся к ограде и вытер ладонью уголок глаза.
— А сколько слез я пролил, пока писал тебе... — его голос надломился. — Чувства — не трава на газоне: скосил, и выросла новая. Я тоже устал, Луана. Я тоже не вывожу. После того, как мы разнесли общую беседу и распустили личные чаты, ты правда думаешь, что можно просто взять и вместе снять кино про «дружбу»?
— А мы не про идеальную дружбу будем снимать, а про то, как мы меняемся, — вставил Аскольд, вставая между нами. — Ник, нам нужна оценка. Неужели вы не можете на пару недель отложить эти претензии? Никто не просит вас обниматься.
Николай долго молчал, кусая губы, а потом тяжело вздохнул:
— Ладно. Мне уже всё равно. Если Камилла согласится — делаем. Без нее я не поеду и уговаривать сам не буду.
Разговор с Камиллой проходил ещё холоднее. Мы нашли её на скамейке у стадиона. Увидев меня, она демонстративно достала наушники.
— Камилл, мы делаем фильм всей компанией. Николай уже в теме, — с ходу заявил Аскольд.
Камилла медленно перевела взгляд с Аскольда на меня, скрестив руки на груди:
— А с чего это я должна сниматься в проекте с людьми, которые сначала подкалывают Николая у всех на глазах, а потом делают вид, что ничего не было? По-моему, я ясно дала понять в переписке: если кто-то хочет общаться нормально — вы не трогаете Ника. Ультиматум всё еще в силе.
— Камилла, я не трогаю Николая! — не сдержалась я, чувствуя, как закипает старая обида. — И тогда я просто ответила ему, чтобы он обращался к тебе, потому что вы сами меня вытеснили! Вы с Николаем постоянно нападали на меня на прогулках, подкалывали, а когда я ответила — я оказалась виноватой?
— Ой, только не надо опять этих драм про «меня никто не любит», — отрезала Камилла. — Вы с Аскольдом в том общем чате только и делали, что язвили, пока я выходила.
— Да потому что ты выходила каждые пять минут, едва слышала критику! — бросила я.
— Так! Заткнитесь обе! — резко крикнул Аскольд, да так, что мы обе осеклись. — Если вы сейчас опять начнете выяснять, кто первый удалил чат и кто кому что написал в личке, я сам пойду к учителю и скажу, что работаю один! Камилла, Ник согласен. Ты с нами или как?
Камилла взглянула в сторону школы, где стоял Николай, вздохнула и процедила:
— Только ради Ника. Посмотрим, насколько вас хватит.
Оставался Серафим. Мы поймали его уже на выходе из школьного двора — он шел один, чуть в стороне от всех, уткнувшись в пол и явно пытаясь слиться с пейзажем, лишь бы его никто не трогал.
— Серафим, стой! — Аскольд догнал его и заступил дорогу. — Мы по поводу летнего проекта. Нам нужен пятый человек!
Серафим вздрогнул от неожиданности, мгновенно сжался и попытался обойти Аскольда по дуге, не поднимая глаз:
— Ребят, да ладно вам... Найдите кого-нибудь другого. Зачем я вам там сдался? Вы там между собой разбираетесь, а я только мешаться под ногами буду. Я один что-нибудь сделаю, правда.
— В смысле «мешаться»? — удивился Аскольд. — Серафим, перестань! Мы всей компанией делаем фильм, никто не лишний.
Серафим бросил быстрый, неуверенный взгляд на меня, потом на Камиллу с Николаем, стоящих неподалеку, и едва слышно пробормотал, нервно дергая лямку рюкзака:
— Да я вижу, какая у вас атмосфера... Вы же друг друга сожрать готовы. Нафига вам ещё и я со своими глупостями? Я лучше тихо дома отсижусь, чем буду вклиниваться туда, где меня не ждали.
— Серафим, пожалуйста, — тихо сказала я, впервые узнав в его позе и тихом голосе собственный страх. — Ты правда не будешь мешать. Нам нужен ты.
Он посмотрел на меня с искренним удивлением, словно не ожидал, что на него вообще обратят внимание. Потом опустил голову, тяжело вздохнул и почти беззвучно выдохнул:
— Ладно... Если правда не против. Только я... я не умею красиво говорить на камеру, так что особо не надейтесь.
* * *
Вечером мы собрались в парке. Атмосфера напоминала минное поле. Николай сидел на краю скамейки, опустив голову. Камилла восседала рядом с ним, демонстративно листая ленту и игнорируя мое присутствие. Серафим устроился на траве чуть отдаленно, надев один наушник, а я сжималась на противоположном конце скамейки.
— Итак, — Аскольд встал в центр. — Выкиньте из головы банальные идеи про городские парки. Училка хочет фильм про будущее. А мы покажем ей будущее через место, где время умерло. Мы едем в Чернобыль. В Припять.
Серафим выронил телефон на траву. Николай медленно поднял голову.
— Ты совсем с ума сошел? — нахмурилась Камилла. — В какую Припять? Нам по семнадцать лет, нас туда даже не пропустят!
— Пропустят, у меня есть варианты и логистика продумана! — азартно воскликнул Аскольд. — Представьте визуальный ряд: заброшенные многоэтажки, ржавые карусели и мы — пятерка людей, которые пытаются понять, кем им стать. Это будет главный проект школы!
— Это будет главный позор школы, если нас там поймают, — буркнул Серафим, но в его голосе впервые прозвучал живой интерес. — Хотя... это хотя бы не скучно.
— Николай? — Аскольд посмотрел на Ника.
Николай помолчал, затем выдавил из себя слабую, почти незаметную ухмылку:
— Знаешь... Пожалуй, мертвый город — это лучшее место для нашей компании. Это хотя бы отвлечет от всего этого бреда. Я в теме.
— Если Ник едет — я тоже, — тут же отчеканила Камилла, убирая телефон.
Аскольд повернулся ко мне:
— Луана?
Я посмотрела на них. На сломанных, выгоревших, запутавшихся в собственных обидах людей, с которыми ещё год назад мы смеялись до утра. И впервые за долгое время во мне отозвался не страх, а странный, отчаянный азарт.
— Я с вами, — выдохнула я.
Следующие три дня превратились в хаотичные сборы. Каждый готовился к этой поездке абсолютно по-своему:
Аскольд подошел к делу с гиперактивным фанатизмом. Он единственный продумал логистику, нашел старую кассетную видеокамеру у дедушки, затарился несколькими пауэрбанками, аптечкой, дозиметром и распечатал физические карты местности, обводя маршруты маркером.
Николай собирался с депрессивной практичностью. Он взял только самое необходимое: сменную одежду, плотную куртку, темный рюкзак и минимум еды. На все расспросы Аскольда в общем чате он отвечал короткими «+» или «взял», всем видом демонстрируя, что едет выполнять отбывание наказания.
Камилла готовила вещи так, будто ехала не в Зону отчуждения, а на эстетичную фотосессию. Её рюкзак был забит уходовой косметикой, стильной, но совершенно не подходящей для заброшек одеждой, термальной водой и несколькими объективами для телефона.
Серафим собирался с тихой, боязливой аккуратностью. В его рюкзаке лежало много вещей «на всякий случай» для других — запасные пластыри, пара лишних батареек, пачка печенья. Он брал всё это не столько для себя, сколько из подсознательного желания быть хотя бы немного полезным и не чувствовать себя обузой в нашей шумной, конфликтной компании.
Я собирала вещи в состоянии непрекращающейся тревоги. Я по нескольку раз перекладывала блокноты с заметками, влажные салфетки, медикаменты и запасную одежду, постоянно проверяя, ничего ли не забыла, и прокручивая в голове страхи: а что, если в дороге мы снова поругаемся до полусмерти?
И вот, ранним утром, с тяжелыми рюкзаками за плечами, мы встретились на перроне...





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|