| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Положение, прямо скажем, критическое! — у фон Шляпена был такой вид, будто он хочет спрятаться от кого-то к одному из Колобков под пальто. — Дети выходят из-под контроля! Пропали все запчасти к аппаратуре и даже башмаки на пружинках! Продукты исчезли, но даже то, что осталось, они не едят! Но при этом у них ещё хватает сил драться!
— Или что-то случилось, или одно из двух, — мрачно ответил Шеф. Братьям Пилотам, едва они вернулись на остров "Звонкого Эха-ха", пришлось у самой взлётной полосы растаскивать вцепившихся друг другу в волосы индианку Индрани и пакистанку Джиндан. Молодёжь из бывших союзных республик и вовсе теперь выходила стенка на стенку. — А что же директор?
— Махнул на всё рукой и делает перед попечительским советом лагеря вид, что всё отлично, пока мы с вами не разберёмся в ситуации, — нервно прокартавил фон Шляпен. — Детей как будто кто-то подменил!
— Инопланетянщина! — вынес вердикт Коллега.
— А по-моему, бестолковщина, — поправил его Шеф. — Надо серьёзно поговорить с этим гражданином, пока он окончательно не развалил работу вашего "Эхо-хо" и на нас не свалил.
— Опять же документики имеются! — и Коллега предъявил безграмотное "спаслание" якобы от Найджелла и шифрованную иероглифическую записку от Шиони. Спецуполномоченный ЮНИСЕФ посмотрел их на свет, попробовал на зуб, обнюхал недоверчиво и сказал:
— Боюсь, нашему директору есть все основания не доверять.
— Аналогично, — подумав, сказал Шеф. Без ведома и активного участия директора вся эта хренотень твориться в "Звонком Эхе-хе" не могла. По крайней мере, достаточно долгое время.
— Дорогие Колобки, заклинаю вас, спрячьте вещественные доказательства в надёжном месте, чтобы о нём не знал даже я. Иначе попечительский совет просто закроет проект, с которым я носился лет двадцать! — взмолился фон Шляпен.
— Учитывая возможности нашего подозреваемого — здравая идея. Коллега, устройте нам тайничок, а мы с профессором поразмыслим, кто ещё может быть замешан в афере, — распорядился старший Пилот.
— Тай-ни-чок... Слушаюсь, Шеф!
Коллега тщательно обшарил укромные местечки лагеря, но после того, как в паре из них он заработал синяки и ушибы в обустроенных милейшими детишками самодельных ловушках, то решил прятать материалы дела прямо под носом директора — учитывая размеры носа, он там его точно не заметит, а расхулиганившиеся "юные мировые лидеры" всё-таки пару раз подумают, прежде чем туда лезть.
"Прямо под носом" означало подвал администрации, где младший из Колобков отодрал в полу пару досок и засунул заветную папку с компрометирующими документами туда. Казалось, задание Шефа выполнено... Но едва Коллега начал карабкаться на свет божий, как услышал зловещее садюшное хихиканье с сильным австралийским акцентом, и люк захлопнулся! Попыткам открытия заветный выход не поддавался. Оставалось только одно — Коллега достал ПИК, убедился, что на лестнице сигнал нормально ловит, и вызвал товарища:
— Ой! Шеф! А я заперт!
— Кьюмокен! — вымолвил не выходящий из шока фон Шляпен, когда Шеф силами ломика и такой-то матери освободил напарника и Коллега поведал душераздирающую историю о неизвестном австралийском вредителе.
— Ну вот что, Коллега, пора вести с наследником борца за права аборигенов разъяснительную работу! — решительно сказал предводитель Пилотов. Детективы решительно направились в пристанище Кьюмокена, но тут столкнулись с ещё более странным и нелепым явлением.
Прямо перед Колобками очертя голову нёсся неизвестно куда Юн Ли — гордость Китайской народной республики, уникальный вундеркинд, сын простых сельских учителей из провинции Сычуань, овладевший в своей глуши пятью языками и осваивающий шестой. Дядюшка Чжан, который дорос в столице до главрежа Пекинской оперы, выписал Юн Ли к себе и пристроил в спецшколу для будущих китайских народных дипломатов, а потом и в "Звонкое Эхо-хо", где на способного пацана возлагали особые надежды как на будущий светоч открытого общества и человеческого измерения для Поднебесной. Но сейчас этот светоч дёргался, как испорченная марионетка, и повторял одну-единственную таинственную фразу:
— Воу хен ле и, вэй джин джер, ту э ми, джинджа ханбараджан! Воу хен ле и, вэй джин джер, ту э ми, джинджа ханбараджан!
— Нич-чего не понимаю! — дуэтом выдохнули сыщики.
— Аналогично! — сдался и фон Шляпен. — Это даже не китайский! А если и китайский, то не мандарин! Это какой-нибудь провинциальный диалект или вовсе язык мяо-яо, точно не помню, на чём ещё могут говорить в Сычуани!
— Мяо! Яо! — поддакнул фон Шляпену с подоконника кот Мышьяк, намекая тем самым, что хозяева забыли почесать его за ухом.
— Боюсь, разбираться с тем, что произошло с мальчиком, придётся на месте — в китайской провинции, в которой знают, что такое "воу хен ле и", — тяжело вздохнул фон Шляпен. Шеф пробовал было запротестовать, но Коллега намекнул ему, что услышал от Юн Ли ещё один подозрительный звук:
— Шеф! Там пощёлкивания! Поскрипывания! Как у Таинственной Руки в подвале!
— В подвале... Коллега, это меняет дело! Я бы даже сказал, в перспективе распутывает. Но чтобы проверить нашу догадку, действительно нужно ехать в Китай! Встречаемся в эн-дцать часов в условленном месте!
Перед отлётом братья Пилоты всё-таки навестили Найджелла, чтобы вручить ему его талисман-куклу, которую с такими заморочками искали в Англии. Но, услышав радостное Коллегино: "Сэр! К вам ваш друг Гай Фокс!", юный сын Альбиона выкинул неожиданное. А именно — взял спичку, с особым цинизмом подпалил несчастное чучелко и выкинул получившийся пепел.
— Коллега, всё-таки в неизменности английских традиций есть что-то величественное, — с убийственным лицом сказал Шеф и закурил трубочку.
— Аналогично!
"ЧТОБ ОН СГО РЕЛ ЭТАТ ЛАГЕЬР", — подумал Коллега.
— А вы знаете, Шеф, что по-монгольски пекинская опера называется "дуурь"? — сообщил Коллега соратнику новость, вычитанную в ПИКе.
— Судя по тому, что про неё тут пишут — очень правильно называется, — с непробиваемой флегматичностью ответил Шеф. — А вообще, когда я в Монголии служил, много интересного услышал. Сено по-монгольски вообще, извините, "ногоохуйц". Меня другое беспокоит, Коллега — сукины дети. Какая собака их укусила и на кого они на самом деле работают?
— Папаша Пёс? Больше некому, — предположил Коллега, потому что больше реально никого из серьёзных врагов вспомнить не мог: Карбофос и Сумо отбывали честно заработанные сроки.
— Нет мотива, Коллега. Он больше всех попечителей вложил в проект "Звонкого Эха-ха", и если лагерь прикроют, понесёт миллиардные убытки, — возразил Шеф и полез обратно в ПИК искать словарик для китайских иероглифов, благо самолёт компании "Аэро-Шляпен" уже пошёл на снижение над Пекином.
Но иероглифы были только началом неприятностей. По случаю смога над Пекином и гонконгского гриппа в провинции Хэбэй симпатичная девушка в форме китайской народной милиции прямо в аэропорту вручила Шефу и Коллеге маски. Да тут ещё задул ветер из пустыни Гоби и нагнал столько песку, что сыщикам всю дорогу по городу пришлось щуриться. И когда Пилоты силами ПИКа добрались наконец до Большого театра Чанъань, очевидно, их приняли за своих и сразу взяли в оборот.
Замотанный гражданин в запотевших очках — очевидно, помреж — с места в карьер затопал ногами и забранился по-китайски на Колобков, после чего, не обращая внимание на сопротивление, гримёры и костюмеры наскоро набросили на детективов цветастые халаты, нанесли аляпистый грим и вытолкали их на сцену, в запарке даже не обратив внимания, что те не успели переодеться. Оркестр уже играл на лютнях-пипах, скрипках-эрху и флейтах-сяо лирическую тему, по жалобному писку напоминающему некормленого Мышьяка.
"Дуурь", — подумали братья Пилоты.
— Коллега, запевайте, — скомандовал Шеф.
— Почему я?! — с выражением отчаяния на лице ответил сыщику младший партнёр.
— У вас тембр подходящий.
— Что петь? — уточнил Коллега.
— Во всяком случае, не "Боже царя храни", — не удержался Шеф от соблазна ввернуть подходящую фишку из "Двенадцати стульев". Коллега вгляделся в публику, которая недоумённо рассматривала двух западных варваров и всё громче ворчала по-китайски что-то вроде "Деньги обратно!", и пожал плечами:
— Слушаюсь, шеф!
По привычке ещё с начальной школы Коллега влез на стульчик и, пораскинув мозгами, затянул писклявым голоском, сделав зрителям пионерский салют, песню, которая показалась ему наиболее подходящей к тягучей скрипичной мелодии, изредка взрывающейся медными тарелками:
— Журчат ручьи,
Кричат грачи
И тает лед, и сердце тает!
И даже пень
В апрельский день
Березкой снова стать мечтает!
Шеф, подделываясь под стиль пекинских оперных артистов, делал страшное лицо и размахивал бутафорской палкой. Между тем Коллега, не снимая шляпы, продолжал попурри — лишь бы было в том же тоне:
— Лица стёрты, краски тусклы,
То ли люди, то ли куклы,
Взгляд похож на взгляд, а день — на день,
Я устал и, отдыхая,
В балаган вас приглашаю,
Где куклы так похожи на людей!
Пора-пора-порадуемся на своём веку
Красавице и кубку, счастливому клинку!
Красотки, красотки, красотки кабаре!
Вы созданы лишь для развлеченья!
Зритель заметно оживился — не только китайцы, но и залётные западные и российские фирмачи и дипломаты. Особенно последние. Коллега перебирал в памяти другие шлягеры, но тут шоу приняло новый оборот.
С жутким грохотом в артистическую вломились старые знакомые братьев Колобков — Пагг и Луи, расшвыряв помрежа, гримёрш и костюмерш, а амбала-охранника просто загнав на шкаф: он, оказывается, боялся собак! После этого верные мордовороты Папаши Пса проследовали прямо на сцену, но публика только навострила внимание, решив, что явились-таки отрицательные герои из спектакля.
— Опять вы, — скривил рожу Шеф, не вынимая трубки. — Вы совершаете серьёзную ошибку.
— Чувак, это ты совершаешь ошибку. Я знаю кун-фу! — решил Луи продемонстрировать крутизну и встал в боевую стойку: не то "пьяный журавль", не то "писающий пёсик". Из оркестровой ямы ударил гонг, и под бодренький мотивчик на сцене началось побоище.
Сукины дети дрались неплохо, но и братья Пилоты в восточных единоборствах тоже кое-чего смыслили. Если Шеф, вдохновляемый примером своего кумира Холмса, ставил приёмчики по науке, то Коллега бился вольным стилем, делая упор на быстроту, натиск и испуг бешеными воплями. Против техничной контратаки старшего детектива Луи не сдюжил и прозевал мощный удар ногой в корпус, который надолго сделал его нестроевым.
Здоровяк Пагг от ударов Колобков только чесался, но на его превосходство в силе Коллега ответил своей непредсказуемой глупостью. С оглушительным "Кийййяаааа!!!" в отчаянном прыжке к колосникам он порвал трос и уронил на громилу прожектор. Треск электрического тока возвестил, что хорошие парни снова победили, и из зрительного зала ему внезапно ответил гром аплодисментов. Целая овация!
— Шеф, чистая победа! — восторженно воскликнул Коллега.
— Публика — дура. Пойдёмте искать режиссёра, Коллега, пока они не опомнились, — детективы направились было в недра театра в поисках дядюшки Чжана, но тут он наконец пришёл сам, взмыленный и озадаченный похлеще своего помощника.
— О небо! Товарищи, неужели передо мной братья Колобки?! Не знаю, что привело вас в народный Китай, но должен вас отблагодарить — вы только что спасли мой спектакль! Только что я встретил самого товарища председателя, и теперь наш коллектив с этой постановкой выходит на оперный фестиваль в Баден-Бадене! — воскликнул главный режиссёр. — Не знаю, как вас благодарить!
— Что-нибудь придумаем, — сказал Шеф и предъявил главрежу корочки службы безопасности "Звонкого Эха-ха". — Для начала информация.
— А где у вас тут ужинают? — поинтересовался Коллега.
Оба вопроса решились одновременно — по случаю успешного творческого союза режиссёр Чжан пригласил братьев Пилотов на праздничный ужин в честь новой премьеры. Квартира в новой многоэтажке с видом на старинные башни династии Мин была даже по энским меркам тесновата, но это вполне искупали остренькая пекинская капустка, тушёная утка, рисовая водочка, фрукты в кляре, о которых Колобки доселе и не слыхали, и наконец...
— Почтенные, по случаю вашего дебюта в пекинской опере благоволите испробовать рисовые Колобки с водорослями и тофу!
Ингредиенты были искусно перемешаны в таких сочетаниях, что окрашивали одного рисового Колобка на каждой тарелке в серый, а другого в зелёный. Впрочем, после успешного "театрального выступления" Шеф и Коллега отнеслись к рисовым двойникам с юмором и с удовольствием их съели — когда им объяснили, как управляться с палочками. Теперь пора было переходить к делу, и, смачно порыгав вместе со всеми из уважения к хозяйкиной стряпне, детективы принялись обрабатывать тётушку Чжан:
— Уважаемая, нам поручено вручить почётную грамоту ЮНЕСКО вашему брату. Он воспитал гениального мальчика, — начал Шеф.
— Будущий учёный! Эйнштейн! Тысячи научных открытий! — вторгся в разговор Коллега, позабыв, что Юн Ли вообще-то готовили в дипломаты.
— Казалось бы, обычный сельский учитель...
— Почтенные Колобки, вас кто-то обманул! Сельским учителем Юн Цзян стал после того, как при хунвейбинах его сослали в деревню. Но там оказалось так красиво, что даже после реабилитации брат решил остаться там насовсем, — покачала головой тётушка.
— Ничего не понимаю. Тогда кто же он?
— Переводчик. И один из лучших! В его переводах китайские массы впервые познакомились с Экзюпери , Жоржи Амаду, Стейнбеком, Ефремовым! Но однажды он так точно и к месту перевёл Щедрина, что "банда четырёх" вознегодовала, и огромные дацзыбао против нас висели на самой Тяньаньмэнь... Хвала небу, теперь все ошибки исправлены, и его оставили в покое. Но вам будет с ним трудно, почтенные — в изгнании он стал скрытен и нелюдим!
— А где находится такое живописное место?
— Дайте подумать... — сказал режиссёр Чжан. — Посёлок Засунь стоит в горах Эмэй в Сычуани. Там вам нужно будет ехать на север от автостанции и у храма Сисянь Чи свернуть в долину Хуньчунпин...
— Засунь... Сисянь Чи... Хуньчунпин... — с видимым удовольствием записывал Коллега географические названия.
Так что братья Пилоты, вылетев из столицы вечерним рейсом и переночевав в Чэнду, вскоре оказались на извилистой дороге между романтичных затуманенных скал, заросших соснами, беседками для наблюдения за луной, нахальными обезьянами и облаками. Шеф и Коллега, оседлав прокатный велосипед и пользуясь подсказками ПИКа и маршрутом от тётушки Чжан, уверенно оставили позади храм с неприличным названием и теперь пытались найти нужный посёлок меж рисовых полей.
— Хеллоу, мистер! Панду приехали смотреть? — выскочил на дорогу из ниоткуда мальчишка. Колобки, чтобы не наехать на него, резко затормозили и полетели в залитый водой рисовый чек... откуда им пришлось тут же с перематом выскочить.
— А-а-а! Осторожно, Шеф! Пиявочки! — возопил Коллега, яростно отдирая кровососов от напарника и от себя.
— Так вы в питомник панды, мистер? — продолжал настырный отрок, надеясь страсти с детективов денег за услуги гида.
— Мальчик, засунь... — в сердцах начал было Шеф. — Хм... Засунь. А до Засунь далеко?
— А, вы в Засунь едете?! Так это за полями, два километра! Я там живу!
— Вы слышали, Коллега?! Судя по хорошо поставленным иностранным языкам, он ученик Юн Цзяна!
— Йес, ит ыз! — кивнул мальчишка. — Я вас проведу прямо к нему за тридцать юаней! — Коллега поворчал на нынешнюю молодёжь, но денег дал.
Засунь оказалась довольно крупным селением, с такой же грязищей, как и в деревнях Энской области, но зато без разрухи. Старые дома, помнившие ещё богдыхана, не заваливались набок и народ не спешил их бросать, а курицы и хрюшки на улице выглядели сытыми.
— Вот ведь, Шеф — реформы реформами, а ничего не забросили, не разорили! Не то что некоторые, — глубокомысленно сказал Коллега.
— Аналогично, — со вздохом признал старший Колобок.
Но когда сыщики почти достигли цели, продвигаться стало тяжело — резко поднялся холодный тибетский ветер, который задул им прямо в лицо. Местные тоже пострадали — у китаянки, которая устроила большую стирку в реке, сдуло на дальний берег классические синие штаны.
— Помогите! Кто-нибудь!
— Шеф, я туда не полезу! — отрезал Коллега, вспомнив про пиявок на рисовых чеках.
— А и не надо, — Шеф соскочил с велосипеда, залихватски выхватил пушку с присоской и тщательно прицелился:
— Держите за ноги, Коллега!
Захват штанов Пилоты произвели просто — один держал присоску на верёвочке, а другой вцепился уже ему в штаны, чтобы тот не свалился в пруд. Приговаривая "Тянем-потянем, тянем-потянем", детективы спасли стратегически важный предмет.
— Ваши брюки попали в хорошие руки, — не удержался от каламбура Шеф, вручая штаны китаянке. — Девушка, не подскажете, где нам найти товарища Юн Цзяна! У нас к нему весточка от сына.
— От Юн ли?! Какая удача! Я жена Юн Цзяна и мать Юн Ли. Вы из лагеря "Э Хоу Хоу"? Не знаю, как вас благодарить, почтенные! Благодаря вам мой сын увидит мир и станет большим человеком на почётной службе партии и республики, а не будет киснуть в этой глуши, как его чудак-отец, начитавшийся Ду Фу и Лао-цзы! Он давно бы уже мог вернуться в Пекин и наслаждаться жизнью, но заладил...
Видно было, что у китаянки наболело, и когда она наконец выговорилась, братья Пилоты смогли хоть слово вставить:
— Гражданочка, сынок просил вам пару слов передать на местном диалекте. Как там бишь... "Воу хен ле и, вэй джин джер, ту э ми, джинджа ханбараджан!". Не знаете, что это такое?
Глаза китаянки от удивления расширились, насколько это физически возможно, и она наконец сказала:
— Юн Ли вам так и передал эту чушь?! Какая непочтительная выходка! Это на него непохоже! Вы уж хотя бы оставьте его без обеда, почтенные!
— Нич-чего не понимаю. Так что это значит-то? — взорвался Коллега.
— Это выговор горцев. Он сказал "Принесёшь деньги во вторник за собачью котлету, которую ты получишь сегодня!". Он что там, шутки шутит над родителями с новыми дружками-корейцами?! Его посылали за рубеж, чтобы он готовился стать дипломатом...
— Ничего не понимаю, — теперь уже пришёл черёд Шефа произносить эту фразу.
— Аналогично! Я же говорил — это инопланетяне!
— Хмммм... Зато следствие вышло из тупика. Кажется, — сказал Шеф, присел на берегу речки и приготовился было задумчиво заиграть на тубе. Но тут раздался звонок по ПИКу.
— Фон Шляпен? Это вы? Мои самые чёрные подозрения подтверждаются. Нам нужно вернуться в "Звонкое Эхо-хо".
Но лишь когда Колобки снова оторвались от земли в надоевших уже комфортабельных креслах салона компании "Аэро-Шляпен", они поняли, насколько их чернейшие подозрения обоснованы...
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |